355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Миранда Невилл » Рассудку вопреки » Текст книги (страница 7)
Рассудку вопреки
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 18:15

Текст книги "Рассудку вопреки"


Автор книги: Миранда Невилл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

Несмотря на то что братья Монтроузы, как и большинство людей, которые ее знали, отмели бы такую возможность, Минерва действительно робела. По мере приближения к «Отелю де Франс» новобрачные все реже обменивались репликами, и наконец в карете воцарилось полное молчание. Минерва ни о чем не могла говорить, поскольку все ее мысли занимало то, что должно было произойти этой ночью.

Теоретические знания об отношениях между мужчиной и женщиной – это, конечно, хорошо, но в Аббевиле ей придется познать сей предмет на практике. Она, Минерва Монтроуз, или, точнее, Минерва Вандерлин, маркиза Блейкни, в конце концов должна будет лечь с этим мужчиной в одну постель и позволить ему проделать с ней то, о чем рассказывала Диана и что описано в книгах. Остается молиться, чтобы не все испытания пришлись на первую же ночь. Ночь с Блейком, мысленно уточнила она.

Еще недавно Минерва даже представить не могла, что окажется в этой ситуации. Она всячески препятствовала браку Дианы и Блейка, поскольку считала маркиза поверхностным, самодовольным и ограниченным человеком. А теперь он стал ее, Минервы, мужем.

Карета, мерно покачиваясь на мягких рессорах, пылила по французской дороге в свете угасающего дня, а маркиз Блейкни, небрежно распахнув накидку, спокойно сидел, откинувшись на спинку мягкого сиденья. Зацепив большими пальцами карманы элегантного жилета и прикрыв глаза, Блейк вытянул длинные ноги в сверкающих сапогах, так что Минерве пришлось подобрать юбки. Похоже, он не испытывал никакого волнения перед первой брачной ночью, но ведь для него в предстоящем не было ничего нового.

Безусловно, этот мужчина обладал привлекательной внешностью. Минерва, воспользовавшись моментом, беспрепятственно разглядывала своего мужа и впервые заметила, что, хотя его волосы были золотистого оттенка, ресницы оказались почти черными и к тому же очень длинными. Однако больше всего ей нравился его рот – идеальной формы губы, которые могли и обиженно надуться, и стать невыносимо чувственными, а сейчас изогнулись в легкой лукавой улыбке. Неожиданно Минерва вспомнила их первый поцелуй, и дрожь возбуждения пробежала по ее груди.

Она не любила своего мужа и не радовалась тому, что вышла за него. Она даже не питала к нему уважения, хотя сегодня днем он удивил ее редкими, но весьма глубокими замечаниями. Неожиданное открытие поразило Минерву: мысль о предстоящем вступлении в брачные отношения не вызывала у нее отвращения. Да, она испытывала неуверенность, но не отторжение или неприятие.

Она тщательно оделась к обеду. Блейк, выдвинув стул, помог жене сесть и при этом слегка коснулся глубокого выреза на спинке платья. От этого едва ощутимого прикосновения по коже Минервы побежали мурашки, а на щеках выступил румянец. Мысленно она представила прикосновение этих рук, гладких, ухоженных, но по-мужски сильных и жестких. Мин почти чувствовала, как его пальцы касаются ее тела, тех частей, которые сейчас были скрыты под нежно-голубым шелком платья и нижним бельем из тончайшего батиста. Она покраснела еще сильнее.

Официант положил перед каждым из них по листку размером с программку лондонского театра, на которой было напечатано меню.

– Что вам предложить в качестве аперитива? – спросил Блейк супругу. – Вино или, может быть, лимонад?

– Я бы выпила вина, – ответила Минерва, решив, что ей не помешает почерпнуть чуточку храбрости в глотке хорошего вина. – А вы? Закажете пиво?

– Не сейчас, возможно, позже.

Хотя официант, как и остальные слуги в «Отель де Франс», говорил только по-французски, он понял, что гости остановились на вине, и, коротко поклонившись, исчез.

– Боже, – удивилась Минерва, – здесь, должно быть, больше ста блюд. Какие же выбрать?

– Оставляю это на ваше усмотрение.

Блейк положил меню на стол, даже не взглянув на него.

Заказ блюд относился к разряду тех вещей, которые отдавались на откуп замужним дамам, но ее эти вещи совершенно не интересовали. Когда герцогиня сообщила, что ей не придется заниматься вопросами домашнего хозяйства, Минерва искренне обрадовалась. И вот теперь ей предстояло пройти куда более серьезное испытание.

– Какие блюда вам нравятся?

– Разные, – ответил он, не облегчив ей задачу. – В еде я совершенно непривередлив.

Меню состояло из нескольких разделов, и в каждом предлагалось не менее дюжины блюд. Несмотря на то что некоторые слова были непонятны, Минерва разобралась во всем. Внезапно ей пришла в голову мысль, что она не слышала от Блейка ни одного слова по-французски, а ведь он наверняка изучал этот язык. Так было принято, даже во время войны с Францией. Конечно, есть огромная разница между изучением языка по школьным книгам и в ходе общения с теми, для кого этот язык родной. После года, проведенного в Вене, Минерва превосходно говорила по-немецки, и ее французский был почти так же хорош, но лишь благодаря тому, что она использовала все возможности для общения с французами.

Как Блейку удалось окончить Итон и Оксфорд, не овладев даже элементарными навыками, необходимыми для прочтения меню, написанного по-французски? С другой стороны, она знала, какую неприязнь ее супруг испытывал к учебе, и вполне могла поверить в подобный казус.

Официант принес вино, и Минерва, отложив меню, приказала подать лучшие блюда здешней кухни. По-видимому, такое решение оказалось правильным. Молодой человек начал с большим воодушевлением нахваливать Jambon de Bayonne [8]8
  Ветчина по-байоннски.


[Закрыть]
и Fricassee de Poulef [9]9
  Фрикасе из цыпленка.


[Закрыть]
и самые свежие овощи от местных поставщиков. К большому удовольствию молодого симпатичного официанта, которого не портили даже слишком большие, на ее взгляд, усы, Минерва соглашалась на все им предложенное. В конце концов, заверив милорда и миледи, что они получат все самое лучшее, и, бросив на даму красноречиво томный взгляд, юноша отправился выполнять заказ. Возможно, Блейк не понял ни слова из речи официанта, но его взгляд он понял прекрасно и потому проводил галльского ловеласа довольно мрачным взглядом.

Хотя ревность всегда казалась Минерве нерациональным чувством, этот намек на собственническое отношение обострил предвкушение грядущего события. План, смутно брезживший в отдаленных уголках ее сознания, приобрел четкие очертания: нужно отвоевать своего мужа у его любовницы и превратить их брак в нечто большее, чем взаимная терпимость.

Дожидаясь, пока официант принесет суп, она постаралась вспомнить все, что рассказывала Диана о способах и приемах соблазнения мужчин, но в отличие от других тем, к этой Минерва не проявляла должного внимания. А ведь не так уж давно сестра испытывала свои чары именно на Блейке. К сожалению, единственное, что вспомнилось Минерве из арсенала приемов соблазнения, – это тот притворный интерес, с которым Диана слушала бесконечные рассказы Блейка об охоте на лис. Ну уж нет! Вероятно, есть определенные пределы, за которые она не выйдет, даже ради того, чтобы завоевать внимание мужа!

Впрочем, один урок из опыта Дианы она все-таки извлекла: нужно позволить мужчине говорить о себе и о том, что его интересует. Эта мысль показалась ей достойной внимания, ведь ей же нравилось говорить о том, что занимало ее. Хотя братья уже после десяти минут ее рассуждений об очередных парламентских коллизиях начинали откровенно позевывать.

– Вы жили в Девоншире, – заговорила Минерва. – Расскажите мне об этом графстве.

Еда оказалась вкусной, а ножи и вилки чистыми. В общем, в «Отеле де Франс» не к чему было придраться, за исключением дерзости официанта, и поэтому после долгой, утомительной дороги приятно было пообедать в обществе собственной супруги.

Блейк ни в коей мере не мог бы пожаловаться на ту картину, которую являла собой его жена, сидевшая напротив. Платье из какого-то мягкого шелковистого материала выгодно подчеркивало достоинства ее фигуры: изящную шейку, высокую грудь, хотя и не очень пышную, изящные плечи и руки. Безупречно белую кожу выгодно оттеняла нитка мелкого жемчуга, заставившая его почувствовать угрызения совести, ведь изумрудное ожерелье до сих пор покоилось в багаже. Блейк так и не смог выбрать подходящий момент и преподнести ей свой подарок.

Минерва с лестным для него вниманием слушала рассказ об усовершенствованиях, которые Блейк ввел в поместье во время добровольной ссылки в Девоне. Ее оживленное подлинным интересом лицо многократно отражалось в зеркалах, обильно украшавших стены зала, что давало Блейку возможность во всех ракурсах любоваться ее классическим профилем и совершенной красотой. Волосы Минервы были уложены в простую, но очень элегантную прическу, которая хотя и делала ее несколько старше, радовала глаз отсутствием вычурных завитков, столь популярных у светских дам.

Сегодня он смотрел на нее совсем другими глазами. Теперь Минерва больше не была маленькой сестренкой Дианы, раздражающей девчонкой, на которой ему пришлось жениться. Новая леди Блейкни выглядела взрослой и притом совершенно очаровательной женщиной. Женщиной, которая к тому же будила желание. Сделанное открытие несколько озадачило и встревожило Блейка, ведь оно категорически меняло характер их брака.

– Похоже, вы серьезно подошли к вопросу управления имением, – заключила она, когда их продолжительная трапеза подходила к концу. Кто бы мог подумать, что Минерва Монтроуз с уважением отнесется хоть к каким-то его действиям?

– Полагаю, именно в этом деле я действительно могу проявить свои способности, коими вообще обладаю. Надеюсь, отец доверит мне управление Мандевилем. Ну где еще я смогу быть полезен?

Голубые глаза на фарфоровом личике широко распахнулись.

– Герцогов Хэмптонов всегда глубоко заботили государственные дела. Неужели вы решитесь пренебречь традиционными интересами ваших предков?

Нотка невысказанного упрека была очевидна.

– А вам известно, как Вандерлины достигли своего высокого положения?

– Первый из них прибыл в Англию вместе с Уильямом Ориндж в 1688 году.

– Геррит Вандерлин, самый красивый мужчина в Голландии. Говорят, что, когда он впервые появился при английском дворе, несколько дам лишились чувств.

Минерва кратко выразила свое мнение касательно такой слабости:

– Он был блестящим человеком! Хотя и не пользовался доверием Уильяма из-за своей слишком привлекательной внешности.

Блейк улыбнулся ее наивности:

– Полагаете, не пользовался? Уильям как раз и питал определенную слабость к красивым мужчинам.

Он был доволен тем, что сумел смутить свою молодую жену. Правда, не мог бы с уверенностью сказать, что именно послужило причиной смущения – неподобающая привязанность монарха или открытие, что в основе политического становления династии Вандерлинов лежат не только талант и добродетель.

Грустно усмехнувшись про себя, Блейк решил, будто получил еще одно доказательство того, что в глазах Минервы его главным достоинством являлась принадлежность к именитому роду. А ведь на некоторое время он и впрямь поверил, что супруга воспринимает его как мужчину, а не как наследника имени Вандерлинов.

Блейк считал, что при всем ее уме и способности ориентироваться в политике она еще не совсем ясно осознавала свое место на небосводе великих Вандерлинов.

Пока она не родит сына, она останется лишь маленькой звездочкой. Настолько незначительной, что ее вряд ли наделят хоть малейшей степенью влияния. По иронии судьбы Минерва остро нуждалась в его мужских качествах, чтобы не только зачать столь необходимого наследника, но и доказать свою значимость. Вот только в ближайшее время ей в этом не преуспеть.

Минерва внимательно осмотрела поднос с выпечкой и выбрала крошечный кусочек вишневого пирога. Ее изящные губы сомкнулись, обхватив рубиновую сферу, и она откусила кусочек. Когда розовый язычок слизнул крохотную крошку, прилипшую к верхней губе, Блейк ощутил, как в нем опять просыпается желание, признак которого, к счастью, скрыла ниспадавшая со стола льняная скатерть.

Но даже несмотря на изменившееся отношение к жене, этой ночью он не появится в ее спальне. Слишком велико было желание досадить отцу – всесильному герцогу Хэмптону.

Ощутив под босыми ногами холодные доски, Минерва сразу пожалела об отсутствии ковров. Она отпустила горничную и быстро забралась в постель. Вообще-то ночь была довольно теплой, и она распахнула окно, пронзительно скрипнувшее старыми петлями. Минерва села в кровати, подложив под спину подушки и наполовину укрывшись одеялом. Подумав немного, она распустила волосы и постаралась принять наиболее соблазнительную позу примерившись так и эдак, она вдруг почувствовала себя неловкой глупышкой, внезапно потерявшей былую привлекательность.

Минерва пожалела, что в свое время пропускала мимо ушей болтовню венских и лондонских девушек, обсуждавших способы соблазнения мужчин. Она с высокомерным презрением относилась к подобным ухищрениям, так как считала, что уж ее-то выберут в жены исключительно за ум и покладистый характер. Однако судьба сыграла с ней злую шутку, послав в мужья мужчину, который не мог оценить ни того ни другого.

Она подумала о том, как оживляется лицо Себастьяна, когда Диана входит в комнату, с какой теплотой во взгляде он провожает каждое ее движение. Ей пришло в голову, что и она могла бы наслаждаться такими же отношениями, и Минерва, вздохнув, позавидовала способности своей сестры пробуждать в мужчинах подобные чувства.

Она старалась не думать о том, что говорила Диана о физической близости супругов. Впервые в жизни Минерва испытала неуверенность в себе. Она желала прихода Блейка и того, что должно было произойти этой ночью, и одновременно панически боялась из-за своей безграмотности совершить какую-нибудь ошибку, которая окончательно отвратит от нее Блейка.

Минерва опустила глаза, оценивая размеры своей груди, видневшейся в вырезе ночной сорочки… Возможно, мужчины предпочитают более пышную грудь? Иначе зачем бы корсеты делали так, чтобы приподнять грудь и зрительно увеличить ее размеры? Ухватившись за край одеяла, она судорожным движением натянула его до самого подбородка.

Она слышала шаги в смежной комнате, которую занимал ее муж. Реплики, которыми он обменивался со своим лакеем, заглушали звуки, доносившиеся из открытого окна. Скрип колес, стук копыт, звяканье упряжи и фырканье лошадей перемежались с разговорами и возгласами людей, создавая обычный для любого постоялого двора шум.

Сколько времени нужно мужчине, чтобы подготовиться ко сну или, скажем, к брачной ночи? Казалось бы, меньше, чем женщине. Ему не нужно разбирать сложную прическу, снимать корсет, во всяком случае Блейку. Вспомнив, как на балах некоторые джентльмены довольно громко поскрипывали своими корсетами, утягивавшими расплывшуюся плоть, Минерва ощутила, как горлу подступает нервный, почти истеричный смешок.

Решив, что уютнее почувствует себя в темноте, Минерва задула свечу, стоявшую на столике рядом с кроватью, и стала ждать. Звуки в соседней комнате затихли, и она, прислушиваясь к замирающему сердцу, подумала, что сейчас откроется соединяющая комнаты дверь и войдет ее супруг.

Время шло. Пять, десять, пятнадцать минут… Она вспомнила, как они расставались после ужина. Приборы унесли, и Минерва поднялась из-за стола, заявив о своем намерении улечься в постель. Блейк проводил ее до двери и сказал, что задержится, чтобы выпить последний стаканчик вина. Улыбнувшись, он выразил надежду, что ее комната достаточно удобна и, несмотря на отсутствие ковров, в ней имеется все необходимое. Минерва слишком нервничала, чтобы рассмеяться его шутке. Он поцеловал ей руку. Все очень пристойно и галантно.

Не сказал ли он что-нибудь относительно того, что они увидятся позже? Она не могла этого припомнить, но ведь это, без сомнения, подразумевалось, поскольку за свадьбой всегда следует брачная ночь. Так всегда было и так всегда будет. Минерва набралась терпения и стала ждать. И ждала.

Глава 11

Медовый месяц. Минерва как-то наткнулась на толкование этого слова в словаре Джонсона.

«Первый месяц после свадьбы, наполненный нежностью и удовольствием».

Подобное определение никак не подходило для описания той недели, которая прошла с момента ее ночного бодрствования в гостинице Аббевиля.

До сих пор ей так и не представился случай поинтересоваться у Блейка, по какой такой непостижимой причине он так и не появился в ее спальне той ночью. На следующее утро, наняв лошадь, Блейк проделал верхом весь путь до Парижа, предоставив ей возможность в одиночестве наслаждаться комфортом кареты. Когда им случалось заговорить, муж был идеально вежлив и раздражающе уклончив.

Прибыв во французскую столицу, они поселились в апартаментах на Фобур-Сент-Онор, о чем позаботился герцог Хэмптон. Граф, владевший этим особняком, переехал в современный дом в квартале Жерме, оставив увядающую славу этого замечательного, но старого семейного очага на откуп арендаторам.

Хоть Минерва и не страдала чрезмерной стеснительностью, она не могла найти подходящих слов, чтобы спросить у своего мужа, отчего он не появился в ее спальне прошлой ночью. Скромное «Почему вы не пришли ко мне?» вполне подошло бы, но она не могла заставить себя произнести эти слова. Ее злость и разочарование Блейком усиливались с каждым часом, но усиливалось и ощущение собственной беспомощности. Что с ним происходит, черт возьми? И что с ней.

Французы, по-видимому, обожали зеркала. Они украшали ими почти все кафе и рестораны, являвшиеся неотъемлемой частью французской жизни. Стены всех жилых комнат в апартаментах, занимаемых леди и лордом Блейкни, также были увешаны зеркалами. Даже после недели, проведенной во Франции, Блейк так и не привык ловить свое отражение при каждом повороте головы. Он никогда не гордился своей внешностью, поскольку еще мальчишкой решил, что темные волосы выглядят более мужественно. И совсем скоро маркиз почти возненавидел собственное лицо.

Правда, в таком изобилии стекла был и положительный момент, поскольку у Блейка появилась возможность наблюдать за женой, причем делать это незаметно для Минервы. В это утро она выглядела великолепно. Возможно, было нечто в парижском воздухе: с каждым взглядом она казалась ему все более привлекательной.

– Доброе утро, милорд, – поздоровалась она, усаживаясь за стол и принимая шоколад от одного из нескольких слуг. Минерва, едва удостоив супруга взглядом, развернула утреннюю французскую газету.

Блейк никак не мог винить жену за проявленную холодность. На самом деле, не появившись в ее спальне в Аббевиле, он повел себя как трус. Он даже не попытался объясниться с ней. С другой стороны, Минерва и не требовала объяснений. Что же касается придуманных им отговорок, то с каждым днем он все больше сомневался в их обоснованности. Он не мог польстить себе тем, что его отсутствие в спальне осложняло ей жизнь. А вот он, напротив, начал считать прежнее решение ошибочным.

Казалось, что вдали от Англии все было по-другому. Даже в Девоне Блейк не ощущал себя настолько свободным от отца, поскольку имение принадлежало герцогу. Что-то в атмосфере Парижа придавало Блейку оптимистичный настрой, об отсутствии которого у себя он едва ли подозревал.

– Какие у вас планы на сегодняшний день? – поинтересовался он.

Минерва оторвалась от газеты и бросила на него исполненный брезгливого презрения взгляд. Так смотрят на мусор в сточной канаве. Начало не ободряло.

– Сомневаюсь, что мои планы воодушевят вас, – сухо ответила она.

– Почему бы не проверить это?

Глубоко вздохнув, Минерва отложила газету в сторону.

– Сегодня утром у меня примерка.

И почему это ее так раздражает? Ведь женщины обожают новые наряды.

– Новое платье – это превосходно.

– Сестра загодя списалась с известной модисткой из Пале-Рояля. Я считаю это совершенно бесполезной тратой времени, но Диана проявила искреннюю заботу. Да и других более интересных занятий у меня нет.

– Я считал, что вы уже познакомились с дамами из нашего посольства.

– Это так, но встречаться с ними ничуть не интереснее, чем наносить утренние визиты в Лондоне. В дипломатических кругах устраивают вечерние рауты, но нас с вами не торопятся туда приглашать.

– Почему?

– Потому что слух о нашем браке по взаимной и страстной любви уже дошел до Парижа. Одна из дам по секрету сообщила мне, что нас стараются не беспокоить, поскольку все считают, будто вечера мы предпочитаем проводить вдвоем.

Минерва сморщила носик, а Блейк смущенно хмыкнул.

– Не волнуйтесь, я постаралась осторожно развеять это заблуждение.

– Возможно, теперь нас начнут приглашать.

– Я заметила, что отсутствие приглашений не мешает вам выходить после ужина. Но мужчины всегда могут себе позволить делать то, что им хочется.

Блейк задумался. Следовало каким-то образом поднять настроение Минервы. И не только потому, что он испытывал чувство вины перед супругой, которая откровенно скучала во французской столице, но и потому, что ему требовалась ее помощь. А судя по мрачному взгляду Минервы, на это можно было даже не рассчитывать.

К ним подошел слуга с конвертом на серебряном подносе. Взглянув на послание, Блейк приподнял брови:

– Похоже на приглашение, моя дорогая. Почему бы не прочесть записку? Возможно, вам не придется скучать сегодня вечером.

– Monsieur el madame le marquis et la marquise de Blakeney, – начала читать Минерва. – Это не из посольства и не от англичан. – Краем глаза Блейк заметил в углу листка оттиск золотой лилии. – О Боже! Это из Тюильри. Во вторник нас приглашают на прием к королю.

– В самом деле? Вот видите.

– Это не вечерний прием. Каждый вторник ровно в полдень король Луи принимает дипломатов и знаменитых иностранцев.

– Откуда вам это известно? – спросил Блейк.

– Я читаю газеты.

– А что вам известно о брате короля Карле? – успел спросить Блейк, прежде чем супруга вновь уткнулась в газету. Он провел целую неделю, посещая самые модные кафе и рестораны, которые во Франции считались эквивалентом лондонских клубов. Там он пытался завести нужные знакомства, но теперь вынужден был признать, что ему нужна помощь.

– Графе Артуа? Говорят, он не такой добродушный и беззаботный, как Луи. Граф возглавляет группировку ультра и выступает против любых либеральных реформ. Многие французы предпочли бы не видеть его на троне. Но маловероятно, что Толстяк Луи его переживет. И вот тогда мы увидим, сможет ли Карл удержаться.

То, какое воздействие оказал его вопрос на внешность Минервы, было просто поразительным. Словно некий волшебник вдохнул жизнь в замерзшие вены угрюмой ледяной принцессы, превратив ее в жизнерадостное и даже страстное создание. Голубые глаза взволнованно искрились, щеки порозовели, и пока Минерва с завидной легкостью излагала вполне серьезные и разумные мысли, меж приоткрытых губ похожего на сердечко рта сверкали жемчужно-белые зубки.

Блейк как завороженный смотрел на ее ярко-розовые губы, не в силах оторвать от них взгляд. В его голове непроизвольно поплыли картины, в которых эти губы были заняты совсем иным делом. Он постарался избавиться от своих фривольных мыслей и сосредоточиться на том, что Минерва говорила о герцоге Орлеанском и остальных Бонапартах. Ему всегда отлично удавалось воспринимать информацию на слух, а, как выяснилось, жена могла просветить его в том, что маркиз Блейк просто обязан был знать.

Она остановилась, чтобы отдышаться, и пристально посмотрела на него. Блейк давно развил в себе искусство при абсолютно незаинтересованном виде буквально впитывать услышанное. Неужели на этот раз маска вежливого равнодушия подвела его?

– Почему вас так интересует Артуа?

– Меня интересуют различные группировки, только и всего, – ответил он, словно речь шла о возможном исходе скачек или боксерского поединка.

– Пожалуй, вы впервые проявляете подобный интерес.

Минерва смотрела на него с нескрываемым подозрением.

Поскольку сам Блейк не продвинулся ни на шаг, он рассказал ей, что просил выяснить его зять.

– Это несправедливо! Вы предельно далеки от политики, но именно вам сэр Гидеон дал такое замечательное задание. А я, только потому, что родилась женщиной, должна ездить к портнихам и пить чай с посольскими дамами.

– Я надеялся на вашу помощь. Начнем наши изыскания с приема в Тюильри, поскольку я совершенно не представляю, где искать сторонников герцога Орлеанского и тем более бонапартистов.

– Не знаю, на что вы рассчитывали, не зная французского языка.

– С чего вы так решили?

– Я заметила, как вы избегаете всего, что написано по-французски. Меню на постоялых дворах, газет, даже карточек с приглашениями.

На мгновение Блейк оцепенел. Минерва дьявольски наблюдательна. Если он начнет возражать, она придет к правильному выводу: именно письменная речь его самое слабое место.

– Без вашей помощи я ничего не разузнаю, – смиренно признал он.

Минерва доброжелательно кивнула:

– Я постараюсь вам помочь. Я неплохо говорю по-немецки, а сын Наполеона живет со своей матерью в Вене. Возможно, мне удастся узнать что-нибудь у австрийцев.

– Превосходная мысль. Однако даже при моих ограниченных способностях к общению, возможно, я тоже узнаю что-нибудь у французов, с которыми буду встречаться. С вашей помощью, конечно.

– Очень на это надеюсь. – В ее голосе звучало снисхождение. – Как сказал сэр Гидеон, никто не заподозрит вас в интересе к французской политике. Все сводится к верному выбору круга общения. Советую вам прислушиваться к разговорам тех, кто не доволен своим положением при дворе и отношением к ним Луи и Карла.

– Благодарю вас.

– И не забывайте, у герцога Орлеанского также есть несколько сыновей. Возможно, есть смысл встретиться с ними и переговорить с их сторонниками.

Блейку очень не нравился ее высокомерно-снисходительный тон, но именно он внезапно пробудил его давно уснувший охотничий инстинкт.

– Мне хотелось бы предложить небольшое пари. Точнее, состязание. Давайте посмотрим, кто из нас сумеет выявить больше сторонников герцога Орлеанского или тайных бонапартистов.

– Что ж, хорошо, – согласилась она. – А каким будет приз?

Судя по насмешливой улыбке Минервы, она явно считала, что Блейк предложит солидное денежное вознаграждение.

– А что бы вы хотели?

– Не знаю. В данный момент ничего в голову не приходит.

– Хорошо. Тогда сделаем так: если побеждаете вы, я даю слово оказать вам любую услугу.

Минерва на минуту задумалась, потом решительно посмотрела ему в глаза:

– Я готова ответить тем же.

– Договорились.

– Итак, побеждает лучший шпион.

Леди Элизабет Стюарт, супруга британского посла, рассказывала им о новых гобеленах, украсивших Тронный зал Тюильри. Минерва делала вид, будто внимательно слушает даму, хотя эта тема совершенно не занимала ее. Прославленные французские монархи – Сен-Луи Франсуа I и Генрих IV, которыми так восхищался нынешний король, – не вызывали у нее никаких эмоций.

Блейк даже не делал вид, будто разглядывает висящие на стенах гобелены. Он высматривал тех, кто мог бы оказаться противником Бурбонов. Минерва коснулась его руки, привлекая внимание, и мило улыбнулась леди Стюарт.

– Я вам говорила, что вчера видела на улице карету его величества? – спросила она. – Боже правый, король и в самом деле ездит очень быстро!

– Людовик считает, что быстрая езда заменяет ему физические упражнения, – сказала супруга посла.

– Правда? В таком случае неудивительно, что его называют Толстяком Луи.

– Я однажды встречался с королем, – вступил в разговор Блейк. – Отец брал меня с собой на прием в Хартвелле.

– И как он выглядел?

– Приветливый и… толстый.

Как Блейк может говорить об этом так скупо? Неужели не понимает, как ему повезло встретиться с Людовиком XVIII во время его вынужденной эмиграции в Англию?

В этот момент к ним подошел сэр Чарлз Стюарт и предупредил, что аудиенция вот-вот начнется.

– Когда его величество обратится ко мне, я вас представлю. Скорее всего Людовик скажет вам несколько слов. Король всем говорит одно и то же и практически никогда ничего не добавляет.

– Отличается лишь интонация, полагаю, – сказала Минерва.

– Именно так, леди Блейкни. Король вкладывает очень большой смысл в эту короткую и неизменно повторяющуюся фразу. Позвольте выразить восхищение вашей дипломатической интуицией.

Тишина, пришедшая на смену суете ожидания, возвестила о появлении короля. Луи неспешно обходил гостей, и у Минервы появилась прекрасная возможность рассмотреть просто, но богато одетого монарха. Его внешний вид мало о чем мог ей поведать. Выражение лица его казалось приятным, но отсутствующим и никоим образом не выдавало его чувств и мыслей.

Король поприветствовал сэра Чарлза, и тот попросил дозволения представить своих спутников. Минерва присела в глубоком реверансе, а Блейк почтительно поклонился.

– Кажется, мы уже встречались, лорд Блейкни, – произнес король на превосходном английском. – Я помню, как ваш почтенный батюшка привозил вас в Хартвелл. Давайте пройдемся, и вы расскажете мне, что нового у герцога Хэмптона.

Волны удивленного шепотка пробежали по огромному залу. Окружение короля расступилось, уступая место Блейкни. Минерва сделала шаг, намереваясь сопровождать супруга, но сэр Чарлз удержал ее, легко коснувшись руки. Оставшись подле посла, Минерва видела, как король и Блейк, о чем-то тихо переговариваясь, проходили по залу мимо гостей, расступавшихся в полном изумлении от того, что монарх отнесся к неизвестному иностранцу со столь несвойственным ему вниманием. В задних рядах тут же начали высказывать предположения об истинном значении проявленной милости.

Людовик и маркиз Блейкни удалились, и Минерва попросила сэра Чарлза представить ее австрийскому посланнику. Блейк может считать, что благодаря своим семейным связям получил перед ней преимущество. Но и у нее имелись некоторые возможности, отчасти благодаря превосходному владению немецким. Пока ее супруг общается с королем в окружении самых ярых роялистов, она познакомится с теми, кто поддерживает контакт со вдовой Наполеона и его сыном.

– Желаю приятно провести время! – Минерва помахала рукой, не поднимаясь из своего кресла в гостиной, где, как обычно, сидела, внимательно изучая утреннюю газету. – Не могу представить более скучного занятия, чем осмотр полуразвалившейся конюшни.

– Такой эпитет мало подходит сооружению, способному вместить двести пятьдесят лошадей и пять сотен собак. Мне жаль, что эта экскурсия устраивается исключительно для джентльменов. Вам такой променад непременно доставил бы удовольствие.

– Вероятно, вы принимаете меня за мою матушку.

– Ни в коем случае.

– Ступайте уже! – сказала она, шутливым жестом прогоняя его. – Ступайте и ведите свои мужские разговоры с господами из окружения графа Артуа, а я тем временем испробую другие подходы.

Она выглядела восхитительно самодовольной и, несомненно, предвкушала победу. Мгновение Блейк колебался. Когда герцог Монтильо предложил совершить прогулку в Шантильи, Блейк обрадовался. И не только потому, что само название конюшни сулило зрелище, не способное оставить равнодушным любого любителя лошадей. Но и потому, что в окружении Артуа – завзятого лошадника – маркиз мог наладить контакт с серьезными конезаводчиками.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю