Текст книги "К вершинам"

Автор книги: Мухтар Ауэзов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

К вершинам

Глава 1

Ночь. Обложив полнеба, над аулом черными лохмотьями нависли тучи. Взлетела пыль, забились, захлопали на юртах тундуки. Ветер крепчал. Вдалеке засверкали молнии. Прогрохотал гром. В неверном свете молнии на миг обозначились все семь юрт аула.

Края плотно сбившейся отары зашевелились. Овцы беспокойно вставали, отряхивались. Черно-пегий сторожевой пес и две желтые суки с яростным лаем закружили вокруг аула.

Посередине загона на рваной попоне сидела Райхан, укутавшись в ветхий стеганый халат.

В Большой юрте встревоженно поднялась с постели костлявая байбише. Посмотрела на тундук, прислушалась к скрипу тонких жердей, скрепляющих купол юрты. Кряхтя поднялась, оделась и вышла наружу.

А в этой юрте за проснувшимся от звонкого крика Райхан стариком с тревогой следила женщина, куда моложе и пригляднее байбише. Вот старик встал, набросил на плечи бархатный халат и полез к выходу. Токал, как тень, последовала за мужем до самого порога.

Райхан сидела неподвижно, словно не замечая подошедшего. Старик тронул ее за рукав, и Райхан молча повела плечом, показывая, что она бодрствует. Тот что-то недовольно пробормотал, но вместо ответа она отвернулась, вздохнула и уперлась подбородком в колени. Когда он снова наклонился над ней, Райхан вся съежилась, собралась в комок: тело напряглось в молчаливом протесте. Старик понял, выпрямился.

– Опять нашло на тебя?– злобно закричал он,-Ничего, не сдохнешь! Молодая, здоровая! Не чужое стережешь – свое! Смотри не засни!

Так и не дождавшись ответа, он нехотя заковылял прочь.

Райхан сидела, крепко зажмурив глаза. Черное небо, словно распростертое посередине, стало постепенно светлеть. И замечтавшейся Райхан вдруг показалось, что оттуда, из уходящей тучи, на нее пристально смотрит юноша. Волосы откинуты назад... Белый воротник рубашки... галстук. Она улыбнулась. Но, словно закатный месяц, юноша стал склоняться, опускаться все ниже и ниже и вскоре исчез за далеким голубым горизонтом. Улыбка угасла на лице Райхан.

– Что за наваждение?! Сгинь, нечистая сила!– Она пришла в себя. Закрыла лицо руками.

Но желание, тоска были сильнее страха. Опустились руки Райхан.

– Где же ты? Почему не идешь так долго? Может, тебя и в живых уже нет?

Перед мысленным взором измученной женщины всплыл недавний вечер...

Юноша подошел к ней бесшумно, сел рядом.

– Я рад, что ты пришла,– проговорил он.

Бай Жексен отсылал его в город учиться, выехать должны были ночью, и он пришел уже одетый по-городскому – темный костюм, белая рубашка с галстуком...

В первый раз в жизни ее обнял парень...

А через неделю в ауле бая Жексена играли свадьбу. В полночь Райхан привели в нарядно убранную юрту жениха. Постель новобрачных, по обычаю, была приготовлена справа от входа.

Бай переступил порог и шумно высморкался. Потом долго кашлял. Кутаясь в шелковое покрывало невесты, Райхан затаилась у постели за пологом. Правая рука собирала и судорожно комкала мягкую ткань. Старик стал снимать бархатный чапан, то и дело оглядываясь на невесту. Потом сел на постель и требовательно поднял ногу. Райхан нехотя подошла, заставила себя стянуть ичиги с его тонких ног. Старик раскашлялся снова и, не вставая с постели, потянулся и смачно сплюнул.

Сквозь дверные щели зло глядели в юрту обе жены Жексена – старшая и младшая. Рядом с ними толклись соседки и служанки, и тоже пытались заглянуть внутрь. Всем было любопытно: это уже третья женитьба бая, он дряхлый старик, а она – юная строптивая девчонка... Жексен громко крякнул, и обе женщины беспокойно засуетились. Стараясь получше разглядеть, что творится в юрте, они столкнулись лбами и, отскочив в стороны, холодно глянули друг на друга. Новая женитьба бая не примирила старых соперниц.

Старик улегся и показал Райхан подать ему табакерку. Он несколько раз шумно втянул обеими ноздрями насыбай и, вернув табакерку новобрачной, развалился на постели. Райхан немного подержала табакерку в руке, потом внезапно бросила ее на пол, молча вышла из-за полога, села на пол и, обхватив руками колени, беззвучно заплакала. Старик зашевелился, повернулся на один бок, на другой. Но невеста не вставала с пола. Старик потянулся в постели, напряг мышцы рук и ног, словно собираясь с силой...

Опытная байбише знаком послала стоявшую рядом старуху в дом. Та, мягко, неслышно ступая и изгибаясь всем телом, словно резиновая, внесла большой медный таз и кумган. Помедлив у входа, она с жадным любопытством оглянулась вокруг и, выйдя, тихо прикрыла дверь.

– Ты что там расселась? Иди сюда!– сердито приказал Жексен, но Райхан словно и не слышала его.

Тогда старик, кряхтя, поднялся с постели, подошел, потянул ее за платье, а она бросилась на кошму и заплакала громко, навзрыд. Жексен нетерпеливо схватил ее за руку, но невеста рванулась в сторону, и старик, потеряв равновесие, упал. Хватаясь за полог, путаясь в нем, забарахтался на постели и наконец, вскочив, злобно пнул девушку ногой. Райхан отпрянула, прижалась к войлочной стене юрты. Встретив ее гневный взгляд, старик отступил. Сел на постель, вздохнув, опустил седую голову. Погладил поясницу. Только сейчас долетел до слуха девушки смех женщин, собравшихся вокруг юрты. Она вздрогнула, подбежала к очагу и ногой толкнула светильник в золу. В юрте стало темно. Вскоре любопытные разошлись... Наступила тишина...

Утром, как только Жексен вышел из юрты, обе женщины бросились в дом. Муж и не взглянул на них, ушел к колодцам. Женщины первым делом осмотрели таз. Он был чист... Подбежали к постели, перебрали все. Сухо... Старшая жена, торопясь от охватившего ее возбуждения, откинула крышку медного кумгана. Воды нисколько не убавилось... Женщины злорадно засмеялись.

Вошел Жексен и зло уставился на них. Жены не смогли удержаться, снова расхохотались. В гневе старик схватил висевшую у пояса уздечку и стал стегать их. Женщины пронзительно завизжали: рука старика была еще крепкой. В это время вошла Райхан, воспользовавшись этим, соперницы проскользнули к выходу и бросились наутек. Зато на улице они дали себе волю, прямо покатывались со смеху. Разъяренный старик сорвал с головы Райхан девичий платок, вытянул и ее уздечкой.

– Я выбью из тебя упрямство!– закричал он.– Выгоню из тебя черта! Сгинешь у моего порога!.. Понятно?

...Райхан потерла лицо. Рукава сползли, обнажив исхудалые руки. Она посмотрела на резко обозначившиеся кости, на твердые, синие жилы и сокрушенно покачала головой.

Над спящим под наглухо закрытыми тундуками аулом вставало утро. Овцы проснулись, разбрелись вокруг. Посередине кошары на темной унавоженной земле, прибитой тысячами копыт, на рваной попоне спала Райхан. Из голенищ ее сапог торчали края грязных портянок. Огромный черно – пегий пес обнюхивал ее голову.

А в старой прокопченной кибитке на краю аула спал полураздетый пастух Есим, беспокойно ворочаясь на жесткой постели. Он видел сон... Перед ним поставили полную миску дымящегося ароматного мяса. Есим потянулся к миске, но только дотронулся до нее, как она отодвинулась и стремительно исчезла. Есим вздрогнул, проснулся. У изголовья, сердито ругаясь, стоял бай Жексен и тыкал ему в лицо палкой.

Через несколько минут Есим оседлал коня и с кожаным мешком в руке вошел в Большую юрту. Пройдя в хозяйственный угол и опасливо оглядываясь на байбише, он осторожно сдвинул деревянную крышку с черного казана, полного до краев свежесквашенным айраном, и взял с полки чашку. Но старуха уже проснулась, вскочила с постели, проворно подбежала к пастуху, отобрала чашку, налила неполную поварешку айрана, а остальное долила водой из ведра. Есим попробовал «завтрак», и, нахмурившись, вернул чашку. Красноречивым жестом показал на казан.

Но байбише помешала в чашке поварешкой и протянула ее обратно. Пастух в сердцах вырвал чашку из ее рук, поставил на пол и быстро вышел. Байбише вспыхнула от гнева, но ничего не успела сказать.

Есим отогнал пса, бродившего около Райхан, и осторожно разбудил ее. Молча показал в сторону юрты, предлагая ей идти спать домой. Райхан недоуменно посмотрела на него и только тут, проснувшись окончательно, рассмеялась. Было видно, что она рада Есиму. Разошлись они не сразу...

Солнце не успело подняться на длину копья, когда Жексен разбудил Райхан. Байбише тут же дала ей ведра, и она пошла за водой. Вскоре она уже раздувала огонь в очаге, потом поднимала и переносила одна тяжелый, прокопченный казан, взбалтывала айран, плела вместе со служанками волосяной аркан... Стоило ей присесть, как то сам бай, то одна из жен немедля находили для нее новую работу. Райхан подоила корову, осмотрела овец и выковыряла червей у них из болячек, напоила хромую овцу, отставшую от отары.

Тем временем наступила пора дневного водопоя. После водопоя она принялась ловить и привязывать овец для дойки, потому что налетели слепни, и овцы вели себя беспокойно. Особенно долго пришлось бегать за черной козой. На помощь пришел Есим...

Солнце перевалило за полдень. Зной томил. Все живое попряталось в тени, и только Райхан с мешком на спине бродила далеко в степи, собирала кизяк. В ауле была слышна ее печальная, протяжная песня, похожая на плач. Песню услышала и пожилая женщина, которая медленно брела к аулу. Она, видимо, узнала голос певицы, потому что пошла быстрей. Райхан тоже увидела ее. Женщины побежали навстречу друг другу, крепко обнялись, и Райхан, заливаясь слезами, в изнеможении повалилась на горячую землю.

– Мама, мама!.. Как я мучаюсь... В рабыню превратили, проклятые...

Они плакали долго, две бедно одетые женщины.

Вместе с дочерью старуха пришла в аул своих новых родственников, но никто не обратил на нее внимания. Жексен сразу же послал Райхан доить кобыл.

У коновязи жеребец Акбести встретил Райхан ласковым ржанием и потянулся мордой к ведру. Райхан погладила бархатистую губу своего любимца, тихонько шлепая ладонью, отвела от ведра.

Мальчик Ашим, помогавший ей доить кобыл, начал с увлечением рассказывать о вчерашней байге, в которой ему довелось скакать на Акбести... Тысячи коней... Нарядные всадники разъезжают взад и вперед. Грохочет степь от топота копыт. Для скачки отобрали пятьдесят скакунов, на которых любо было посмотреть: гривы и хвосты расчесаны, шерсть блестит, под кожей играют мышцы. Кони так и пляшут под седоками... Сначала, когда пустили коней, Ашим придерживал Акбести, держался в середине. Постепенно вперед вышли лучшие: гнедой жеребец, черный со звездочкой, и Акбести. Долго они шли вместе, по очереди возглавляя бег. Первым отстал гнедой. Черный жеребец и Акбести неслись стремя в стремя, но сопернику Ашима уже приходилось все время стегать своего скакуна плеткой. Акбести же шел легко, как будто не остались позади десятки километров. Вдалеке показался аул, навстречу коням, не выдержав, ринулись всадники. Акбести, воодушевляемый криками тридцати-сорока верховых, скакавших по сторонам, резко выдвинулся вперед. Вскоре, помогая скакуну, сын Жексена, Аскар, стал тянуть его за повод. Хозяева других скакунов делали то же самое. Шум стоял невообразимый. Акбести, впервые участвовавший в байге, на полверсты опередил знаменитого черного жеребца...

Райхан поила своего любимца только что надоенным теплым молоком. Гладила ему уши, обнимала за тонкую шею...

Увлекшись разговором, Райхан и Ашим не заметили, что кобылы потянулись на пастбище. Мальчик вскрикнул, бросился за ними, Райхан побежала с другой стороны.

Но полудикие лошади перешли на рысь, стали удаляться.

Есим, находившийся неподалеку, подбежал к коновязи, быстро взнуздал Акбести, прыгнул ему на спину. Не прошло и нескольких минут, как он догнал табун, сбил, повернул обратно. Из аула с негодующими криками прискакали Жексен с сыном. Аскар, не сходя с коня, стал охаживать Есима плеткой. Райхан бросилась было помочь пастуху, объяснить, в чем дело, но Жексен огрел ее палкой по пояснице. От боли Райхан вскрикнула и присела на землю...

Из города прискакал родственник Жексена Асан, спешился у белой юрты. Не успел он перешагнуть за порог, как посыпались новости, от которых Жексен, байбише и все домочадцы схватились за головы, заохали на все лады. Едва оправившись от испуга и злости, Жексен коротко приказал сыну:

– Скачи!.. Узнай точно.

Аскар кивнул Асану, оба вышли, вскочили на коней и вылетели на дорогу.

Есим и Райхан оживленно беседовали у колодца. Им было весело!

Из районного центра Аскар и Асан вернулись мрачные, кони под ними были все в мыле.

Весь вечер к юрте Жексена тянулись люди. Уходили они из аула, гоня перед собой нагульных кобыл, верблюдов с налитыми горбами, откормленных овец. Всю ночь шел скот Жексена на базар. Распродажа его заняла немного времени. Деньги пачками сыпались перед Аскаром, сидевшим во дворе малоприметного бревенчатого дома на окраине районного центра.

В ауле люди собирались кучками, разговаривали, спорили, расходились и снова сходились. Каждый раз в кругу бедняков оказывались родственники Жексена. Аскар писал какие-то справки и заявления и заставлял пастухов подписывать их. Кто подписывал, а кто отказывался. Бедняков зазывали в дом бая, угощали кумысом и уговаривали тоже ставить свои подписи. Те в угрюмом молчании выслушивали жалобные просьбы Жексена. Многие посетители, когда бай начинал особенно настойчиво их увещевать, молча поворачивались и уходили. Есим, радуясь, встречал их на улице.

Из города на конях прибыли уполномоченный и четыре милиционера.

Бедняков созвали на собрание. Есим вначале прислушивался к речам приехавших недоверчиво, но потом встал и решительно поддержал уполномоченного. Бедняки тесно сгрудились вокруг него. А потом уполномоченный отвел Есима в сторону, они побеседовали с глазу на глаз и, довольные друг другом, обменялись крепким рукопожатием.

Байбише увидела это и легонько подтолкнула к ним Райхан. Та брезгливо отпихнула от себя старуху, но к Есиму подошла, спросила с улыбкой:

Райхан спокойно выдержала его взгляд. Есим недоверчиво усмехнулся и молча отвернулся от нее.

« Назад Page 1 Page 2 Page 3 Page 4 Page 5 Далее »

Перед собранием Аскар подослал Асана к уполномоченному. Сейчас Асан совал тому справки, в которых было написано, что Жексен не бай... всегда заботился о бедняках... сам честный середняк. Подошел Есим и положил тяжелую ладонь поверх знакомых заявлений и справок.

Уполномоченный одобрительно засмеялся:

Вопрос о выселении из аула Жексена и его семьи поставили на голосование. Есим и стоявшие вокруг него бедняки подняли руки.

В группе напротив, где находились Аскар, Асан и их сторонники, кое-кто тоже присоединился к беднякам, даже робко приподнялись одна-две руки, но потом они исчезли.

Рассортировали байский скот, составили гурты и немедля погнали в город. Есим заметил, что среди лошадей нет Акбести, и вместе с уполномоченным пошел к баю. Жексен клялся и божился, будто уже дня три, как Акбести исчез из табуна, и никто не знает, куда он делся. Есим бросился к Райхан, но она отвечала уклончиво, а потом и вовсе замолчала.

В ауле кипел настоящий водоворот: милиция, уполномоченные, женщины, старики – все смешалось. С плачем и причитаниями собирались в дорогу выселяемый из аула бай Жексен и его семья, стараясь навьючить на себя побольше одежды. Не одевалась только Райхан. В доме ворохами валялись шубы, ковры, дорогие халаты с погонами, чекмени. Тут же лежали именные сабли, нарядные камчи, знаки отличия волостного правителя... Милиция, уполномоченные и бедняки терпеливо ждали. Не торопили. Наконец бай и его семейные вышли из юрты, сели на старую подводу, подобрались, потеснились, освобождая место для самой младшей. Но Райхан и не сдвинулась с места.

К ней подошел уполномоченный и о чем-то спросил. Она, не сводя с Жексена горящих сухих глаз, в ответ молча покачала головой. Старшие жены Жексена испуганно посмотрели на нее. А старик печально вздохнул, опустил голову и подал знак трогаться.

Подвода ушла в одну сторону, бедняки, гоня скот, двинулись в другую. В вечерних сумерках на месте недавно бушевавшего собрания стояла одна Райхан. Вокруг было пусто, словно после джута. С той стороны, куда скрылась подвода, тянулись, змеились по земле дорожки пыли, словно подбираясь к опустевшему кочевью. Поднимался ветер.

Издалека доносились песни, смех: в ауле бедняков веселились. Одинокая Райхан долго стояла на том месте, где еще утром красовались белые юрты. Притрусил черно-пегий пес, стал ласкаться к ней, прилег у ног. Райхан словно застыла...

Уже стемнело, когда к Райхан подошел один из бедняков, особенно рьяно участвовавший в конфискации. Он молча потоптался на месте, не зная, как заговорить, и наконец молча показал рукой в сторону своего аула. Райхан все с тем же неподвижным выражением лица покачала головой. Есим, наблюдавший за ними, поманил товарища. Райхан заметила Есима, встрепенулась, словно прорываясь к нему, но что-то удержало ее, погасило порыв: то ли недавняя обида, то ли еще что.

Прошло с полчаса, пока Райхан, как бы очнувшись от своих мыслей, оглянулась вокруг и медленно побрела к глинобитному саманному домику на краю бедняцкого аула.

Около домика толпились бедняки, окружая уполномоченного и Есима. Раздавались оживленные голоса:

Уполномоченный словно только сейчас увидел огромную, крепкую фигуру пастуха. Посмотрел с уважением.

Неожиданно в круг вошла Райхан. Она не обратила внимания ни на участливое обращение уполномоченного, ни на удивленные взгляды собравшихся.

Все сразу притихли. Ни на кого не глядя, Райхан ровным голосом поведала, как исчез скакун...

Вчера вечером Аскар привел скакуна, с головы до ног укрытого старой попоной, и стал умолять ее помочь сохранить коня.

Во дворе, обняв голову жеребца, визгливо плакал старый Жексен:

Аскар, глядя вслед скакуну, поклялся:

Едва дослушав рассказ Райхан, несколько бедняков во главе с Есимом бросились к коням.

Уполномоченный снова обернулся к молодой стройной женщине.

Райхан плотнее надвинула платок, нахмурилась.

Темной ночью в глухом ущелье спешились Есим и его друзья. У пещеры нашли закованного в железные путы Акбести...

А через час конокрад докладывал Аскару о том, что их выдала Райхан. Тот в злобе выхватил нож, грязно выругался. А бедняки веселились вокруг ярко пылающих костров, пели песни, играли на домбрах.

Райхан шла по городу. На голове у нее был все тот же белый платок, и прохожие оглядывались на шестнадцатилетнюю девушку, почти подростка, почему-то надевшую шаршы. Райхан сердито встречала их взгляды.

В небольшом кирпичном здании она нашла заведующего курсами – невысокого мужчину средних лет, показала записку уполномоченного.

– Шестнадцать.

– А это?– Заведующий показал на ее шаршы.– Ты не отказываешься от байской семьи? У нас ведь учатся только бедняки.

Райхан вспыхнула, сорвала платок и кинула его на стол. Все вокруг, а рядом стояли женщины, рассмеялись. Райхан посмотрела на их лица и засмеялась вместе со всеми, впервые за долгие дни.

Потом она обошла всю школу. В одной комнате увидела на стене небольшой портрет человека с высоким лбом и острыми внимательными глазами и спросила у проходившей мимо девушки:

– Кто это?

– Это Ленин.

Райхан медленно приблизилась к портрету. Поглядела несколько мгновений и вдруг схватила его обеими руками и сорвала со стены. Поднялся переполох, будущие соклассницы окружили ее, прибежали секретарь комсомольской ячейки, член профкома...

– В чем дело?

– Почему сорвала?

– Что это значит? Пусть отвечает...

Она же, то отдаляя, то придвигая вплотную к глазам, рассматривала фотографию. Кто-то из девушек несмело дотронулся до ее руки.

Глава 2

Вставало зимнее утро.

По занесенной снегом горной дороге ехали два всадника. В одном, одетом в форму красноармейца, нетрудно узнать широкоплечего Есима. Другой -владелец обоих коней – был смотрителем ближайшей почтовой станции.

В конторе совхоза Есим снял кубанку, отправил шинель и подошел к мужчине, сидевшему за столом.

– Есим.

– Они обменялись рукопожатием.– К вам с фронта.

– Заместитель директора, Федор.

В кабинет вошел еще один человек, и Федор почтительно встал:

– Товарищ директор...

– Продолжайте, продолжайте, – сказал вошедший.

– Так по какому делу?– обратился Федор к Есиму.

– Меня к вам направил райком.

– Есим вынул из кармана пакет и протянул Федору

– Пасти овец сможешь?

– Вроде бы умею,– рассмеялся Есим.– До армии пас овец Жексена. Слышали о таком бае?

Есим и Федор разговорились.

– У нас на третьей ферме дела плохи,– вмешался в разговор директор совхоза.– В день пять-десять овец дохнут...– Он подошел к столу, посмотрел сводку.– За месяц пало двести восемьдесят.

– Видимо, болезнь какая-то, товарищ Андреев. Да и людей опытных не хватает, – сказал Федор.

– Вот туда и пойдете бригадиром, – обратился Андреев к Есиму– С вами, и тоже бригадиром, поедет еще один товарищ.

– А кто такой?– спросил Федор.– У меня он еще не был.

– Райком направляет женщину одну. Выезжайте сейчас же, товарищ. Я подъеду попозже...

Федор и Есим вышли из конторы.

На арбе, стоявшей у крыльца, спиной к ним сидела женщина. Выехали в степь. Федор заговорил с женщиной, и, когда она подала голос, Есим вздрогнул. Он обернулся, глянул на нее сбоку и рассмеялся. А потом взял за плечо и бесцеремонно повернул к себе. Женщина настороженно повела на него глазами.

Оба радостно трясли друг другу руки.

Федор смотрел на них недоуменно.

У кошары их встретили среднего роста старик и широкоплечий юноша. Было около полудня, и овцы выходили из ворот. Есим и Райхан просто опешили: овцы тощие, шерсть грязная, свалявшаяся, висит клочьями.

– Болат.

– А меня зовут Иса,– заговорил юноша, не дожидаясь вопроса. – Мы с Болатом здесь чабанами. В совхозе совсем недавно...

Овцы, изгибаясь, старались достать губами свои спины и хвосты, терлись курдюками и боками о стены кошары, оставляя на ней клочья шерсти.

Есим и Райхан молча подошли поближе. Райхан поймала одну овцу, Есим – другую. Осмотрели. На местах залысин – короста, гнойники...

– Кто завфермой?– сердито спросил Есим у старика, стоявшего рядом.

– Так, парень один. Молодой очень.

– Где он?

– Откуда я знаю?.. Уехал.– Он развел руками.– Сел на лошадь и уехал.

Они вошли в кошару и тотчас раскашлялись и заткнули носы от нестерпимой вони. Есим высоко поднял фонарь, осветил все вокруг. Кошара была полна овец, животные лезли друг на друга, стремясь к выходу, к свету. Райхан прошла в середину. Под двумя суягными овцами лежала дохлая рыжая овца. Федор и Есим увидели в дальнем углу маленького черного ягненка. Сделав несколько неверных шагов, он жалобно заблеял и упал. В животе у него было пусто, видно, мать ни разу его не кормила. Овцы исступленно терлись друг о друга, о стены, о столбы... Есим сердито ткнул пальцем вверх.

– Почему нет окон? Хотя бы отверстие сделали.

– Таков приказ,– стал оправдываться Болат.– Не выполнишь приказ – бьет...

– Заставляет держать овец в кошаре. Не докажешь начальству,– добавил Иса.– Дерется, коли ослушаешься.

– Кто начальство?

– Парень один. Салимом зовут.

– Как?– переспросила Райхан, резко обернувшись к юноше.

– Салим.

Есим велел Болату и Исе выводить отару наружу, но овцы сами, давя друг друга, устремились к выходу. Кошара быстро опустела, а люди стояли и считали дохлых овец. Одна, две, три, четыре... семь. Павшие от голода или затоптанные, когда ложились, чтобы ягниться. На навозе валялись четыре обезображенных мертвых ягненка в последе. Райхан присела около посиневшего трупика, тронула рукой засохший послед... Встала, пошла прочь, споткнулась о какой-то бугорок и чуть не упала в навозную жижу. Оглянулась, поковыряла сапогом: из-под навоза показалась голова ягненка...

– Боже мой, да что же это такое?

Подошли Федор и Есим. Лица их медленно темнели от гнева. Теперь, присматриваясь к бугоркам, они замечали то ногу, то бок ягненка. Остальная часть тушек скрывалась под навозом.

Иса принес железный прут, и Есим с силой воткнул его в землю. Прут вошел легко и глубоко,словно в болото.

Райхан в ужасе всплеснула руками, выхватила прут у Есима и стала с ожесточением пробивать отверстие в крыше. В дыре заклубился пар. Болат удовлетворенно закивал головой, ласково посмотрел на молодую женщину.

– Мы, что велят, то и делаем, я – старик, он -мальчонка еще.– Болат показал на своего подпаска.-Директор новый, видно, не знает еще хозяйства...

– Где завфермой?– сердито прервал его Федор.-Почему его нет так долго?

– Уехал. Сел на коня и уехал. Нам не говорит, куда уезжает, – монотонно бубнил старик.– А старый директор редко к нам заезжал.

Есим вдруг пристально вгляделся в двух мужчин, ведших в поводу худую белую лошадь. Они шли стороной, за сараями.

– Кто это?– спросил он у Болата.– Эй, стойте! Подождите, слышите!..

Все подошли к путникам. Есим внимательно оглядел коня – куцехвостый, спина побита, ребра торчат, круп в желтых разводах... Кляча клячей. Шапка у одного из мужчин была надвинута до самых глаз, и уши ее туго затянуты под подбородком. Другой, безбородый, с холодным мрачным выражением лица, вынул из нагрудного кармана бумаги и протянул Есиму. На справках были десятки резолюций: председателя райисполкома, заведующего райзо, директора совхоза. Последней стояла резолюция заведующего фермой.

– Я бедняк,– заговорил безбородый, переминаясь с ноги на ногу– Два года, как моего коня незаконно забрали в совхоз. Два года добивался... Спасибо, один человек в райцентре помог, написал справки...

– Что за человек?– спросила Райхан.– Почерк как будто знакомый.

Безбородый не ответил, оглянулся на своего товарища.

– Как зовут человека твоего?– Есим повторил вопрос.

– Аскар...– выдавил тот через силу Райхан и Есим переглянулись.

– А чем так уж ценен твой конь, что столько хлопотал за него?– допытывался Есим.– Худой он больно. Мог за него другого взять – посправнее...

– Обыкновенная лошадь...

Единственная, своя, поэтому...

Есим внимательно осмотрел лоб, глаза, копыта коня и живо повернулся к Райхан.

– Это Акбести.

Спутник безбородого от неожиданности хлопнул себя ладонями по бокам.

– Точно. Это Акбести,– повторил Есим оцепеневшей Райхан.

« Назад Page 1 Page 2 Page 3 Page 4 Page 5 Далее »

Райхан бросилась к своему любимцу, обхватила руками его шею. На глазах Райхан выступили слезы, что-то ласково приговаривая, она обнимала коня снова и снова...

– Значит, конь твой?– Есим в упор посмотрел на безбородого.

Безбородый попятился назад. Второй, ворча, отступил еще быстрее. Есим подошел к незнакомцу, резким движением приподнял шапку, и Райхан узнала человека, который перед конфискацией прятал Акбести. Он тоже узнал Райхан и поспешно отвел глаза. Вторым оказался Асан.

– Завфермой! Завфермой идет!..– закричал Иса.

К кошаре приближался молодой парень. Райхан взгляделась в него и замерла с широко раскрытыми глазами. Салим, тот самый... Перед глазами встал далекий весенний вечер, первый поцелуй, объятия на пахучей траве... Райхан смотрела и не верила своим глазам. Да, тот самый, только в неряшливой грязной одежде и... как будто пьяный. Салим узнал ее и глупо улыбнулся. Она вспыхнула, но пришла в себя быстро. Оглянулась на Акбести, посмотрела на кошару, на овец, с остервенением трущихся о стены. Снова взглянула на парня и заметила, как он жалко съежился под гневными взглядами Федора и Есима.

Райхан сердито махнула рукой, словно отгоняя воспоминания, взяла Акбести за поводья.

– Салим, как нам быть? Ты же сказал, что конь теперь наш!– подал голос Асан.

Завфермой окинул их хмурым взглядом, и те отошли.

Подъехал Андреев. Федор, Есим и Райхан, горячо перебивая друг друга, рассказали директору о положении на ферме, показали овец. Андреев выслушал их с невозмутимым видом.

– На то вы, большевики, и направлены сюда, чтобы поставить хозяйство на ноги, – сказал он.– Не унывайте. Я ведь тоже новый человек здесь. А настоящие трудности у нас еще впереди. Вот ознакомьтесь – постановление крайкома.

Андреев вынул из нагрудного кармана документы.

– Наш совхоз превращается в племенной. Вернее, мы должны добиться этого,– продолжал Андреев.-Нам придется все овцеводческие хозяйства нашего края, да и не только края, а всей страны, обеспечивать высокопородными овцами. Тебе, Федор, придется заведовать новой фермой. Дело ответственное, сам понимаешь.

Федор призадумался.

– Хорошо,– твердо ответил он, помолчав.– Только в помощь мне дайте Есима и Райхан.– Он положил руки на плечи новых товарищей.

Прикинув план первых неотложных работ на ближайшие дни, стали расходиться. За Райхан увязался Салим.

– А мне как быть? Райхан, что ты молчишь? Неужели ты забыла меня?..

Райхан остановилась.

– Ладно, оставайся,– согласилась она, помолчав.-Будешь работать учетчиком. Посмотрим, что получится.

И, прежде чем уйти, она пристально посмотрела на Салима.