Текст книги "Царство теней"

Автор книги: Морган Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава шестнадцатая

Кира крепко держалась за чешую Теона, пока они летели на север через облака, небо вокруг них темнело, когда они приблизились к земле Марды. Слова Софтиса все еще звенели в ее голове, когда она вспоминала свой жуткий визит в Волис, встречу с предками, когда их духи летали в воздухе, словно все еще были с ней.

«Не бойся опасности, Кира. Ищи ее. Это единственный способ спасти свою жизнь».

Кира чувствовала, что это правда. Она чувствовала, что у нее священная миссия, ощущала ответственность, чтобы быть достойной своего рода, всех своих предков, чтобы достичь того, чего они не смогли: истинная свобода для Эскалона, безопасность от троллей, безопасность от драконов. Кира спрашивала себя, что если настоящая свобода всегда была только иллюзией, что настоящую безопасность всегда очень сложно достичь поколение за поколением?

Улетая все дальше и дальше на север, Кира ощущала все больший холод в воздухе. Дело было не столько в холоде и мраке, сколько в надвигающемся зле. Кира посмотрела вниз в надежде поймать последний проблеск Эскалона перед тем, как оказаться в Марде, в надежде увидеть то, что она видела каждый день своей жизни в Волисе: огромную Стену Пламени, поднимающуюся в небо, освещающую опускающуюся ночь. Будет захватывающе пролететь над ней и увидеть, насколько высоко поднимается пламя.

Но, когда Кира подлетела ближе к границе и посмотрела вниз, она была сбита с толку, ничего не увидев. Она посмотрела еще раз, сомневаясь в себе.

«Ниже, Теон», – приказала девушка.

Теон нырнул ниже, опускаясь сквозь слои плотных черных облаков, пока, наконец, они не вырвались из них и она не увидела проблеск ландшафта внизу.

Ее сердце замерло в груди.

Внизу, под ней, находилось то, что навсегда запечатлеется в ее душе, то, от чего она утратила все надежды. Кира была потрясена не увиденным, а тем, чего она не увидела, отсутствием. Пламя внизу исчезло.

Впервые в жизни Кира увидела, что северная граница не поглощена своим вечным свечением и потрескиванием. Вместо этого она увидела обугленную землю и открытое небо без преграды между Эскалоном и Мардой. Священная стена защиты, волшебное Пламя, вечно защищенное ее предками, исчезла.

Еще более шокирующим было то, что на ее месте Кира увидела народ троллей, бегущий по земле, наполняющий ее родину. Теперь две страны стали единым целым, и ничто не могло их остановить. Их были тысячи, они бежали под ней подобно стаду буйволов, их грохот и крики были слышны даже отсюда. Миллионы троллей покидали Марду, являя собой великое переселение, и вторгались в ее страну.

Кровь Киры закипела от увиденного. Она видела все сожженные, разграбленные деревни, оставленные на их пути, видела разрушение, которое приносила ее родине эта приливная волна.

«Теон, вниз!» – крикнула Кира.

Теона не нужно было просить дважды. Он нырнул прямо вниз, пока они не оказались в тридцати футах над ними.

«ОГОНЬ!» – крикнула Кира.

Теон открыл пасть и задышал огнем до того, как она выкрикнула свой приказ. Они оба думали об одном и том же одновременно.

Тролли подняли головы вверх, в их глазах читались потрясение и ужас. Они закричали, когда Теон выпустил столб огня, сея смерть прямо посреди их рядов. Оглушительный рев пламени смешался с криками, и дракон пролетел над ними милю за милей, убивая десятки тысяч троллей. В его сторону полетели копья, но Теон теперь был сильнее и сумел сжечь оружие сильным жаром своего пламени до того, как оно коснулось его.

В конце концов, послышалось шипение, и у Теона, который все еще был ребенком, закончился огонь. Кира оценила то, что они натворили: все тролли были мертвы. Она уже почти ощутила гордость, когда, подняв голову вверх, увидела еще большую волну приближающихся троллей.

Ее сердце ушло в пятки. Их атака едва пробила брешь в рядах троллей. Кира поняла, что с Эскалоном покончено. Она поняла, что единственная надежда для нее – выполнить свою миссию.

«Выше, Теон!» – приказала она.

Теон поднялся, когда новая волна троллей метнула в небо копья. Он летел все выше и выше, находясь вне их досягаемости, и вскоре они уже снова оказались за облаками. Кира летела быстрее в сторону Марды. Она закрыла глаза, понимая, что должна сосредоточиться, прогнать из своей головы видения. Она знала, что единственная надежда для ее родины находится, как это ни парадоксально, дальше на севере, в самом сердце Марды.

* * *

Кира ощутила холод, обволакивающий ее плечи подобно плащу зла, когда она оказалась на земле Марды. Девушка почувствовала мгновенное изменение в воздухе, что-то тяжелое и влажное, словно это место было окутано темными чарами, которые хватали ее и крепко держали. Небо сразу же почернело – так сильно, что Кира больше не понимала, день сейчас или ночь. Наступил вечный полумрак – было ни светло, ни темно. Лучины алого цвета чередовались с плотными черными тучами, словно само небо истекало кровью.

Внизу было не лучше. В пейзаже не было никаких признаков жизни, лишь участки черной грязи, пепла и черных скал. Не было ни растительности, ни деревьев, лишь мириад вулканов, из которых со всех сторон стекала расплавленная лава. Кира увидела озера лавы, их реки текли по ландшафту в каждую сторону.

Несмотря на лаву, земля была холодной и от нее несло серой, а воздух был настолько наполнен пеплом, что было тяжело дышать. Кира не могла представить ничего хуже в своих самых страшных кошмарах. Казалось, словно сам ад нашел место на земле.

Пока они летели, дурное предчувствие Киры только усиливалось, она ощущала стеснение в груди. Она понятия не имела о том, куда летит, ведомая только слепым инстинктом, велением ее матери, и девушка не могла избавиться от ощущения, что она никогда не вернется.

Кира рассматривала ландшафт в поисках какой-либо отметки, какого-либо знака, указателя, который подсказал бы ей, куда лететь. Она искала любую дорогу, нечто, что могло привести ее к Жезлу Правды. Но ничего не видела. Чем глубже в Марду она летела, тем более потерянной себя чувствовала, спрашивая себя, куда отправиться в этом обширном и бесконечном пустыре, найдет ли она когда-нибудь то, ради чего ее сюда отправили. Наконец, когда Кира посмотрела вниз, она заметила то, что привлекло ее внимание. Это было движение, нечто выделяющееся в пейзаже. Оно извергалось, черное на черном.

«Ниже, Теон», – прошептала Кира.

Теон нырнул и, когда они опустились под мрачные слои облаков, Кира начала видеть четче. Внизу быстро текла река черного цвета, прорезая путь через ландшафт мрака. Она текла на север, каким-то образом поднимаясь в гору, через узкий разрыв между двумя высокими вершинами.

Наблюдая за рекой, Кира почувствовала, что на дальней стороне тех гор что-то находится. Она сердцем чувствовала, что именно туда она и должна отправиться.

«Вниз, Теон».

Теон полетел в сторону вершин, Кира планировала перелететь через них, но, когда они приблизились, вдруг, к ее потрясению, дракон закричал и резко остановился.

Он размахивал крыльями, опасаясь лететь дальше.

«В чем дело, Теон?» – спросила девушка.

В ее голове прозвучали его слова.

«Я не могу лететь вперед».

Кира посмотрела вперед и со страхом осознала, что здесь есть некая невидимая сила, щит, удерживающий Теона. Она посмотрела вниз на ландшафт, на бушующую реку, чье устье ожидало ее внизу, и поняла, что именно туда она и должна отправиться. Кира должна держать путь на тот берег реки на другой стороне тех гор. Кира осознала, что в это путешествие она должна отправиться одна.

Ощутив приступ паники, Кира поняла, что она должна оставить Теона здесь.

«Вниз, Теон», – тихо произнесла она. – «Я оправлюсь по суше».

Теон неохотно подчинился, ныряя и опускаясь у устья реки. Спешившись, Кира ощутила нечто жуткое под ногами, когда она ступила на мягкий, покрытый мхом, ландшафт – полностью черный.

Теон опустил голову, он казался пристыженным, и с тревогой посмотрел на девушку.

«Возвращайся со мной», – мысленно произнес дракон. – «Давай вместе покинем это место».

Кира медленно покачала головой, поглаживая чешую на его длинном носу.

«Я не могу», – ответила она. – «Моя судьба находится там. Лети на юг и жди меня в Эскалоне».

Кира оглянулась на медленно текущую реку и увидела широкий черный плот, построенный из связанных вместе бревен, словно ждал у устья реки только ее. На плоту стояло какое-то существо – возможно, человек или некое злое создание, спиной к ней, в черном плаще, с длинным жезлом в руках, чей наконечник находился в воде. Он не поворачивал свое лицо к Кире.

Теон опустил голову и прижался к ее голове. Кира почесала его чешую и поцеловала дракона.

«Лети, друг мой», – приказала она.

Наконец, Теон закричал и взлетел в воздух, его огромные когти чудом не задели ее. Он широко расправил крылья и улетел, не оглядываясь назад, и только его крик напоминал о том, что он вообще здесь был. Вскоре небо опустело. Теон исчез.

Кира, у которой засосало под ложечкой, повернулась и направилась к плоту. Она медленно ступила на него.

Как только она это сделала, плот раскачался под ее ногами, и ее сердце бешено заколотилось. Она чувствовала себя совершенно одинокой – более одинокой, чем когда-либо в своей жизни.

Кира крепко держала свой жезл.

«Поплыли», – сказала она существу, чувствуя, что он ждет ее приказа.

Стоя спиной к ней, он потянулся вперед со своим жезлом, оттолкнулся от дна реки и вскоре они уже уплывали прочь вниз по реке, во мрак, в самое сердце ада.

Глава семнадцатая

Софтис медленно пробирался через руины Волиса, нащупывая свой путь жезлом, предаваясь воспоминаниям. Он остановился у разрушенной стены и пробежал рукой по ее все еще гладкому краю, вспомнив о том, как играл здесь мальчишкой. Он вспомнил, как, будучи мальчиком, думал, что Волис будет стоять вечность.

Софтис вспомнил своего отца и деда, как он играл у их ног, узнавая обо всех великих историках, о прославленных Летописцах Королевства, которые путешествовали из Андроса. Он знал, что нет высшего призвания и, как только научился ходить, знал – это именно то, что он должен делать. Для него это были истории, в которых заключалась слава, а не военные действия. В конце концов, войны заканчиваются, в то время как именно благодаря Летописцам они живут вечно.

Софтис сделал глубокий вдох, продолжая свой путь, его жезл осторожно пробирался через камни. Теперь он был один, совершенно один: все, кого он знал и любил, мертвы. По какой-то странной причине, которую Софтис не понимал, он был одновременно и проклят, и благословлен на выживание. Он пережил своего деда, своего отца, жену, сестер и братьев, и даже собственных детей. Он пережил королей и войны, одного командира за другим. Он видел Эскалон при разных формах правления, но никогда не видел его полностью свободным. Теперь ему около ста лет, и он пережил все это.

Софтис знал, что он должен найти способ, чтобы продолжать, чтобы жить без мужчин, женщин и детей, которых ему отчаянно не хватало, но которых он не смог бы увидеть, потому что практически ослеп. Он мог жить без разнообразия пищи, найти способ существовать только на добытых травах и ягодах – в любом случае, он слишком стар, чтобы на самом деле наслаждаться пищей. Но то, без чего Софтис не мог жить, без чего он чувствовал себя еще более одиноким, была потеря его книг. Те дикари уничтожили все книги, а в процессе разорвали на части его душу.

Ну, хорошо, не все книги. Одну книгу Софтис спас и спрятал под каменным склепом. Это были Хроники его Отцов – большая книга в кожаном переплете с такими изношенными от использования страницами, что они практически рассыпались на части.

Софтис прижимал ее сейчас к груди, пока шел. Это все, ради чего ему осталось жить.

Софтис пришел к выводу, что Эскалон терзают. Это была одновременно и благословенная, и проклятая земля. Она всегда подвергалась угрозам со стороны драконов, троллей и Пандезии. Это было место необычайной красоты и, как это ни парадоксально, место, где никогда нельзя по-настоящему спокойно отдохнуть. В этой земле заключалась какая-то загадка, нечто, чего он не до конца понимал. Софтис думал над этой легендой почти сто лет, и он чувствовал, что что-то упускает. Возможно, это что-то утаивают от него – некий секрет, слишком большой для него и его предков. Что же это?

Может быть, ответ находится в одной из пропавших книг, в каком-то исчезнувшем свитке, в некой пропавшей легенде, которую он не слышал. Софтис был уверен в том, что было нечто, что решало все это, что придавало смысл загадочному происхождению Эскалона, того, почему он одновременно и проклят, и благословлен.

Теперь, когда его глаза потускнели и его жизнь начала увядать, он жаждал не жизни, а знания, мудрости, разгадки тайны и, больше всего, ответа на загадку. Теперь Софтис знал, как закончится история. Она закончится так же, как встречали свой конец все люди – смертью, ничем. Но он все еще не знал, как история началась. А в его глазах это, по какой-то причине, было важнее.

Софтис пошел дальше через щебень, этот город-призрак был наполнен лишь слабым стуком его посоха и порывов ветра, пролетающего здесь и никого не находящего. Найдя небольшой, старый, черствый кусок хлеба, Софтис нагнулся и поднял его, тяжелый как камень, спрашивая себя, сколько недель он уже здесь лежит. Тем не менее, он был благодарен за него, зная, что это станет его лучшей находкой за день. Это придаст ему достаточно энергии, по крайней мере, для путешествия. По пути в мавзолей он навестит старых друзей, погрузится в прежние времена. Он закроет глаза и представит своего отца живым, рассказывающим ему историю за историей. Это утешило его. На самом деле, в эти дни призраки утешали его больше, чем живые.

Пробираясь через местность, Софтис вдруг остановился. Он что-то почувствовал. Неужели это была дрожь?

Он снова это почувствовал, дрожь пробежала через его посох в ладонь – она была едва ощутимая, так что Софтис подумал, не показалось ли ему. Но затем дрожь прошла снова – на этот раз наверняка. Он остановился, ощущая ее сейчас подошвами ног. В этот раз дрожь перешла в толчок, затем в грохот. Софтис повернулся и посмотрел вверх, через разбитую арку, которая некогда была внушительными воротами Волиса.

На горизонте что-то было – сначала слабое, подобно облаку пыли, но пока он смотрел, оно росло, становясь очертанием, темной тенью, армией, формирующейся на горизонте.

А в следующую минуту раздался гром.

Мгновение спустя начался стихийный массовый бег. Они бежали через холм, подобно стаду буйволов. Они наполнили горизонт, крик были слышны даже для его тугого уха. Они атаковали и заполнили пустынный склон, и Софтис был потрясен, увидев, что они бегут на Волис.

Что им нужно от Волиса?

Когда они приблизились, Софтис осознал, что здесь им ничего не нужно. Волису просто не повезло оказаться у них на пути.

Они ворвались через ворота и, наконец, Софтис смог их ясно рассмотреть. И в эту минуту его сердце замерло в груди. Это были не люди и даже не пандезианцы.

Тролли.

Весь народ троллей.

Подняв высоко алебарды, закричав, с кровью в глазах, тролли заполнили землю подобно саранче, очевидно, решив уничтожить последнюю травинку в Эскалоне, чтобы не оставить камня на камне, словно открылись ворота в ад.

Пока Софтис стоял в центре Волиса, последний выживший человек, он осознал, что они надвигаются прямо на него. Наконец, впервые в жизни смерть нацелилась на него.

Софтис не стал убегать. Он не спрятался. Вместо этого он гордо стоял и впервые в жизни сделал все возможное, чтобы выпрямить свою изогнутую спину, чтобы предстать прямым и высоким, как сделал бы его отец.

Тролли прогремели через ворота, высоко подняв алебарды и опуская их прямо на него, и Софтис прижал книгу к груди, улыбнувшись. С проклятием его жизни покончено.

Наконец, он будет благословлен смертью.

Глава восемнадцатая

Диердре и Марко шли по лесу уже несколько часов, перейдя к монотонности ритма и тишине, нарушаемой только хрустом листьев под ногами. Каждый из них погрузился в свой собственный мрак. Диердре пыталась прогнать из своей головы мелькающие ведения: смерть своего отца, потоп в Уре, то, как она сама чуть не утонула под теми волнами. Но каждый раз, когда она закрывала глаза и качала головой, они только становились сильнее. Диердре увидела, как она упала в воду, увидела лицо своего отца – мертвого, безжизненного, смотрящего в небо. Она увидела свой любимый город – все, что она знала в этом мире – полностью под водой, от которого теперь ничего, кроме забытого озера, не осталось.

Диердре смотрела на белые блестящие деревья Уайтвуда, пыталась сосредоточиться на чем-то еще, на чем угодно, чтобы отвлечься от прошлого. Она все еще чувствовала, что дрожит, настолько поглощенная своей прошлой травмой, что ей было даже сложно вспомнить, где она находится. Она пыталась заставить себя сконцентрироваться. Где она? Куда они идут?

Диердре повернулась и увидела Марко, который шел рядом с ней, и память вернулась к ней – Кира. Они идут на север, в Башню Ур, чтобы найти ее.

Диердре посмотрела на Марко. С сильным подбородком, широкими плечами и темными чертами, он был намного выше нее, и его присутствие утешило девушку. В нем было что-то – Марко был тихим, лишенным хвастовства, готовым выслушать – отчего находиться с ним было легко. Больше всего ее утешало то, что Марко всегда был рядом с ней, и Диердре поняла, что она может положиться на него. Он стал для нее опорой.

Видя его, Диердре задумалась об Алеке, о чувствах, которые она испытывала к его другу, и это освежило воспоминание о предательстве, когда Алек сбежал. Она спрашивала себя, выжил ли он. Если да, то где он сейчас? Если смерть была неизбежной в этой стране, в чем девушка не сомневалась, она не могла не спрашивать себя о том, не лучше ли было бы для Алека умереть в славе вместе с другими, чем погибнуть в другом месте.

Это заставило Диердре задуматься о том, кому же она на самом деле может довериться в этом мире. Она чувствовала, что Марко был тем человеком, которому она может доверять. В некоторой степени он напоминал ее отца.

«Что, если твоей подруги там нет?»

Нарушенная тишина потрясла Диердре. Марко смотрел на нее, очевидно, отвлекаясь от своих собственных мыслей. Под его глазами были черные круги. Он выглядел уставшим, и девушка могла только спрашивать себя, какие мрачные мысли поселились в его голове.

«Она будет там», – уверенно ответила Диердре. – «Кира не умрет. Она выживет».

Марко покачал головой.

«Возможно, ты возлагаешь слишком большую веру на свою подругу», – сказал он. – «Она такой же человек, как и мы. Как она могла пережить атаку?»

«Башня Ур находится далеко от города», – ответила Диердре. – «Может быть, они еще до нее не добрались. Кроме того, она не одна. У нее есть конь и волк».

Марко фыркнул.

«И они могут остановить армию?»

Диердре нахмурилась.

«У Киры есть не только это», – добавила она. – «Я не могу этого объяснить, но она особенная. Если кто-нибудь и может пережить эту войну, то это она».

Марко покачал головой.

«Ты говоришь так, словно она какое-то волшебное существо».

Диердре думала об этом и, когда Марко произнес эти слова, она осознала, что они не лишены истины. Кира отличается от других. Диердре не понимала этого, но было в Кире что-то, отчего она казалась… особенной.

«Возможно, так и есть», – наконец, произнесла девушка, и сама удивляясь своим словам.

«А что, если твоя подруга мертва?» – спросил Марко.

Диердре вздохнула.

«Значит мы отправились на север напрасно», – признала она. – «В любом случае мы доберемся до Башни Ур и найдем там безопасность. Смотрители примут нас».

«Почему?» – спросил он.

«Они должны», – настаивала Диердре. – «В конце концов, они – братья королевства, а мы подверглись нападению. Они предоставят нам пищу, укрытие и место, в котором мы сможем остановиться столько, сколько нам нужно. А там мы сможем принять решение».

Марко снова покачал головой.

«Может, ты права», – сказал он. – «Но, может быть, и нет. Возможно, нам следует отправиться к морю, найти лодку и убраться из Эскалона как можно дальше».

Они продолжили свой путь в тишине, которую нарушал только хруст листьев под их сапогами. Каждый из них погрузился в свои собственные мысли. Чем больше времени проходило, тем больше Диердре начинала чувствовать, насколько ненадежным является их положение, как мало времени им осталось прожить. Она больше не ощущала роскоши времени, и ей хотелось как можно скорее узнать о Марко больше.

«Расскажи мне о своей семье», – нерешительно попросила девушка, практически опасаясь спрашивать об этом. При нормальных обстоятельствах она не была бы такой прямолинейной, но она чувствовала, что у нее нет времени.

Марко взглянул на нее, после чего отвел взгляд. На нем лица не было.

«Большую часть моей жизни моя семья для меня мертва», – ответил он с унынием человека, который никогда не знал и не любил свою семью. – «Мой отец был жесток ко мне со дня моего рождения. Моя мать… ну, он угнетал и ее тоже, и она ушла в себя. Таким образом она справлялась с этим. Я всегда хотел защищать ее. Но я не мог».

Диердре начала осознавать степень грусти, которая сформировала характер Марко.

«Мне жаль», – сказала она.

Марко пожал плечами.

«Это в прошлом», – ответил он. – «Мне кажется, что все люди, на которых мы надеемся, рано или поздно предают нас. Мы должны искать силу в самих себе, не надеясь найти ее в других».

Это заставило Диердре подумать о ее собственном отце, об их зачастую непростых отношениях. Она поняла, что для нее жизнь – загадка. Диердре осознала, что у них с Марко больше общего, чем она думала. Странным образом они понимали друг друга. Каждый из них вырос без настоящей любви в своей жизни. Только сейчас девушка начала осознавать, как ужасно это было для ребенка.

«Ни один из нас этого не заслужил», – наконец, сказала она.

Марко медленно кивнул, продолжая идти.

«Мы не всегда получаем то, что заслуживаем», – ответил он. – «Иногда мы должны брать то, что заслуживаем в жизни. Или иногда ты получаешь это позже, когда меньше всего этого ожидаешь или меньше всего в этом нуждаешься. Но даже если мы не получаем заслуженное, это не значит, что мы не можем в конечном итоге этого достичь. У нас есть сила решить, что мы заслуживаем в жизни. У нас есть сила позволить самим себе получить это, даже если другие люди говорят, что мы этого не заслуживаем».

Марко пнул листья на своем пути.

«Главным образом», – продолжал он. – «Мы должны перестать думать понятиями «заслуживаем» – «не заслуживаем». Когда мы не требуем у мира дать нам то, что, по нашему мнению, мы заслуживаем, мы будем менее разочарованными. Я бы предподчел создать то, чего я хочу в жизни, чем просить мир дать мне это. Прошлое дает мне власть, настоящее отнимает ее и отдает меня на милость мира».

Диердре это понравилось. Чем больше она думала об этом, тем больше осознавала, что Марко прав, что он был более глубоким человеком, чем она думала.

«А чего ты заслуживаешь в жизни, Марко?» – спросила Диердре, испытывая большее уважение по отношению к нему.

«Я заслуживаю все это», – решительно ответил он. Его голос звучал уверенно, и она поверила ему. – «Почему нет?» – продолжал он. – «Почему я должен заслуживать меньше, чем кто-то другой?»

Марко замолчал и посмотрел на нее.

«А ты?» – нерешительно спросил он.

«Я заслуживаю любви», – ответила Диердре. – «Настоящей любви. В конце концов, что в жизни обладает большей силой?»

Марко взглянул на нее, после чего отвел взгляд, покраснев. Диердре в эту минуту увидела, что он испытывает к ней чувства. Он на самом деле к ней не равнодушен, просто боится сказать ей об этом. Но она увидела это в его глазах до того, как он отвернулся.

Они продолжили свой путь в тишине, ближе друг к другу. По мере того как проходил час за часом, их молчание становилось комфортным.

Наконец, они вышли из леса и резко остановились, пораженные представшей перед ними картиной. Дыхание Диердре замерло, пока она смотрела на ландшафт. Видение запечатлелось в ее душе, как нечто из кошмара.

Перед ними находилась Башня Ур – не блистательная, как Диердре рассчитывала, а превратившаяся в груду щебня. Девушка почувствовала, что задыхается. То, что никогда не могло быть уничтоженным, лежало в руинах перед ней.

Увидев Башню, Диердре почувствовала, как что-то умерло внутри нее. Башня, одна из основ Эскалона, уничтожена.

Хуже всего – Киры нигде не было видно. Ни ее, ни Андора с Лео. Она спрашивала себя о том, какая ужасная сила могла ворваться сюда и сделать все это?

За Башней, вдали, Кира увидела Море Печали, и ее сердце ушло в пятки, когда она заметила, что воды почернели от пандезианских флотов – все они плыли к берегу.

Диердре и Марко стояли в потрясении, несколько минут храня абсолютное молчание. Диердре чувствовала, что все ее мечты и надежды на убежище рухнули. Казалось, что в мире не осталось безопасного места.

Больше всего, ее переполняла грусть за подругу. Вряд ли Кира выжила после всего этого. Должно быть, она тоже мертва. И у нее не осталось надежды.

«Это невозможно», – произнесла Диердре вслух.

Казалось, Марко был слишком потрясен, чтобы что-нибудь сказать.

Диердре ощутила дрожь и вдруг раздался оглушительный крик из леса. Она обернулась и со страхом всмотрелась в деревья, с ужасом увидев, что оттуда вырвалась армия троллей. Они неслись прямо на нее – обезображенные, гротескные, огромные – высоко подняв алебарды.

Диердре потянулась и схватила Марко за руку, сжав ее. Он ничего не мог сделать, только сжать ее руку в ответ. Тролли находились всего в пятидесяти ярдах от них, быстро приближаясь, и Диердре в ту же минуту поняла, что по какой-то жестокой причине судьба позволила ей пережить потоп только для того, чтобы умереть гораздо более мучительной смертью.