Текст книги "Созданы для любви"

Автор книги: Моника Маккарти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

В отличие от ее сына…

Мария улыбнулась, вспоминая, как сидела на скамье между Дэвидом и сэром Джоном. Да, Адам был бы разочарован. Ее сын боготворил сэра Джона и хотел пройти весь путь от сквайра до рыцаря. Дэвид также несказанно удивился, когда узнал об интересе своего кумира к ней, Марии.

И уж конечно, Дэвид немало удивился переменам, которые заметил в своей матери. Он и не подозревал, что она обязана ими Кеннету Сазерленду. Да и сам Кеннет сейчас удивился бы. Когда Мария после долгой разлуки встретилась с сыном, тот искренне восхитился ее внешностью, и она поняла, что действительно выглядела недурно. Но разве она не хотела, чтобы сын гордился ею? Мария вспомнила, как выглядела прежде, и невольно поежилась.

Детство сына прошло мимо Марии; когда же несколько месяцев назад Дэвид переехал в замок Перси, она почувствовала, что начала его понимать. Он находился в том возрасте, когда уже начинают доказывать свою мужественность, но еще не утратил юношеской впечатлительности. Как Адам и предполагал, Эдуард был доволен участием Марии в переговорах, хотя сама Мария считала, что мало помогла делу. Король разрешил ей видеть сына в любое время, свободное от дворцовой службы, а сэр Адам лично доставлял Марию в Пентленд, пока король не прислал Дэвиду приглашение в Алник.

За это время она стала с собственным сыном на «ты» и находила в этом доказательства его подлинной привязанности к ней. Но конечно, Мария знала, что немалая заслуга в этом принадлежала и сэру Адаму, который и сейчас находился рядом с нею. Она смотрела на него с благодарностью, моргая длинными и густыми ресницами. В последнее время она многое делала с его одобрения.

Мария никогда не пыталась давить на сына, принуждая его общаться с ней. Она просто стремилась быть ближе к нему, но боялась, что он заметит эти ее немного неуклюжие попытки сблизиться. К тому времени Дэвид был уже в фаворитах у короля, чем весьма гордился. Ему недавно исполнилось тринадцать, но он уже демонстрировал прекрасные навыки на поле боя, как, наверное, когда-то и его отец. Дейви незаметно превратился в ладно сложенного, высокого юношу, однако оставался добрым и по-детски щедрым. К тому же в отличие от графа Атолла Дэвид обладал более спокойным и тихим нравом. Хотя нет, скорее был осторожен. Марии вдруг подумалось, что и она сама за эти годы стала более осторожной. Что ж, ей было чем гордиться!

– Я все устроил так, чтобы сегодня вечером Дэвид с друзьями смог присоединиться к нам на пиру, – раздался голос Джона. – Наши места там, на возвышении. Надеюсь, вы возражать не будете.

– Возражать?.. – с удивлением переспросила Мария, поворачиваясь к Джону и замечая, как в зал входит ее сын (Дэвид тоже заметил Марию).

Слезы радости подступили к глазам Марии. Она понимала, что здесь замолвил слово кто-то более могущественный, чем сэр Джон. Иначе бы простым сквайрам не разрешили сидеть на возвышении, да еще – в сюрко. Под бархатным сюрко сына Мария заметила край рубашки и неожиданно узнала ее. Именно эту рубашку она вышивала для Дейви.

– Спасибо вам, – сказала она Джону.

– Не за что, – ответил он, элегантно кланяясь. Сэр Джон взял ее за руку, но не торопился садиться и, взглянув на Марию, сказал: – Надеюсь, мне еще представится случай узреть на вашем лице улыбку.

Тут Мария наконец села и тотчас потупилась, чувствуя, как румянец заливает ее щеки. Она знала, что ей не следовало быть слишком уж благожелательной в общении с сэром Джоном, каким бы давним ни был его интерес к ней. И не просто интерес, а…

Мария вдруг поймала себя на том, что опять думает о Кеннете Сазерленде, хотя она поклялась не думать о нем.

Да-да, лицо Кеннета вновь возникло перед ее мысленным взором. Мария вспомнила и их объятия в полутьме, но тут же решительно отбросила это видение. Теперь это уже ничего не значило. И скорее всего Кеннет каждой женщине говорил те же слова, что и ей. Хотя нет! С той, на конюшне, он вел себя совсем иначе.

Ночь в каморке-библиотеке пробудила чувства Марии, но она понимала, что у этих отношений нет будущего.

– Надеюсь, вы примете приглашение лорда Перси и поедете с ним и сэром Адамом в Берик, – проговорил Джон, деликатно не замечая минутную задумчивость Марии. – Мы ожидаем прибытия Гавестона.

Мария кивнула, так как едва ли могла бы отказаться. Пьер Гавестон, буквально на днях ставший первым графом Корнуоллом, был известен как фаворит короля Эдуарда II. Эдуард вспомнил о нем и возвратил из ирландского изгнания (куда сам же и отправил, поскольку Гавестон умудрился навлечь на себя гнев всего английского дворянства). Гавестон прибыл в Берик для участия в походе против Шотландии, когда в марте 1309 года истек срок перемирия. Король хотел выйти в поход уже в конце весны, но бароны настояли на том, что вначале нужно собрать все силы в Берике, в том числе – и отряды под командованием сэра Адама и лорда Перси. Это также означало и участие Дэвида. Мария знала, что ее сына отправляют на войну, но все равно его присутствие грело ей душу.

– И я хочу, – продолжал сэр Джон, – чтобы вы знали, что всегда можете положиться на меня.

Мария не знала, что ответить. Ей совершенно не хотелось снова полагаться на мужчину, однако в словах Джона было столько сердечной теплоты, что она, казалось, растопила ее сердце и вернула к жизни ту девочку, которая когда-то ждала красивого принца.

Мария снова посмотрела на сына. Он теперь отдыхал здесь с друзьями, и она была избавлена от необходимости отвечать на вопросы о нем. К счастью, сэр Джон позаботился о том, чтобы Дэвид сидел рядом с матерью. Надо ли говорить, что все мысли Марии были обращены к сыну.

– Ты в моей рубашке… – проговорила Мария, более не в силах сдерживать волнение.

Заметно покраснев, Дэвид украдкой взглянул на приятелей и с облегчением вздохнул – те ничего не услышали. Мария же с улыбкой добавила:

– Это так… мило.

Ох, зачем она так сказала? Мария закусила губу.

– Спасибо, – ответил Дэвид, все еще смущаясь.

– Пожалуйста, Дейви, – ответила Мария и не стала продолжать разговор, понимая, что сын хотел пообщаться с друзьями.

Дэвид впервые оказался на столь торжественном приеме и теперь, как поняла Мария, не хотел, чтобы друзья видели его смущение. А ей так хотелось расспросить его о новых обязанностях… Увы, ее сын уже стал мужчиной, хотя образ малыша, лишенного материнской ласки, еще долго будет оставаться в ее сознании. Мария искренне жалела, что ранние годы ее сына прошли без нее. Она полагала, что с ней ему было бы лучше. Но для чего же она нужна ему сейчас? Мария пока этого не знала, но стремилась узнать.

Вскоре из разговоров молодых людей Мария поняла, что все они с нетерпением ждали выступления сэра Джона, всегда охотно рассказывавшего о походах и сражениях. Не раз эти истории казались ей излишне жестокими, однако Мария молчала, зная, что мальчики сейчас счастливы.

К концу вечера ее терпение было вознаграждено. Уже собираясь уйти с приятелями, Дэвид повернулся к матери и скороговоркой произнес:

– Спасибо, мама, это был самый лучший ужин в моей жизни.

Едва ли он понимал, какой подарок сделал этими словами своей матери. Даже если бы у Марии был не один сын, – все равно эти слова она бы не забыла никогда.

Глава 10

Конец января 1310 года

Замок Данстафнейдж, Лорн, Шотландия

– До меня дошли хорошие вести о твоих успехах, – проговорил король, перебирая стопу пергаментов (все это были ожидавшие его подписи документы).

Прошла уже неделя с тех пор, как Кеннет закончил свое обучение на обледеневших склонах Черных гор и прошел последующую проверку, состоявшую в том, что каждый новичок должен был оторваться от погони, которую за ним устраивали опытные воины, и сам добраться до замка Данстафнейдж. За два дня – на сутки раньше своего напарника – Кеннет справился с заданием и стоял сейчас перед Робертом Брюсом в составе нового пополнения замковой охраны. Насколько он видел, тут не было только Бойда и Сетона. Их послали на юг острова Скай, где они присоединятся к отряду на границе с Англией. Кеннет стоял в самом конце строя, но от этого удовлетворение от своей победы было ничуть не меньше. Главное, что он все-таки завоевал место в отряде Брюса, хотя для этого потребовалось гораздо больше времени, чем он предполагал.

– Благодарю, сир, – ответил Кеннет.

– Я бы не хотел, чтобы ты ушел от меня без рекомендательного письма, – проговорил Брюс. – Ты не просто выдержал все испытания, но и сделал это с честью.

Тут король бросил взгляд в угол, где стоял Магнус Маккей, и добавил:

– Похоже, даже Святой не собирается со мной спорить.

«С королем – конечно! Не то что со мной», – подумал Кеннет с раздражением. Маккей, вероятно, решил допустить его в отряд, потому что так захотел король. Словно угадав его мысли, Маккей тут же пояснил, что там, в горах, был вынужден пойти на временное примирение, поскольку иного выхода не было.

Прежде Кеннету было совершенно безразлично, что думает о нем этот выскочка, на сей раз им овладело чувство сожаления. Похоже, что его новоявленный родственник все еще не доверял ему в полной мере, и это беспокоило Кеннета. Однако Кеннет не мог полностью возложить вину за это на Маккея, поскольку сам не раз впадал в бешенство в присутствии Магнуса, а в прошлом году даже угрожал воспрепятствовать его браку с Еленой. Так что теперь придется завоевать это доверие. Ведь в конце концов они породнились…

И еще Кеннет подозревал, что у них с Маккеем – некое родство иного рода. Что ж, возможно, после очевидного успеха в отряде Брюса у него, Кеннета, появятся весьма серьезные достижения. Может быть, он станет лучшим воином во всем христианском мире. Однако сейчас он был всего лишь рекрутом – новичком. Кроме побед на Играх и обучения в горах, предъявить ему пока было нечего. К тому же Кеннет прекрасно понимал, что к нему какое-то время будут присматриваться. Да и сам он решил за всеми наблюдать – хотя бы для того, чтобы не упустить возможность проявить себя наилучшим образом.

Кеннет абсолютно был уверен в том, что он – всегда и во всем самый лучший. Когда-нибудь Маклауд и Роберт Брюс убедятся, что лучше его не найти ни на море, где его напарниками были Максорли и Макруари, ни в горах, где он действовал вместе с Маккеем, Кэмпбеллом и Макгрегором, ни на приграничных низменностях, где в его напарниках побывали Сетон, Бойд, Маклейн и Ламонт.

Вот и сейчас его считали лучшей кандидатурой на замену Гордону. Однако оставалось неясным, сможет ли он так же хорошо составлять черный дымный порох. Как же ему было жаль, что не уцелели записки дедушки Гордона. Тот в свое время увидел в себе великого алхимика и довольно много написал по поводу своих опытов с «сарацинским громом». Об этих записках Кеннет узнал от своего деда, который воевал вместе с дедом Гордона, а познакомились они в Утрмере, где произошло слияние двух кланов. Но к сожалению, эти записки сгорели в ходе одного неудачного опыта Кеннета и Гордона.

Кеннет по натуре был таков, что постоянно что-то доказывал самому себе – иначе просто не получалось. Но одно дело побороть Маккея на Играх горцев, совсем другое – здесь.

Почти побороть…

Кеннет сжал зубы, и перед его мысленным взором вновь появилась «монахиня». Жаль, что их пути окончательно разошлись. Кеннета не оставляло чувство, что это она победила его тогда, а вовсе не Маккей. Но в следующий раз, если, конечно, он будет, победа останется за ним.

Кеннет понимал, что рано или поздно судьба вновь сведет его с леди Марией, графиней Марр. Ведь перемирие – еще не конец войны. К тому же все знали, что перемирие будет недолгим. Первоначально предполагалось, что оно продлится до ноября, однако сроки его окончания дважды переносились в ходе переговоров, вначале с ноября на январь, затем до марта.

Хотя Ивен Ламонт и Ион Маклейн вскоре отбыли в приграничные территории на помощь Бойду и Сетону – удерживать перемирие с англичанами было весьма непросто, – Кеннет рассчитывал, что сможет остаться здесь, в Лорне, вместе с Кэмпбеллом, Маккеем и своей сестрой Еленой. Но откуда он мог знать, что Маккей отпустит Елену вместе с отрядом, сделав ее лекарем Хайлендской гвардии. Максорли, Макруари и Маклауд отправились к западным границам Шотландии. Охрана торговых путей была, конечно, важной задачей, но самая большая угроза исходила сейчас от западного побережья Шотландии – вновь поднимал голову Джон из Лорна, наследник вождя клана Макдугаллов.

«Так что Марии, графине Марр, придется подождать», – подумал Кеннет.

Они с Маккеем хранили молчание, король же проговорил:

– Знаешь, Елена как-то упоминала о твоей дружбе с Генри Перси.

Кеннета эти слова короля немало озадачили, но он не подавал виду. Любые упоминания о недавних переменах откровенно пугали его. Ведь год назад он сам боролся вместе с англичанами против сил Роберта Брюса.

– Да, было такое, – осторожно ответил Кеннет. – Но с тех пор как я присягнул на верность вам, сир, эта дружба закончилась.

– Никто и не сомневается в твоей верности мне, – ответил король, не понимая, с чем связано замешательство Кеннета. – Я только хочу спросить, не считаешь ли ты возможным возродить дружбу с Перси.

Еще больше озадачившись, Кеннет ответил:

– Думаю, что он был бы счастлив, если бы я совершил отступничество и примкнул к его силам. Перси горд и высокомерен – как и большинство англичан. Если устроить встречу в нужное время и в нужном месте, мы можем снова стать друзьями.

Говоря о «нужном» месте и времени, Кеннет вдруг подумал, что самое удачное место – это поле боя, где они уже некогда встречались и успели оценить друг друга в бою.

– Но хочу предупредить вас, сир… Если вы рассчитываете переманить Перси, то ничего не получится. Он англичанин до мозга костей и хранит верность английской короне. Правда, я не знаю, как он относится к Гавестону, любимчику короля Эдуарда.

– Меня больше интересует не преданность Генри, а твоя верность, – проговорил Брюс с улыбкой и поспешил добавить: – Я лишь хочу, чтобы ты временно перебрался в Англию и возобновил свою старую дружбу с Генри Перси. Так мы узнаем о планах Эдуарда относительно Шотландии. Перси уже когда-то воевал с Шотландией, и Эдуард, несомненно, воспользуется его опытом.

– Вы думаете, он начнет войну? Но у него же сейчас большие неприятности с собственными баронами.

Брюс пожал плечами:

– Да, наверное… Но полагаю, что выборы лорда-ординатора заставят Эдуарда отправиться на север Англии. А с Шотландией он развяжет войну хотя бы для того, чтобы ослабить влияние своих баронов.

Помолчав, Брюс добавил:

– Да, война будет. И это станет нашим первым испытанием в борьбе против англичан, начиная с Лаудон-Хилла… тогда, года два с половиной назад. Я не хотел бы оказаться неготовым к этим испытаниям. Думаю, что главной крепостью англичан в этой войне станет замок Эдинбург, однако мне надо знать точно. Мы должны знать, где будут находиться основные силы англичан, чтобы нанести по ним сокрушительный удар.

Кеннет прекрасно понимал важность этой миссии, так что сомнений быть не могло. Но прежде Кеннет никогда не шпионил и не представлял, как будет притворяться и сможет ли вести себя естественно. Ведь он был горцем и рыцарем в душе. Но Макруари как-то уже говорил, что быть в Хайлендской гвардии – не такое чистое дело, «придется испачкаться». Неужели он имел в виду это? К тому же Кеннету очень не хотелось проходить это испытание в одиночку.

Тут он вдруг подумал, что должна быть еще какая-то причина… Действительно, почему именно его выбрали для этой миссии? Неужели Брюсу не хватает доказательств его верности? При этой мысли горечь затопила его сердце, но он не подал виду.

– Но они так просто меня не примут, – заметил Кеннет, имея в виду англичан. Он подумал, что его миссия вполне может закончиться в темнице, но не сказал этого.

– Возможно, вначале так и будет, – согласился король. – Но тебе поможет твое прошлое. Предположим, ты сожалеешь о своем предательстве и решил вернуться к англичанам.

Кеннет хотел возразить, но тут же понял, что король прав.

– Да, это разумно, – признал он.

– Тем более что многие англичане вас просто не знают, – добавил стоявший рядом Маклауд.

– Даже ваша горячность будет работать на вас, – сказал Маккей. – История размолвки с королем Робертом Брюсом ни у кого не вызовет недоверия.

Кеннету снова захотелось возразить, но он заставил себя промолчать. Он бы сказал им, что его горячность не является свидетельством двуличия, однако вовремя сообразил, что любые эмоциональные заявления сейчас были бы неуместны. Спокойно кивнув, он сказал:

– Сир, но Перси все равно будет подозревать меня.

– Возможно. И тогда тебе предстоит доказать свою верность англичанам, – с улыбкой ответил король.

Едва услышав план Брюса, Кеннет понял, что любой его отрицательный ответ сейчас просто не будет принят. Было решено: первым шагом станет доказательство его «верности» англичанам.

Конечно, то, что ему выпала такая миссия, нельзя было считать удачей, но и в этом, по мнению Кеннета, имелись свои преимущества. Например, он встретит леди Марию… Кеннет невольно улыбнулся. Что ж, возможно, шанс продолжить с ней отношения он получит даже раньше, чем ожидал.

Глава 11

Неделю спустя, на Сретенье 2 февраля 1310 года

Замок Берик, Берик-апон-Твид, Нортумберленд, английская марка

Кеннет даже представить не мог, как скоро ему потребуются его новые навыки. Холодная и сырая темница, куда его бросили на всю ночь в Берике, показалась ему роскошью по сравнению с тем, что он пережил в горах на острове Скай. Ему даже удалось уснуть, уткнувшись носом в стену, от которой исходил резкий запах нечистот. Видимо, в этих стенах совсем недавно еще кого-то содержали.

Первая часть плана Брюса прошла не так гладко, как надеялся Кеннет, и его появление вызвало небольшую панику. Скорее даже не появление, а желание говорить с Перси. Впрочем, в той или иной мере Кеннет ждал неприятностей. Правда, полной неожиданностью стало то, что встретил его сам Джон Фелтон. И это было очень неудачным началом.

Проблема заключалась в том, что Фелтону никогда не нравились отношения, которые были некогда у Кеннета с Перси. Но больше всего ему не нравилось, что Кеннет когда-то догнал в искусстве владения мечом его, Фелтона – рыцаря, блиставшего при дворе Эдуарда.

Разумеется, сэр Джон знал о прежнем предательстве Кеннета, поэтому и бросил его в темницу, воспользовавшись тем, что Перси не было в замке в момент появления Кеннета. Впрочем, прием Перси оказался не менее холодным. Когда же Кеннет рассказал ему «свою историю», лед встречи немного подтаял. История «размолвки» с любимым братом, оказавшимся прихвостнем Роберта Брюса, кажется, тронула Перси. Противостояние между Англией и Шотландией порядком затянулось, и переходы на ту или иную сторону уже давно перестали быть редкостью. Переход Кеннета на сторону англичан мог быть истолкован как его попытка получить права на поместье брата. К тому же он, Кеннет, был известен своим непостоянством. Как там выразился этот проклятый Маккей? В общем, в его историю поверили довольно быстро, хотя Кеннет настраивался на более упорное сопротивление. Даже Фелтон высказал сожаление, что в гневе бросил его в темницу.

Тот факт, что шотландцы не спешили вызволять предателя из английского плена, был вполне понятен, и Кеннет получал возможность доказать свою верность англичанам ценой предательства Брюса. Так по крайней мере все выглядело.

Лица бывших врагов стали более дружелюбными, и у Кеннета появилась уверенность в своих силах. Суровый Джон Фелтон удалился, оставив его в компании Генри Перси и дюжины других рыцарей, в число которых входил и сэр Адам Гордон. Сейчас Кеннет был даже рад видеть этого уже весьма постаревшего воина. Адам являлся дальним родственником Уильяма Гордона, и он всегда хорошо относился к Кеннету, – даже после того, как тот выступил против англичан (сам сэр Адам остался с ними).

– С восходом солнца мы уезжаем, – объявил Перси. – Нам потребуется время, чтобы добраться до Этрикского леса и до наступления темноты провезти обоз с продовольствием. Это точно, что шотландцы планируют напасть завтра ночью?

Хотя гарнизоны англичан на тот момент держали в своих руках большую часть приграничных шотландских укреплений – включая такие замки, как Эдинбург, Стерлинг, Босуэлл, Роксбург и Перт, – обеспечение замков провизией не всегда было простым делом. Отряды Роберта Брюса постоянно нападали на английские обозы с продуктами. И сейчас информация о готовившемся нападении шотландцев была слишком лакомым куском, чтобы не попытаться устроить ответную засаду. Тем более что у англичан был шанс перехватить один из «летучих» отрядов Брюса.

Едва ли Кеннет был удивлен тем, что Генри Перси решил лично вести английский отряд. Ведь захватить в плен шотландских воинов, о которых слагали легенды, – это считалось для любого англичанина делом чести. Конечно, и награда от короля была бы немалой, однако слава… Она, пожалуй, превратила бы простого рыцаря в одного из самых прославленных воинов в королевстве.

Кеннет утвердительно кивнул:

– Да, именно так. Люди Брюса любят нападать по ночам в безлюдных местах. Вот эта заброшенная дорога, что проходит через лес и сворачивает на Роксбург, – он показал на карте точку у реки Алн и городка Ашкерк, – очень подходит для такого нападения.

– Жалкие трусы, – с отвращением проговорил Перси.

– Согласен, – сказал Кеннет с деланной озабоченностью. – Они могут только отбивать телеги с продовольствием. А как насчет того, чтобы встретиться на поле боя с рыцарями Эдуарда?

Кеннет знал, что близилась война, и осознавал, что его «измена» не вызвала особых подозрений именно по этой причине. Но он знал и другое: Роберт Брюс был очень неглупым человеком и едва ли бы вышел против рыцарей Эдуарда, не будучи уверенным в своих силах.

– Надеюсь, ты не лжешь, – проговорил Перси, не сводя с Кеннета долгого оценивающего взгляда. – Иначе… Я бы тебе не позавидовал. Что ж, а сейчас я тороплюсь к Гавесто… Черт, к графу Корнуоллу. Да, у него могут быть к тебе вопросы. Особенно после того, как ты переметнулся на нашу сторону.

Кеннет почувствовал, что не может шевельнуться под пристальным взглядом Генри.

– Кажется, Фелтон немного перестарался, – добавил Перси. – Он должен был мне сразу же сообщить о твоем появлении.

Кеннет коротко кивнул, с достоинством принимая это извинение.

– Кто-то еще пришел с тобой?

– Несколько верных мне людей, – ответил Кеннет. – Я не осмелился взять их сюда, так что они ждут меня в лесу. К тому же я не был уверен, что нам окажут здесь подобающий прием.

– В сложившейся ситуации твои слова мне понятны, – сказал Перси, впервые улыбнувшись.

– Я пошлю за ними своих воинов, – предложил сэр Адам. – Пусть Сазерленд останется здесь, с нами.

В заложниках, под стражей!

Разумеется, ничего подобного ни Перси, ни сэр Адам не сказали. Однако Кеннет понял, что дело обстояло именно так, и не очень удивился. Слишком уж пристально смотрели на него воины.

В сопровождении «почетного» эскорта из двух рыцарей сэра Адама Кеннет прошел в Башню Констебля, где ему предложили горячую ванну. Волшебным образом нашлась и его лошадь вместе с притороченной к седлу сумкой. После ванны, надев рубашку, которую ему дали вместо сюрко, он проследовал за одним из сопровождающих в большой зал. У графа Корнуолла действительно были к нему вопросы.

Кеннета, не евшего почти сутки, в зале ждал неприятный сюрприз: оказалось, что столы уже успели убрать к стенкам – все было готово для бала. Ему досталось лишь несколько кусков сыра, которые он прихватил с подносов служанок, убиравших на столах.

Уже заиграли веселые мелодии, и нарядные гости замка собрались в центре зала. Кеннет осмотрелся. Казалось, почти все они смотрели в сторону возвышения, явно приготовленного для какой-то важной персоны.

Тут сэр Адам подошел к человеку, стоявшему на возвышении, и что-то проговорил. Кеннет прежде не встречал его – иначе бы наверняка запомнил это тонкое лицо с подбородком, утопавшим в мантии из горностая. Грудь незнакомца украшала массивная золотая цепь с огромным сапфиром. «Не иначе, фаворит короля, – подумал Кеннет. – А может быть, и сам король Эдуард». Но уже в следующее мгновение он понял, что это – граф Корнуолл.

Граф нахмурился, заметив Кеннета, выступившего из-за спины сэра Адама.

– А, Сазерленд… – проговорил он. – Я уже слышал, что вы решили перейти на нашу сторону.

– Так и есть, милорд, – ответил Кеннет.

Корнуолл буквально пронзил его взглядом. Конечно, Кеннет знал, какую ненависть вызвало у английских баронов появление этого выскочки при дворе. Теперь же он понимал: Пьер Гавестон – не тот человек, с которым можно вести себя вольно. Но где же вопросы? Кеннет был озадачен.

Словно прочитав его мысли, граф проговорил:

– После бала у нас будет обстоятельная беседа.

Кеннет понял, что разговор пока закончен, поскольку сэр Адам отошел от возвышения и больше не сопровождал его. Не прошло и минуты, как Кеннет почувствовал словно толчок в спину. Он обернулся и увидел знакомые ему золотистые волосы – только теперь они были уложены в красивую прическу, покачивавшуюся в обрамлении из тончайшего мерцающего шелка.

Кеннету показалось, что по телу его словно прокатилась горячая волна. Он всматривался в эту даму, сейчас стоявшую к нему спиной. Спина как спина – таких тысячи. Дама смеялась, и казалось, что она искренне радовалась чему-то. И она больше не походила на безликую монашку, на которую он бы, пожалуй, и не взглянул. У нее появилась приятная округлость бедер, хотя, на вкус Кеннета, она стала даже чуть полноватой.

Но это была именно она, и нечего себя обманывать. Неожиданно на талии дамы появилась чья-то рука, и Кеннет невольно поднял взгляд на ее партнера. На того, кто заставлял ее так весело смеяться.

На сей раз гнев прямо-таки переполнил Кеннета. «Мое, мое!» – кричала каждая клеточка его тела. С дамой был Фелтон.

«Так вот куда он так спешил», – подумал Кеннет, еще больше помрачнев.

– Что-то не так? – спросил подошедший к нему сэр Адам.

Кеннет вздрогнул; он вдруг понял, что до боли сжимал кулаки. Тут танец закончился, и Фелтон повел свою даму к столам. Мария заметила Кеннета, случайно взглянув в его сторону уже в нескольких шагах от него.

Кеннет почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он даже представить не мог, что под монашеским одеянием могла скрываться такая красота. Теперь лицо Марии немного округлилось, и его черты уже не казались излишне острыми. А кожа ее, безупречно белая, как слоновая кость, сейчас, казалось, светилась в пламени факелов. Глаза же сверкали синими отблесками, а розовые губы растянулись в улыбке. И она была так близко, что Кеннет сумел разглядеть даже ямочки на ее щеках.

В следующее мгновение их взгляды встретились, и Кеннет вдруг заново пережил все те чувства, которые терзали его месяцев пять назад, в то злополучное утро. Да, он вновь испытал горечь поражения, но почти тотчас же взял себя в руки. И теперь он уже смотрел на Марию как охотник, наконец-то выследивший долго ускользавшую от него добычу.

Вернее – трусливо сбежавшую!

И сейчас они стояли друг против друга.

Тут губы Кеннета медленно растянулись в коварной улыбке, и он проговорил:

– Что ж, леди Мария, вот мы и встретились.

И на сей раз она не получит и шанса на спасение!

Весь день Мария ощущала близость беды. Однако за весь этот день почти никого из мужчин не встретила. Сэр Джон задерживался и потому не смог проводить ее на Очищение Пресвятой Девы Марии, а сэр Адам должен был приехать еще позже. Прибыл же он только с лордом Перси и, одарив Марию улыбкой, устроился на церковной скамье рядом с Гавестоном, которого здесь предпочитали называть графом Корнуоллом.

Граф был известен своей обидчивостью и требовал чрезвычайного уважения к своему положению. Одного лишь обращения к нему по имени было достаточно, чтобы впасть в немилость. Однако в отсутствие Гавестона все предпочитали называть его по имени. И чем пышнее титул придумывал Эдуард своему фавориту, тем больше ненавидели его все остальные.

Лорд Перси оказался среди тех английских баронов, которые отозвались на призыв Эдуарда II, хотя Перси, как и многие другие, терпеть не мог Пьера Гавестона. Но какой бы сильной ни была эта вражда, мужчинам приходилось общаться с любимцем короля, и Мария радовалась, что хоть она была от этого избавлена.

Впрочем, обо всем этом Мария мгновенно забыла, потому что в какой-то момент на нее вдруг нахлынуло острое чувство опасности. Должно быть, нечто подобное испытывает полевая мышь под пристальным взглядом ястреба.

Тут Мария повернулась и в ужасе замерла, увидев того, кого здесь просто быть не могло. Ее ноги подогнулись, а из груди вырвался стон.

Увы, это был именно он, сэр Кеннет Сазерленд во всем своем мужском великолепии. Хотя…

Мария была убеждена, что хорошо запомнила Кеннета, однако теперь он казался совсем иным; его глаза светились еще более глубокой синевой, волевой подбородок с большей решительностью выдавался вперед, а лицо… вроде бы немного исхудало. И еще казалось, что его плечи стали шире, а руки – более мускулистыми.

Внезапно Мария поняла, что совершенно забыла, каково это – оказаться с ним лицом к лицу. Она удивилась – как удивлялась и прежде – его росту и ладной фигуре, но больше всего удивилась тому, что совершенно забыла его взгляд.

И сейчас, как и прежде, этот пристальный взгляд поймал ее.

Да, именно поймал, точнее не скажешь.

Марию охватила паника.

– Вы… здесь… – пролепетала она после того, как он что-то ей сказал, – она даже не поняла, что именно.

– Так вы знакомы? – послышался голос сэра Джона, вырвавший Марию из оцепенения. И тотчас же проснулся давний страх.

А Кеннет, казалось, не был рад этой встрече. Впрочем, нет, – похоже, он был просто смущен и озадачен, потому что не ожидал увидеть ее здесь.

– Да, знакомы, – ответил Кеннет. – Мы познакомились в Шотландии на Играх горцев прошлой осенью.

Взгляд Джона красноречивее всяких слов показывал его отношение к Кеннету. И похоже, неприязнь была взаимной.

– Да-да, именно так и было, – закивала Мария. – Я просто забыла об этом.

Глаза Кеннета блеснули, и Мария поняла, что сумела обмануть всех, кроме него.

– О… разумеется… – протянул сэр Джон, улыбаясь Марии так, как улыбаются своим любовницам. – Я помню, что вы были на Играх, когда по приказу короля находились в Шотландии с миротворческой миссией. У вас там было много возможностей пообщаться с мятежными шотландцами, – добавил Джон с презрительной усмешкой.

Тут сэр Адам наконец сжалился над Марией и прояснил ситуацию:

– Сазерленд хочет поклясться в верности Эдуарду.

– Вы?.. – Мария не могла скрыть удивление.