Текст книги "Переселенки (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Подожди… – Я наконец-то сообразила, что именно казалось непонятным. – Ты сказал: посудомойка, горничные и помощница швеи… Все – женщины… Мужчины не пропадали?

– Нет, госпожа, – задумчиво проговорил старый слуга. – Пока еще ни разу.

Оч-ч-ч-ень интересно… И кому понадобилось красть прислугу женского пола? В таинственную нечисть я не верила. Были бы мы на Азирии, тогда все возможно. Вдруг тот реликт по непонятной причине проснулся раньше срока. Но здесь… Нет, глупости. Никаких реколов быть не может, максимум – случайно объявившиеся кикиморы и уже знакомые лешие с Авернея. Только они как раз относительно безобидные существа. А здесь… Здесь творилось нечто непонятное… Люди как сквозь землю провалились, исчезли, испарились…

Глава 8. Я очень-очень черный маг, Глотатель шпаг, лошадок и собак. Я продаю большой-большой-большой секрет: Сильнее кошки зверя нет! Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании». Раз в жизни Фортуна стучится в дверь каждого человека, но человек в это время нередко сидит в ближайшей пивной и никакого стука не слышит. Марк Твен

До прошлой, такой далекой, теперь казавшейся сказкой земной жизни, до встречи с Ирмой и Вартом, я никогда к себе неприятности не притягивала. Наоборот, все вокруг считали меня чересчур везучей и невероятно успешной женщиной: только у моего автомобиля в дороге никогда не спускало шины и не садился аккумулятор, только я во время эпидемии гриппа оказывалась полностью здоровой в любом коллективе, только мне удавалось спокойно проезжать там, где сотрудники правопорядка частенько останавливали других водителей, только мою квартиру из всего нашего элитного дома-высотки не грабили ни разу. Да мало ли примеров.

«Везунчик, счастливчик», – как только не называли меня приятели, коллеги и просто знакомые и в лицо, и за спиной. Все рухнуло в одночасье именно в ту самую злополучную ночь, в ночь моего рокового знакомства с Ирмой. Да, достаточно долго размышляя в свободное время на эту тему, анализируя доступные факты, я пришла к однозначному выводу: мое горячее желание, так опрометчиво высказанное на тридцатилетний День Рождения, забрало у меня удачу. Именно тогда, начав во сне общаться с подругой, а затем и с ее бывшим мужем, я променяла везучесть на… На что? На счастье? Не скажу, чтобы я была счастлива в том понимании слова, которое большинство вкладывает в данный термин. Да, с Вартом я чувствовала себя как за каменной стеной, да у меня появились желанные дети, да, дом был всегда крепостью и полной чашей. Но то ощущение легкости, полета, парения, эйфории… Ни одного из этих слов, которыми многие женщины описывают счастливую жизнь, не было… Я не чувствовала ничего подобного. Так что утверждать с полной уверенностью, что мое везение ушло в обмен на желанное счастье, я не могу. Но оно ушло. Я стала невероятно невезучей. Если что-то дурное должно было случиться в том помещении, в котором находилась я, то случалось оно именно со мной. Приключения, опасные и не очень, в легкую находили Мое дурное Сиятельство среди многих тысяч других существ. Я привыкла к необходимости носить на себе миллионы следилок от мужа. Привыкла, но не смирилась. Правда, никакие следилки не способны были вытащить герцогиню ранос дорт Антариониус из неприятностей, когда она попадала в них не по собственной воле.

Судьба, фатум, рок – от названия явления суть его не поменяется. Если что-то дурное должно будет произойти, оно непременно произойдет. И обязательно со мной в главной роли.

Руководствуясь таким житейским правилом, я приказала Миру собрать вместе всех женщин, работавших в поместье, и поместить их на ночь в одну комнату. Естественно, я собиралась спать вместе с ними. Ловля на живца, да. Не слишком-то безопасно, зато эффективно.

Слуга приказ госпожи исполнил в точности, и перед сном пятнадцать служанок и их госпожа остались один на один с непонятым нечто, нахально ворующим женщин из закрытых помещений. Постелили нам в обеденном зале – самом большом помещении дома.

Подозрительно косясь в мою сторону, персонал выбирал себе тюфяки по вкусу. Я, одетая в серый шиварон, стояла у окна, опершись спиной о подоконник, и терпеливо ждала. Мне было все равно, где проводить ночь, никаких определенных требований к соломе, набивавшей ткань для сна, у меня не было, поэтому я спокойно подошла к последнему, самому неказистому тюфяку, легла на него под изумленными взглядами прислуги и принялась ждать.

Свечи задули, народ, измученный повседневным тяжелым трудом, потихоньку засыпал, а я расслабленно лежала с открытыми глазами, пялилась в чернильную темноту и, чтобы не впасть в дрему, повторяла про себя выученные еще в школе тексты. Не поручусь за точность воспроизведения, все же сколько лет прошло, но знакомые слова пока отгоняли сон, а большего мне и не было нужно.

Когда в комнате послышался неясный шум, я насторожилась, но ничего понять, а тем более – сделать, не успела: земля подо мной резко ушла вниз. Я полетела в неизвестность, громко ругаясь и желая сволочным похитителям только самых кошмарных снов, обязательно с Моим Сиятельством в главной роли.

Падать пришлось недолго, всего лишь несколько секунд. Приземление оказалось ожидаемо болезненным: многострадальной пятой точкой я качественно приложилась о нечто чересчур твердое, практически каменное. Нечто неожиданно выдало довольно экспрессивную тираду на незнакомом языке и тщетно попыталось выбраться из-под нежелательного груза. Я, все еще ошалевшая от принудительного перемещения, сдавать позиции не желала и, вместо того чтобы встать, только больше завозилась на своем невольном сиденье.

– Эй, деваха, слезь с Арка, ты ж его, кобыла такая, раздавишь!

Это кто тут такой храбрый самоубийца?

Нехотя приподнявшись и почувствовав, как снизу кто-то выполз, я оглянулась на голос: рассеивая темноту подвального помещения небольшим магическим шариком, на меня смотрел некто низенький, кряжистый и уродливый.

– Ты кто, шиза?

– Слышь, сама ты шиза, – ни с того ни с сего обиделся собеседник. – Цверги мы.

– Гномы, что ли? – Не поняла я.

– Вот дура, – проскрипел кто-то рядом, и в круге света появился двойник моего собеседника, активно потиравший поясницу. Ну здравствуй, подушка. – Те ж сказано: цверги. Шагай давай.

– Куда? – Решив пока не спорить, поинтересовалось Мое Сиятельство. – Везде темнота, я себе тут шею сломаю.

Похитители слаженно хмыкнули, что-то прошептали, и рядом со мной появился еще один шарик.

– Вертайся вперед и топай.

Вертайся – это поворачивайся? Ладно, мы не гордые. Пока.

Судя по ощущениям, шли минут десять-пятнадцать, не меньше. За это время я успела обдумать сложившуюся ситуацию: судя по гладкому, хорошо утоптанному земляному полу (шарик успешно рассеивал темноту на три-четыре шага вперед), находились мы все же не в подвале. Где? Если б я знала… Но дорога выглядела так, словно ей регулярно пользовались. Впрочем, ответ на вопрос о нахождении можно было получить и позже. А вот то, что уродливые типы, на свое несчастье похитившие меня, знали словечко «шиза», настораживало. Так изощренно, по-земному, ругалась я в том имении только перед стариком дворецким, призрачным хранителем и личной горничной Лисси, пухленькой девчонкой лет двенадцати-тринадцати. Так как крали только женщин… Я этих гадов зажарю заживо, если с ней что-то случилось!

Кстати о гадах. Кто такие цверги? Раньше я думала, что так называют гномов.

Но… Если сравнивать разумную расу с Азирии и данных существ, то получается, что… Да ничего не получается! Те гномы, которых я успела увидеть в этом мире, отличались от других рас низким ростом, растительностью разных размеров на лице и вполне человеческим строением тела. У цвергов же из перечисленных признаков присутствовал только рост. Лица были чисто выбриты, везде, включая брови, а тела… Вот если обезьяну, ту же гориллу, скрестить с карликом, а их воображаемых потомков запустить в подземелья на пару сотен лет, то да, тогда можно говорить о цвергах: маленького роста, не выше детей трехлетнего возраста, с длинными цепкими конечностями, конусообразной головой, чуть сплюснутой у висков, и кряжистым телом, существа производили неприятное впечатление что с первого, что со второго раза. Да и вообще, сколько на них ни смотри, влюбиться не получится.

– Пришли, стой.

«Тпру, залетная».

Хорошо хоть не толкнули, просто открыли небольшую дверцу в стене и рукой указали внутрь. Согнувшись в три погибели, залезла. Оказалось, внутри помещение может порадовать высокими потолками. Разогнувшись, осмотрелась: что-то вроде импровизированной тюремной камеры – пара десятков кроватей, стоявших рядами у стен, рукодельный умывальник с дыркой в углу, с соответствующим запашком, два небольших магических шара под потолком, для освещения, и десять-пятнадцать девушек. Какая прелесть…

– Госпожа! – Ко мне подскочила та самая Лисси, заученно поклонилась, затем встревоженно спросила:

– А что вы здесь делаете, госпожа? Вы тоже им попались?

И правда, что это я здесь делаю? Небось, решила отдохнуть немного от тяжелых семейных будней…

Общение с народом уверенности в завтрашнем дне не принесло: всех девушек похитили из запертых помещений, сколько времени их здесь держали, никто точно не знал. Причину таких наглых действий цверги тоже сообщить не удосужились. Решив сначала получить информация и только потом искать выход из тюрьмы, я заняла одну из свободных кроватей и с чистой совестью заснула.

Проснулась из-за шума: кто-то ругался, кричал, плакал. Последнее меня насторожило, и я открыла глаза: двое тюремщиков отмахивались от наседавших на них девчонок, а третий тщетно пытался надеть ошейник на уворачивавшуюся от его рук Лисси. Так, да? Ну сейчас кто-то получит… Не вставая, прицельно дохнула одним из видов огня: на всех трех цвергах мгновенно начала тлеть одежда. Вы ж посмотрите, какие мы нежные, чуть что – сразу орать. Выскочили из камеры за пару секунд. Дверь, правда, закрыть не забыли.

В полной тишине, не желая замечать взглядов шокированных «товарок», я снова закрыла глаза. Но повторно заснуть, увы, не удалось: очень скоро послышался неприятный скрип оббитой железом деревянной двери, и в комнату бочком протиснулся перепуганный до заикания один из карликов.

– Г-гос-с-с-спо-о-о-ож-а-а, в-в-ас-с-с в-в-в-ви-и-иде-е-е-ть х-х-х-хо-о-отя-а-ат…

Ты ж мой котик. Всего один выдох, буквально капелюшка пламени, а сколько уважения мгновенно появилось. Вот давно бы так. Ладно, встала, пошла за конвоиром. Хотя тут еще кто кого конвоировал: мелкий постоянно оглядывался, вздрагивал, то и дело вжимал голову в плечи. Нервный народец.

По длинному прямому коридору дошли до еще одной двери. Цверг постучал, не дождавшись ответа, резко толкнул дверь и тут же сбежал в неизвестном направлении. Трус, что с него возьмешь. Нагнулась, зашла. Комната как комната: четыре стены, потолок, окон в плане не предусмотрено. Обстановка побогаче, чем в той клетушке, в которой девчат держат: ворсистые ковры с орнаментами на полу и стенах, большие магические шары, излучающие мягкий свет, по всему периметру потолка. Больше ничего, кроме шикарно одетого карлика, наряженного в золотое кимоно и сидевшего, скрестив ноги, на полу на ковре. Этот «предмет обстановки», похоже, меня и позвал. Не дожидаясь приглашения, опустилась на пол напротив хозяина и, не скрываясь, осмотрела того с ног до головы. Ничего нового не увидела. Единственное, что его отличало от тюремщиков, – богатая одежда.

– Я верховный жрец, – без предисловия начал мой собеседник, – мне нужна невеста. Ты попала сюда случайно. За тобой скоро придут. Остальные…

Не люблю, когда меня злят. И терпеть не могу, когда воруют моих личных горничных. Придут за мной, видите ли. Одолжение он, сморчок этакий, мне сделал.

Всего три выдоха – и из комнаты остались только подкопченные стены. Ну и жрец, само собой. Я ж не зверь какой.

Из пещер, катакомб, уж не знаю, что это было, в общем, снизу, Варт выводил вереницей всех пленниц. Оставшиеся не покалеченными цверги, собравшись позади импровизированного каравана, с огромной радостью и невероятным облегчением провожали обузу и докуку, меня, то бишь. Ничего, в другой раз мозги включать будут, прежде чем женщин красть, а то ишь ты, невеста ему требуется, принц из девичьих грез, блин.

В имении к нашему появлению приготовили праздничный ужин. Только непонятно, в честь освобождения госпожи или от радости, что господин в кои-то веки посетил свой дом.

Первым делом я передала девчонок под личную ответственность дворецкого, строго приказав сначала накормить бывших пленниц до отвала в людской, а потом уж разбираться, кто, откуда и каким способом домой вернется. Только после этого архиважного дела герцогская чета чинно проследовала в обеденный зал.

– И зачем нужно было обстановку сжигать? Договориться по-хорошему не пробовала? – поинтересовался Варт, резво работая ножом и вилкой и уничтожая как класс очередной плохо прожаренный бифштекс, истекавший кровью у него на тарелке.

Смешно, угу.

– Это при тебе он стал белым и пушистым, а когда я только там очутилась, пальцы веером гнул и права качал. По-хорошему? Сомневаюсь, что вся его компашка знает это слово.

– При мне, говоришь? To есть после наглядной демонстрации твоих огненных струй у несчастного жреца мозги так и не заработали?

– Понятия не имею, – легкомысленно пожала я плечами, налегая на кусок прожаренного до хрустящей корочки мяса. – Не смогла спросить: он застыл статуей и на обращения не реагировал.

Страшный чернокнижник весело фыркнул:

– Не жалеешь ты, милая, древние расы.

Угу-угу. Я злой и страшный серый волк. Я в цвергах точно знаю толк.

– Это цвергов, что ли? С каких пор они древними расами стали? – подняла я брови домиков.

– Вообще-то, с тех самых, – хмыкнул супруг, – как появились в этом мире, после драконов, разумеется.

– А, родственнички, – понятливо протянула я, ничуть не обрадовавшись открывшемуся факту родства. Муж поперхнулся и закашлялся.

– Ира, совесть имей. Я ведь ем.

– To есть? Сам сказал: родня.

– Родная, ты же вроде не блондинка, – обвинительно проворчал великий и ужасный черный маг, наслушавшийся в свое время различных земных анекдотов.

Это меня сейчас так аккуратно тупицей обозвали?

– Ты нормально объяснить можешь? Сам сказал: «появились после драконов».

– Именно так и сказал, ничего не добавлял, про родство ты сама додумала. При бароне смотри не проговорись, не поймет.

Да уж, Лор, несмотря на длительное общение со мной, все еще мальчик– одуванчик в некоторых вопросах.

– Цверги создавались как слуги для драконов, – наконец-то сообщил Варт. – Слуги, любимая. Ни в коем случае не родня.

Опять генная инженерия. Что-то мне не хочется пересекаться с создателями данных существ. Какая извращенная фантазия должна быть у творца, чтобы на свет появились такие чудовища…

– Слушай, ну хорошо, они слуги и прочая лабуда. Зачем этому шаману невеста? И вообще, я никогда не слышала о цвергах за то время, что здесь живу. Почему?

– На первый вопрос ответ вполне предсказуем: чтобы жить с ней и рожать детей. Женских особей у цвергов нет, а размножаться как-то нужно, потому они и крадут людей. Почему не слышала? А часто ты слышишь обсуждение жизни слуг или рабов на тех же званых вечерах? Нет? Правильно, потому что в приличном обществе на такие темы говорить не принято.

Класс. Опять шовинизм цветет махровым цветом.

Муж ушел порталом через пару часов, сославшись на неотложные государственные дела и с легким сердцем оставив несчастную супругу продолжать куковать в поместье. Обязательный срок в десять дней никуда не делся, так что Мое Сиятельство нехотя направилось в свои покои, решив хоть несколько часов за последние двое суток поспать спокойно, а заодно и понежиться в мягкой постели с человеческими подушкой, простынкой и одеялом.

Спальня встретила хозяйку подозрительно радушно: угол пухового одеяла (ночами уже и замерзнуть можно было без дополнительного обогрева) соблазнительно откинут, подушки тщательно взбиты, в ногах на кровати притаились горячие грелки – вдруг герцогине захочется чуть поджарить свое нежное тельце. В общем, ложись и спи, милая госпожа. Ты ж так устала, тебе надо отдохнуть, ты… Так, а вон то что, из-под половичка прикроватного выглядывает? Нагнулась, пристально посмотрела, не трогая непонятную вещицу, – муж успел приучить к осторожности – и молча вышла из комнаты. Спать, чувствую, я буду в другом месте…

Медленно спустилась по лестнице, зашла в людскую. Слуги уже привыкли, что госпожа у них ненормальная, – спокойно с челядью общается, никого не выделяет, без причины не наказывает, может самостоятельно пыль протереть, если в голову кое– что стукнет, к прислуге заходит, не брезгуя, – и к появлению хозяйки отнеслись равнодушно: встали по стойке смирно, без удивления глядя на Мою Светлость.

– Мир, пойдем пообщаемся…

Сразу отправились на подъемнике наверх, зашли в мои апартаменты, я кивнула на вещицу под ковриком:

– Не трогая, посмотри.

Слуга повиновался, нагнулся, пару секунд разглядывал находку, потом выпрямился, смертельно бледный.

– Госпожа…

– Кто здесь убирал?

– Новенькие служанки, госпожа. Они отпросились на сегодня примерно за час до вашего возвращения.

ЧУдно, просто чУдно…

– Позови Лисси, пусть постелет мне в одной из гостевых.

Дворецкий почтительно поклонился и вышел, а я осталась, стояла и задумчиво смотрела на застенчиво выглядывавшую из-под коврика сушеную лягушачью лапку.

Суеверия этого мира в большинстве своем ничем не отличались от суеверий Земли. И там, и тут буйным цветом процветали невежество, глупость, слепая вера в заговоры. Но если на той планете дальше таких «обрядов» дело обычно не шло, то на Орине существовали маги, обеспечивающие и себя, и окружающих необходимым минимумом. Правда, колдовать умели далеко не все. Наверное, в таком положении дел есть высшая справедливость, потому что вряд ли можно было бы спокойно и беззаботно жить на планете с одними колдунами: эти «товарищи» быстро уничтожили бы сами себя в борьбе за власть и богатство. Поэтому нет ничего удивительного в том, что обладавшие магией люди становились аристократами, постепенно сформировав особую касту. И пробиться в нее тем, кто с рождения принадлежал к другим слоям общества, было невозможно. А хотелось, как мужчинам, так и женщинам. Потому и пользовались старинными непроверенными средствами вроде заговоров. Лапка под ковром считалась одним из способов «отсушить» жену от мужа. Кто-то из новеньких служанок, похоже, спал и видел себя на месте герцогини. Дурочки. Варт с такими идиотками долго не церемонится, а значит, нужно постараться до последнего держать его в неведении. Для блага общества, так сказать.

Зашедшая в комнату Лисси сообщила, что новое спальное место готово. Я кивнула и направилась следом за служанкой.

Комната для гостей считалась скромной по местным меркам: кровать, стол, стул, шкаф для одежды, рядом с зеркалом полочка для косметики и украшений, ну и дверь в уборную. Отпустив служанку, я переоделась в принесенную ею байковую пижаму и без сил плюхнулась на постель.

Итак, что мы имеем? Некто подложил в хозяйскую спальню атрибут заговора, способного, по мнению исполнителя, привести к разводу семейной пары. To, что аристократы на служанках не женятся, да что там, даже в любовницы их не берут, таинственного «некто» ничуть не интересовало. Вывод? А фиг его знает, какой тут можно сделать вывод. Может, служанке захотелось несколько раз согреть постель чересчур верного жене хозяина, а может, зуб точили именно на меня. Так или иначе, придется разбираться, что за «умница-разумница» устроилась работать в поместье.

Засыпала я долго, тщетно пытаясь выкинуть из головы злополучную лапку. Снилось мне ночью что-то сумбурное и явно гадкое, потому что утром появилось четкое ощущение очередных неприятностей.

Умывшись и наскоро позавтракав в комнате, спустилась вниз, как была, в пижаме, шокировав новенькую прислугу, тщательно осмотрела нижний этаж, сама не знаю, зачем, ничего подозрительного, естественно, не обнаружила, поднялась на лифте назад, в гостевую, оттуда вызвала Лисси и Мира, одну – звонком, другого – браслетом, как это делала в свое время свекровь, тщательно допросила обоих насчет новой прислуги, приказала мои личные апартаменты закрыть на ключ и никого туда не пускать, дождалась, когда уйдет дворецкий, переоделась с помощью служанки в темно-коричневый костюм для верховой езды и направилась на конюшню. Мне нужно было подумать…

Ирма:

Из-за тяжелой беременности и постоянной угрозы выкидыша мне теперь запрещено было многое, домашние дела и уход за детьми добросовестно поделили между собой муж и домработница, а значит, у меня неожиданно появилось свободное время, и как следствие этого, навалилась скука. Практически постоянно приходилось лежать в постели, и чтобы хоть чем-то заняться, я стала сочинять истории. Строчки приходили на ум сами собой, картины одна за одной вставали перед глазами, я, честно говоря, наслаждалась самим процессом сочинительства. Самый главный критик, Тоша, прочитав несколько первых творений, назвал моих героев Оливерами Твистами.

– Милая, тебе не кажется, что жизнь не настолько мрачна, как ты ее изображаешь?

Я удивленно моргнула:

– Но в рассказах есть и веселые моменты…

– О, да, несомненно, а главное, их много: целых три не особо длинных строчки на всю страницу. И уйма морализаторских подходов. «Дети, обязательно каждое утро ешьте манную кашу, иначе вы все заболеете и умрете».

Прекрасно понимая, что муж сейчас шутит, я грустно улыбнулась:

– Все так печально?

– Да нет, почему же. Вот тяжелые монотонные описания серых дождливых дней у тебя выходят просто превосходно: как минимум пять штук на каждый небольшой рассказ, листа три-четыре чистого психоделического текста. Удавиться хочется от безнадежности. Родная, я даже не подозревал, что у моей жены столько страхов и комплексов. Может, пригласить психолога? Или научить тебя пользоваться Интернетом? Хотя нет, последний пункт точно отменяется: с твоей неуемной жаждой грусти ты застрянешь на форуме самоубийц.

Слово «форум» я не поняла, но общий смысл уловила.

– Мне просто скучно…

– Я вижу, солнышко мое. Но не все люди от скуки начинают создавать суицидальные тексты. Все же подумай о психологе.

Подумала. Через три дня в квартире появилась милая улыбчивая женщина средних лет, назвавшаяся Лисицыной Валентиной Михайловной. Различные тесты, непонятные картинки, общение, мои тексты… Всю правду я, конечно, рассказывать не стала, поведала о жестоком отце и инертной матери, рассказала о равнодушном первом муже, неудачном предыдущем браке и долгой дороге к счастью. Валентина Михайловна долго и вдумчиво читала самые оптимистичные мои вещи, потом нежно, как уже сошедшей с ума пациентке психиатрической клиники, улыбнулась и сообщила, что те разнообразные переживания, которые я тщательно прятала в себе всю сознательную жизнь, сейчас, из-за гормональной перестройки, вышли, наконец, наружу.

– Пишите, Ирина Николаевна. Вы подсознательно нашли идеальный выход из положения. У вас хороший слог, необычный язык, интересные сюжеты, сложные образы. Да, эти тексты не для всех, но если вы захотите их опубликовать, своего читателя они обязательно найдут. Так что творите. Это намного лучше, чем пить таблетки. Тем более в вашем положении.

Ирина:

Лошади… Грациозные, быстроногие животные, моя настоящая привязанность, не считая мотоциклов. Единственным существом, о котором я действительно жалела, переместясь в это мир, был каурый жеребец Риччи, красавец с длинными пушистыми ресницами и мягкими ласковыми губами. Здесь я так и не смогла найти ему замену…

Конюх по приказу госпожи оперативно оседлал спокойного гнедого Дирка, я привычно вскочила в седло и сначала шагом, затем рысью, а потом и галопом поскакала куда подальше от имения. Два часа конной прогулки с периодическими недолгими остановками помогли проветрить мозги. Погода радовала по-настоящему осенней прохладой, листва уже почти опала, трава пожухла, но осень все еще отстаивала свои права на существование у сестры-зимы, и солнышко дарило последнее тепло, а воздух позволял насладиться чистотой и свежестью.

Вдоволь надышавшись и наездившись, нехотя вернулась домой, поднялась в гостевую, переоделась с помощью Лисси в домашнее платье ярко-зеленого цвета в легкомысленный крупный цветочек и браслетом вызвала Мира.

– Они здесь?

– Нет, госпожа. Эти служанки сегодня на работу не вышли.

Интересно, почему? Настолько были уверены в якобы магической силе заговора, что не захотели убедиться в его действии лично? Или… Додумать я не успела: в комнате неожиданно полыхнул портал, и из него выскочил злющий, как все демоны, Варт, державший за шкирки двух незнакомых молоденьких дурех. Ой… А вот и потеряшки… Похоже, всем теперь будет очень весело…