Текст книги "Деревенская Принцесса (СИ)"

Автор книги: Миран Шильке

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 12. Проделки в поле

Дождь постепенно стал стихать.

Я сидела, дрожала от холода и думала, правильно ли поступила.

С одной стороны, я должна была пойти с Эриком. Но с другой – не оставлять же одного Истукана, который никак прийти в себя не мог после случившегося и не шелохнувшись, пялился в одну точку. Да и мокнуть в лишний раз не хотелось, до дома идти предстояло далеко.

Но ведь Эрику нужно было срочно, не дожидаясь спада дождя уйти. Прямо сейчас!

Кто был прав, а кто виноват, разобраться было трудно. Оба правы и неправы в то же время.

– Попробуй ещё хоть раз что-нибудь плохое сказать про Эрика, – наказала я Истукану, наконец, успокоившись через время и вытерев слёзы. – Он тебе жизнь спас, так что держи язык за зубами со своими оскорблениями в его адрес.

Кикиморов ничего не ответил. Да и что он мог сказать в своё оправдание?

– Из-за тебя проблемы всегда! – вконец разозлилась я. – В детстве покоя никакого не было, проходу не давал, и сейчас приехала на короткое время и опять ты. Ума как не было, так и не появилось.

– У меня к тебе чувства, – пролепетал Истукан.

– Знаешь, что?! Ты эти сказки, эту лапшу на уши своим инфантильным колхозницам вешай. Они и рады будут! А со мной такое не пройдёт. Чувства… Плевать я хотела на твои чувства. Вести себя нужно подобающе, если испытываешь что-то.

– Ну вот и пошла бы с ним, чего ты тогда осталась? – перешёл в атаку Руслан. – Значит, я тебе не безразличен?

– Держи карман шире! Из милосердия своего осталась. Только уже сто раз пожалела об этом. Не маленький, особых увечий нет, домой бы сам добрался. Я вот как-то добралась в своё время, и ничего. Жива, здорова, как видишь! Шок и стресс одна пережила, втихаря, без всяких психологов и рассказов направо и налево.

Я вскочила, сорвала с парня полотенце и стала его складывать.

– Ты что, тонула? – не поверил Истукан.

– Не твоё дело, – предотвратила все разговоры на эту тему я. – Рассказывать тебе всё равно ничего больше не собираюсь.

– А ты что злишься так? Влюбилась в него, да?

– Тебе какое вообще дело? Ты кто такой, чтобы я отчитывалась перед тобой?

Поражению наглости самовлюблённого болвана не было предела.

– Ой, можешь ничего не рассказывать, – вскочил Кикиморов и скрестил руки. – Сам всё знаю. Видел я это сердце на старом дубе. Забрёл однажды в лес, наткнулся на опушку, и больше не ходил туда после этого из принципа. Чтоб не видеть в лишний раз. Тоже мне… мог бы и получше вырезать, мастер-краснодеревщик. Я и покраше видал.

У меня от этой реплики дыханье спёрло.

– Чтоб ты знал, это сердце я вырезала собственными руками, – заорала я и Истукан отпрянул от этого крика. Он даже рот открыл, узнав про такую внезапно выплывшую деталь. – И это действительно Сердце Любви, а не уродство, которое сделал ты, вписав моё имя. За пять минут нацарапал что-то невразумительное и гордишься теперь, мол, подвиг сделал.

Я побросала с силой покрывало и полотенца в корзину, взяла её и направилась в сторону поля. Находиться больше в компании с таким недомерком я не могла.

– Говорить ещё про моё Сердце Любви смеешь, – бросила я напоследок. – Сравнивать его со своим криворуким посмешищем. А я вот, хоть и много лет прошло, нисколько не жалею, что его вырезала. Кровью и потом его выделывала целый месяц, несмотря на боль. Вот это – чувства. Настоящие! А твои чувства – пшик и не более. Что по словам, что по поступкам.

Я слова не подбирала. Всё равно было – обидно это, больно ли. Уж явно не больнее и не обиднее, чем фразочки Истукана. Ему для профилактики завышенной самооценки критику в свой адрес выслушать не помешает. Пусть даже и принудительно.

– Кира, подожди, ну извини, – попытался как-то без особого желания загладить вину Истукан. – Я же не знал…

– При себе свои извинения оставь, – не поворачиваясь, посоветовала я. – Сначала в душу наплюёт, а потом извиняется. Домой сам дойдёшь, я за ручку тебя вести не собираюсь. Не маленький уже. Я смотрю, в себя пришёл, язвишь, значит всё в порядке.

Я отодвинула ветви ивы и вышла из-под купола листьев.

Дождь к этому моменту уже стих, но вдали всё ещё изредка сверкала молния. Гроза пошла дальше…

Воздух был сырым и холодным, то и дело проносились порывы ветра.

Я так замёрзла, что чуть зубами не стучала, но сдерживалась.

Было очень темно – луна, как и звезды, скрывались за плотными тучами, освещения не было никакого. Но глаза уже привыкли к темноте, и я различала, куда именно нужно идти.

Вдруг через некоторое время стали происходить странные вещи. Я услышала сзади какое-то шуршание, будто бы кто-то пробирался среди початков.

– Кто здесь? – спросила я, остановившись и развернувшись.

Кто-то следит за мной? Но зачем? Хочет напугать? Тогда его задумка удалась, мне было страшновато. Ещё бы – одна в ночном поле и какие-то непонятные звуки.

Но, обернувшись, сзади я никого не увидела. И никакого ответа на мой вопрос не последовало. Лишь где-то вдали залаяла деревенская собака, нарушившая полную тишину. Решив, что это возможно какой-то зверь вышел на ночную охоту, я пошла дальше, даже не размышляя на эту тему. Никаких посторонних звуков больше не было. Однако хотелось добраться до дома как можно скорее, поэтому я увеличила скорость ходьбы. Всё-таки находиться одной ночью в поле – ощущение не из приятных.

Но не успела я сделать несколько шагов, как меня в спину что-то ударило. Не очень большое и тяжёлое, а скорее мягкое. Я даже дёрнулась от неожиданности и страха и громко вскрикнула. Резко развернулась, но никого не было. Тропа была пуста.

Лишь на земле валялся наполовину размотанный рулон туалетной бумаги.

Я пнула его ногой и пошла дальше.

Послышалось чьё-то приглушённое хихиканье и шёпот.

Через несколько шагов история повторилась – в меня опять полетел ещё один рулон. А другой, перелетев через голову и размотавшись, упал прямо перед ногами. Длинная бумажная лента повисла у меня на плече.

– Что, выйти в открытую слабо? – развернулась и заорала я в пустоту.

Я уже поняла, что это чьи-то шутки, но мне весело не было.

В ответ послышалось какое-то шуршание и хихиканье. Я увидела, где колыхнулись початки и мигом метнулась туда.

Но те, кто кидал рулоны, всё поняли и принялись бежать. Слышался хруст стволов, шуршание листьев и какие-то голоса. Их было несколько. То ли два, то ли три. И не мужские, а женские.

Я бежала за ними, что было сил, улавливая удаляющиеся звуки. Но корзина в руках мне сильно мешала и осложняла путь. Сердце учащённо билось, дышать стало очень тяжело. Наконец я остановилась, больше не в силах догонять хулиганов и тут заметила мелькнувшую среди стволов заколку. Очень необычную, но которую я уже видела. Она была в форме подсолнуха.

Я тут же поняла, кто это.

– Что, струсила, да? – крикнула я удаляющейся воздыхательнице Истукана вслед. – Боишься, что я отпор дам?

Никакого ответа не последовало, лишь затихающий шум в поле и качающиеся верхушки початков.

Я, немного постояв и успокоившись, что теперь одна, развернулась и стала идти в направлении тропы по поломанным кукурузным зарослям обратно. На сегодня с меня приключений хватит!

Глава 13. Прогулка на закате

На следующий день я не вышла на завтрак в положенное время. Встречаться с Эриком не хотелось, но и делать вид, что ничего не происходит, тоже не могла.

Я сто раз уже пожалела, что осталась с Истуканом. Да и почему Эрик сказал, что тот не тонул? Может, и правда так и было? Но тогда зачем стоило так рисковать своей жизнью и тонуть? Ради чего и кого? Чтобы я испытала жалость к Истукану?

Вопросам не было конца и края. Один цеплялся за другой и они росли, как цепочка, со всё новыми и новыми звеньями.

Больше всего меня мучила фраза Эрика про то, что Кикиморов мне важнее, чем он. Она меня просто врасплох застала… И да, я сказала, что это не так, но похоже, Эрик не придал моим словам значения. А ведь в них так много смысла!

Ну не могу я сказать, что он мне безразличен. Он мне нужен. Теперь уже было понятно, что и я ему тоже важна. Но где слова, где поступки, намекающие на это? Ведь не могу же я как-то давить на парня, чтобы он признался в своих чувствах!

А если терпеть… То сколько? И когда я пойму, что настал тот самый ответственный момент?

Бабушке я ничего рассказывать не стала. Но вечером спросила у нее, где Эрик и, узнав, что он в конюшне, сразу же направилась туда.

Мой дедушка очень любил лошадей. Он меня катал ещё когда они были пони, и я хорошо помнила те счастливые моменты. Но со временем пони превратились в красивых, высоких и прекрасных лошадей с густыми гривами и длинными хвостами.

Две белоснежные и темпераментные, Зорька и Снежинка, когда-то слушались только дедушку. Но теперь, спустя время, как рассказывала бабушка, они так же слушались Эрика. Поначалу, конечно, показывали свой норов, но потом перестали. Видимо, приняли его.

В конюшне было светло и пыльно. Лучи солнца ярко пробивались через щели в деревянных стенах и накладывались друг на друга, образовывая затейливый рисунок.

Пахло сеном.

Эрик стоял и расчёсывал гриву Зорьки, меня он не видел. Но точно мог услышать, только всё равно не поворачивался, предпочитая не обращать внимания.

Зорька, в отличие от Снежинки, имела на лбу тёмное пятнышко. Словно звёздочка.

Она стояла смирно, лишь изредка виляя довольно хвостом.

– Эрик, – позвала я.

Но парень никак не отреагировал. Он словно меня не слышал вообще.

– Эрик, – опять повторила я. – Ты так и будешь обижаться? Я уже и сама пожалела, что не пошла с тобой.

– Отчего же это? – спросил парень, не поворачиваясь. – У парнишки же стресс, он в шоке… Утонул, бедный-несчастный.

Я и не знала, что ответить.

– Потому что Истукан он и есть Истукан, начал говорить гадости всякие…

– Какие? – резко развернулся Эрик. – Про тебя?

По виду парня я поняла, что Кикиморову может хорошо влететь и одним синяком дело тут не ограничится. Поэтому тут же поспешила быстро замять тему.

– Нет, – ответила я. – Но всё равно неприятно.

– Про меня он может что угодно говорить, – сказал Эрик и снова стал расчёсывать Зорьку. – Ему только болтать за спиной и остаётся в мой адрес… Мне на это плевать.

Я подошла к лошади и погладила её по боку.

– Осторожно, иначе… – попытался предупредить парень.

Но Зорька всего лишь повернула голову, спокойно посмотрела на меня и по глазам её стало всё понятно.

– Она меня узнала… Всё-таки не то, что я, когда тебя встретила.

– Ты так и будешь теперь до конца дней себя упрекать? – покачал головой Эрик.

– Нет, больше не буду, – пообещала я. – В последний раз. Знаешь, ты вчера сказал, что Истукан мне дороже, чем ты…

Кучерявый что-то промычал, подтверждая мои слова и недовольно нахмурился.

– Это неправда. Я же вырезала Сердце Любви, ты мог бы всё понять, – осторожно намекнула я.

– Да, знаю, – подтвердил грустно парень. – И так свою вину чувствую. Но не будешь же ты меня теперь постоянно упрекать в событиях многолетней давности? Мы были детьми, я не воспринимал всё серьёзно. Да, я был неправ, но понял всё только тогда, когда ты уехала. Только было поздно… Извини.

– Нет, я просто, – пыталась как-то оправдаться я. – Просто хотела тебе сказать про это, чтобы ты так не думал. Ты же мне дорог.

– Да… Извини меня за эти слова, вчера сгоряча сказал. Но всё-таки и ты права была, стоило остаться и переждать дождь. Если бы не этот Истукан, остался бы. Но быть с ним рядом – выше моего терпения. Я парень вспыльчивый, вот и решил уйти от греха подальше.

Шерсть у Зорьки была такая мягкая, нежная. Чистая, она блестела в лучах солнца и плавно переливалась. Надо же, как хорошо Эрик ухаживает. Такую хоть на выставку отправляй и смело можешь надеяться на приз.

Я решила попросить парня покатать меня, набравшись смелости и произнесла:

– Я давно хотела…

Но договорить мне не удалось.

– Извини, что перебиваю, не хочешь покататься? – посмотрел на меня он.

Я просто растерялась от неожиданности.

– Да, очень! – воскликнула я радостно. – Я хотела попросить и сейчас собиралась именно это сделать.

Эрик улыбнулся. Он положил расчёску, вывел Зорьку из конюшни, а я последовала за ним.

– Сейчас выведу Снежинку для тебя, – сказал парень.

– Нет, – ответила я. – Я же не умею.

– Как, совсем? – удивился Эрик.

– Ну да. Я каталась только когда была маленькая. И то не одна, а под присмотром. Да и катанием это особо и не назвать…

– Всё понятно. Давай тогда помогу.

Парень подошёл сзади и помог мне сесть на лошадь, затем ловко взобрался сам спереди.

– Куда поедем? – спросил он.

– Я не знаю. А куда ты обычно ездишь?

– Да так, по лугам и полю гуляю.

– Отлично, – согласилась я. – Ради меня маршрут менять не стоит.

– Тогда держись крепко, не хочу, чтобы ты упала.

Я подсела вплотную к Эрику и сильно его обняла за грудь. Он был такой горячий и я даже чувствовала, как бьётся его сердце.

Парень скомандовал лошади и, мы поскакали.

Небо уже окрасилось в оранжево-малиновые краски. Солнце садилось за горизонт и подсвечивало мягкие пёристые облака снизу. Они были такие большие и нежные, как громадные зефиры кремовых оттенков. Будто бы не настоящие, настолько сказочно красивые.

Вечер был тёплым, днём не было дождя и я надеялась, что он не пойдёт под конец. Не испортит весь этот пейзаж.

Мы оказались на огромном лугу за деревней, вдали виднелись лес и река. Луг был таким огромным, что нельзя было полностью охватить взглядом. Воздух пропитался запахом скошенной травы и полевыми цветами. А ещё был запах солярки, который исходил от Эрика. Но мне уже было всё равно… Я так к нему привыкла, что даже начала думать, как мне будет его не хватать, когда я уеду из деревни.

Я наблюдала за всей красотой – за верхушками деревьев, плывущих мимо, пролетающими над нами облаками и птицами, подставляющими свою грудь навстречу ветру.

Мне было так спокойно и хорошо…

Зорька скакала, радуясь прогулке, я слышала топот её копыт и сильное фырканье. Громко стрекотали кузнечики.

Я прижалась щекой к спине Эрика и покрепче его обняла.

Так бы и не отпускала совсем. Мне так хотелось сказать, что я чувствую. Наконец выплеснуть все свои эмоции, копившиеся внутри, наружу. Сказать, что сердце, которое я вырезала, имеет значение. И сейчас особенно. Что я всё осознаю, всё понимаю. И я уже чувствовала, мы оба испытываем тоже. Но так хотелось, чтобы Эрик всё-таки мне дал какой-то знак сам. Чтобы я не уехала из деревни, опять увезя с собой большой печальный груз на душе, как в прошлый раз. Это было бы очень больно пережить всё снова.

Пока я раздумывала, постепенно вечерело.

Большой серебряный месяц, окружённый хороводом из звёзд, проявился на небе.

Время просто перестало существовать. Минуты казались вечностью, но я была только рада этому.

– Не замёрзла? – спросил Эрик. – Прохладно становится…

– Нет, – ответила я.

– Может, домой поедем уже?

– Ещё чуть-чуть. Можно?

– Конечно! – улыбнулся парень.

И мы поскакали дальше.

А солнце, почти скрывшись за горизонт, освещало прощальными лучами луг…

Глава 14. Деревенские разборки

На следующий день я проснулась в обед. Я не помнила, как дошла до кровати… И шла ли я вообще. Надеясь, что ответы есть у бабушки, я спустилась вниз.

Она, как всегда, хлопотала на кухне. Большая кастрюля вареников с вишней на столе была наполнена доверху и в воздух поднимался аппетитный пар.

– Добрый день, – поздоровалась я.

– Добрый, добрый. Ну как, выспалась, соня? – заулыбалась бабушка и достав новую порцию вареников, положила их в миску и смазала маслом, чтобы не слипались. – Накладывай, пока горячие. Сейчас и сметанку свежую дам.

Я села, взяла поданную тарелку и принялась завтракать.

– Бабушка, ты не поверишь. Но я не помню, как пришла вчера домой.

В памяти вообще ничего не сохранилось. Последнее, что я помнила – вечерело и мы так же катались по лугу с Эриком. Неужели я уснула?

– Ну ещё бы, – хитро ответила бабушка и поставила передо мной горшочек со сметаной. Деревенские привычки и быт у неё были в крови. – Эрик тебя на руках принёс, спящую красавицу.

– Как? – удивилась я, откусив вареник и даже не прожевав его.

– Не ешь с набитым ртом, – погрозила бабушка пальцем тут же. – Привычка дурная и девушку совсем не красит.

– А мужчин красит? – тут же подшутила я.

– Всё проказничаешь? Нет, не красит, но им простительно.

Я быстренько прожевала.

– Что, он нёс меня прямо на второй этаж?

– Ага, – кивнула головой бабушка.

– Прямо по лестнице? – не унималась я.

– Ну а как же? Не по воздуху же летел. А ты прям спящая красавица была, щёки румяные, локоны с плеч спадают… Просто принцесса.

– Бабу-у-уль, – покраснела я.

– А что такого? Я только правду сказала, – невозмутимо подняла вверх брови бабушка и села напротив. – Спала, как младенец. Я так рада была. Что, нашли, наконец, подход?

– Ну бабушка…

– Что бабушка? Я знаю, что твоя бабушка, напоминать не нужно. Ты давай ешь скорее, мне помощь твоя нужна.

– А Эрик где? – спросила я.

– Он деду на мельницу обед понес, и помогать заодно.

– Понятно. А я чем помочь могу?

– В центр нужно съездить, – объяснила бабушка. – Купи пряжи красивой, чтобы я тебе рукавички и шапочку с шарфом связала. А то моя совсем уж кончилась.

– Но как же я доберусь? – удивилась я.

Пешком туда идти – много времени потерять. А машину я не умела водить. Лошади – тоже не вариант.

– В сарае стоит велосипед твой детский. По тропинке если поедешь, там дорога ровная и прямая. Доберёшься быстро. Я бы Эрика попросила… Но лучше бы ты сама выбрала цвета и шерсть, какую хочешь. Тебе же носить и красоваться предстоит.

Я согласно кивнула и положила себе на тарелку ещё несколько горячих вареников. Гулять – так гулять!

* * *

Взяв с собой небольшую розовую сумочку и положив в неё кошелёк, я отправилась в путь.

К счастью, на велосипеде я кататься не разучилась. На удивление, ехала весьма легко, спокойно и мне было удобно.

По тропинке от деревни я и правда добралась довольно быстро. Даже удивилась тому, что через некоторое время оказалась в центре.

Базарные ряды были пусты, но магазины работали – немногочисленные посетители ходили и выходили из них уже с покупками.

Я быстро нашла нужную мне лавочку – деревянный домик с вывеской «Ателье Тимофеевны», – и зашла в неё, оставив у входа свой велосипед, прислонённый к стене.

Дверь со скрипом открылась, над головой звякнул колокольчик и я увидела, что внутри у прилавка стоят несколько девушек. Они разговаривали с владелицей ателье и восхищённо разглядывали какой-то лёгкий летний шарф.

Среди них была и та самая с заколкой в виде подсолнуха. Это была точно она, без сомнений, и именно эту заколку я видела злополучной ночью в поле.

Все повернули в мою сторону головы, я поздоровалась с Тимофеевной и отошла в сторонку посмотреть на пряжу.

Помещение было маленьким, но очень уютным. Вокруг стояли полочки с нитками, иголками, тканями и кружевами, несколько красивых платьев на деревянных манекенах и эскизы разных нарядов, развешанные по стенам.

Разглядывая всевозможные цветные мотки и клубочки, я услышала занятный разговор.

– Да, всё именно так, как я и просила, – сказала девушка с подсолнухом. – Шарфик просто как на картинке, и машины очень красиво сделаны. Я бы ещё хотела заказать несколько салфеток.

– Какого плана? – уточнила Тимофеевна чересчур любезничая с покупательницей.

– Такого же, как вы делали мне ранее. Мне очень понравилось, да и не только мне. Все хвалили. Где-то на следующую неделю было бы просто замечательно, вы успеете?

– Разумеется.

– Большое спасибо. Вы могли бы его красиво завернуть? Это подарок.

– Да, конечно. Сейчас принесу бумагу, – радушно ответила владелица ателье и удалилась во внутреннее помещение.

Я стояла и продолжала разглядывать пряжу, делая вид, что ничего не слышала и вообще меня тут нет. Однако мне вся ситуация показалась очень странной и кое-что я стала заподазривать.

– Слышь, ты, – послышалось сзади.

Я намеренно не стала обращать внимание. Хотя понимала, зовут именно меня.

– Брик, я с тобой разговариваю! – снова обратился ко мне тот же голос. – Слушай меня, принцесса деревенская! Если ты ещё на Руслана вешаться будешь, я тебе все патлы повыдёргиваю.

Я даже засмеялась от услышанного.

– Мне твой Истукан даром не нужен, – сказала я, обернувшись. – Забирай смело, с потрохами.

– Ты что сказала? – метнулась ко мне девушка с подсолнухом и толкнула. Судя по голосу, это она ко мне обращалась и она была главной в фан-клубе Кикиморова. – На проблемы нарываешься, да?

– Отвали, психопатка, – толкнула я ответно, да так, что девица не удержалась и упала. – Приключений захотелось? Так я тебе устрою. Крыса полевая! Не лень было с туалетной бумагой по ночам шастать в поле? Убегала от меня как бешеная, только шелест листьев раздавался.

Тут звякнул колокольчик и зашли два парня, которых я видела в первый день своего приезда в деревню. Они тогда на фургончике поехали Эрику помогать с застрявшей машиной.

Девица с подсолнухом испепеляюще на меня посмотрела. Её лицо даже перекосило от злобы.

Увидев парней, она тут же встала и снова подлетела ко мне.

– Ну всё, ты доигралась, – прошипела она. – Я это просто так не оставлю.

Схватив несколько мотков пряжи, она засунула мне их в сумку, вцепилась в запястье и стала кричать на всё ателье:

– Воровка, воровка! Я поймала воровку!

Её подружки-подхалимщицы, наблюдающие за происходящим, наигранно захихикали, прикрывая рты ладонью. Вошедшие парни смотрели, не шелохнувшись.

На крики выбежала Тимофеевна, а я пыталась вырваться изо всех сил, но у надменной выскочки была просто мёртвая хватка.

– Никакая я не воровка! – зло воскликнула я. – Она сама мне и подбросила только что пряжу.

Тимофеевна лишь руками всплеснула и запричитала:

– Батюшки мои… Какой скандал! Как тебе не стыдно брать чужое, Кира…

– Но я…

– Не оправдывайся! Поймали с поличным, так признайся.

– Да не воровала я ничего! – понимая всю серьёзность происходящего, оправдывалась я, крича от злости. – Вы же знаете мою бабушку, я что, на воровку похожа?

Но фанатка Истукана искусно продолжала врать дальше.

– Вон, мои подруги всё видели, правда девочки? – спросила она.

Две подхалимщицы разом закивали головами, как болванчики, словно подтверждая слова. Я была потрясена такой наглой лжи. А какая фантазия!

Девица с подсолнухом на миг повернулась ко мне, и я увидела на её лице злорадную ухмылку.

Один из парней подошёл и резко вырвал мою руку, освободив от захвата.

– Жанна, ты уже совсем с катушек слетела? – выпалил он, глядя на неё. – Мозги вообще набекрень пошли из-за Истукана?

Я посмотрела на свою руку – она была красной а на запястье виднелся след в виде пальцев.

– Знаешь, что, – встала в позу девица, поставив одну руку в бок, а вторую подняв вверх, вместе с указательным пальцем. – Ты со мной так…

– Да не пошла бы ты? Указывать ты кому-нибудь другому будешь! – перебил парень, ударил по руке с пальцем, направленным на него и развернулся к Тимофеевне. – Ничего Кира не воровала, это Жанна ей подсунула мотки. Только вот не подумала, что мы тут тоже были и всё прекрасно видели.

Он открыл сумочку и, достав пряжу, бросил её на полку.

Тут же подошёл и второй парень.

– Знал, что ты на гадости способна, – сказал он, обращаясь к девице. – Но не думал, что до такой степени!

Жанна была пунцовой от ярости.

– Я тебе ещё устрою, – злобно прошипела она, резко развернулась, хлестнув длинной косой подошедшего парня и подойдя к прилавку, забрала сложенный шарф. – Упаковывать уже не нужно, спасибо. Девочки, пойдёмте.

Вся троица вышла из ателье, громко хлопнув дверью и задрав подбородки. Парень, стоящий рядом со мной, проводил их взглядом и повернулся ко мне.

– Сама Кира Брик, – улыбнулся он и достал из кармана джинсов помятый блокнот и ручку. – Автограф дашь?

– И мне, – тут же отозвался второй.

– Да, дам, – ответила я. – Спасибо, что помогли.

Расписавшись на двух листках, я чмокнула в щёку одного и второго в знак благодарности.

– Ого, – переглянулись они, не веря своему счастью и стали трогать это место ладонью. – Спасибо.

Я лишь улыбнулась. Пыталась это сделать как можно искренне, но моё настроение было полностью испорчено.

Оставаться в ателье мне больше не хотелось, поэтому, выбрав наспех два приглянувшихся клубка с яркими цветами, я подошла к прилавку.

Тимофеевна ничего не сказала, молча дала сдачу и положила пряжу в бумажный пакет.

– Спасибо, – поблагодарила я сухо.

И уже собралась уходить, но развернулась и напоследок сказала:

– А от вас, Тимофеевна, я такого уж совсем не ожидала. Как вам не стыдно?

Выйдя из ателье и подойдя к велосипеду, я увидела, что он не стоит, аккуратно прислонённый к стене, как я оставляла… А валяется на земле и одно его колесо старательно погнуто.

Я еле сдержалась, чтобы не заплакать от обиды.