Текст книги "У волшебства запах корицы"

Автор книги: Надежда Мамаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Арий, это совсем не то, что ты подумал…

Ответ дракона был сдержанным, но в голосе звучала сталь.

– Что я подумал, это не важно. Но даже… кхм… все услышанное не объясняет того, свидетелем чему я стал.

– Как раз объясняет. – Я была самим воплощением богини Исиды, спокойной и уравновешенной, объясняющей непонятливому мужчине очевидные вещи: – Так вот, твой любовник, Эрин…

Арий тут же меня перебил:

– Никакой он мне не любовник. – Холод и презрение в голое дракона ощущались почти физически.

– Хорошо, твой нелюбовник Эрин, следуя логике, не может тебе изменить со мной, потому что, согласно его же утверждению, он не интересуется девушками, у него есть друг…

На эти мои слова эльф лишь открыл и закрыл рот. Я кожей чувствовала, как ему претит навязанная роль, но выдержка профессионального шпиёна была выше всяких похвал.

Сложившаяся ситуация оказалась на редкость абсурдной, но выстроенной на логике лжи, единственно приемлемой для репутации настоящей Кассандриолы.

Арий, похоже, решив, что со всем непонятным лучше всего разбираться с утра, решительно произнес:

– К этому разговору мы еще вернемся, а пока позвольте мне удалиться. – С этими словами дракон решительно развернулся и вышел из спальни.

Недолго думая, побежала за ушедшим следом. Плевать, как это выглядело со стороны. Сейчас я могла поклясться чем угодно: супруг не собирался оставаться в замке. А куда может пойти (ну хорошо, в драконьем варианте полететь) разочарованный в жене муж? Ответ напрашивался – к Ликримии Шоон. Этого допускать мне крайне не хотелось, и я, кажется, уже знала, что нужно сказать, чтобы Арий остался этой ночью здесь. Вот только бы успеть, пока он не расправил крылья…

Каменная кладка под босыми ступнями. Не сумрак – мрак коридора, в конце которого винтовая лестница, спиралью уходящая вверх. По ней-то, расположенной в утробе одной из центральных башен замка, и поднимался дракон, судя по звуку быстро удаляющихся шагов.

«Успеть. Только бы успеть» – была единственная мысль в голове. О том, что мой шестилапый суфлер остался в спальне, даже не подумала. Я бежала, подняв подол до колен и перескакивая порою через две ступеньки, и все-таки нагнать дракона на лестнице не удалось.

Задыхаясь от нехватки кислорода (по горлу при каждом вдохе словно пробегала волна огня), я выбежала на площадку, расположенную на крыше башни. Зубцы, венчавшие по кругу донжон, и гладкие камни под ногами.

И Арий. Уже белоснежно-льдистый. Он был не большой – огромный. До этого в моей жизни самым масштабным из увиденных вживую, а не по телевизору или в журнале, «движущихся объектов» являлся БелАЗ, колесо которого было в два моих роста. Но для дракона даже эта машинка белорусского производства была лишь игрушкой.

«Теперь я ни за что не спутаю крылатого дракона и виверну», – подумалось некстати, как еще и о том, что моего голоса Арий, при нынешних его габаритах, может банально не услышать.

Я набрала в легкие побольше воздуха и что есть силы крикнула одно лишь слово (на целое предложение не хватило бы сил):

– Трус!

Услышанное ящером обвинение, которое бьёт по самолюбию любого мужчины независимо от возраста (будь то только что распрощавшийся с ползунками малец или седобородый старец), возымело эффект. Дракон повернул голову и уставился на меня немигающим, тяжелым взглядом. Из его ноздрей вырвались языки пламени, когда он шумно выдохнул. Я поняла, что одно неверное слово, и он, взмахнув крыльями, улетит прочь.

Горло нещадно саднило, так что слова давались не просто с трудом, с боем, выигранным у собственного организма.

– А как еще назвать того, кто вместо нормального разговора с женой на следующее утро сбегает, оставив рядом с ней лишь наушников и шпионов. И сейчас ситуация повторяется: вместо того, чтобы поговорить, вновь расправил крылья и готовишься банально удрать.

Дракон яростно пыхнул огнем (меня окатило жаром, так, что, наверное, даже брови слегка опалило), и, забывшись, в какой он ипостаси, попытался ответить. Членораздельного ничего не прозвучало, зато рык был отменным. Недовольно переступив лапами, Арий начал перевоплощаться. Подозреваю, делал он это с одной-единственной целью: ответить одной зарвавшейся нахалке.

Его хвост втягивался, голова и лапы стремительно уменьшались в размерах, все больше приобретая черты, присущие виду homo sapiens. Наконец, трансформация, или что это было, завершилась, и передо мной на корточках остался абсолютно нагой мужчина, лицо которого прикрывали длинные светлые распущенные волосы.

Арий стремительно выпрямился и, резко повернувшись ко мне, ответил:

– Не стоит забываться, бросаясь столь хлесткими словами, Кесси. – Он схватил меня за руку, рывком притянув ближе. – Для меня важны поступки, а пустым звукам цены нет. То, что я увидел, – этого достаточно, чтобы сделать правильные выводы.

Сейчас было абсолютно наплевать на то, как мы оба выглядим. Ярость, бушевавшая в глазах Ария, была важнее, да и все, что накопилось у меня в душе за эти дни, тоже требовало выхода.

– И какие же?

– Что мне досталась такая же узерен, как и всем остальным, ничуть не лучше!

Он выплюнул это «узерен» как ругательство. Подозреваю, таковым оно и было.

– А ты, я смотрю, сравнение провел, выборку сделал и статистику подсчитал?

Как бы ни был зол Арий, но последняя моя фраза сбила его с толку, он даже хватку слегка ослабил.

– Это ты о чем?

– О том, что, судя по всему, у тебя обширный опыт в общении с человеческими женщинами, а точнее, с жёнами!

Наши лица были так близко друг к другу, что я чувствовала его горячее дыхание.

Была готова поклясться: в глубине глаз Ария беснуется пламя, готовое того и гляди вырваться наружу.

– Нет, до одного треклятого дня, именуемого свадьбой, я был избавлен судьбой от участи близкого общения с дочерями человеческого рода.

Мне стало обидно. И не только за себя, за многих девушек, не по своей воле ставших женами этих чертовых драконов. За ту же Айвику, которой досталось лишь потому, что ее муж наслушался шпионских докладов, основой которых были, как подозреваю, сплетни и слухи.

– Хорошо, – я медленно и верно закипала, – назови все своими именами: что ты видел?

– Измену. Дорогая жена, я видел измену, как бы ловко ты ни пыталась уверить меня в обратном.

– Нет, дорогой мой супруг, ты видел не измену, ты видел злого, разбуженного посреди ночи эльфа, пытавшегося отомстить твоей жене за то, что я сыграла с ним злую шутку. Ну хочешь, я могу поклясться тебе, что сегодня в спальне ты увидел что угодно, но только не измену?

Выражение, которому в нашем мире не придают особого значения, ставшее идиомой, Арий воспринял странно. Дракон посмотрел мне в глаза цепким, препарирующим взглядом.

– А не боишься, что тебя сожжет первородный огонь, если ты солгала. Клятвы на крови, они такие…

Я осознала, что ляпнула что-то не то, но отступать было некуда.

– Не боюсь, – смело посмотрела ему прямо в глаза, словно приняла разящий удар обвинения на щит своей правоты.

– Тогда повторяй за мной: я, Кассандриола Дирриетгинг, клянусь перед предвечным небом, земною твердью, благословенной водою и первородным огнем, что и мыслями, и поступками была верна своему мужу. А если это не так, пусть заберёт меня первозданное пламя…

Я насторожилась: если все именно так, как сказал Арий, то быть мне сожженной этим самым огнем. И дело не в измене, а в том, что я не Кесси. Начала искать выход и, кажется, нашла:

– Я, та, которую ты зовешь Кассандриола Дирриетгинг, – протараторила с такой быстротой, что обзавидовалась бы даже Тина Канделаки, а потом, чуть сбавив темп, продолжила: – клянусь перед предвечным небом, земною твердью, благословенной водою и первородным огнем, что и мыслями и поступками была верна своему мужу, и если это не так, пусть заберёт меня первозданное пламя.

Арий, тут же чиркнувший по моей коже удлинившимся когтем, так что на линии пореза выступила кровь, замер в ожидании. Красные капли увеличивались, собираясь вместе, и, наконец, проложив влажную дорожку, упали на камни под ногами. Ничего не происходило, лишь порез затягивался на глазах, невероятно быстро. Прошло не меньше минуты в абсолютном молчании. Видно, дракон до последнего не верил, что я ему не лгала. А потом, отпустив мою руку и сделав шаг назад, припечатал:

– Хорошо, приношу свои извинения, я был не прав, не веря тебе в данном случае, но что касается всего остального…

Я мысленно простонала: «О Боже! Ну когда же у него закончатся все его «случаи» и подозрения?» А потом решила, что стоит разобраться во всех недомолвках раз и навсегда. И лучше это сделать здесь и сейчас. Потому что разруливать проблемы стоит по мере их поступления, а в варианте с Арием стоит развенчивать по порядку все его подозрения.

– Остального? А можно по порядку?

На скулах муженька заходили желваки.

– По порядку? Ну раз ты настаиваешь… Начну с того, что ты мне солгала – магия у тебя есть.

«Хорошо, что начал с простого», – подумалось. На этот вопрос ответ у меня был, правда, супругу он вряд ли понравится:

– Начну с того, – калькой с Ария проговорила я, – что о том, что во мне магии нет, я не утверждала. Вспомни дословно сказанное в тот приснопамятный вечер. Если память не может оказать тебе такой услуги, процитирую: «С рождения я была обделена магическим даром». В произнесенном не было ни слова лжи, поскольку способность к чародейству у меня появилась намного позже, мне ее передал один маг.

Глаза мужчины сузились, все тело напряглось, как перед броском.

– Интересно… – Спокойствие и холод в его голосе абсолютно не сочетались с мимикой и позой, что говорило о степени крайней ярости. – А что же ты ответишь на то, что чуть не убила Ликримию?

Так и потянуло ляпнуть: «А она угробила меня, пусть и в гипотетическом, несостоявшемся будущем», но разом вскрывать карты, обнажая все козыри, не хотелось.

– Убивать твою любовницу – много чести. Я себя чуть не спалила! А все потому, что не могу контролировать свой дар…

– Она мне не любовница. Мы расстались как раз накануне нашей с тобой свадьбы! Я честно пытался начать семейную жизнь без лжи, хотя бы до того момента, пока не появится наследница, но небо в насмешку послало мне самую лживую и изворотливую из жен.

– Лживую? Я ни словом тебе не солгала, порою ни договаривала, да, признаю, но не лгала, в чем и поклялась. А вот ты…

– Что я?

– Уверяешь, что с Ликримией покончено, а сам сейчас, ответь только честно, куда хотел лететь?

Крыть Арию было нечем, но тут подала голос извечная мужская логика:

– А что мне делать, если мою жену трясет до истерики, как только я к ней прикасаюсь? Извини, но я давно уже не мальчик.

– А спросить, почему так происходит, ты не пробовал? В чем причина, пытался узнать? – Я уже почти кричала.

– И в чем же? – рыкнул дракон.

– В прошлом, которое я бы хотела забыть, в недавнем прошлом. Но не в настоящем и не в тебе, если ты это хочешь знать.

Арий, против моих ожиданий, не расслабился, а напрягся еще больше, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда…

– Это был мужчина? Он пытался тебя…? – Его учащенное дыхание, короткие фразы. Было ощущение, что дракон того и гляди вспыхнет. – Он…

– Да. Да. Нет, не успел. – Последний, невысказанный вопрос в интерпретации не нуждался. Меня начало трясти. Я говорила это и смотрела лишь в глаза Арию, не видя ничего вокруг. Он тоже, но на последней моей фразе все же отвел взгляд в сторону. А потом, резко сбавив тон, почти прошептал:

– Успокойся, все хорошо, я был неправ, прости, я тебе верю, только успокойся…

Он протянул ко мне руки в попытке обнять.

– Я верю, что ты была мне верна, верю в то, что не хотела причинить вреда Ликримии, и в то, что ты не можешь контролировать свой дар…

Последние его слова заставили и меня оглянуться: вокруг нас пылало кольцо огня, постепенно сжимаясь. И, судя по всему, я была его причиной. Но вот управлять вырвавшейся против воли стихией, к сожалению, не умела…

– Кесси, послушай меня, пожалуйста. – Голос супруга был тихим, словно доносящимся издалека, хотя по мимике я видела, что он кричит.

Сознание начало уплывать туда, где нет места эмоциям суетного мира, где значение имеет лишь спокойствие и порядок, абсолютный порядок. Дракон уже тряс за плечи, пытаясь дозваться, а мне было все равно. Безразличие. Откуда оно возникло? Когда я перешагнула грань между обычной человеческой яростью и этим потоком силы, который стремился через мое тело, смывая все эмоции?

Лишь отстраненно подумала: Арий может улететь и спастись, а вот я – даже не доучилась в универе, и хотя химики не дают клятву, как медики, «светя другим, сгорать самому», судя по всему, именно эта участь меня и ждет. Причем «светить» и «сгорать» буду в самом прямом смысле этого слова.

Фира, в тот раз вытащившего из аналогичного состояния, рядом не было, а дракон… Если он и попытается, у него ничего не получится: он пробует обратиться к Кесси, а про девушку, стоящую перед ним, ровным счетом ничего не знает. А как дозваться до того, о ком ты не знаешь ничего, даже настоящего имени?

Арий этого делать и не стал. Когда дракон понял, что слова эффекта не возымели, он приступил к действиям: поцеловал. После, анализируя ситуацию, я поняла, что сделал он это, руководствуясь исключительно мужской логикой: переключить внимание истерично настроенной женщины на что-то иное. Пощечина, конечно, в этом плане тоже хороша, но ее эффект гораздо быстрее сходит на нет, а вот поцелуй…

Сначала я не почувствовала ровным счетом ничего, лишь мозг отстраненно констатировал факт: меня целуют. А потом… Настойчивые губы. Ярость и нежность. Такое ощущение, что Арий вкладывал все эмоции, что были у него в душе, в этот единственный миг, и у него получилось. Он смог выдернуть меня из водоворота безразличия. Первое, что я почувствовала, – его руки. Он охватил ими мою голову, держа ее, как драгоценный кубок, как сочный плод, притягивая ее к себе, не давая даже попытки отстраниться, вырваться. А потом… огонь и жар, нестерпимый, приближающийся, он был вокруг. И обжигающие губы Ария, властные, требовательные. Его язык, беззастенчиво исследующий мой рот. Этому напору захотелось сдаться, уступить, хотя бы напоследок забыться, чтобы не было так страшно умирать в огненной лавине. И я поддалась, ответив яростью на ярость, страстью на страсть с такой же силой, без ложного стеснения и осторожности, что должны быть присущи первому поцелую. Мыслей в этот момент в голове не было, лишь тело ощущало один невероятный ожог. В этот момент хотелось бы забыть себя, забыть его, стать одним целым с ним. Я сама не почувствовала, насколько сильно обхватила Ария.

Дракон заворчал и напрягся, словно боролся с пламенем, не внешним, но бушевавшим уже внутри него. Он жадно вдыхал воздух, чтобы продлить удовольствие, чтобы хоть еще немного удержаться в этом ужасном и невероятном времени. Мои руки, не подвластные воле разума, скользили по его спине. Хотелось притянуть его еще ближе. Подушечки пальцев ощутили капли пота на его лопатках, и я инстинктивно впилась в его кожу ногтями.

Рык Ария, утробный, первобытный, а за ним – яркая вспышка, ослепившая меня, хоть глаза и были закрыты.

Сколько мы так простояли? Секунду? Минуту? Вечность? Не разжимая объятий, лишь ловя ртом воздух. Когда я открыла глаза – огня больше не было. Нас обволакивала лишь тишина. Даже цикады и соловьи – всегдашние полуночники – примолкли.

Дракон посмотрел на меня сумасшедшими, шальными, полными счастья глазами и совершенно не к месту сказал:

– Ну все, Кесси, ты попалась.

Этой его фразы я не поняла, зато осознала другое: я прижимаю к себе абсолютно нагого мужчину, и мы оба только что едва не поджарились.

«Вот тебе и поговорила с мужем! Уж лучше бы он улетел к этой своей Ликримии», – подумалось вдруг. Супруг же, судя по его довольному лицу (и спрашивается, с чего бы вдруг), никуда больше не собирался.

– Попалась, попалась, кто же спорит, – машинально подтвердила я, сама тем временем осторожно отступая назад, к услужливо распахнутому люку.

Арий смотрел на данный тактический маневр насмешливо. Этот уверенный в себе дракон стоял, скрестив руки на груди, и изучал меня с чисто мужским интересом. Да уж, представляю, какое любопытное зрелище ему сейчас открылось: батист, прозрачный, местами опаленный, не скрывающий ровным счетом ничего. А еще ветер, что гуляет на верхотуре даже в самую спокойную ночь, взялся вальсировать с подолом сорочки. Захотелось инстинктивно прикрыть руками хотя бы грудь, в столь характерном для стыдливой девушки жесте. За это-то поведение, характерное для жертвы обстоятельств, плывущей по течению, я на себя и разозлилась. Хватит! Либо я ломаю обстоятельства, либо они ломают меня. И для себя решила: раз Арий признал свою вину, раз с подозрениями все выяснили, теперь его очередь отвечать на мои вопросы, а их хоть немного, но накопилось. Формулировка первого была отдаленно цензурной: «Какого лешего ты вообще приперся сюда посреди ночи?»

Для пущей решительности я опустила руки, сжатые в кулаки, и, повернув голову чуть набок, взглянула исподлобья на муженька.

– А скажи-ка, дорогой супруг, так рьяно утверждающий, что порвал с госпожой Шоон, по чьему навету ты решил вернуться домой столь рано? Помнится, идет война, на которую тебя столь спешно и отозвал правитель?

Арий едва не смеялся. Словно я была мелким фырчащим ежиком, но никак не серьезным противником словесной дуэли.

– Я жду ответа. – Мой сухой, даже отчасти каркающий голос заставил его перестать усмехаться.

Ответ дракона был серьезен:

– Когда вдруг в один день получаешь трех вестников, с первым из которых приходят в принципе ожидаемые вести (а как же, мысленно дополнила я: сама донесение Эрина переписывала, редактировала, еще бы там было что-то форс-мажорное); за ним неожиданные, но укладывающиеся в общую картину (это он, наверное, имел в виду мой фееричный спуск с лестницы, который пришлось в лучших традициях эпистолярного жанра изложить уже от моего лица); а в довершение – аж целый свиток, в котором содержатся опровержения двух первых (так, это, судя по всему, кляуза Ликримии о том, как ее чуть не поджарили), – поневоле начинаешь задумываться.

– И? – Никогда бы не подумала, что в один звук смогу вложить столько сарказма.

– И в результате решил разобраться во всем лично. Как убеждаюсь, не зря. – При последних словах дракон коварно улыбнулся. – А еще, похоже, кое у кого проснулась ревность…

Я же к его обаянию была непробиваема, как бетонная стена для перфоратора, в котором нет сверла.

– Нет, это не ревность, дорогой супруг, это банальная злость. Верить кляузам, сомневаться, подозревать, приставлять шпиона, о котором открыто сообщить в первый же вечер, – это для тебя нормально, а по-человечески поговорить с женой – нет.

От избытка чувств я топнула пяткой, о чем сразу же пожалела, поскольку отбила ту самую часть, что подвела мифологического Ахиллеса. Заскакать на одной ноге или хотя бы скривиться не позволила гордость, хотя и очень хотелось.

Арий меж тем педантично уточнил:

– Для разговора по-человечески, как ты выразилась, нужны люди. Я же, как ты верно уже заметила, не человек.

– Да какая к черт… – я в последний момент вспомнила, что с сим рогатым фольклорным элементом мой дражайший супруг не знаком, и постаралась выправиться, насколько это возможно: – демонам разница!

Арий тяжело вздохнул, словно сдерживал растущее раздражение.

– А что мы сейчас делаем по-твоему? Говорим.

Я выпустила воздух сквозь зубы. «Так, остынь, – мысленно приказала я сама себе. – Надо уйти от данной темы, иначе с этим твердолобым драконом мы договоримся до банального скандала, и я вспыхну по новой».

Чтобы как-то отвлечься, да и закипающего Ария остудить, спросила:

– А как тебя отпустили? Вроде бы военное положение? – Тон был спокойный, но супругу то ли померещилась издевка, то ли еще какой-то подтекст. Он недовольно бросил, как выплюнул:

– Если ты о том, часто ли я смогу так внезапно наведываться, то обрадую тебя: редко. На завтрашнее утро назначено наступление на Кичиер, и сегодня предгрозовое затишье. Попросил друга меня подменить на эту ночь, и, активировав половину резервных магических зарядов, с тремя перебросками через стационарные порталы добрался домой.

– Скажи, все драконы такие вспыльчивые и нелогичные или это мне достался особый экземпляр?

– Ты это о чем? – Арий, сбитый с толку моим вопросом не к месту, даже запал растерял.

– О том, что я просто спросила, без экивоков, двойного смысла и подводных камней, а ты воспринял фразу в штыки, словно…

Я не успела договорить, как он стремительно приблизился ко мне и обнял, невзирая на сопротивление щуплой девицы в обгоревшей, продранной и грязной ночной рубашке.

– Извини, мне тяжело. Я честно пытаюсь, но ты совсем иная, не похожая ни на кого.

Про себя мысленно отметила, что формулировку: «Ни на одну из встреченных мною женщин», более точную в данном контексте, он виртуозно обошел. Похоже, решил лишний раз не напоминать о некой блондинке. Почему-то это меня обрадовало. Арий тем временем продолжал:

– От тебя не знаешь, чего ожидать. То сбегаешь, то превращаешь первого сердцееда Актыра в мужеложца, то вспыхиваешь, как фитиль, то рассудительна, как прожженный политик. Я мало знаю о человеческих женщинах, мы, драконы, другие, но обещаю тебе узнать, как и ответы на вопросы: откуда у тебя магия, как зовут того подонка, который посмел… – почти шепотом закончил он.

Арий прижимал меня, согревая своим теплом. Его подбородок упирался как раз в мою макушку, отчего пришлось прижаться к его груди щекой. Ноздри приятно щекотал запах, который свойственен лишь мужчинам. В нем едва уловимыми нотками проскальзывал аромат кедра и привкус озона, что бывает в воздухе после сильной грозы. И, самое странное, мне это сочетание нравилось. Говорить почему-то уже не хотелось. Лишь стоять и молчать. Наверное, мы уже сказали за сегодняшнюю ночь все, что могли, и даже больше. Сил выяснять что-то лично у меня не осталось.

– Рассвет. – Голос дракона был спокойный и какой-то грустный. Следующая его фраза все прояснила: – Мне пора, я обещал вернуться с восходом.

– Успеешь? – Я задрала голову, чтобы увидеть его лицо.

– Да. Вот только одежду прихвачу, мою-то ты спалила… – Он по-доброму усмехнулся. – Пойдем вниз.

Переступив с ноги на ногу, только сейчас почувствовала, как озябли ступни. Мурашки тут же предательски высыпали на оголенные предплечья. Арий, увидев, что моя кожа напоминала «гуся ощипанного, синюшного», подхватил на руки со словами:

– Еще заболеешь… – и понес к люку.

Горизонт на востоке светлел, выбеляя небесную лазурь и раскрашивая в нежный румянец перистые облака. В голове не осталось ни одной стоящей мысли, но осознание того, что супруг, пусть и не мой, а Кассандриолы, скоро исчезнет, заставило задать ерундовый вопрос:

– А как драконы решают проблему с одеждой? Ведь когда ты превращаешься, то становишься, кхм, слегка больше. Или ты ее аккуратно складываешь и несешь в пасти с собой?

Арий лишь по-мальчишески улыбнулся, а потом, озорно сверкнув глазами, отчего стал моложе на добрый десяток лет, заговорщицким тоном произнес:

– Это великая тайна, которая открывается только избранным. Я тебе расскажу секрет, но не сейчас, а в следующий раз. А пока томись от любопытства в неведении.

Мне стало тоже отчего-то смешно. Захотелось болтать ногами и веселиться. Так мы и спускались, улыбаясь, как двое ненормальных, которым вкололи убойную дозу галоперидола.

Наконец, перед дверями спальни Арий опустил меня на ноги.

– Заходить не буду. Кесси. – Он пристально посмотрел мне в глаза. – Я постараюсь вернуться как можно скорее. Прошу лишь об одном: береги себя. И не волнуйся. В твоем случае это смертельно опасно…

– Я постараюсь. И буду ждать, – вырвалось помимо воли.

Толкнув дверь спальни, вошла. В ушах все еще звучал голос дракона, его обращение: «Кесси». И как-то совершенно забылось, что, стремительно покидая свои апартаменты, я оставила там одного эльфа.

Оный в данный момент и сидел на кровати, закинув ногу на ногу и внимательно разглядывая вошедшую меня. Сейчас в нем было не узнать того Эрина, к которому я, признаться, уже привыкла. Внимательный, цепкий, с отблеском металла взгляд, черты лица, которые стали враз жестче. Даже поза – обманчиво-расслабленная, но из такой легко можно и перекатиться через спину, и резко прыгнуть вперед. Эльф чем-то сейчас напомнил обнаженную катану, которая одной игрой солнечных бликов на своем острие предупреждает: «Я смертельно опасна».

Молчание затягивалось, и нарушил его сухой, менторский тон Эрина:

– Как мне к вам обращаться, сударыня? Судя по всему тому, что я подсмотрел сегодня на крыше донжона, вы кто угодно, но не Кассандриола Глиберус.

Наш мозг удивителен. Он работает двадцать четыре часа в сутки со дня нашего рождения и сбоит только на экзаменах или когда влюбляешься. А судя по вопросу эльфа, мне предстоял сложнейший коллоквиум на достоверность образа светской барышни. Вот только что ответить на такое заявление леголасообразного? Взгляд невольно упал на паркет. В углу, притаившись под кроватью, сидел Фир. Его усы от возбуждения беспрестанно хаотично шевелились, а сам он всем своим видом выражал крайнюю степень возбуждения. Разве что не бегал под ложем.

– Итак, как же? – повторил свой вопрос Эрин.

– А могу узнать, на чем основано столь веское заявление? – начала я обтекаемо: сознаться-то всегда успеется, а вдруг потом окажется, что подозревали тебя совершенно в другом, а ты уже сдала козырные карты в пас.

– Раз вы настаиваете, извольте-с, – сухо ответил Эрин и начала загибать пальцы: – Вы нетипично смелы, сказал бы, даже отчаянны, что по сути своей не преступно, если бы не одно но: я навел справки о Кассандриоле, хотя для этого пришлось написать не одну дюжину писем как ее бывшим институтским знакомым, так и светским сплетникам при дворе королевского величества Нериуса Седьмого Победоносного… Да-да, не удивляйтесь, я в отличие от вашего супруга хорошо знаком с людьми, и по роду службы мне часто приходилось бывать в резиденциях человеческих правителей. Связи, как вы видите, остались. Знакомства вообще жутко полезная вещь, порою ценнее звонкой монеты. Так вот, все в один голос утверждают, что девица Глиберус нрава кроткого, тихого. Она прилежная ученица, послушная дочь, ни разу не сказавшая резкого слова. Такую бы Ликримия проглотила, не разжевывая. В вашем же случае после аудиенции драконица драпала во все лопатки. Некая Верма, к слову, институтская подруга, охарактеризовала Кассандриолу не иначе как «синий чулок, чурающийся модных новинок. Неуверенную и лишь благодаря положению папочки имеющую пусть и скудный, но успех при дворе».

«Хороша же змеюка-подруженька у Кесси, – мелькнула у меня невольно мысль. – Если доведётся встретиться с этой Вермой, обязательно скажу ей пару ласковых, по-нашему, по-русски».

Похоже, на моем лице что-то такое отразилось, раз эльф сделал отступление от разоблачительной лекции и пояснил:

– Мне, признаться, эта девица тоже не пришлась по вкусу, хоть знаком я с нею был лишь через отчет друга. Слишком завистлива и алчна к деньгам. Всего за десяток золотых вспомнила всю подноготную и выложила ее Юринниэлю.

«Ну да, – мысленно прокомментировала я, – если этот Юринниэль умеет пользоваться своим эльфячьим обаянием как же виртуозно, как и ты, добыть информацию из злопыхающей подруженьки Кесси ему не составило труда. Деньги были лишь дополнительным стимулом для этой продажной твари».

– Но мы идем дальше. Итак, несоответствие характеров – это раз. Второе, что меня насторожило, – это магия. Я специально затребовал выписку из институтского архива. В графе «освидетельствование магом» значится: «дара к чародейству нет». У вас же он наличествует, и немалый. И третье – ваша речь, оценка ситуаций. В большинстве случаев в них нет ничего необычного, но барышни, подобные Кассандриоле, не знают о выборке и статистике, не рассуждают столь свободно о любви между мужчинами и, наконец, не бросаются за разгневанным драконом, когда тот встает на крыло.

Последняя фраза задела меня, и невольно вырвалось:

– Это почему же?

– Потому как данное поведение неприемлемо для аристократки. Или институтских барышень не учат семейному укладу, гласящему, что жена должна подчиняться мужу, быть смиренной?

Поняла, куда клонит эльф: пытается добить меня мелочами. Ну что же, тогда с них и начнем. Вспомнив, что там про леди говорил Мериус, я почти процитировала его слова, не дав договорить ушастому:

– А также невозмутимой. Даже в постели. «Леди не движется, лишь подает признаки жизни»? Не так ли?

При этих словах эльф слегка смутился, а я начала тактическое моральное наступление, как трактор «Беларусь» на непаханое поле.

– Знаете, мой отец придерживался той точки зрения, что некоторые вещи хороши лишь в теории, а вот когда дело доходит до практики, то кислота и щелочь не всегда дают нейтральную реакцию среды. Вот и с семейными догматами: зачатую холодность и невозмутимость жен заставляют мужей искать тепла на стороне. Поэтому между светскими приличиями и семейным счастьем я всегда буду выбирать второе.

Эльф буравил меня взглядом, но не перебивал.

– Что же до магии – сей дар был получен мною невольно и совсем недавно.

– Позвольте полюбопытствовать: каким именно образом? – холодный тон, жёсткий, царапающий.

«Если блефуешь, то блефуй до конца, – решила я для себя, – а чтобы ложь была убедительной, в ней должна быть хотя бы толика правды».

– Позволю. Это произошло в день нашей с Арием свадьбы. В коридоре, по которому я бежала, лежал придворный архимаг. Он уже был на последнем издыхании, не мог даже и слова вымолвить (о том, какой квест мне поручил пройти этот шельмец, отбывший в мир иной, тактично умолчала), я с разбега упала на его тело и… дальше помню лишь резкую боль и как очнулась в темноте. А потом Арий меня нашел, – перевела дыхание, и, пока Эрин не успел вставить хоть слово, продолжила: – Может, именно в этом обстоятельстве и кроется перемена моего характера. Я чуть не умерла во время передачи дара. Сила-то у архимага была не маленькая.

Остроухий надолго замолчал, обдумывая услышанное. Я же решила вбить последний гвоздь в крышку гроба эльфячьего расследования:

– Что до Ликримии – эта дама сама виновата: не нужно было насылать на меня смертельное проклятье, а потом в глаза сообщать об этом при личной встрече. Признаюсь, ее заявление меня весьма разозлило, а поскольку силой управлять я еще не умею…

Оценивающий взгляд собеседника, недовольно поджатые губы, тонкие изящные пальцы, которые в раздражении барабанили по колену мужчины – Эрин думал, анализировал, сопоставлял.