Текст книги "Плохой босс (ЛП)"

Автор книги: Мишель Валентайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Она обнимает меня.

– Я так рада за тебя, Фиона. Ты уже сказала ему о своих чувствах?

Я отстраняюсь.

– Пока нет, но скажу, когда придет время.

– И сегодня вечером посреди стриптиз-клуба – не лучшее время для признаний в любви и привязанности. – Она хихикает. – Пойдем. Давай закончим готовиться. Эта частная вечеринка сегодня вечером, вероятно, принесет нам большие деньги. Мужчины, снимающие это место для мальчишника, – все молодые, профессиональные, горячие типы, которые любят разбрасываться деньгами. Нам вот-вот заплатят!

Я смеюсь, когда она берет меня за руку и ведет обратно в гримерку.

***

Эмми была права. Эти парни любят хвастаться своими деньгами. Вместо обычных единиц и пятерок, которыми разбрасываются повсюду, везде летают двадцатки. По меньшей мере триста человек посещают это частное мероприятие, и, что удивительно, здесь есть даже несколько дам. Очень необычно, чтобы мальчишник был таким масштабным... и сочетался с девичником, но, по-видимому, невеста бисексуальна и также наслаждается видом красивых женщин.

Я всю ночь надрывала задницу, подавая напитки, потому что это открытый бар, и эта толпа рассыпается в комплиментах в адрес будущих жениха и невесты. Даже Доминик стоит за стойкой и помогает Брауну смешивать напитки, в то время как Никита помогает их подавать. Это в значительной степени командная работа.

Когда я направляюсь обратно в бар, Никита догоняет меня.

– Ты можешь прикрыть меня на минутку? Мне нужно сходить в туалет.

Я киваю.

– Нет проблем.

Она одаривает меня искренней улыбкой, как будто благодарна, что я согласилась ей помочь, и это первый раз, когда на ее лице появилось какое-то доброе выражение.

– Большое тебе спасибо. Обещаю, я буду быстрой.

Мгновение я смотрю ей вслед и задаюсь вопросом, с какими придурками она работала раньше, если они не могли отпустить ее сходить в туалет.

У меня нет времени долго обдумывать эту мысль, потому что я вижу руку в толпе с ее стороны, машущую мне.

Когда я подхожу к столу и получше разглядываю мужчину, который помахал мне, мой желудок сжимается.

Дерьмо.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо-о-о.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, прежде чем подойти к мужчине, которого я узнала бы, где угодно.

– Я предполагал, что это Вы, – говорит профессор Ки, когда я стою перед ним. – Я не знал, что Вы здесь работаете.

Мои губы кривятся, когда я проглатываю правду. Я немного огорчена, что мой нынешний профессор западной философии в колледже только что заметил меня работающей в стрип-клубе в сомнительной униформе. С профессором Ки трудно иметь дело, и у него репутация осла. Он любит доводить любую женщину, которая бросает вызов его философским убеждениям. Известно, что у него своего рода комплекс Бога, потому что он не только верит, что всегда и во всем прав, но и в свои тридцать с небольшим на него не страшно смотреть с его светлыми волосами и точеной линией подбородка. Он напоминает мне белокурого плохого парня из тех фильмов о мальчиках-каратистах восьмидесятых, которые моя мама всегда любила смотреть, когда они шли по кабельному. Только профессор Ки, похоже, не обладает никакими искупительными качествами.

– Что я могу предложить Вам выпить? – спрашиваю я, стараясь, чтобы между нами все было как можно более профессионально, потому что, черт возьми, это очень неловкое положение для меня.

Его глаза медленно блуждают вверх и вниз по моему телу, задержавшись на моей груди немного дольше, чем мне хотелось бы, прежде чем, наконец, вернуться, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Ты выйдешь на сцену сегодня вечером?

Я качаю головой.

– Нет. Я всего лишь официант.

Его губы кривятся, прежде чем он прикусывает нижнюю и втягивает ее между зубами.

– Это очень плохо. Я был бы не прочь увидеть тебя там, наверху. Мне всегда было интересно, как ты выглядишь под всей этой одеждой, которую носишь.

Моя спина выпрямляется, и по всему телу пробегает холодок, отчего по коже бегут мурашки. Мне не нравится, как он на меня косится. Я поднимаю свой круглый поднос, как щит, чтобы прикрыть как можно больше себя, поднимаю подбородок и решаю, что даже не собираюсь принимать во внимание слова, которые он только что сказал мне.

– Вы хотите выпить или нет?

Когда он видит, что я не заинтересована в том, чтобы отвечать на его флирт, его лицо становится каменно-серьезным.

– Будвайзер. Бутылка. Не разливное.

Я коротко киваю, а затем поворачиваюсь, чтобы направиться обратно к бару так быстро, как только могу, при этом не убегая со всех ног. А теперь я бы хотела, чтобы Никита, черт возьми, поторопилась, чтобы мне не пришлось возвращаться и отдавать ему выпивку.

Облегчение захлестывает меня, когда она встречает меня у бара, и я рассказываю ей об одном заказе, который она пропустила. Затем я возвращаюсь в свою часть клуба, стараясь держаться подальше от своего профессора до конца ночи.

Глава 13

Фиона

Сегодня настал день, которого я с ужасом ждала последние четыре дня. Обычно я всегда первой прихожу в класс, готовясь к двухчасовой лекции с профессором Ки, но сегодня я вошла как раз в тот момент, когда он приветствовал класс, чтобы начать занятия. Поскольку люди – существа с повторяющимся поведением – когда я прихожу, все места заняты, кроме того, которое я всегда занимаю в первом ряду.

На протяжении всего занятия я изо всех сил стараюсь не отводить взгляд от тетради и сосредоточиться на записях, которые делаю и не рискую взглянуть на профессора Ки. Я не могу выбросить из головы воспоминания о том, как он ухмылялся мне той ночью.

Он несколько раз прохаживается передо мной, но я не решаюсь поднять на него взгляд. Вместо этого я смотрю на его туфли. По обуви можно многое узнать о человеке – аккуратный он или неряшливый, богатый или бедный, или же ему на все наплевать.

Я отношу Ки к категории богатых снобов, делая вывод, лишь по безупречным туфлям, на его ногах и брюках, сшитых на заказ. Он производит впечатление человека, который всегда получал то, что хотел, и это пугает меня, потому что я отвергла его ухаживания. Я уверена, что это не очень хорошо отражается на его самолюбии.

В начале этой недели я решила, что буду как призрак в его классе, буду держать голову опущенной и рот на замке. Надеюсь, он забудет о нашей небольшой стычке и пройдет мимо меня без проблем. У меня осталось всего несколько недель, потому что не за горами выпускной, а потом медицинская школа.

– Хорошо. Отличная дискуссия сегодня получилась. Я с нетерпением жду, когда в конце семестра прочитаю ваши итоговые работы, чтобы узнать ваши мысли. Помните, что итоговая работа составляет шестьдесят процентов вашей оценки в этом классе, поэтому сделайте ее хорошо и начинайте работать над ней сейчас, – обращается Ки к классу. – Хороших выходных.

Шуршание бумаг, щелканье закрываемых ноутбуков и застегиваемых рюкзаков наполняют класс. Я собираю свои вещи и встаю из-за стола.

– Фиона? На пару слов, – говорит Ки и показывает пальцем, чтобы я подошла к

его столу, где он стоит.

Блядь.

Блядь. Блядь. Бля-я-ядь.

Резкий вдох вырывается из моих ноздрей, когда я надеваю рюкзак и направляюсь в его сторону.

– Да, профессор?

Его глаза метнулись в сторону двери, наблюдая, как последние студенты выходят из класса, а затем снова обратил свое внимание на меня.

– Я уверен, что Вы понимаете, насколько важна ваша предстоящая работа для общей оценки, как я уже и говорил всем остальным ранее.

Я поднимаю подбородок.

– Понимаю. Мои оценки безупречны, и я обещаю, что моя работа над сочинением будет высокого качества.

– Я уверен, что так и будет, поскольку все остальные ваши материалы в моем классе были просто великолепны. – Он делает паузу, и мой желудок переворачивается в тот момент, когда он искажает губы в отвратительной улыбке. – Но будет очень жаль, если я сочту вашу работу некачественной.

Я вздрагиваю, как будто он ударил меня по лицу. Хорошие оценки – это то, чем я известна, это часть моего существования, и стремление к совершенству делает меня той, кем я являюсь. Я не могу поверить, что этот человек угрожает мне.

– Я не понимаю, почему Вы мне угрожаете, – рычу я.

Он поднимает руки.

– Тише. Я никому не угрожал. Я просто сказал, что будет обидно, если ты получишь плохую оценку и испортишь свой идеальный средний балл. Как бы медицинская школа и все стипендиальные комитеты отнеслись к тому, что их идеальный кандидат получит большую жирную двойку, которая испортит ее безупречный послужной список?

– Почему? – спрашиваю я, борясь со слезами, наворачивающимися на глаза. – Почему вы пытаетесь причинить мне боль?

– Разве это не очевидно? Ну же, Фиона. Ты же умная девочка. Как ты думаешь, какие у меня причины?

– Это все потому, что я не ответила взаимностью на ваш флирт в баре? У меня есть парень, и он...

– Честно говоря, мне плевать на маленького глупого парня. Он всего лишь препятствие. Тот, кто стоит на пути к тому, чего я хочу. – Он делает шаг ближе ко мне, но не прикасается, что очень умно с его стороны – держать дистанцию, чтобы у меня не было свидетельств его домогательств. – Не будь дурой, Фиона. Мы приятно проведем время вместе, и, черт возьми, я даже куплю тебе ужин, если ты захочешь, но поскольку ты просто шлюха, которая работает в стрип-клубе...

Я даже не даю ему продолжить свои оскорбления, потому что изо всех сил бью его по лицу.

– Пошел ты, Ки. Ты. Никогда не трогай меня, а если ты попытаешься меня завалить, я отнесу работу, которую ты завалишь, прямо декану. Я упомяну ту часть, где ты предложил мне трахнуться с тобой за пятерку, а когда я отказалась, ты использовал свой авторитет, чтобы сорвать мою карьеру в колледже.

Его лицо исказилось, и он выдавил:

– Попробуй, маленькая сучка. Это будет твое слово против моего, и ты будешь просто еще одним избалованным ребенком, плачущим из-за плохой оценки, которую ты заслужила. Тебе не выиграть у меня, так что лучше сделай себе одолжение и прими мое предложение. Будь умницей.

Я делаю шаг назад и сжимаю в руках лямки своего рюкзака.

– Ты ублюдок.

Он пожимает плечами.

– Может, и так, но я ублюдок, который знает, чего хочет, и сделает все, чтобы получить это. У тебя есть три недели, чтобы принять решение, а потом я буду оценивать твою работу.

Он схватил свой портфель и вышел за дверь, не оглянувшись ни разу.

Этот ублюдок хочет уничтожить меня только потому, что я не хочу заниматься с ним сексом? Я не могу поверить, что это происходит со мной. Я слышала, что такое случается с другими, но мужчины редко беспокоят меня, потому что я не высовываюсь из-за учебы. Профессор Ки никогда даже не смотрел в мою сторону, пока не увидел меня в клубе. Этот чертов клуб и есть проблема, и, возможно, Доминик прав – мне больше не стоит там работать.

Ки – только первый, кто узнал, чем я занимаюсь в свободное время. Что будет, когда я стану медицинским работником и мои коллеги узнают о моем прошлом? Они никогда не будут воспринимать меня всерьез. Медицинская практика – это все еще преимущественно мужская профессия, поэтому я не могу отступить на два шага назад.

Я должна держаться подальше от клуба и, возможно, даже от Доминика.

Глава 14

Доминик

Это был чертовски длинный день, и мне все еще нужно идти в клуб вечером, чтобы помочь Никите и Брауну с инвентаризацией. Конец месяца всегда тяжелый для меня, потому что помимо Pink Rabbit я владею и управляю более чем дюжиной объектов аренды и должен напоминать всем своим арендаторам, чтобы они платили вовремя. Большинство делает это без проблем, но есть несколько человек, с которыми я не могу дождаться окончания срока аренды, чтобы взять кого-то, кто действительно будет платить, и мне не придется заниматься всей этой ерундой с напоминаниями.

Я снова проверяю свой телефон, и от Фионы по-прежнему нет никаких вестей. Не похоже на нее оставлять мои сообщения непрочитанными в течение нескольких часов. Я знаю, что у нее сегодня несколько занятий и, скорее всего, она просто занята учебой, но я все равно волнуюсь, потому что уже почти шесть. Мы ужинаем вместе каждый вечер, и она ни разу не спросила меня, какие планы на ужин, как она обычно делает.

Я нажимаю кнопку на пульте дистанционного управления воротами гаража, и когда ворота выкатываются на дорожку, я вижу, что обе мои машины уже здесь.

На долю секунды меня охватывает облегчение при виде обеих припаркованных машин, но затем я впадаю в панику, опасаясь, что с Фионой что-то случилось. Возможно, именно поэтому она не отвечает.

Я выпрыгиваю из внедорожника и бросаюсь внутрь.

– Фиона?

Я зову ее по имени, проходя через дом и поднимаюсь по лестнице, но ответа нет. На вершине лестницы я фокусирую взгляд на двери хозяйской спальни. Обе двери широко открыты, но в комнате нет никаких признаков движения.

Первым делом я замечаю, что в массивной гардеробной все еще горит свет, поэтому я спешу зайти внутрь. Там, где висела одежда Фионы, остались лишь пустые вешалки, и мое сердце падает вниз.

– Какого черта? – шепчу я вслух.

Я поворачиваюсь и вижу, что место, где обычно стояла ее сумка, тоже пусто, и становится ясно, что она ушла. Проведя рукой по волосам, я набираю номер ее мобильного телефона.

– Вы позвонили Фионе. Оставьте мне сообщение.

Сразу голосовая почта.

Что, блядь, происходит?

Я должен увидеть ее. Я должен знать, что, черт возьми, происходит и почему она бросила меня, не сказав ни слова. Я думал, мы разобрались с этим дерьмом? Она сказала, что ей нравится быть здесь со мной, и было не так уж сложно убедить ее остаться со мной. Что заставило ее передумать?

Я, блядь, что-то сделал?

Я откидываю голову назад и вздыхаю, ломая голову, пытаясь вспомнить, мог ли я чем-то разозлить ее настолько, чтобы она ушла от меня. Я действительно стараюсь сдерживать свое собственническое дерьмо, но иногда я ничего не могу с этим поделать. В последнее время я не срывался ни на одного клиента, и я держал свой член в штанах, когда ей нужно было заниматься.

Между нами не может быть такого конца.

Она должна дать мне шанс исправить то, что я испортил, потому что я не могу ее потерять.

Я засовываю телефон обратно в карман и возвращаюсь в гараж. Если она уходит от меня, я заставлю ее сказать мне это в лицо. Она многим мне обязана, по крайней мере, если собирается разбить мое гребаное сердце.

Глава 15

Фиона

Пять не отвеченных голосовых сообщений и более дюжины текстовых сообщений смотрят на меня с моего телефона. Нечестно вот так игнорировать Доминика. Я знаю, что это неправильно, но я не могу встретиться с ним лицом к лицу. Я не хочу, чтобы он знал настоящую причину, по которой я ушла, потому что он разыщет профессора Ки и выбьет из него все дерьмо, доставив мне больше проблем, чем у меня уже есть в колледже.

Сильный стук в мою дверь снаружи заставляет меня подпрыгнуть.

– Фиона? Открой.

Я смотрю на дверь и размышляю, стоит ли притвориться, что меня здесь нет, чтобы мне не пришлось сталкиваться с Домиником.

– Ради всего святого, Фиона. Я знаю, что ты там. Я не уйду, пока мы не поговорим. – Голос Доминика становится еще громче и непоколебимее. – Фиона!

– Заткнись! – жалуется парень по другую сторону двери в коридоре общежития. – Брось это, бро. Ее там явно нет.

– Не лезь не в свое гребаное дело, – рычит Доминик, когда раздается громкий стук в мою дверь, и я беспокоюсь о том, кто был настолько глуп, чтобы сказать что-то Доминику, когда он настолько зол.

Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к двери, чтобы распахнуть ее. Доминик обхватывает рукой горло кудрявого парня, прижимая его к стене. Глаза Доминика вспыхивают, останавливаясь на мне, и огонь, горящий в них, почти мгновенно остывает.

– Господи, Доминик. Отпусти его, – приказываю я.

Доминик разжимает пальцы на шее мужчины, и тот мгновенно ахает и бормочет:

– Гребаный псих, – прежде чем броситься по коридору так быстро, как только может.

– Фиона? – Доминик вопросительно произносит мое имя. – Почему ты ушла?

Он делает шаг ко мне, но я отступаю и прижимаю дверь ближе к себе, удерживая его в коридоре.

Его темные брови хмурятся.

– Ты даже не собираешься пригласить меня войти?

Я качаю головой.

– Будет лучше, если мы покончим с этим сейчас.

– Мы даже не будем говорить о том, почему, черт возьми, ты исчезла, даже не сказав «пошел ты» или «я больше никогда не хочу тебя видеть»?

Он прав. Мы должны обсудить это, но ничто из того, что он скажет, не изменит влияния профессора Ки и таких людей, как он, на мою академическую карьеру. Я не могу продолжать расхаживать по стрип-клубу и перед его чертовски горячим владельцем, иначе люди поверят, что я просто шлюха, готовая переспать за пятерку.

Лучшее, что я могу предпринять сейчас, – это снова стать незаметной, не высовываться и заботиться только о колледже и своей семье. Влюбленность только усложняет ситуацию, и я не могу позволить своим чувствам к Доминику разрушить то, над чем я работала всю свою жизнь.

Доминик тянется ко мне, и в тот момент, когда он обхватывает мое лицо ладонями, я закрываю глаза, пытаясь запечатлеть его прикосновение в своей памяти, потому что это будет в последний раз. Слезы жгут мои веки, когда до меня доходит, что первый и единственный мужчина, которого я когда-либо любила, не может быть моим.

– Фиона? – Голос Доминика смягчается, когда он большим пальцем смахивает непрошеную слезу с моей щеки. – Не плачь. Скажи мне, что не так, и я это исправлю.

– Ты не можешь это исправить, – шепчу я, открывая глаза, чтобы посмотреть на него. – Я не могу быть с тобой. Больше нет.

– Ты не бросишь меня. – Его тон мягкий, но решительный. – Я тебе не позволю.

– Я должна.

– Почему? – спрашивает он, изучая мое лицо.

– Моя карьера – все, ради чего я работала все эти годы, – находится под угрозой. Любовь к тебе разрушает все для меня, и я не могу позволить этому продолжаться.

Его лоб хмурится.

– Угрозой? Кто, черт возьми, тебе угрожает? Имена, Фиона. Назови мне гребаные имена, и я с этим разберусь.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

– Я знала, что такой будет твоя реакция, и именно поэтому я попыталась тихо уйти, чтобы ты мог просто забыть обо мне и продолжать жить своей жизнью, как будто меня в ней никогда не было.

Он медленно облизывает губы.

– В какой гребаной вселенной ты веришь, что тебя можно забыть? Я люблю тебя, Фиона, и я не хочу жизни, если тебя в ней нет. – Он держит мое лицо в своих руках, и рыдания вырываются из меня после того, как я слышу, как он говорит, что любит меня. Потому что я тоже люблю его – больше всего на свете.

– Имена, Фиона. Я больше не буду спрашивать, – командует он.

Я качаю головой.

– Я не могу.

Хриплый вдох вырывается у него через нос, когда он поднимает подбородок.

– Отлично. Ты не обязана мне говорить. У меня есть способы получить нужную мне информацию. – Он наклоняется и прижимается своими губами к моим. – Я разберусь с этим дерьмом.

Не говоря больше ни слова, он разворачивается на каблуках и направляется по коридору. Я смотрю на его удаляющуюся спину, и слезы текут по моему лицу, зная, что мужчина, которого я люблю, уходит, и я должна его отпустить.

***

В течение следующих двух недель я несколько раз замечала Доминика в кампусе, наблюдающего за мной издалека, но он держался на расстоянии, как я и просила. Мы не разговаривали с тех пор, как он пришел в мою комнату в общежитии, но это не из-за отсутствия попыток с его стороны.

Я смотрю на свой телефон и перечитываю его сообщения за вчерашний вечер и сегодняшнее утро.

Доминик: Без тебя эта кровать уже не та.

Доминик: Ты нужна мне в моих руках.

Доминик: Спокойной ночи, милая.

Доминик: Скоро ты снова проснешься в моих объятиях.

Я ни разу не ответила, но очевидно, что я прочитала все письма, поэтому он продолжает их присылать. Я думала, что после нескольких дней без меня Доминик начнет жить дальше, но этого не произошло.

Я смотрю на мигающий курсор на экране моего компьютера, пытаясь сообразить, что написать дальше в моей статье, чтобы произвести впечатление на профессора Ки и тех, кто еще может прочитать это, как только я сдам свою работу. Если Ки сдержит свое слово, то после следующей недели он попытается поставить мне плохую оценку, независимо от того, насколько хороша эта работа, потому что я отказываюсь с ним спать.

Мой сотовый жужжит, когда загорается экран, сигнализируя о новом сообщении.

Доминик: Открой дверь.

Не успеваю я дочитать его слова, как раздается стук в мою дверь. Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь с кровати. Я распахиваю дверь, ожидая увидеть Доминика, но вместо этого вижу мужчину, держащего в руках приблизительно три десятка красных роз.

– Вот, – говорит невысокий коренастый мужчина, протягивая мне цветы. – Это для Вас.

Я беру цветы и наклоняюсь, чтобы понюхать их, не замечая, что Доминик прислонился к стене рядом с моей дверью, пока он не выходит вперед.

Мой взгляд поднимается к нему.

– Они прекрасны. Спасибо тебе.

– Они ничто по сравнению с тобой, – говорит он, делая шаг ко мне. – Нам нужно поговорить.

Мои плечи опускаются, не желая повторять это.

– Продолжая оставаться на связи, мы делаем только хуже самим себе. Нам нужно пространство.

Он качает головой.

– Нет, нам этого не нужно, потому что между нами еще не все кончено. Ты все еще хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. – Я открываю рот, чтобы отрицать это, но он перебивает меня. – Не лги мне, Фиона, потому что у тебя это не очень хорошо получается.

– Доминик...

Он делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

– Моя милая Фиона. Когда я сказал тебе, что ты моя, и я буду защищать тебя от гребаного мира, я это и имел ввиду. Ты отказалась сказать мне, почему покидаешь меня, поэтому я взял на себя смелость выяснить, что, черт возьми, заставило тебя убежать от меня.

Мое сердце колотится в грудной клетке, а дыхание становится более учащенным.

– Что ты имеешь в виду?

Он обнимает меня за талию и притягивает меня к себе. Он пахнет так чертовски хорошо, и тепло его большого тела, прижатого к моему, кажется потрясающим. Я скучала по этому – так сильно скучала по нему – и я не борюсь с ним, когда он держит меня.

– Я позабочусь о каждой проблеме, стоящей между нами, и обо всем, что причиняет тебе боль. – Его темные глаза внимательно смотрят на меня. – Начиная с оплаты квартиры твоих родителей.

– Ч-что? – Я не уверена, что правильно его расслышала. – Что ты имеешь в виду, говоря о том, чтобы заплатить за квартиру моих родителей?

Он пожимает плечами.

– Медицинская школа в Огайо была твоим выбором, потому что она была близко к дому, верно?

– Ну, да, но в Университете Огайо также есть потрясающая программа медицинской школы.

Он кивает.

– И, если ты все еще хочешь ходить там в колледж, я полностью за это, и я планирую продать все, что у меня есть здесь, в Чикаго, чтобы переехать с тобой в Огайо, когда придет время. Но оплата дома твоих родителей и наем специального персонала для ухода за твоей матерью снимает большую нагрузку с отца, и ему не нужно, чтобы ты переезжала обратно, если ты не хочешь этого делать.

– Я не понимаю. Как ты можешь позволить себе сделать все это? – спрашиваю я, пораженная всем, что он сделал для моей семьи.

Я стольким ему обязана.

Он пожимает плечами.

– Я чертовски хороший бизнесмен, который очень разумно распорядился своими деньгами и инвестициями. Я больше, чем просто владелец стрип-клуба, Фиона.

– Доминик, я не могу принять это.

– Да, ты можешь.

Я качаю головой.

– Нет.

Он сжимает мой подбородок между большим и указательным пальцами и приподнимает мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я люблю тебя, Фиона. Я планирую сделать тебя своей женой, и когда это произойдет, твоя семья и проблемы станут моей семьей и моими проблемами. Я просто помогаю немного раньше.

Слезы наполняют мои глаза, и мое сердце так переполнено, что готово взорваться, но факт остается фактом: у Ки все еще есть сила разрушить меня, поэтому Доминик не может решить все мои проблемы.

Лицо Доминика искажается.

– Разве это не делает тебя счастливой?

Я киваю, смахивая слезы.

– Это так, но ты не можешь все исправить.

Он сжимает губы в тонкую линию.

– Я знаю, ты веришь, что некоторые вещи находятся вне моего контроля, но я обещаю тебе, что это не так. Я собираюсь позаботиться о тебе – обо всем, как я и говорил, но ты должна довериться мне в этом.

Доминик наклоняется и прижимается своими губами к моим. Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением его губ на своих. Я люблю этого мужчину, и мне чертовски больно, что я не могу быть с ним.

Он отстраняется и прислоняется своим лбом к моему.

– Я знаю, ты напугана, но я не позволю ничему и никому причинить тебе боль. Вот увидишь.

Он нежно целует меня в лоб, а затем поворачивается и оставляет меня с большим количеством вопросов, чем у меня есть ответов, но одно можно сказать наверняка: он любит меня. Он показывает мне, действуя и убеждаясь, что я знаю – он мой защитник. Я просто хотела бы, чтобы он действительно мог защитить меня от всего.

Глава 16

Фиона

Появляться на занятиях Ки в тот момент, когда они начинаются, было обычным делом в течение последних нескольких недель. В конце каждого урока Ки смотрит на меня так, словно ждет, что я наконец сломаюсь и соглашусь трахнуться за хорошую оценку. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не ругать его каждый раз, когда он смотрит на меня. Я знаю, что это ничем не поможет, поэтому я сосредоточилась на создании лучшей статьи, на которую способна, чтобы доказать декану, что Ки мстит мне.

Я удивляюсь, когда прихожу туда, а Ки еще не сидит за своим столом в передней части класса. Он никогда не опаздывает.

Я сажусь, достаю свои бумаги и кладу их на стол. Через несколько минут комната гудит от непринужденной беседы, поскольку Ки все еще не появился.

– Еще чуть-чуть и начнет действовать правило 15 минут, – выкрикивает один парень из задней части класса.

– Вам оно не понадобится, – говорит высокая чернокожая женщина с вьющимися волосами и в фиолетовых очках, заходя за стол. Она выглядит как человек, только что сошедший со страниц журнала Forbes в черной юбке-карандаш и пиджаке с белой блузкой. – Профессор Ки больше не работает в этом университете, поэтому я немедленно приступаю к занятиям. Я профессор Шеппард, и вы можете найти мою контактную информацию в каталоге веб-сайта университета. – Она ставит свой портфель на стол. – Согласно программе, сегодня должна быть сдана работа, поэтому, пожалуйста, передайте ее на первый ряд, и я заберу ее. Я с нетерпением жду возможности прочитать все, что вы написали, и познакомиться с вашими мыслями о западной философии.

У меня отвисает челюсть, когда бумаги текут ко мне, так как я сижу в первом ряду.

Что, черт возьми, это значит, что профессора Ки больше нет? Подобное заявление означает, что они его уволили.

Урок продолжается, и я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на том, что говорит новый профессор, но в моей голове крутится миллион вопросов о том, что случилось с Ки. Неужели Доминик действительно узнал о том, что он сказал мне, и причинил ему боль или, что еще хуже, убил его?

Я пытаюсь не психовать до чертиков, но это трудно.

Текстовое оповещение появляется на моем телефоне, когда я собираю вещи в конце урока. Это от Доминика, и он прислал мне ссылку на кое-что. Я нажимаю на нее, и попадаю на местный новостной канал, где идет репортаж об увольнении профессора Ки.

«Профессор уволен после обыска его дома, где были обнаружены наркотики» – таков заголовок, и пока я продолжаю читать колонку, там отмечается, что Ки был арестован и уволен.

Мои глаза расширяются.

Срань господня!

Доминик: Я жду снаружи.

Каждый нерв в моем теле дрожит, когда я закидываю рюкзак на плечо и направляюсь к двери. Доминик сказал, что защитит меня, и я не знаю, какую роль он сыграл в избавлении от Ки, но я предполагаю, что это из-за него Ки больше не мой учитель.

Когда я спускаюсь по ступенькам, Доминик ждет, прислонившись к своему черному внедорожнику, припаркованному у тротуара.

В тот момент, когда наши глаза встречаются, уголок его рта приподнимается в кривой усмешке.

Он отталкивается от машины и встает передо мной.

– Привет.

Мои пальцы сжимают лямку рюкзака.

– Что ты сделал?

– У тебя была проблема, и я с ней справился. Ничто и никто не встанет между нами, и когда я начал расспрашивать твоих профессоров одного за другим, я понял, что он каким-то образом облажался с тобой. Только когда я просмотрел запись последней ночи, когда ты работала в клубе, я заметил, как он разговаривал с тобой, и подумал, что он, возможно, был причиной того, что ты убежала от меня.

Я поднимаю руку вверх.

– Подожди, минутку. Ты хочешь сказать, что обращался к каждому из моих профессоров?

– Да, – говорит он с легкостью. – Ты не захотела поговорить со мной и рассказать правду о том, почему ты ушла, поэтому мне пришлось провести расследование. Ты бы сэкономила мне кучу времени, если бы просто сказала, что Ки пытался шантажировать тебя, чтобы ты занялась с ним сексом.

– Я не понимаю. Ты подстроил это, чтобы отвести его от меня?

Он пожимает плечами.

– Я только раскрыл правду о нем. Он уже употреблял наркотики и кучу другого незаконного дерьма, в которое мы не будем вникать, поэтому убедиться, что они обнаружили его проблемы, было единственным реальным делом, к которому я приложил руку. – Он заправляет прядь волос, развевающуюся на ветру, мне за ухо. – Я сказал тебе, Фиона, я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда.

– Ты сделал все это – рисковал навлечь на себя неприятности из-за меня?

– Да, и я сделаю это еще миллион раз, если потребуется, чтобы обезопасить тебя. Я люблю тебя, Фиона. Ты единственная для меня.

Искренность в его глазах сияет, и я знаю, что он имеет в виду именно это, когда говорит, что любит меня. У Доминика жесткая оболочка, но он показал мне другую свою сторону – сторону, которая заставила меня безумно влюбиться в него.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я ему, заставляя его улыбнуться.

Его губы прижимаются к моим, и я запускаю руки в волосы. Этот поцелуй подобен поцелую, положившему конец всем поцелуям, и похоже, что если мы остановимся, то можем не выжить.

Через несколько минут Доминик отстраняется, а затем запечатлевает сладкий поцелуй на моих губах.

– Давай поедем домой.

Он переплетает свои пальцы с моими и ведет меня к внедорожнику. Мне нравится, как он произносит слово «дом», как будто это место, которому я принадлежу – место, где мне суждено быть до конца моей жизни – с ним. Честно говоря, я бы предпочла быть именно там.

Эпилог

Доминик

Белая ткань окутывает комнату, и чередующиеся синие и фиолетовые огни заставляют ее светиться. Никогда за миллион лет я не мог представить себе, что у Марко Порелло будет такая шикарная свадьба, и все же мы здесь.