Текст книги "Навий Новый Год (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Навий Новый Год

Глава первая \ не буди лихо

– Вась, ну опаздываем же давно! – нагруженный пакетами молодой парень, неуклюже переминался в дверях магазина со всякими женскими штучками. От кремов и многообразия парфюмерии жутко чесались в носу, хотелось начхать на все это пёстрое разнообразие химической промышленности и свалить в свежесть предновогоднего леса.

Они с Васей жили в городской квартире только по случаю: на время сессии или когда нужно решать какие-то вопросы, требовавшие присутствия. Остальное время оба предпочитали Навий лес. Там, как в старой песне, царила настоящая русская зима. Трескучий мороз, усыпанные Карачуном снежные дорожки, что только на лыжах и продерешься, звенящая свежесть в воздухе. Никакой тебе толчеи, суеты и городского шума. Ян так и не смог привыкнуть к жизни в большом городе. Деревенский мальчишка, он все время рвался к шуму мегаполиса, а теперь задыхался тут и вечно ждал, когда ж можно сорваться назад, в тихий уют деревянной избы. Ядвига позволила им с Василисой пока квартировать в избушке своей бабки. А летом Волковы обещали помочь со строительством нового, собственного сруба в лесу. Где-то неподалеку от дома Заряны, учившей Василису ведьмовским наукам. Ян бы такой, что и сейчас взялся за топор, да Сергей Волков – знатный плотник – отговорил. Мол, вот сейчас самое время окаривать валовый лес, а строить всяко лучше по весне. На том и порешили.

– Да что вам жить негде? – удивлялся вожак волколаков, когда Ян то и дело возвращался к теме постройки. – Не без крыши над головой, уж дотерпите до весны-то. Тут осталось всего-ничего. Сам Волков жил в огромном отцовском срубе с братом и молодой женой Марьей. Василиса с нею водила дружбу, так что оборотни принимали гостей охотно, хоть обычно не очень жаловали чужаков.

– Сейчас-сейчас! – уже, кажется в сотый раз примирительно проворковала красивая блондинка, навешивая на пальцы яну пакеты, как игрушки на елочные ветви. Хрупкая, верткая… В длинные, толстые косы, сплетенные хитрым узором, вплетены красные ленты. Настоящая красавица. – Только вот Машеньке ещё что-то купим и все, сразу поедем, да?

Такой у нее был взгляд, что Ян бы ей все на свете за него простил. И год бы ещё потел в этой духоте только б смотрела на него вот так ласково, будто он самый дорогой и важный человек в ее жизни.

– А Заряна, небось, уже пироги напекла… – вздохнув протянул Ян, скорчив мечтательную рожу. – С грушами, с капустой и с мясом…

Навичи справляли не Новый год, а Коляду. Ведуны и прочие приближенные к богам первыми в ночь Чернобога, а простые смертные еще гуляли неделю. Костры жгли, объедались, навещали друг друга. Молодежь устраивала массовые игрища и гуляния. Ян не хотел пропустить всего этого, особенно теперь, когда у него была семья. Пусть мать и сестер взять с собой и нельзя, так Васька будет рядом. И мужики навьи тоже. Как-то само собой вышло, что и грозный Кощей и хмурый Горыныч ощущались своими. Пусть большую часть декабря Ян с Василисой и провели в городе, сдавая сессию, но Горынев то и дело наведывался в Могилев-Кощеев, а уж Тим и Олег будто вообще прописались тут на ПМЖ. Вечера в квартире Демьяна, так удачно подаренной ему матерью в честь поступления в вуз, проходили громко, весело и всегда сытно. Горынев извечно привозил гостинцы от Заряны, Тим постоянно таскал провиант с кухни “Костей”, куда всю зиму приезжали элитные гости, а потому столы ломились традиционной едой. До того вкусной, что хоть руку по локоть себе откуси!

– Авось не съедят все до нашего приезда! – рассмеялась Василиса и, ухватив своего суженого за конец яркого, ручной вязки шарфа, потянула за собой на манер поводка.

Спустя без малого час, сгрузив в багажник машины покупки, Ян завел двигатель, и, пока машина грелась, обернулся на сидевшую рядом девушку. Вася уже стянула с себя шапку, но на лбу ещё остался смешной отпечаток от вязаной резинки. Теплая улыбка тронула губы и засветилась в глазах Демьяна. На душе у него было светло и так тепло, будто на дворе июль, а не декабрь.

– Ты чего? – заметив его взгляд спросила Василиса.

– Люблю тебя, вот чего, – ничуть не стесняясь признался парень и вдавил педаль газа, выруливая с парковки у ТЦ.

Прохладная ладошка легла ему на обтянутое джинсами бедро. Не отводя взгляд от дороги, парень нахмурился:

– Просил же перчатки надевать! Потом сама станешь жаловаться на цыпки.

– А мне Заряна крем дала волшебный, – беззаботно отозвалась девушка, рисуя на темной ткани джинс какие-то славянские руны пальцем.

– Волшебный… – буркнул Ян, но голос его звучал скорее мягко, чем укоризненно.

– Хорошо как, – довольно промурчала Васька, стоило им через полчаса свернуть на  дорогу, что вела в загородное поместье Кощеевых. Теперь по обе стороны от узкой проезжей части высился многовековой лес, укрытый снежным одеялом, мрачноватый, таинственный, волшебный. В отсвете фар снег серебрился невиданной драгоценностью. Василиса открыла окно и жадно втянула мороз носом.

– Простудишься, ну! – возмутился Ян, глядя на нее через лобовое и улыбаясь, вопреки строгому окрику.

– Теперь до середины января в город ни ногой! – то ли себе, то ли ему пообещала Васька. Было условлено, что они проведут новогоднюю неделю в Навьем, а уж потом, к Старому Новому году, вернутся поздравлять семью Демьяна.

Заглушив мотор на парковке Кощеевской усадьбы, Ян открыл дверь своей девушке, потом вытащил из багажника поклажу и, подхватив все сумки в одну руку, второй ухватил ладошку Василисы, гордясь, что такая красивая, добрая и светлая девушка идет с ним рядом.

– Вот, вам Кирилл Константинович оставил, – пробасил охранник у входа в хозяйскую часть усадьбы, куда посторонних и гостей клуба не допускали. – Аккурат куда надо-с доставит.

Ян благодарно кивнул и разломил деревянную щепку с символом Чернобога – личной Кощеевской печатью. Их окутала серая дымка портального перехода и усадебный холл сменился опушкой леса, где горел теплым светом оконных глазниц деревянный терем Заряны.

Чуть поодаль Горынев колдовал над огромным костром. Сначала Ян решил, что Коляду встречать да  колесо жечь на возрождение солнца, да только больше на поминальный костер похоже было. Переглянувшись с Васькой, он опустил пакеты с подарками прямо на снег и окрикнул Светослава.

– Что-то у вас праздником и не пахнет! – высокий, поджарый мужчина обернулся на голос. Лицо его было сдержанно и хмуро. Извечная саламандра сияла огненными переливами на плече, обтянутом строгим белым костюмом. – Коляду провожаем? – кивнув на кострище спросил Ян с надеждой.

– Тимофея, – скупо обронил Горынев.

– В смысле, Тима? – тут же встрепенулась Вася. – Куда это?

– Ясно куда. К Чернобогу через Смородину.

Васька вырвала руку из ладони Демьяна, замотала головой и, увязая в снегу, заторопилась к дому, откуда слышались теперь отчетливо поминальные плачи и заунывные ритуальные песни баб…

Глава 2

Василиса, молнией ворвалась в сруб, утопающий в свете мерцающих гирлянд и аромате свежих еловых веток. Быстро, с нетерпением, она стряхнула снег с угги, поправила сползший носок и направилась к ярко освещенной гостиной, откуда доносились звуки заунывного плача.

В центре комнаты, на покрытой вышитым покрывалом скамье лежал Тим, наряженный во все белое. Его лицо было измазано чем-то серо-белым, придавая ему потусторонний и в то же время пугающий вид. Изо рта торчали длинные треугольные зубы из темно-бордовой свеклы. Он лежал неподвижно, вдобавок связанный веревкой с замысловатыми узлами, явно чтобы не смог сопротивляться или сбежать, если вдруг захочет.

– А что здесь происходит? – перейдя на сиплый шепот спросила Василиса.

– Поделом ему, еноту-потаскуну, – нахмурившись, и погрозив пальчиком, с угольно-черным лаком на коротких ногтях, начала костерить бедного парня Ядвига. – Дотаскался за каждой юбкой, так получай!

Собравшиеся вокруг Заряна, Маша, Лада и Радомила кивали в знак согласия, обмениваясь между собой саркастическими замечаниями и ехидными усмешками. Каждая из них, казалось, имела свою причину для обиды на Лиходеева и теперь использовала этот момент, чтобы высказаться. Они осыпали его обвинениями и насмешками, в то время как он лежал, бедняжка, связанный и беззащитный, не в силах возразить.

Василиса, наблюдая за этой сценой, ощутила смесь недоумения и сожаления. Ей было странно видеть Тима в таком положении, и хотя она не знала всей истории, сердце ее наполнилось сочувствием, а внутренний борец за добро и справедливость был вот-вот готов взбунтоваться!

– Вот и первая голубка подоспела, – улыбнувшись, Заряна протянула ей руку. – Подойди, Васенька.

Не доверять наставнице повода у Васи не было. Потоптавшись на месте, она сделала несколько кротких неловких шагов.

– Да объясните же мне, – повертев головой, юная ведьма заметила, как “умрун” едва-едва сдерживает постную, безэмоциональную мину. Его рот то и пытался растянуться в широкой улыбке, аж два свекольных зуба выпали.

– Эй, – шикнула в его сторону Лада Горынева. – Не филоним, Лиходеев!

– А теперь красна – девица, целуй, – Фыркнув, и не так чтоб сдерживаясь, в отличие от Тима, рассмеялась Маша. – Встречай солнышко ясное, да приглядись, не твой ли мужик это.

– Э-э-э, – протянула Василиса, – не думаю, что Ян будет так чтоб и рад такому развитию событий. Вы ж знаете, у нас там недопонимание было, в свое время…

– Ох, да в курсе, мужики ваши, – Заряна положила руку на плечо своей ученице, – так положено, Васенька. Можно в щеку же.

– Ну фто за напасть, – пробубнил тут же “умрун”, пытаясь удерживать оставшиеся “зубы” под губой, – дафе здесь не дадут понадкуфывать! Когда отмафка есфть, фелезная прифем.

– Ох Лихо, Лихо, – рассмеялась Рада, – все тебе нипочем. Даже здесь приключения на свой зад ищешь. Но, так и быть, я дама свободная, вот тебе поцелуй, за всех нас разом.

Русалка, откинув косу за спину, наклонилась, одним быстрым движением дернула свеклу и, слизнув рубиновый сок с его губ, склонилась над Тимофеем, целуя явно не целомудренно.

Глава 3

– Заряна! Оно убегает! – суету вокруг Лиходеева разрезал девичий крик, полный паники и отчаяния. Та, кого звали Заряной – ладно сложенная женщина внешне лет сорока не больше – всплеснув руками, покачала головой. Уложенная на бок каштановая коса дернулась в такт. Махнув рукой на разошедшуюся молодежь, она поспешила к распахнутой деревянной двери. За ней пряталось сердце любого терема – кухня. Оборудованная по-современному, хоть и работало все тут на магии да “по-щучьему велению”, светлая и просторная. Светло-оливковые оттенки гарнитура, длинный островок шкафов с утварью, покрытый деревянной, дубовой столешницей, блестевшей натертым маслом. Вышитые рунами богов полотенца и дорожка на столе, вязаные салфетки.

– Что тут у тебя стряслось, Марьюшка? – вздохнув, Заряна подошла к миниатюрной блондинке. Длинный сарафан глубокого синего оттенка скрывал ее большой круглый живот. Заряна мазнула по нему взглядом и привычно мягко улыбнулась.

– Да вот, – блондинка обиженно указала на глиняную плошку с тестом на пироги, – убегает. Я его туда, а оно оттуда!

О Машиной беде с готовкой знало все Навье. Подшучивали по-доброму над бедным ее мужем – Сергеем. Мол, вот же не свезло мужику. Сам Серега, говорят, на судьбу не жаловался и с обретением истинной своей стал куда мягче к людям, улыбчивей и снисходительней. Что не мешало ему держать в узде огромную стаю Навьих волколаков.

– Так пора перебить уж и пирожки печь! – Заряна закатала рукава своей вышитой блузы, ополоснула руки под краном и, подвинув Машеньку корпусом, посыпала столешницу мукой, вызволив на нее ком пышного, сладко пахнущего теста. – Ты вот пока то, что на печенье раскатай и коровок налепи. – Уж с этой несложной задачей должна даже Марья справиться.

Блондинка пожевала губу, кивнула и взялась за скалку. Вырезанная из пахучей липы, резная, она оставляла на тесте отпечатки волчьих лап, ровные ряды елочек и вязанку, как рисунок на свитере.

– Какой же у тебя мужик рукастый, Марья! – ласково заметила Заряна, ловко управляясь с тестом. В ее умелых руках непослушный ком уже превратился в ровную колбаску, от которой хозяйка  отщипывала каждый раз по кусочку, разминала пальцами и, уместив в середину яблочное повидло, замысловато сворачивала в красивые загогулины, бережно раскладывая на форму для выпечки.

– Сережа у меня золото, – по тону и улыбке сразу было понятно, что Марья души в муже не чает. Счастлива безоговорочно и скучает, разлучившись даже на пару часов. Альфа волколаков уехал в город, сдать последнюю партию мебели местного производства.  Срочный заказ аккурат к Новому Году. На вырученную сумму поселение сможет безбедно жить месяца три – аккурат до весны. Как раз и на посев закупятся.

Марья взяла форму в виде рогатой коровы и принялась вырезать из текстурного листа теста фигурки. По старой дедовской традиции рогатых коров выпекали каждую Коляду. На счастье да процветание.

– Вон яичком смажь для красоты, – посоветовала Заряна, когда блондинка бережно уложила на свой противень последнюю фигурку.  – Хороши вышли! Вот вернется твой муж, сразу с порога угостишь. Положено так.

Марья кивнула, мечтательно прикрыв глаза. Вдруг положила ладошку на живот, ойкнув.

– Дочка пинается? – засмеялась Заряна. – Тоже сладкого требует! Шустрая будет, глаз да глаз. Не в Сережу пошла.

– От Сереженьки тоже много возьмет, – с гордостью в голосе Марья снова ласково погладила живот и присела на табурет с резными ножками. Мебель в доме Заряны делал как раз Сергей Волков – талантливый резчик – он держал лесопилку и все местные работали на производстве по мере сил.

– Приехал твой нежный зверь, – спустя полчаса женских разговоров о предстоящих родах, Заряна поднялась, чтобы вытащить выпечку из духовки. Печенье уже остывали на подоконнике, аккуратно прикрытые белой салфеткой. – Иди встречай. Да корову не забудь.

Марья мгновенно подскочила, вытягивая шею, чтобы разглядеть в окне знакомую, рослую фигуру мужа. Подхватила самую красивую корову и утиной походкой зашагала к выходу.

– Шаль хоть накинь, мороз на дворе! – крикнула вслед Заряна, провожая девушку грустной улыбкой. Сама хозяйка дома и не надеялась дождаться  мужа на праздники. Да и из детей только старший заглянул с женой. Дочь и младший сын решили отмечать в городе, по-современному, с молодежью в клубе. Заряна выставила на подоконник блюдо с пирожками и, вздохнув, с тоской уставилась в ночное, звездное небо.

Глава 4

– Опять раздетая! – сурово нахмурив темные брови, подошедший мужчина приобнял Марью одной рукой, второй продолжая сжимать какой-то сверток. Обычная коричневатая бумага, в какую раньше заворачивали посылки, не выдавала содержимого ничем.

– А сам-то! – ничуть не смутившись строгого взгляда, Марья постучала ладонью по клетчатой синей рубашке мужа. Куртка его, пусть и с меховой подстежкой, была распахнута, будто мороз русского леса Сергею ни по чем.

– А меня любовь греет, – довольно улыбнувшись, мужчина развернул сверток, достал белую, будто сотканную из снежинок шаль и бережно накинул на плечи жены, стянув в кулак на ее груди. – Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе красная?

Марья поймала ладошкой острый уголок подарка, рассматривая в отсвете фонарей, установленных по оба края от навеса над крыльцом. Белая шерсть переливалась настоящим снегом.

– Как сама зима ткала. Из той песни, да? У леса на опушке, жила зима в избушке… – голос ее звучал по-детски восторженно. Как если бы простая шаль была ей дороже любых бриллиантов. – Но холодно! – тут же лукаво сощурившись, пожаловалась Марья. – Аж зубы стучат!

– А мне обещали, что теплее этой шали нет на свете! – досадливо покачал головой Сергей, недовольно хмурясь. От этого меж бровей у него пролегла глубокая борозда-морщина.

– Так, может, не в шали дело? Может, любовь не греет? – поддела Машенька, заглядывая мужу в лицо, чуть задрав для того голову вверх.

– Ах не греет, значит? – вкрадчиво-опасно рыкнул Волков диким зверем. – В халтуре обвиняешь, бессовестная?

Он легко подхватил жену на руки. Так резво, что та от неожиданности взвизгнула, крепко-накрепко вцепившись в плечи мужа. Разве что кожа куртки не затрещала под натиском ее чуть озябших пальцев. Волков сел на деревянную скамью под резным окошком. Два пенька, толстый брус поверх, да пара гвоздей. Грубо сколоченная, но вполне выполнявшая свои функции скамейка скрипнула под двойным весом, когда Серега  бережно пристроил на коленях жену, спеленав ее руками в тесные, жаркие объятия. Взгляд его ореховых глаз согревал любовью лучше любого солнца, столько было в нем нежности, слепого обожания и ласки.

Легко надавив ладонью меж лопаток, Сергей подтолкнул жену ближе к себе. Ее налитая, готовая уже к рождению дочери грудь, мягко ткнулась в твердое, натренированное физическим трудом тело мужа. Скользнув вдоль позвоночника к шее, шершавая, мозолистая рука обхватила затылок.

– Халтурщик, да? – снова повторил он вкрадчиво, но ответить Марья не успела – требовательные, жадные губы мужа захватили ее в плен голодного поцелуя. Марья тут же подалась вперед, обвив шею Сергея одной рукой, второй нырнула под куртку.

– Любовь тебя не греет, бесстыжая?! – наигранно-серьезно снова спросил он, дразня жену мелкими касаниями губ к виску и шее. – Озябла вся?

По телу Мари и правда прошла дрожь. Впрочем, оба они знали, что к морозу никакого отношения это не имело.

– Людей полон дом, Сережа… – не слишком решительно запротестовала Машенька, на что муж ее только хрипло рассмеялся.

– Какая скромница у меня стала, – припоминая их первую встречу, он легонько щелкнул жену по кончику носа.

– Моралист староверец! – не оставшись в долгу, Марья показала мужу язык. Тот в ответ клацнул зубами и пригрозил:

– Будешь дразниться – откушу.

Марья закатила глаза, фыркнув, потом сунула руку в карман платья, куда спрятала припасенную для Сереги коровку.

– Я вот тебе испекла… На счастье.

Рог у коровы надломился и теперь висел на честном слове. Видно, пока миловались, придавили в кармане. Марья расстроенно вздохнула:

– Ну вот… сломалась. Недоделанное счастье у тебя, Сереженька. Ни готовить не умею, ничего…

Сергей наклонил голову и мягко коснувшись пальцев жены губами, откусил кусочек печенья:

– Самое лучшее счастье у меня. Еще и в двойном размере! – продолжая поддерживать спину Маши рукой, он уложил вторую ладонь ей на живот. – Как сорняк жил без тебя, Машенька.

– А теперь что? – накрыв руку мужа своей, спросила Марья.

– А теперь как у Рода за пазухой.

– Машка! Где тебя носит? – раздалось откуда-то из дома. – Тут нам Сирик видос прислала! С поздравлением. Беги смотреть!

Марья растерянно перевела взгляд с дверей на мужа. Тот снисходительно улыбнулся и кивнул:

– Иди уж, подруга как-никак.

Глава 5

– Яда, ты его сейчас раздавишь,  – проворчала Маша, между тем, сама нетерпеливо комкая края новой пушистой шали пальцами. – Долго грузится что-то, но не надо так его трясти.

– Ну извините, – хмыкнул высокий, стильно одетый в сплошной люкс Кирилл Кощеев, – Это до вас, в СНТ “Дубки” прогресс дошел, а у нас тут навий лес кругом и полон дом ведьм к тому же. Фонит.

– Ну, Кир, – не отрываясь от экрана планшета, пнув Кощея в бок, розоволосая девушка в странной мохнатой кофте,  проворчала недовольное: – а мог и провести. Вдруг что не так, до Заряны сколько ехать. А так звонок и бегом порталом.

– То есть магическим систем связи тебе мало? – он вопросительно выгнул бровь.

– Ой, да чо с них взять, Кир, – к ожидающим видеозвонка присоединился успевший умыться Лиходеев, – не тех людей деревней обозвали.

– Кто б говорил, – хмыкнула Радомила, которой не так чтоб повезло стать той, кому пришлось поцеловать Лихо, ведь  сразу и скамейка, на которой он изображал умертвите, раскололась обронив их двоих на пол, вдобавок мука, стоящая на столике в миске, как будто кто ее нарочно сбросил, поднялась густым белым облаком, пачкая и одежу русалки.

– Хватит дуть губешни, Радка, – не отставал в колкостях Тим, надув губы и смешно выпучив глаза, ну точно как в советском мультфильме у дочери морского царя, – В море ветер, в море буря, в море воют ура-ага-аныы…

– Прибью! – замахнулась русалка. – У меня все свое, натуральное!

– Так и у нее тоже, Рада, – заржал Тим, вовремя ставя блок от хлестких ударов девичьих рук..

– Тише вы, – шикнула на препирающихся Лихо и русалку Ядвига. – Загрузилось.

– Подними планшет, колючка, – пыхтя, попросил Тимофей, – хоть глазком взгляну, пока от малявки отбиваюсь.

Закатив глаза к потолку, Кощей перехватив девайс, поднял его над головами собравшихся, как будто не Серафиму слушали, а праздничное обращение Чернобога.

– Твою ма-ать, – не увидев яркой, зеленоволосой девчонки с пирсингом в носу, брови, и многочисленными серьгами в ушках, изумился Тим, – что они с ней в тех италиях сделали? Это кто вообще?!

– Приве-ет, любимые, – звонким ручейком раздался из динамиков голос Сири.

– Привет!

– И вам не хворать, – хмыкнул Кир.

– Какая ты, – выдохнула Маша, одновременно с приветствием явно не удивленной Ядвиги.

– Какая? – смеясь, уточнила Сири, лучисто смеясь.

– Леди, – хмыкнула на это Волкова.

– Оу, очень рада, – девушка на мониторе поправила блондинистую шевелюру, что лежала стильными волнами на одном плече, при этом оголяя золоченое загаром правое. – Долго к этому шла, – она нервно поправила массивное, украшенное драгоценными камнями колье на шее. На пальце правой руки сверкнуло изумрудом, под цвет ее глаз, кольцо.

– Это же, – ахнула Яда и разом с тем в гостиной повисла звенящая, напряженная тишина.

– Как же так? – прошептала Маша, ошарашенно переведя взгляд на дверь ведущую на задний двор. Можно было не гадать и не бросать руны, о ком она подумала. Сири и Светослав расстались пусть и непонятно, но то, что между ними полыхало было нельзя ни с чем спутать. А уж что творилось со Змеем, стоило лишь имя ее произнести… а тут вон что вышло…

– Иди сюда, – тем временем Серафима поманила наманикюренным пальчиком кого-то за границей экрана, картинка в мониторе послушно зашаталась, демонстрируя напряженным навичам кусок стены, мужские крепкие, загорелые руки и вернулась к лицам. – Это Тони, – представила всем Серафима подтянутого и улыбающегося во все зубы итальянца, – точнее, Антонио Бруно Конте, мой наставник и жених. Тони, – заговорив медленнее, девушка начала перечислять нас, – он учит язык, поэтому наберитесь терпения, – это Ядвига, – Серафима указала на молодую Ягу, – ее муж, Кирилл.

– Ядвиг-га и Кир-рил-л, – усердно повторил итальянец.

– Да! – похвалила Серафима, погладив улыбающегося жениха.

– А дальше Маша, Тимофей и…

– Радомила, – подсказала русалка.

– Р-радомил-ла, – послушно повторил Антонио.

– Очень приятно, – разноголосыми птичками ответили девушки, а парни встревоженно переглянулись.

– У нас с Тони есть новость, – вцепившись в руку Конте, словно в спасательный круг, Серафима ненадолго замолчала, а в комнате внезапно потянуло сквозняком.

– Не надо быть Лихом Одноглазым, чтоб точно знать, ща она скажет херню, – зашипел Тим.

– Этим летом мы с Тони и его друзьями приедем к вам, в начале августа где-то, да аmore mio? Надеюсь, нам хватит времени подготовиться…

– К чему? – спросила Маша.

Выпятив руку с, и без того приметным кольцом, Серафима произнесла внезапно севшим голосом:

– Подходит окончание моей учебы и мы с Тони… такое дело, мы все обсудили и он, – внезапно Сири запнулась, а ее взгляд поднялся выше голов тех, кто неотрывно наблюдал за ее признанием, упал куда им за спины. Так и смотря туда неотрывно, она произнесла, как будто бы тихо, но слова, вылетевшие из динамиков гаджета, эхом отразившись от стен повисли в воздухе густым неприятием: – В сентябре мы сыграем свадьбу.  Тони сделал мне предложение руки и сердца. У меня не было причин отказать.