Текст книги "(Не) нужная истинная маршала драконов (СИ)"

Автор книги: Мия Галицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

45. Битва

Лианы вспыхнули и обратились в пепел. В проеме, заливая все вокруг алым светом, стоял дракон. Нечто искаженное, уродливое. Чешуя его была покрыта язвами, из пасти капала черная смола, а глаза пылали слепой, безумной ненавистью. Скверна.

Он был меньше Харда, но его ярость была осязаемой, давящей волной. Он низко склонил голову, пытаясь втиснуться в пещеру, и издал хриплый, шипящий рык.

Инстинкт кричал мне бежать, спрятаться вглубь пещеры. Но ноги будто вросли в каменный пол. Тот самый баланс, тот самый покой, что я только что обрела, дрогнул, затопленный адреналином и страхом.

Не бойся,– эхом прозвучали в голове слова Ариэля.Прикоснись к тени.

Я закрыла глаза на долю секунды. Отбросила панику. Вдохнула. Инырнулавнутрь себя, к тому самому дикому, теплому источнику – силе скверны, что была теперь частью меня.

Я не пыталась ее подавить. Не пыталась ее контролировать. Я просто...призналаее. Позволила ей течь через меня.

Я открыла глаза и вытянула руку перед собой, не для щита, а как бы умоляя остановиться. Я не произносила заклинаний. Я просто захотела, чтобы он остановился. Чтобы та же самая сила, что двигала им, услышала во мне родственную стихию и замерла.

Из моих пальцев не хлынул свет и не брызнул лед. Воздух передо мной просто... загустел. Завибрировал. Заполнился невидимыми частицами чего-то липкого и плотного, словно паутина.

Дракон-скверна замер на полшаге. Его безумные глаза сузились, пытаясь понять препятствие. Он ткнулся мордой в невидимый барьер и отшатнулся с яростным воплем, словно обжегся. Барьер не был твердым – он был вязким, поглощающим его ярость, как болото.

Это сработало. Ненадолго, может быть, но сработало!

Но триумф длился мгновение. Снаружи донесся новый рев – на этот раз чистый, яростный и до боли знакомый. Черная молния ударила в бок сквернодракону, отшвырнув его от входа в пещеру.

Хард.

Он влетел на поляну, весь в дыму и ярости, его черная чешуя была испещрена сажей и темными подтеками, но глаза горели чистым, неукротимым гневом. Он был прекрасен и ужасен в своей силе.

Два дракона схлестнулись с грохотом, от которого содрогнулась сама пещера. Когти, зубы, клубы пламени и черного дыма.

Я стояла на пороге, завороженная и парализованная этой битвой. Моя маленькая победа оказалась каплей в море.

– Госпожа! Назад! – крикнул Иоган, но его голос потонул в реве.

Я не могла просто смотреть. Я чувствовала каждое движение Харда, каждую его боль, каждый всплеск его силы. И я чувствовала чужую, липкую ярость скверны, которая пыталась его поглотить.

Мое сердце бешено колотилось.

И тогда я поняла. Я не могла сражаться как дракон. Но я могла сделать то, что умела только я. Я моглауравновесить.

Я снова закрыла глаза, отключившись от ужаса происходящего. Я нашла внутри себя обе силы. Я не стала их сталкивать. Я позволила им встретиться, смешаться в единый поток.

На этот раз, когда я открыла глаза и протянула руки, навстречу сражающимся, из моих ладоней хлынуло нечто иное. Не свет и не тьма. Не лед и не огонь. Это была волна чистой энергии.

Она не ударила и не сожгла. Она обволокла их обоих.

Черный дракон вздрогнул. Его движения стали четче, яростнее, будто его силы удвоились. Его пламя вспыхнуло ярче, сжигая слизь на чешуе противника.

Дракон-скверна завыл – но уже не от ярости, а от боли и смятения. Ядовитый туман вокруг него стал редеть, язвы на чешуе затягивались на глазах, обнажая здоровую, но измученную плоть. Я не уничтожала скверну – я выжигала ее болезненное влияние, возвращая дракона к его исходному, природному состоянию. К его собственной, не оскверненной силе.

Это было исцеление. Жестокое и болезненное.

Изможденный, обессиленный дракон рухнул на землю, издав хриплый, но уже лишенный безумия стон. Он был слаб, но жив. И чист.

Хард, тяжело дыша, опустился рядом, его огромная голова повернулась ко мне. В его глазах, еще полных боевой ярости, читался шок. Непонимание.

Тишина, наступившая после битвы, была оглушительной. Воздух пах пеплом и… зеленью, пробивающейся сквозь выжженную землю.

Я стояла, дрожа всем телом, силы покидали меня. Перед глазами поплыли темные круги.

Последнее, что я увидела, прежде чем сознание уплыло в черноту, – как Хард в человеческом облике, весь в крови и саже, стремительно пересекал поляну, его лицо искажено ужасом не за себя, а за меня.

Его руки поймали меня, прежде чем я рухнула на камни.

– Миранда! – его голос прозвучал хрипло и отчаянно. – Что ты наделала?!

Но я уже не слышала ответа. Мир поглотила тьма, но на этот раз – не скверна, а блаженное, спасительное забытье.

46. Обещание

Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь толщу теплой воды. Сначала я почувствовала тяжесть в веках, потом мягкость, на которой лежу, и тепло, согревающее спину. Воздух пах дымом, кожей и чем-то знакомым, горьковатым – целебными травами.

Я открыла глаза. Над головой простирался знакомый узорчатый полог шатра. Я была в постели, укутанная в мягкие меха. А рядом, сидя на краю походной кровати, сидел он.

Аларик.

Он сидел, склонившись вперед, локти уперты в колени, а лицо было скрыто в ладонях. В его позе читалась такая усталость и отчаяние, что у меня защемило сердце. Его зачарованный мундир был расстегнут, а руки и шея были покрыты свежими царапинами и темными пятнами засохшей крови. Он дышал медленно и глубоко, будто пытаясь унять дрожь, пробегающую по его плечам.

Я пошевелилась, и мех скрипнул подо мной.

Он мгновенно встрепенулся, убрав руки с лица. Его глаза, обычно такие холодные и собранные, были красными от усталости, а в их глубине бушевала буря из страха, гнева и… облегчения.

– Миранда, – его голос был хриплым, почти неслышным. Он протянул руку, но остановился в сантиметре от моей щеки, словно боясь прикоснуться. – Ты… как ты?

Я попыталась сесть, но тело отозвалось глухой болью и слабостью. По всему телу будто пробежали тысячи иголок.

– Что… что случилось? – прошептала я. – Тот дракон…Брэндон…

– Жив, – коротко бросил Хард, и его взгляд стал жестким. – Благодаря тебе. Он жив и больше не одержим. Но то, что ты сделала… – он провел рукой по лицу, и в его жесте была непривычная беспомощность. – Это было безумием. Чистейшим безумием, Миранда. Ты могла убить себя!

В его голосе прозвучала та самая боль, что заставила меня сжаться внутри. Но вместе со страхом в меня прокралось и странное, упрямое чувство.

– Я… я должна была попытаться, – тихо сказала я, глядя на свои руки. – Я не могла просто смотреть, как вы убиваете друг друга. Я чувствовала, что могу… помочь.

– Помочь? – он резко встал, и его тень накрыла меня. – Ты связалась с силой, которую не понимаешь! Скверна – это не игра! Это яд, который разъедает душу! И ты… ты впустила ее в себя!

Он замер, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как тяжело ему дается эта потеря контроля. Как он борется с желанием схватить меня и трясти, или, наоборот, прижать к себе и никогда не отпускать.

– Я чувствовала не только ее, – возразила я, набираясь смелости. – Я чувствовала… жизнь. И в нем, в том драконе, и в тебе. Я просто… попыталась все уравновесить.

Хард смотрел на меня с таким невыразимым изумлением, затем он медленно, будто сквозь силу, опустился перед кроватью на одно колено. Его глаза были на одном уровне с моими.

– Миранда, – он произнес мое имя с такой нежностью, от которой перехватило дыхание. – Ты едва не умерла. Твое сердце почти остановилось. Я… – его голос дрогнул, и он опустил взгляд. – Я думал, что потерял тебя. Тебя и… – его взгляд скользнул по моему животу.

Ладонь сама потянулась вниз. К нашему ребенку. К наследнику, которого он так жаждал и которого мы оба едва не потеряли.

В его глазах я увидела не просто гнев или страх. Я увидела абсолютный, всепоглощающий ужас перед возможной потерей. И в этом ужасе не было ничего от холодного, расчетливого герцога. Это был страх мужчины, который любит.

– Я буду осторожнее, – пообещала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – Но я не могу обещать, что не сделаю это снова, если тебе будет угрожать опасность.

Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала тень. Он боролся сам с собой с желанием запереть меня в самой дальней башне и с пониманием, что я уже не та беспомощная девушка без магии.

– Я научусь контролировать это, – добавила я. – С твоей помощью. Ты же не позволишь мне совершить ошибку?

Он открыл глаза. Буря в них поутихла, сменившись тяжелой, бездонной усталостью и… принятием.

– Нет, – тихо сказал он. – Не позволю.

Он поднялся, сел на край кровати и осторожно, как хрустальную вазу, притянул меня к себе. Я прижалась щекой к его груди, слушая бешеный стук его сердца, которое постепенно успокаивалось.

– Но сначала ты отдохнешь, – его голос гремел у меня над головой, обретая привычные властные нотки. – Никакой магии. Никаких подвигов. Ты будешь есть, спать и восстанавливать силы. Понятно?

В его тоне снова звучал приказ, но теперь за ним скрывалась такая трепетная забота, что я улыбнулась ему в плечо.

– Понятно, Ваша Светлость.

Он тяжело вздохнул, но я почувствовала, как уголок его губ дрогнул в улыбке. Он провел рукой по моим волосам, и его прикосновение было таким нежным, что глаза сами закрылись.

Забытье снова накатывало на меня, но на этот раз теплое, безопасное и полное тихой надежды. Впереди было еще много битв, но теперь я знала, что сражаться буду не одна.

47. Новый план

Тишину шатра нарушил скрип. Я приоткрыла глаза и увидела Корвиса на пороге. Его лицо, обычно невозмутимое, было бледным, а в глазах застыло смесье облегчения и суровой тревоги. Он молча оценил картину: я, прижавшаяся к Харду, и он, все еще в боевых сапогах и испачканном мундире, держащий меня так, будто я его последняя надежда.

– Она пришла в себя, – голос Харда прозвучал глухо, без необходимости что-либо объяснять.

Корвис кивнул, шагнул внутрь и опустился на одно колено у кровати. Его взгляд скользнул по моему лицу, изучающе и осторожно.

– Миранда, сестренка, – он взял мою рук и прижал к своей щеке, а в его глаза пробежало облегчение.

– Все хорошо, – поспешила я успокоить брата, – я ..

– Я знаю, ты впустила в себя скверну…

– И да и нет.

Я закрыла глаза, снова пытаясь воссоздать те ощущения. Не холод и не тьму. Нечто иное.

– Это было… как две реки, – начала я, подбирая слова. – Одна – горячая, ядовитая, полная гнева. А другая… просто жизнь. Дикая, сильная, но не злая. Я не боролась с ядом. Я просто… попыталась напомнить жизни, какой она должна быть. Вернуть ее к себе.

Корвис и Хард переглянулись. В их взгляде мелькнуло нечто важное, понятное только им двоим.

– Равновесие, – произнес Корвис задумчиво. – Не уничтожение, а исцеление. Такого не мог сделать ни один маг или жрец. Только…

– Только тот, в ком есть часть обоих начал, – закончил за него Хард. Его рука непроизвольно сжала мое плечо. – Дитя пламени и тени.

От этих слов по коже побежали мурашки.

– Скверна почувствовала это, – Корвис поднялся на ноги, его лицо стало жестким. – То, что произошло, было как вспышка маяка в ночи. Оно теперь знает о тебе не просто как о пророчестве. Оно знает, что ты можешь нести угрозу власти. Настоящую угрозу.

– Значит, скрываться бессмысленно, – тихо сказала я.

– Бессмысленно, – подтвердил Хард. Его голос обрел привычную сталь. – Теперь мы будем сражаться чтобы, а чтобы дать тебе время научиться контролировать этот дар.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела не только любовь и страх, но и нечто новое – уважение. Признание силы, которой он сам не обладал.

– Но сначала, – он строго посмотрел на меня, – отдых. И еда. – Он обернулся к Корвису.

– Полностью согласен, велю принести бульон и хлеб. И чтобы никто вас не беспокоил.

Хард кивнул и Корвис вышел, оставив нас одних.

Хард снова устроился рядом, протянул мне чашку с водой. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает силы.

Он наклонился и коснулся лбом моего виска. Этот простой, лишенный страсти жест был полон такой нежности, что у меня сжалось горло.

Я знала пока он рядом, никакая тьма не будет казаться такой уж непроглядной. А утром начнется новая битва...

Но следующие несколько дней прошли в странном затишье, напряженном и зыбком. Лагерь зализывал раны, а я – восстанавливала силы под бдительным взглядом Харда. Он редко выходил из шатра, словно тень, отдавая приказы через адъютантов и проводя военные советы прямо у моего ложа.

Как-то утром, когда я уже могла сидеть без головокружения, в шатер вошел Брэндон.

Он выглядел изможденным, но в его глазах больше не бушевало безумие. Теперь они были ясными, глубокими и полными тихой, неутихающей боли. Он остановился у входа, словно не решаясь приблизиться.

Хард, сидевший рядом со мной, мгновенно встал, заняв защитную позу. Его тело напряглось, как у готовящегося к прыжку зверя.

– Брат, – тихо произнес Брэндон. Его голос был хриплым, но твердым. – Я пришел не для ссоры.

– Тогда зачем? – холодно бросил Хард.

Брэндон перевел взгляд на меня. В его взгляде не было ни ненависти, ни прежнего высокомерия. Только сложная смесь стыда, благодарности и недоумения.

– Чтобы поблагодарить, – он сделал шаг вперед. Хард не шелохнулся, но я мягко коснулась его руки.

– Пусть говорит.

– Ты вернула мне разум, – сказал Брэндон, глядя прямо на меня. – То, что я сделал под властью скверны… от этого не сбежать. Но теперь у меня есть шанс искупить вину. И я помогу вам спасти Марту.

В шатер вошел Корвис. Увидев Брэндона, он нахмурился, но промолчал, заняв позицию у противоположной стены, готовый в любой момент вмешаться.

– Ты знаешь, где она? – спросил Хард, не скрывая недоверия.

– Я знаю систему охраны своего же лагеря, – горько усмехнулся Брэндон. – И я знаю, что сейчас там хозяйничает не я, а та… тварь. Истинный источник скверны. Он силен, но если мы объединимся, у нас есть шанс.

– Объединиться? С тобой? – Хард фыркнул. – После всего?

– Ради Марты, – тихо, но четко сказала я. Все взгляды устремились на меня. – И ради Ариэля. Мы..я дала ему слово. Вернуть ему трон низших – значит лишить скверну ее основной армии.

Корвис тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

– Логично. Бить по опорам. Сначала освобождаем королеву пожирателей даров, и получаем союзника. Затем помогаем Ариэлю вернуть власть над низшими – и остатки его армии переходят на нашу сторону. Но для этого… – он посмотрел на Брэндона, – нам нужен доступ в лагерь. И информация изнутри.

– Я предоставлю и то, и другое, – кивнул Брэндон. – Мне нужно немного времени.

– Время – это роскошь, которой у нас нет, – мрачно заметил Хард. – Каждый день, что Марта в заточении, а низшие под властью этого существа, скверна становится сильнее.

– Тогда нам нужен отвлекающий маневр, – сказала я. Все снова посмотрели на меня. – Что-то, что заставит скверну сосредоточить силы не на лагере. Что-то, чего она боится.

В шатре повисла тишина. И тогда из тени в углу, где свернулся клубком Иоган, раздался голосок:

– Она боится тебя, госпожа. После того, что произошло в Лесу Предков, она знает – ты можешь не просто уничтожить скверну. Ты можешь исцелить ее носителей. Вернуть их себе. Это для нее страшнее смерти.

Все замолчали. Идея была безумной. Использовать себя как приманку. Но в безумии этом была железная логика.

– Нет, – первым выдохнул Хард. Его лицо стало каменным. – Ни за что.

– Это самый верный способ, – не сдавалась я, глядя на Корвиса, ища поддержки у более рассудительного брата.

Корвис смотрел на меня долго и пристально, взвешивая все риски.

– Возможно, – наконец произнес он. – Но это должен быть четкий план. Без малейшей импровизации. И ты, – он строго посмотрел на меня, – будешь делать только то, что скажем мы. Ни шагу в сторону. Понятно?

Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще от страха и предвкушения.

Брэндон наблюдал за этой сценой, и в его глазах вспыхнула искра чего-то, что было похоже на надежду.

– Значит, мы начинаем войну не силой, но хитростью, – произнес он. – И исцелением.

Хард мрачно хмыкнул, но не стал спорить. Он снова сел рядом со мной, и его рука легла поверх моей – тяжелая, теплая и бесконечно надежная. Предстоящий путь был опасен, но мы наконец-то перестали отступать. Мы готовились к наступлению. И на этот раз – вместе.

48. Разлом

Но я была бы не я если бы не улизнула вместе с Иоганом…

Тишина в Лесу Предков была иной – густой, звонкой, наполненной шепотом листьев и пульсацией древней магии. Иоган, свернувшись у меня на плече, нервно подрагивал, его глаза метались по теням.

– Он здесь, – прошептал кот. – Но он слаб. Очень слаб.

Мы стояли у подножия гигантского дерева, корни которого уходили в саму сердцевину мира. Воздух над одним из них колыхался, как над раскаленным камнем – здесь был разлом. Тонкая, но смертоносная трещина между мирами, через которую сочилась скверна.

Из самой тени ствола материализовалась знакомая фигура. Ариэль. Его прозрачная форма едва держалась, мерцая, как дымка на ветру.

– Ты не должна была приходить, Миранда, – его голос звучал как шелест сухих листьев. – Особенно сейчас. Закрыть разлом… это потребует невероятной силы. Силы, которую ты черпаешь из самой жизни. Ты рискуешь не только собой. Ты рискуешь ребенком.

Я положила руку на живот, чувствуя под пальцами тихую, упругую пульсацию. Страх сжал мне горло. Но отступать было нельзя.

– Если мы не закроем его сейчас, скверна будет просачиваться все сильнее. Мы потеряем все. Ты говорил, что я – ключ. Так позволь мне сделать то, что я должна.

Ариэль печально покачал головой.

– Ключ может сломаться в замке. Твоя сила… она уникальна. Но она еще не окрепла. А цена ошибки…

– Цена бездействия еще выше, – раздался из-за спины низкий, сдержанный яростью голос.

Я вздрогнула и обернулась. Из-за деревьев вышел Хард. Его лицо было бледным от гнева, а в глазах бушевала буря. Он был без доспехов, значит, примчался сюда сломя голову, как только обнаружил мое отсутствие.

– Я знал, что ты что-то затеваешь, – он бросил взгляд на Иогана, и кот съежился. – Но чтобы нечто настолько безрассудное…

– Аларик, я должна… – начала я.

– Нет! – его голос прорвался как раскат грома, заставив лес замолчать. – Ты не должна рисковать нашим сыном! Ни ради чего! Ни ради Ариэля, ни ради этого проклятого трона, ни ради всего мира!

Он подошел ко мне вплотную, его тело напряжено, как тетива лука. Он не смотрел на Ариэля, все его внимание было приковано ко мне.

– Ты обещала, – прошипел он, и в его голосе вдруг послышалась не только ярость, но и боль. – Обещала быть осторожной.

– А ты обещал помочь мне научиться, – парировала я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. – Этот разлом – источник заразы. Пока он открыт, твои солдаты будут гибнуть, а Брэндон может снова пасть. Я не могу просто ждать, пока ты и Корвис все решите силой оружия! У меня есть сила, чтобы остановить это здесь и сейчас!

– Ценой твоей жизни? – его рука дрогнула, когда он поднял ее, чтобы коснуться моего живота. – Ценой его жизни?

В этот момент разлом вспыхнул багровым светом. Из него повалил черный, зловонный дым, и в воздухе запахло гнилью. Тень на земле сгустилась, приняв очертания когтистой лапы.

– Она чувствует вас! – крикнул Ариэль, его форма замерцала тревожнее. – Особенно тебя, Миранда! Твою кровь! Твою силу! Бегите!

Но было уже поздно. Из разлома выползло нечто – не дракон, а бесформенная, пульсирующая масса тьмы с десятком горящих красных глаз. Оно шипело, обращаясь ко мне.

«Дитя равновесия… Приди… Стань частью целого…»

Хард рывком закрыл меня собой. Его спина стала мне живым щитом.

– Иоган, уводи ее! – скомандовал он, но кот лишь ощетинился, готовясь к атаке.

Адреналин ударил мне в голову. Страх за Харда, за ребенка, за всех нас пересилил все остальное. Я оттолкнула Харда – несильно, но достаточно, чтобы шагнуть вперед.

– Нет, – сказала я твари. И вложила в это слово всю свою волю.

Я не стала искать внутри себя ни свет, ни тьму. Я нашла то, что было глубже – инстинктивную, животную потребность защитить свою семью. Я представила ее как сияющий кокон вокруг нас с Хардом, вокруг моего живота.

И протянула руки к разлому.

– Миранда! – закричал Хард.

Но было поздно. Моя сила хлынула из меня – не как разрушительный поток, а как тихая, но неумолимая волна целительной энергии. Она не сжигала скверну, а… растворяла ее, как солнце растворяет туман. Тварь завизжала и начала распадаться.

Но и мне стало плохо. Мир поплыл перед глазами, в животе заныла острая, тревожная боль. Я почувствовала, как что-то теплое и живое внутри меня сжимается от страха.

Силы покидали меня. Я рухнула бы на землю, если бы не сильные руки, которые подхватили меня сзади. Хард.

Он держал меня, его дыхание было у меня над ухом, тяжелое и прерывистое.

Наконец, багровый свет погас. Воздух очистился. На месте разлома осталась лишь потрескавшаяся земля, которая медленно начала зарастать мхом.

Тишина.

Я обернулась и увидела лицо Харда. Гнев в его глазах сменился на ужас, а затем на бесконечное, всепоглощающее облегчение. Он прижал меня к себе так крепко, что кости затрещали.

– Никогда… Слышишь? Никогда больше не делай так, – его голос срывался на шепот.

Я кивнула, не в силах говорить. Я чувствовала, как наш ребенок успокаивается внутри, и слабая улыбка тронула мои губы.

Из тени дерева до нас донесся тихий, угасающий голос Ариэля:

– Разлом закрыт… Но это лишь одна битва. Война… еще не окончена. Береги ее, Хард… Она… дороже любого трона.

И его голос растаял в воздухе.

Хард не отпускал меня. Он смотрел на то место, где был разлом, а потом на меня. И в его взгляде я прочитала то, что было сильнее любых слов. Страх, ярость, любовь и горькое понимание. Его будущая жена – не просто принцесса, которую нужно оберегать. Она – оружие. И ему придется смириться с этим, если он хочет уберечь нас обоих.

– Пойдем домой, – хрипло сказал он и, не дожидаясь ответа, подхватил меня на руки, и понес прочь от этого места, где я едва не потеряла все.

Иоган бежал рядом, и мне показалось, что в его мурлыкании слышалась не только радость, но и гордость.