Текст книги "Неистовая звезда"

Автор книги: Мойра Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Джек, вернись! – кричу я.

* * *

Замок мудреный, с числами. В одиночку мне с ним не справиться. Хорошо, что Джек со мной. Он мастак по всяким воровским хитростям. Ему любой замок нипочем. Поначалу Джек упирается, говорит, что пора идти, но я настаиваю. Мне бы только внутрь заглянуть.

Джек прикладывает ухо к замку, крутит колесико, снова прислушивается. Колесико поворачивает и слушает. И так раз за разом, будто уговаривает. Наконец дверь распахивается. И мы в нее входим.

* * *

Я иду впереди, освещаю дорогу. В одной руке факел, в другой – арбалет. Пол наклонный, как длинный помост. Стены и пол земляные, дощатый потолок балки подпирают.

– Строители об удобстве не заботились, – говорю я.

– Может, у них времени не было, – замечает Джек.

Я приглядываюсь. Повсюду заметны следы недавней починки. Некоторые доски совсем новые. Кто-то постарался. Мы спускаемся все глубже и глубже под землю. Становится холодно и душно. Ненавижу подземелья! Я покрываюсь потом, тяжело дышу.

Джек останавливается.

– Все, хватит. Насмотрелись. Пойдем отсюда.

Я делаю шаг вперед. Что-то щелкает. Вспыхивает свет. От неожиданности я стреляю и бросаюсь наземь. Трещит дерево. На нас сыплется земля. Наверное, стрела попала в потолок, расколола доску. Шум стихает, наступает тишина. В нас никто не стреляет. Мы откашливаемся, в горле першит. Отряхиваемся и удивленно озираемся.

В стенах горят восемь кругляшков – четыре вдоль одной стены, четыре вдоль другой. Освещают дорогу к железной двери с круглым железным колесом посередине. Мы с Джеком переглядываемся. На Джековом чумазом лице серебристо сияют глаза, в волосах комья земли застряли.

– Ха, третья дверь! Прошу вас, – усмехается он.

Липкими от пота руками я поворачиваю колесо вправо. Оно крутится легко. Хорошо смазано, как замок. Дверь шипит, словно вздыхает. Тяну ее на себя, и она открывается.

– Ну-ка, что у него здесь? – говорит Джек.

Мы входим внутрь, и перед нами загораются красные огоньки. Они повсюду – и вверху, и внизу, и по сторонам. Их много, но они не яркие. Не такие, как в стенах перед дверью. Горят тускло, будто последний блик заката в пасмурный зимний день.

– Они наше движение как-то чуют и загораются, – шепчет Джек.

Мы поднимаем факелы повыше. В комнате полным-полно шкафов. Стоят рядами. Деревянные, высокие, со стеклянными дверями. Сундуки. Железные лари. Коробки и ящики. Кадки и бочки, пополам разрезанные, лишь бы полки можно было внутрь втиснуть. Поставлены друг на друга, придвинуты к стенам, кучно. Свободного места нет. Во всех шкафах полки. А на полках склянки. Стеклянные, с крышками.

В склянках – семена. Всех цветов и размеров.

– Здесь семена хранят, – ахаю я.

– Ага. Кладовая Разрушителей, – кивает Джек.

Он идет вдоль одного ряда шкафов. Я прохожу по другому. Разглядываю все, трогаю рукой. Похоже на сон. Столько семян не бывает. Одни склянки полны до краев, в других – горстка. Везде чистота, нет ни пылинки. Полки чистенькие, склянки, даже пол. Воздух сухой и прохладный. Затхлый, но сырости нет. К каждой склянке приклеен кусок бумаги, от руки нарисована картинка. Цветы. Овощи. Фрукты. Деревья. Травы. А рядом человеческая фигурка, показывает, до какой высоты семя прорастет.

Я создаю новый мир, по травинке, по стебельку. Врачую раны земли и людей.

Засовываю факел в щель между двумя железными шкафами, беру склянку и подношу к свету. Семена внутри поблескивают. Они мелкие, тоненькие, красноватые. Я легонько встряхиваю склянку. Семена пересыпаются с сухим шелестом, будто вздыхают во сне.

– А тут семена деревьев… – В духоте подземелья голос Джека звучит глухо. – Если я правильно картинки понял, они хорошо растут в засушливых местах.

Он берет факел и идет дальше по проходу между шкафами.

До меня доходит, в чем смысл слов Демало. Он отравленного вина выпил, осторожность потерял и начал мне говорить что-то, а потом уснул у меня на руках.

Я хотел тебе рассказать… Я нашел нечто удивительное. Если мои догадки верны, это все изменит…

Этими семенами он всю землю может засадить.

– Саба, иди сюда, – окликает меня Джек. Настойчиво, тревожно.

Я неловко ставлю склянку на место и торопливо прохожу в дальний конец комнаты. Там шкафов нет, зато стоят четыре стола, сдвинутые вместе. На них громоздятся аккуратные стопки – книги и бумаги. Рядом стоит каменный светильник. Стул. Койка с одеялом. Полупустая бутылка вина. Похоже, Демало здесь работает. И спит иногда.

Джек разглядывает стену. Она вся обклеена громадными листами бумаги. Бумага раскрашена розовым, желтым и оранжевым, по ней змеятся толстые синие и тонкие голубые линии, виднеются синие пятна всех размеров. На бумаге черным написаны слова и числа. А еще на ней много каких-то закорючек.

– Это что? – спрашиваю я.

– Карты, – отвечает Джек.

– Карты на земле рисуют, – говорю я.

– Ну посмотри внимательно. – Джек берет меня за руку и подводит к самой крайней карте слева. – Вот Новый Эдем. На секторы разделенный. Мы у Плакучей воды, это к югу, так? Первый сектор?

– Ага, – киваю я.

Он тычет пальцем в карту.

– Значит, мы где-то здесь. Понятно?

Я снова киваю.

Джек подводит меня к следующей карте.

– А вот опять Новый Эдем. Видишь, какие очертания? Вот так он расположен по отношению к другим местам. Он один зеленый. Зеленый цвет означает растения. Деревья, траву. А кругом все желтое. Там ничего не растет. На востоке Резь, на западе Пустоши, на юге Черные горы, а к югу от них был Город Надежды, видишь? А тут Песчаное море…

– И где-то в нем – Серебряное озеро, – вздыхаю я.

– Нет, его на карте не будет видно, – говорит Джек. – Вот здесь, на севере – Щит, он до самой синей полосы тянется. Там вода, наверное.

– Новый Эдем такой маленький! – удивляюсь я.

– Смотри, на этой карте он еще меньше, – замечает Джек. – А на следующей – просто точка. Саба, ты понимаешь? Это целый мир. За пределами тех мест, которые мы с тобой знаем. Мы про этот мир никогда не слышали, даже не мечтали.

– А почему на каждой карте числа? Пустоши, и Резь, и Черные горы… – Я перевожу взгляд с карт, покрытых мелкими числами, на стол, где стопками сложены книги и бумаги. – И в бумагах тоже числа, – говорю я.

– Карты с числами, бумаги с числами… – задумчиво произносит Джек. – На шкафах тоже числа. На каждом ряду и на каждом шкафу. И на каждой склянке тоже. Саба, это план. Как землю засеивать.

Я замираю. Гляжу на Джека невидящими глазами. Волосы на голове шевелятся, озноб пробирает до костей.

– Землю засеивать… Вот в чем все дело.

– Поэтому он и запирает все, и охрану выставляет, – говорит Джек.

– И вот зачем поселенцы в Резь отправляются. И зачем новый мост построили через Восточный разлом.

– И почему Демало с ними поехал, – кивает Джек.

Я вспоминаю, что у Демало на груди висел кожаный кошель. Демало к нему часто притрагивался, будто потерять боялся.

– Он наверняка семена сам вез, – говорю я. – Он их никому не доверит.

– Он хочет сам их сеять. Учить Управителей, как семена растить, как за ростками ухаживать.

Я создаю новый мир, по травинке, по стебельку.

Он и впрямь так считает. Он и впрямь может это сделать. Создать новый мир. Исцелить землю. Засадить ее травами и деревьями, чтобы еды хватило на всех. Только делиться ею не со всеми, а с теми, кого он сочтет достойными. Со своими избранниками.

Мысли теснятся в голове. Я открываю книгу, гляжу на буквы, ничего не понимаю. Здесь написаны слова, которые говорят Демало, что надо делать.

– Эх, если бы все это прочитать! – вздыхаю я. – Томмо умеет. Может, его сюда привести?

– Это не важно, – возражает Джек. – И без того ясно, что все это значит. Через пару недель Демало починит мост и поедет в Резь семена сеять. Пару пробных грядок засеет, посмотрит, что и как прорастет. А может, он уже это сделал. Он все тщательно продумал. С этими семенами и книгами он все кругом в Новый Эдем превратит. Силой оружия. И страхом. Ну и видения его тоже помогут. И будет кругом зеленый рай, построенный рабами. Полностью под его властью. Наш повелитель, наш властелин, наш хозяин, наш король. Ни старых, ни больных, ни увечных. Он единолично решать будет, кому жить, а кому нет.

– А Управители будут трудиться, как пчелы в улье, мед ему приносить, – говорю я. – Его избранники. Все это вранье! Они тоже рабы, только цепей не видно.

Мы молча разглядываем карты.

– А мы-то решили, что ему только Новый Эдем нужен, – снова вздыхаю я.

– Все, кто за властью гонится, на малом не останавливаются. Это их и губит, – объясняет Джек. – Я таких встречал, только ни у кого такого оружия не было. Демало может все вокруг захватить.

– Его надо остановить, – говорю я. – Пока не поздно. Смотри, на всех картах числа проставлены. Скоро будет некуда бежать. Негде будет прятаться. Негде будет жить свободно, как захочется. Все будут делать так, как Демало повелит.

– Никто и не побежит, – уточняет Джек. – Страх – прекрасное оружие. Если тебя боятся, значит, будут повиноваться. Те, кто в Новом Эдеме живет, не знают, что такое свобода. И никогда не узнают, если мы ее им не отдадим.

Я беру Джека за руку. Ладонь у него сильная, теплая. Ее приятно держать. Мы глядим на стену. На ней четко обозначено наше будущее. Будущая земля, будущие поколения. Все под властью Демало.

– Ты прав. Он может все захватить. У него есть и желание, и уверенность в своих силах. И бойцы у него тоже есть.

– Что ж, решено. Убьем его, и дело с концом. Я прямо сейчас к тонтонам в лагерь вернусь, – заявляет Джек.

– Нет, погоди. Мне надо подумать.

– О чем тут думать? – удивленно спрашивает он. – Ты что, до сих пор не поняла? Демало надо убрать. Кстати, нам самим пора бы отсюда убираться. Под землей время летит незаметно, на рассвете новые стражники сюда заявятся. Пойдем!

Мы поворачиваем колесо, закрываем тяжелую железную дверь. Поправляем треснувшую доску в потолке, сметаем землю с настила. Если Демало вверх не глянет, то не узнает, что в бункере кто-то был. Джек крутит входной замок, выставляет нужные числа на колесике.

Ступеньки лестницы теперь залиты не лунным, а бледным солнечным светом. Занимается заря.

– Ну, я же говорил, – усмехается Джек.

Я гашу факел и вдруг слышу из бункера какой-то звук. Сердце екает, замирает. А потом бешено колотится. Хватаю Джека за руку, тащу по ступенькам.

Он упирается, морщит лоб.

– Погоди, – говорит он. – Там музыка…

– Нет никакой музыки, пошли уже. Скорее!

Джек вырывает руку из моих пальцев.

– Да послушай же! Похоже, это в белой комнате…

Музыка звучит чуть слышно. Ее ни с чем не спутаешь.

– Джек, мало ли… – начинаю я. Не свожу с него глаз. – Не надо. Это слишком опасно.

Он глядит на меня и срывается с места. Бежит к белой комнате.

* * *

Я бросаюсь следом. Мы мчимся по комнатам с койками по сторонам. Музыка знакомая. Я ее уже слышала. Это видения Демало. Он здесь. В комнате. Охранников нет, дверь бункера распахнута настежь. Кто другой пошел бы разведать, в чем дело. Но Демало не такой. Он с нами играет. Завлекает нас в западню.

Джек берется за ручку двери одной рукой, в другой держит арбалет наготове.

– Джек, осторожно! – шепчу я.

Он гасит факел. В кромешной тьме я крадусь вперед, по стеночке. Мой арбалет тоже наготове. Горло сжимает от страха.

Джек приоткрывает дверь. Сквозь щелку видна тоненькая полоска света. Она медленно расширяется. Нежное сияние отгоняет тьму. Свет, птичье пение, сладкая музыка струнников. И все. Ничего больше – ни криков, ни шума.

– Саба! – окликает меня Джек.

Я быстро подбегаю к нему, тревожно озираюсь. В арбалетах нет нужды. Кроме нас, в комнате нет никого. Джек удивленно оглядывается по сторонам. Я тоже, но по другой причине. Вокруг нас на стенах занимается заря. В неподвижном тяжелом воздухе звучит музыка.

Свет становится все ярче и ярче. Желтый, золотой, как ясное утро. Музыка делается громче, быстрее. Стены будто оживают. Джек ошеломленно глядит на них. И вдруг, как в прошлый раз, мы парим над зеленой равниной, смотрим на нее сверху, будто птицы.

– Что это? – спрашивает Джек.

Огромные стада бизонов несутся по степи, вдали высятся горы со снежными шапками на вершинах. Чудесно. Невероятно. Невозможная красота. В прошлый раз я разрыдалась. На этот раз я не плачу. Это видение Демало, но без Демало.

– Не знаю, – говорю я.

Косматые большерогие звери прыгают по скалам. Джек тянется их потрогать. В прошлый раз мне тоже хотелось к ним прикоснуться.

– Никакие это не видения, – разочарованно говорит он. – Это выдумки Разрушителей. Технология. Вот гад, все врет.

Он ощупывает стены, по которым летают орлы. Хочет понять, как это работает. Не обращает внимания на картины исчезнувшего мира, не изумляется, как я.

– Может быть, в стенах хранятся воспоминания о прошлом, – бормочет Джек. – И что-то их заставляет проявиться. Как с огоньками. Они от нашего движения загорелись. Но это само заработало. Что же произошло?

Что-то заставило их проявиться… Свет. Воспоминания. Внезапно я вспоминаю светящуюся точку на потолке.

Она разгорается. В темноте слабо сияет бледный луч. Я различаю Демало. Он стоит в центре комнаты. Держит высоко над головой прозрачный кристалл, будто стеклянный. Луч падает на кристалл, и тот начинает светиться розовым. Не только кристалл, всю комнату заливает розоватое сияние. Крепнет, становится ярче. А птицы всё поют.

Демало сейчас нет. И кристалла никакого нет. Но птицы все так же поют. На стенах комнаты все так же разгорается сияние дня. Я выхожу на середину комнаты, прищуриваюсь, разглядываю потолок. В комнате светло, видно плохо, но все же я снова нахожу светящуюся точку в куполе, прямо над головой. Если не знать, что она там, ни за что не рассмотреть.

– Джек, а может, это потому, что снаружи рассвело?

Он подходит ко мне, всматривается в потолок.

– Ты гений, – говорит он. – Наверное, они от дневного света проявляются. Как-то он сюда попадает. По трубе или еще как. Надо же! Как ты догадалась на потолок посмотреть?

– Не знаю. Посмотрела вверх, и все.

Музыка продолжает звучать. Исчезнувшие звери исчезнувшего мира снуют по стенам. Летают в небесах. Плавают в озерах, реках и в Большой воде. Демало назвал ее океан. Море. Вот уж не думала, что снова все это увижу. Мое сердце распахивается, чтобы вместить в себя чудесные картины. Жадно. Ненасытно. Хорошо, что не надо скрывать свои чувства. Вроде как я вижу все это впервые.

– Чудеса расчудесные, – говорю я. – Даже представить невозможно.

– Ага, чудеса, – вздыхает Джек. – Только Демало здесь ни при чем. Если они проявляются от дневного света, то это случается каждый день. Тоже мне Указующий путь! Мошенник он, врун отъявленный!

– Он про все наврал…

– А чего ты так удивляешься? Вранье – это еще не самое страшное.

Тем утром мы сидели на мягкой луговой траве у бункера. Управители, Демало и я. Ветерок мне слезы высушил. А Демало говорил, как однажды утром услышал музыку в шепоте ветра.

На рассвете нового дня было мне видение. Свет лился сквозь меня, как и вы видели сегодня. Матушка-Земля явила мне невообразимые чудеса нашего мира, каким он был когда-то. Она открыла мне мое предназначение. «Ты – Указующий путь, – сказала она. – Я избрала тебя, чтобы ты меня исцелил».

Мы все ему поверили. Потому что он и сам в это верит. Он так часто про это рассказывал, что для него это стало правдой. Поверил в собственную ложь. Я задумываюсь, как скоро это случается.

– Да, изрядно он навыдумывал, – говорит Джек. – Мечта о возрождении Матери-Земли. Геройский Демало и его чудесные видения.

Люди на стенах ходят, бегут, танцуют. Все они давно исчезли. Их давно забыли. О них никто не горюет. Разрушители. Сейчас они живут для меня с Джеком. Я вспоминаю про десять скелетов на койках. Кто они были – мужчины, женщины? Дети? Однажды они захлопнули дверь в бункер и заперлись внутри. Наверное, знали, что их убежище станет их могилой. Знали, что больше никогда не увидят неба.

Внезапно меня осеняет.

– Они связаны!

– Кто связан? – спрашивает Джек.

– Кладовая с семенами и эта комната. Разрушители ее для нас оставили. Для потомков. А сами улеглись на койки и померли. Надеялись на то, что однажды все это найдут. Это подарок будущему. Чтобы можно было начать все сначала. Только подарок не для таких, как Демало. Нет, это подарок для всех нас. И для людей, и для самой земли. Для всех живых существ. Не для избранников, а для всех. На общее благо. Все это нужно употребить с пользой, справедливо. Вот про что говорят видения. Ты погляди!

На стенах дети и старики. Сильные помогают слабым. Здоровые ухаживают за больными. Все люди вместе, самые разные.

– А Демало это присвоил. Украл. Никакой он не провидец. Вор проклятый. И врун.

– Саба, нам пора, – торопит меня Джек.

Я вздрагиваю.

– Рассвело. Охранники вот-вот сменятся, помнишь?

Он хватает меня за руку, и мы выбегаем из бункера.

* * *

Мы выезжаем в странное утро. Странный, неверный день, порожденный тревожной ночью. Ветер поднимается порывами и тут же стихает. Накатывают грозные тучи и растворяются в бледном сиянии солнца. Наконец серая комковатая пелена неба накрывает землю и проливается колкими струями дождя. Погода мерзкая, сырая. Джек нахлобучивает шляпу на лоб и закутывается в плащ. Нерон поспешно забирается к Джеку за пазуху. Меня спасает кожаная куртка и шима, но ненадолго. Вскоре мы все промокаем до нитки.

Во мне тоже перекатываются тучи, хлещет холодный ливень. Мысли сбиваются комками, тяжело ворочаются в голове. Чувства режут и колют. Пытаюсь понять, что это за чувства, задержать их, рассмотреть поближе.

Никаких чудесных видений у Демало нет. Это раз. Все они – фокус. Обман. Демало не тот, за кого себя выдает. Он притворяется. Он случайно наткнулся на загадочный бункер, присвоил его, использует для своей выгоды.

Мошенника надо вывести на чистую воду. Это два. Про видения должны узнать все. То есть все Управители и все тонтоны. Если они своими глазами их увидят, то поверят. Вольные Ястребы и лазутчики Джека расскажут, что мы нашли, и нам все поверят.

Что мне делать дальше? Это три. Какой мой ход в игре, которую начал Демало? Мне надо с наибольшей пользой применить то, что мне известно. Надо быть мудрой. Рассудительной. Сначала думать, потом действовать. Действовать правильно, в нужное время, когда он этого меньше всего ожидает. Но времени почти не осталось. Удобного случая может не… Все, хватит. Надо успокоиться. Не торопиться.

А еще – и это четыре… Стыдно признаться, но во мне ледяной глыбой застыла злость. Демало меня предал. Обманул. Такой же камень лежал у меня на сердце, когда я думала, что Джек меня предал. Предательство ранит только тогда, когда человеку доверяешь. Если веришь его словам. Я верила Демало. Он сказал мне, что я особенная, и я ему поверила. Поверила, что я не такая, как все. Я решила, что он поэтому мне всю правду скажет. Мне, и никому другому. А он меня обманул. Так же, как всех остальных. Подвесил наживку на крючок, приманивает недоумков. А я почему поддалась? Из-за своей гордыни, из-за самоуверенности и из-за плотской слабости. Меня Демало из Плакучей воды вытащил и завел прямиком в зыбучие пески. А я решила, что стою на твердой земле.

Я вздрагиваю. Джек останавливается, хватает Гермесову уздечку и нас тоже останавливает. Я виновато краснею, будто он мои мысли подслушал.

– Прости, ты что-то сказал? – спрашиваю я.

– Сказал. Что вот тут мы расстанемся.

Мы у Конной арки, посреди россыпи валунов. Среди развалин виднеются задние ноги вставшего на дыбы каменного жеребца.

Джек откидывается в седле, понукает Келла. Спешит вперед. Шляпа скрывает его глаза. Он всю дорогу молчал. Как мы от бункера отъехали и в лесочке на холме скрылись, тут-то новая смена охранников и явилась. «Повезло нам, что они опоздали», – только и сказал Джек. Странно это. Вообще-то он разговорчивый, за словом в карман не лезет, на раздумья времени не дает.

– Ты чего такой смурной? – спрашиваю я.

– Есть о чем поразмыслить, – говорит он рассеянно.

Будто выставил меня за порог и дверь захлопнул.

– Ага, это все меняет, – продолжаю я. – Кладовая с семенами, видения обманные. Может, надо про это Лу и остальным рассказать?

– Нет, не стоит. Слишком важно все, пусть между нами пока останется.

– Ну ладно. Слушай, я хочу с твоими лазутчиками встретиться. Сегодня. Ты можешь их всех попозже собрать? Ты, я и твои связные, больше никого.

– Мы же договорились, что этого делать не надо.

– Раньше не надо было, а теперь все изменилось. Мне надо с ними поговорить.

– Про что? – спрашивает Джек.

– Скажи, где встречаться будем, – требую я.

– В Четвертом секторе, на мельнице у реки. Ближе к вечеру. Времени мало, но я соберу, кого найду.

Он цокает языком, дергает уздечку и поворачивает коня на север.

– Эй, – окликаю я его. – Ты моего ворона увез.

– Ох, я и забыл! – Джек лезет за пазуху. – Ты погляди, уснул. Нерон, просыпайся!

Мой ворон встряхивается, недовольно каркает и взлетает в небо. Летать он любит, даже если дождь. За пазухой скучно сидеть.

– Джек… – начинаю я.

Он ждет. Шляпу со лба не сдвигает. Не подпускает меня к себе. Дверь заперта. Нет, это на Джека совсем не похоже. Меня гложет тревога. Слова застревают в горле.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Ни в чем. Много всего произошло… Я ж говорю, надо поразмыслить. И спать хочется. Тебе тоже выспаться не помешает. Ну все, позже увидимся.

– Хорошо, что ты со мной был, – говорю я. – Что мы вместе были. У нас вместе все получается.

Он вежливо приподнимает шляпу, дергает поводья и уезжает. Я очень хочу, чтобы он обернулся. Ну же, Джек, оглянись. Помаши мне рукой. Подари улыбку!

– Джек! – зову я.

Туман глушит мой голос. Джек с Келлом растворяются в безмолвной дымке. Он меня не слышит. Нерон сидит на Конной арке, нетерпеливо каркает, торопит меня.

Он прав. Столько еще дел надо сделать! По дороге к Звездной дорожке я напряженно раздумываю. Соображаю. Рассчитываю. Подбираю слова, вспоминаю те, что слышала. Те, что сама говорила. Перебираю в памяти все, что видела, что думала и чувствовала.

– Как тебе Новый Эдем, Марси?

– С виду одно, а на деле – совсем другое. И поступки, и люди. Избранники, Управители земли из кожи вон лезут, притворяются изо всех сил, чтобы все вышло, как Демало велел. Понимаешь? Ненастоящее все.

Демало и его чудесные видения. Бункер. Кладовая с семенами. Это центр всего. Демало – центр всего. Братья и сестры, отцы и матери. Управители, разлученные со своими родными.

Тебя отдают парню, которого ты совсем не знаешь, посылают вас возделывать землю и рожать детей для Нового Эдема. Как такое вытерпеть?

Про чувства никто не задумывается.

Неумехи они. И веры друг другу нет. Чужие, словно и не знакомы вовсе. Долго не продержатся, непрочно все это, так семью и дом не построишь.

Семья. Родная кровь. Детишки, разлученные с родителями. Отобранные у Управителей.

Девчонки эти не хотят, чтобы детей у них отбирали. Они, конечно, это скрывают, но правды не утаишь. Я по глазам все понимала.

Слабость. Слабое место Демало. Наша сила.

Думай по-своему. По-своему, а не как Демало.

Мы с Джеком на Железном дереве. Он меня почти раздел, а я и не заметила.

– Ну ты и скор!

– А что делать, если ты такая вертлявая? Дай помогу.

Я застегиваю пуговицы, он их расстегивает. Я заправляю рубаху, он ее вытягивает.

Делать. Переделывать.

Если присмотреться, то дом разваливается.

Переделать. Быстро.

– Скажи, как по-твоему.

– В общем, для меня любовь – сила, не слабость.

Я думаю по-своему. Не как Демало.

* * *

Сквозь кроны деревьев виднеется вывеска Звездной дорожки. С кометой и звездами. Со словами, которые давным-давно что-то значили. Чуть впереди замечаю, как из леса выходит Молли. Она вся румяная, растрепанная. После мерзкого утреннего дождя день сменил гнев на милость. Солнце проглядывает сквозь ветви, золотит Молли длинные кудри, связанные в хвост. В прядях будто пол-леса застряло. Молли несет в руке помятое ведро, довольно качает бедрами.

– Доброе утро! – здороваюсь я.

Она вздрагивает, отскакивает в сторону. Видит меня и расплывается в широкой улыбке.

– А я за грибами ходила… – Она протягивает мне ведро. Нерон слетает к ней на плечо. – И тебе доброе утро, – говорит она ему.

Ворон осторожно вытаскивает из ее кудрей кусочек мха, опускает ей на ладонь.

– Вот спасибо, – улыбается Молли.

Нерон поддевает клювом жухлый лист, потом прутик, потом травинку. Тут и я наконец с Молли поравнялась.

– Ох, повезло тебе, что волосы короткие! – Она мучительно краснеет, опускает глаза. – Мне в кудряшки все так и набивается, и мох, и веточки, и…

– Мужчины? – улыбаюсь я и спешиваюсь. – Точнее, мальчишки?

Улыбка Молли гаснет.

– Божемой, Саба, честное слово, я не хотела… Я не знала… Он просто…

– Успокойся, – говорю я. – Ничего страшного, все в порядке.

– Правда?

– Слушай, ты же меня прекрасно знаешь. Я ценю твою доброту, так что не мне тебя судить. Он парень привлекательный, обаятельный и, как всем известно, прекрасно умеет убеждать. Ну и он по тебе убивается, с тех самых пор как увидел. Молли, ты же женщина. Невероятно красивая женщина. И уже столько времени одна. Так что меня это нисколечко не удивляет.

– Неужели? – ошарашенно спрашивает Молли.

– Ну, я видела…

– Что?

– У Эмми на дне рождения. Ты сама его руки коснулась.

– Коснулась, – повторяет она.

– Вы с Марси убирали со стола посуду, а он прошел мимо, и ты его за руку тронула.

– А, ну да, ты видела.

– Кроме меня, никто не заметил, – успокаиваю я Молли. – А говорить я никому не собираюсь. Ты больше всех нас заслуживаешь счастья. Хотя бы на одну ночь или на неделю, а лучше – на всю жизнь. Только знаешь… у вас ведь и так непростые отношения. Не хочется, чтобы начались неприятности, если вы вдруг поссоритесь.

– Да-да, я тебя понимаю. Нашему делу ничем не хочу мешать. Я с ним поговорю, с Кридом. Вообще-то к таким мужчинам я равнодушна.

– Нет, что ты, я не имела в виду…

– Ничего страшного. – Она похлопывает меня по руке и улыбается. – Все будет хорошо.

Ох, Молли… Прекрасные карие глаза, такие грустные, усталые. Надежда в них еле теплится. У меня сердце кровью обливается. Я сегодня мельком увидела прежнюю Молли – босоногая, волосы золотым потоком по спине струятся, щеки горят, глаза блестят. Вот какой она была прежде… Надо было мне раньше на тропу выехать. Или позже. Дать ей время насладиться солнышком прошлой жизни. Прости меня, Молли.

Я целую ее в щеку. Кожа нежная, как роса. Пахнет от Молли любовным жаром, тайной встречей.

– Дай Нерону за тобой поухаживать, – вздыхаю я. – Только не задерживайся. Нам надо поговорить.

* * *

Все собрались на летном поле Пег. Следопыт ведет меня на холм за свалкой. Плоская вершина холма покрыта жухлой травой. Отсюда Пег пытается взлететь, как птицы. Сегодня утром Моисей с Бином из сил выбиваются, тянут на веревках Пегову летательную машину по склону. Все разыгрались, как дети. Успокоить их невозможно. Смешная это затея, нелепая. Наконец я сдаюсь. Ничего, долго это не протянется.

Слим устроился на складном стуле, дает советы. Я сажусь на землю, думаю, что скажу своим товарищам. Приходит Молли. Нерон у нее из кудрей всю листву выклевал. Марси тоже на подмогу спешит. Вертушка, верблюд, мул и все остальные путаются в веревках. Узлов понавязали столько, что ни в жизнь не распутать.

Веселье редкое, мимолетное. Денек выдался славный. Мне хочется к ним присоединиться, забыть о тревогах. Но времени нет, пора жестокого правителя свергать.

– Ты шутишь? – Крид сегодня не ухмыляется, как обычно. Рот кривит, так и норовит кому-то трепку задать. Чем-то недоволен.

– Нет, не шучу, – отвечаю я. – Иначе нам не победить.

– Победить? – Он оглядывается, презрительно усмехается. – Ребята, вы слыхали? Ни арбалетов, ни луков, ни взрывчатки, ни ножей. Разобьем его наголову… чем? Плохим поведением?

– Неповиновением, – поправляю его я.

Все собрались в кружок, кто сидит, кто стоит – кому как больше нравится. Я стою, объясняю свой план. Чуть поодаль Пег возится со своим летучим самокатом, ворчит себе под нос, распутывает веревки, откручивает гайки. А Нерон в свою любимую игру играет. Пег что-то на землю положит, он подскочит и украдет. Она так занята, что к нашим разговорам не прислушивается.

– Вот я и говорю, – продолжаю я. – Демало построил Новый Эдем на разломах и трещинах, непрочно, и даже об этом не догадывается. Главное – что он семьи разрушает. А это против естества. Против кровных связей, против самых глубоких чувств. Он считает, что чувства – это слабость, но это неправильно. Такие связи и чувства очень сильны, и нам нужно ими воспользоваться. Для победы. Марси вам рассказала, как в доме детства матери убиваются, когда у них детей отбирают. Вот вам один разлом. Сегодня ночью я попробую его расшатать. Если получится, если я права, то он обрушится. А мы начнем расшатывать остальные разломы. Рабство. Эдемов дом. Прямо у Демало под носом. Он и его тонтоны ничего не заметят, а потом поздно будет. Как только все расшатаем, дождемся случая и подтолкнем хорошенько. И Новый Эдем разом обрушится.

Все молчат. Недовольны. Слим дергает свои бакенбарды. Эш землю каблуком ковыряет. Лу, Томмо, Крид и Молли морщат лбы, брови поднимают, переглядываются. Марси сидит на валуне, едва заметно мне улыбается.

– Подтолкнем, – задумчиво повторяет Эш. – И как же ты собираешься их подтолкнуть?

– Пока не знаю, – отвечаю я.

– Не знаешь, – вздыхает Слим. – Даже представить себе не можешь, так?

– Ну, хороший вожак приспосабливается и находит выход, – говорю я.

– Тебе до хорошего вожака далеко, – улыбается Слим.

И на том спасибо.

– Да, я знаю, что многого прошу, – объясняю я. – Это новый план, непроверенный. Но обсудить его стоит.

– Зачем? – ухмыляется Крид. – У нас целая гора оружия, правда, Слим?

– Правда, – кивает наш лекарь.

– Так зачем же ему без дела лежать? – Крид гордо оглядывает приятелей. – Мы же бойцы, воевать умеем. Мы тонтонов завсегда побеждали и сейчас не отступим.

– А зачем драться, если без драки можно обойтись? – спрашиваю я.

– Саба, у тебя от взрыва на мосту ум повредился. Или ты перепугалась, – говорит Крид. – Целыми днями талдычишь: не убивайте, не убивайте. Странно мне от тебя такое слышать. Недаром же тебя Ангелом Смерти прозвали. Напомни, сколько ты людей жизни лишила?

Я твердо гляжу ему в глаза. Ярость клокочет внутри, подкатывает к горлу. Я сжимаю кулак, заставляю ее молчать.

– Если понадобится, я от драки не отвернусь. Если понадобится, убью. Но луками, бомбами и арбалетами нам в этом бою не победить. По трем причинам. Тонтонов много, а нас мало. Это раз. Сколько у нас настоящих бойцов? Я никого не хочу обидеть, но все-таки…

Слим смотрит на Марси и Молли.

– Это она про нас говорит, дамочки, – объясняет он. – Про стариков, увечных и медлительных.