Текст книги "Как разлюбить идеального бабника? (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава десятая

Конечно, я была без ума от Глеба, влюблена в него до потери сознания, очарована им настолько, что теряла саму себя и связь с реальностью… Но я никогда не была идиоткой или дурой. Кстати, Глеба всегда невероятно возбуждал тот факт, что я чистой воды «технарь», без пяти минут кандидат физико-математических наук. Он часто повторял, что умная женщина – подарок для умного мужчины.

Видимо, благодаря коэффициенту моего IQ я и подозревала Глеба в измене ровно одну минуту. Потом я стряхнула с себя оцепенение, аккуратно сложила фотографии и вернула конверт на место.

– Глеб – фотограф, – сказала я себе вслух. – И работает он в разных стилях. Девяносто девять процентов из ста за то, что это просто работа.

И всё-таки девяносто девять, а не сто. Я опустилась на диван и начала напряжённо думать. Фотографии Камиллы стали неким катализатором, запустившим мою мыслительную деятельность в том направлении, которого я старательно избегала все эти месяцы. А именно: отношения с Глебом не бесконечны, и Марш Мендельсона не предусмотрен договором.

Да, я часто повторяла про себя эту фразу, но никогда не зацикливалась на ней, не рассматривала её вблизи.

«Я предупреждаю женщину сразу, что наши отношения конечны, и я с ней ровно до того момента, как встречу другую женщину, которая мне понравится. То же касается и её, если она встретит другого. Я никогда не лгу и никому не изменяю. Я не вступаю в новые отношения, не разорвав прежние», – так сказал Глеб, и я была уверена в том, что это чистая правда.

Вопрос в том, легче ли мне оттого, что я знаю: придёт момент, когда меня заменят другой? Удалят с поля, причём, не на скамейку запасных, а с почестями проводят на заслуженный отдых. И моё место займёт другая женщина. Она не будет лучше или хуже меня. Просто однажды она понравится Глебу настолько, что он захочет быть с ней сильнее, чем быть со мной, вот и всё. Подумав ещё несколько минут, в красках представив, как всё произойдет, какие слова будет говорить Глеб, как он будет смотреть на меня, я встала и отчётливо произнесла:

– Я умру, если ты бросишь меня ради другой женщины, Глеб! Я не смогу это пережить.

Но что делать, ведь заданный финал неизбежен? Выход я видела один: предвосхитить события, бросить Глеба самой. Если я уйду первая, я никогда не услышу от него слов о том, что он оставляет меня ради другой. Бинго! Только уходить нужно прямо сейчас, пока Глеба нет, а я решилась. Если придёт Глеб, я и секунду не продержусь, не смогу противостоять ему. Да, надо уходить. Ключи оставить под зеркалом в прихожей, двери захлопываются. А у Глеба есть дополнительный комплект ключей. Ну всё, я пойду. Тем более, я не могу находиться в одной квартире с фотографиями Камиллы. Я не могу дышать спокойно. Именно эти фотографии запустили мой мыслительный процесс и открыли мне глаза на реальность.

Приехав домой, я успела только умыться и переодеться прежде, чем раздался звонок в домофон. Быстро Глеб примчался. Но я уже всё решила, я была готова к разговору. Я умею быть решительной и жёсткой. Тем более, когда речь идёт о настолько серьёзных вещах.

Я спокойно открыла двери, но когда Глеб попытался меня обнять, отстранилась.

– Проходи, будем ужинать. Сейчас сделаю омлет и салат. Или кашу сварить?

– Я не хочу есть, пока мы не поговорим, Лена. Мне очень не нравится то, что происходит, у меня плохие предчувствия. Полтора часа назад я расстался с тёплой, цветущей девушкой, а сейчас передо мной Снежная королева.

– Если хочешь сразу перейти к разговору, пойдём в комнату.

– Пойдём, – кивнул Глеб. – Только, пожалуйста, Лена, говори человеческим голосом, а не таким вот замороженным.

«Да как ему объяснить-то, что если я растаю, то потом вообще умру? И превращусь в облако, как другая героиня Андерсена, Русалочка?».

Глеб сел на диван, ожидая, что я сяду рядом, но я устроилась в кресле. Укоризненно посмотрев на меня, Глеб сложил руки на груди.

– Лена, мне казалось, мы всё обсудили, и я сказал, что измена неприемлема для меня. Сказал?

– Сказал, – бесцветным эхом отозвалась я.

– Тогда в чём дело? Почему ты убежала, не дождавшись меня?

Я молчала, кусая губы. Оказывается, бросать мужчину труднее, чем я предполагала.

– Лена, – Глеб переместился на пол и обнял мои колени. Это никак не входило в мои планы, и я запаниковала. – Лена, ты знаешь, что у меня есть две сестры?

Я кивнула, стараясь не смотреть в глаза Глеба.

– Замечательно. Они обе замужем. У мужа одной из них, моего зятя, есть друг, который недавно женился. У него медовый месяц в разгаре, сама понимаешь. Влюблённые и очень счастливые люди иногда чудят. Вот и этот Денис тоже: захотелось ему фотографии любимой жены в определённом стиле. А поскольку он знает меня и доверяет мне, привёл Камиллу на фотосессию. А дома я храню фотографии не для того, чтобы любоваться ими, как ты вообразила, а потому что Денису удобнее забрать их, по пути. В студию ему ехать неудобно. Вот и всё, Лена. Эти фотографии – совсем не причина для того, чтобы так переживать, пойми!

Он взял мои руки в свои, поцеловал.

– Я поняла, что это твоя работа, Глеб. Мне лишь на миг пришла в голову мысль об измене, каюсь, – голос плохо слушался меня, тем более, Глеб по-прежнему не выпускал мои руки. – Но фотографии стали импульсом, и теперь процесс необратим.

– Каким ещё импульсом, Лена? – нахмурился Глеб.

– Я приняла решение. Я ухожу от тебя. Мы больше не будем встречаться. Хочу сказать, что ты ни в чём не виноват, наоборот, я очень тебе благодарна за всё. Ты безупречен, Глеб. Дело целиком и полностью во мне. Это я решила расстаться с тобой.

– Как это – «расстаться», Лена? Почему? – Глеб встал, потянул меня за руку с кресла и хотел обнять, но я ловко вывернулась и ушла за кресло, отгородившись и держась подальше.

На лице Глеба было такое искреннее изумление, что мне на миг даже стало смешно.

– Ты же сам говорил, что отношения с тобой продолжаются до того момента, пока ты не встретишь другую женщину. Но и твоя партнёрша имеет право прекратить отношения. Я помню, ты так сказал.

– У тебя что, кто-то появился? – Глеб тяжело дышал, лицо его вспыхнуло.

– Нет, конечно! Как ты себе это представляешь, Глеб?! Я всегда либо на работе, либо с тобой. Да и вообще…

– Но почему тогда, Лена? Что за вздор?

– Глеб, ты не говорил о том, что для расставания нужна какая-то веская причина!

– То есть, ты решила расстаться со мной просто так, на ровном месте, без всякой причины?

Кажется, я впервые видела, как заводится Глеб. Никогда до сих пор у него не было такого странного выражения лица. Потому решилась выложить всю правду, ведь Глеб всегда был честен со мной, он не заслужил игры в прятки и дурацких кривляний.

– Причина есть, Глеб, и очень серьёзная. Во всяком случае, для меня. Сегодня я поняла, что не готова к условиям, которые ты предлагаешь. Понимаешь? Думала, что готова и смогу жить по твоим правилам, но оказалось, что не готова. Я влюбилась в тебя, Глеб, по-настоящему. Я люблю тебя и не вынесу, если однажды ты скажешь: «Мы должны расстаться, потому что я встретил другую». Я не переживу, понимаешь?

Всё же я не выдержала. Слёзы брызнули из глаз, голос сорвался почти на крик. Глеб попытался приблизиться, но я выставила вперёд руки.

– Потому моё решение окончательное, Глеб! Чтобы не услышать те слова, я ухожу первая, – я нашла в себе силы продолжить. – Можешь считать меня истеричкой и дурой. Кем угодно можешь считать. Теперь поезжай домой, Глеб. Всё. Там, у тебя дома, салат в холодильнике. Заправь только.

– Да какой тут салат? – растерянно пробормотал Глеб. – Лена, ты хорошо всё обдумала? Не пожалеешь? Зачем бежать впереди паровоза?

– Лучше некуда обдумала. И всё тебе объяснила.

– Странное ощущение. Знаешь, меня ни разу ещё не бросала женщина. Всегда инициатором разрыва был я. Нет, однажды было, подруга нашла жениха за границей и уехала к нему. Но тогда я спокойно это воспринял. А сейчас как-то… неспокойно, – Глеб рукой взъерошил русые волосы. – Очень жаль, Лена. Я не могу пока поверить в реальность происходящего. Как снег на голову, ни с того ни с сего. Я не готов к тому, что мы расстанемся прямо сейчас.

– И всё-таки придётся поверить, – чопорно сказала я, но тут же меня прорвало: – Просто пожалей меня, слышишь, Глеб?! Я не хочу, чтобы ты причинил мне боль, это будет слишком сильная боль! Я не могу, Глеб! Убирайся уже!

– Хорошо, хорошо, – пожал плечами он и странно усмехнулся. Теперь лицо его было бледным. – Если ты настаиваешь.

Глеб быстро вышел в прихожую, и через несколько секунд дверь закрылась за ним со вселенским грохотом. Я удивилась, что люстра не упала с потолка.

Отпустив, наконец, саму себя, я прижала кулаки к глазам, села прямо на пол и позволила уже себе разрыдаться.

Глава одиннадцатая

Что ж, первая, – самая главная, – победа была одержана. Теперь необходимо закрепить результат. И самое главное, что впереди меня ещё ждёт борьба с самой собой. Борьба с самой собой не такая острая и драматичная, как борьба с Глебом, зато более долгая и непредсказуемая. Потому что больше всего на свете хотелось сдаться сразу.

Подумав, я решила, что для начала мне нужно спрятаться хотя бы на несколько дней. Прежде всего, спрятаться от самой себя, а уже потом от Глеба. Однако, зная Глеба, я предполагала, что он остынет немного и вернётся для продолжения разговора, будет пытаться переубедить меня. Его самолюбие очень задето, хотя я не преследовала такой цели, ведь Глеб сам убедил меня в том, что его женщины имеют право прекратить отношения в любой момент. А задетое самолюбие – советчик весьма плохой.

Для меня же каждый новый разговор с Глебом о расставании – это кусочек жизни, который не вернётся, это миллионы нервных клеток. Я всё сказала, и мне не хочется продолжать тяжёлый разговор, переживать это ощущение заново.

Куда пойти? К Яне Глеб кинется в первую очередь, это понятно. Да и вообще, Яна, конечно, близкая подруга, но ведь не родственница, чтобы заваливаться к ней на ночь глядя со своими проблемами. К родителям – тоже не вариант. У отца сердце стало пошаливать, потому делиться с мамой и папой проблемами совсем не хочется. А придётся, если приеду к ним, потому что они не поверят в случайность и беспричинность моего появления. То же касается бабушки и дедушки.

Значит, братья. У среднего брата, Лёши, двое маленьких детей, да ещё они с Настей ожидают третьего. К тому же, находятся в процессе расширения жилплощади. Решено: поеду к старшему брату, Игорю.

Игорь старше меня на двенадцать лет, ему тридцать семь. Их с Наташей сыновьям пятнадцать и тринадцать, парни уже взрослые. Игорь архитектор, сам спроектировал просторный дом для своей семьи (то есть, я их не стесню). Теперь Игорь помогает с домом Лёше.

…Когда, ближе к ночи, я появилась на пороге дома Игоря и Наташи, мне никто не задал лишних вопросов. Я пила чай и размышляла о том, насколько мне везёт в жизни с людьми, окружающими меня. Исключением стал только Лёнчик, но тем самым исключением, которое подтверждает правило. Ведь Глеб по силе духа и жизненным установкам очень близок моей семье, он похож на моих братьев. Да, у него есть слабость к женскому полу, но для свободного мужчины это не грех. Он не лжец и не предатель, у него есть строгие принципы.

Постепенно, окружённая добротой и заботой близких, я разговорилась и выложила всё: историю с изменой Лёни, историю любви к Глебу и расставания с ним.

Внимательно выслушав меня, Игорь, подумав, заговорил:

– Ты поступила абсолютно правильно, сестрёнка, горжусь тобой. Глеб, если ты ему нужна, должен всё обдумать, взвесить и принять решение. А то ишь как устроился! Принципы принципами, честь ему и хвала, но всегда нужно помнить, что по другую сторону тоже живой человек с чувствами и принципами. Нельзя играть в одни ворота.

– О чём думать Глебу, Игорь? Замена мне будет найдена достаточно быстро. Незаменимых у нас нет.

– Не спеши, Лена! – вступила в разговор Наташа. – Не всё однозначно в отношении к тебе Глеба, поверь мне как старшему товарищу. И в покое он тебя, судя по всему, не оставит. Очухается и снова ринется в наступление. Захочет тебя вернуть.

– Согласен, – кивнул Игорь. – А вам обоим нужно остыть. Вы слишком много сложностей искусственно наворотили. Знаешь, бывает, машину так затюнингуют, что самой тачки не видно. Так и у вас. Всё лишнее должно отвалиться, тогда и останется главное.

Я с восторгом смотрела на Игоря. Он всегда был таким рассудительным и основательным. И он всегда меня ограждал от проблем, покрывал мои глупые поступки, которые я совершала, будучи подростком-максималистом.

– Как же я тебя обожаю, Игорь!

– Ну-ну, – улыбнулся он, обнял меня и легко похлопал по спине.

– Что делать будем, Наташ? – обратился он к жене, продолжая обнимать меня. Я снова плакала.

– На работе Леночке пока появляться не надо. Может, к тёте Вере? Сейчас конец апреля, сезон не начался, свободные комнаты наверняка есть. Там никто не найдёт Лену. А здесь этот Глеб через день-два появится у нас на пороге, не обнаружив её ни дома, ни в университете, сам понимаешь.

Я с интересом прислушивалась, продолжая всхлипывать, уткнувшись лицом в плечо брата.

– Хорошая идея. Только надо оперативно. Завтра этот Глеб ещё будет злиться, а послезавтра кинется на поиски. А что тут искать? Найдёт быстро, ты права. А Ленка и так вон плачет. Ей надо отдохнуть, развеяться, подышать морским воздухом. И чтоб никаких мужиков.

– Так я сейчас тёте Вере и позвоню, – Наташа взялась за телефон. – А родителям пока скажешь, что срочно и неожиданно уехала в командировку. Мы подтвердим, что проводили тебя.

С этого момента моя жизнь закрутилась, подобно торнадо. Договорившись с тётей Верой (родной тётей Наташи, хозяйкой гостевого дома на побережье Чёрного моря), Игорь и Наташа нашли и заказали для меня относительно недорогой авиабилет на завтрашний вечер.

Утром мы с Игорем поехали в университет, где Игорь лично побеседовал с деканом на предмет внеочередного отпуска для меня. К счастью, защита курсовых уже прошла, дипломников у меня не было, а до сессии оставалось больше месяца, потому двухнедельный отпуск ничего особо не нарушал.

Под присмотром Игоря я собрала вещи, и мы вновь уехали к нему. Вечером Игорь и Наташа проводили меня в аэропорт. Всё происходило в таком темпе, что мне некогда было думать, не то, что расстраиваться. Тем более, Глеб даже не пытался выйти на связь со мной.

Почти ночью я прибыла на побережье, в маленькую гостиницу, принадлежащую тёте Вере. Мы были знакомы с тётей Верой со времён свадьбы Игоря и Наташи, а потом дважды отдыхали у неё с родителями, ещё когда я была подростком.

Объяснение с родителями Игорь обещал взять на себя. Глеб, по-прежнему, молчал. Мой «курс лечения» начался.

Глава двенадцатая

Утром я проснулась на удивление бодрой и энергичной, словно накануне не было сборов и перелёта. Отправив сообщение Игорю, я пошла в душ, а потом на завтрак. Все возможности определить местоположение моего телефона мы с Игорем заранее отключили, а номер Глеба я заблокировала.

День пролетел быстро: я гуляла по городку, заново знакомилась с окрестностями, а потом помогала тёте Вере и дяде Васе, её второму мужу. Она вышла за него через два года после того, как овдовела. В гостинице уже жили несколько туристов, хотя сезон, как таковой, только начинал начинаться.

И лишь вечером, когда я сидела в своей комнате и смотрела в смартфоне кино, на меня навалились тоска и безысходность. Плача, я размышляла о том, как быстро я привыкла проводить все вечера с Глебом, и как долго мне придётся от этого отвыкать. Кажется, всей жизни не хватит, чтобы отвыкнуть.

К счастью, усталость взяла своё, и я уснула достаточно быстро. А когда проснулась, начался новый солнечный день. Позавтракав, я отправилась к морю и вернулась уже после обеда. Когда подходила к гостинице, мне навстречу попался дядя Вася, который как-то странно посмотрел на меня и улыбнулся. Я, конечно же, решила: наверно, со мной что-то не так, потому долго осматривала себя со всех сторон. Пожав плечами, пошла к гостинице. Может, нос обгорел? Скорее всего.

Едва я вошла в свою комнату, сразу почувствовала перемены. В душе нарастала тревога, сердце колотилось с бешеной силой и скоростью. В моей кровати спал Глеб. На полу стояли объёмная сумка с его вещами и вторая, поменьше, с ноутбуком. Кроссовки лежали у двери как попало. Аккуратно составив обувь, я вымыла руки и, на цыпочках вернувшись в комнату, устроилась в кресле, рассматривая Глеба.

Я знала, что спящему человеку мешает взгляд, но у меня не было сил не смотреть на Глеба. Как не было сил и бороться со счастьем, которое наполнило всё моё существо, каждую клеточку души и тела. Солнечные лучи ласкали обнажённые плечи Глеба, его сильную шею и растрёпанные волосы. Серьга в ухе блестела так, что мне пришлось зажмуриться. Я ужасно ревновала Глеба к этим солнечным лучам; мне хотелось встать и наглухо зашторить окно, но я боялась тревожить сон любимого.

Мне не хотелось думать и анализировать. Я надеялась на то, что позже Глеб расскажет, как он меня отыскал, а сейчас я просто любовалась им. Видимо, эмоции мои зашкаливали настолько, что я выдохлась от стресса прошедших дней, усталость меня накрыла, и я начала засыпать прямо в кресле.

Я была между сном и реальностью, не успела уснуть окончательно, и мне казалось, что кто-то тихо ходит по комнате. Потом сильные тёплые руки подняли меня с кресла, я оказалась в кровати, и те же руки принялись освобождать меня от одежды.

… – Стоило ли лететь за тридевять земель и прятаться, чтобы сдаться вот так сразу? – пробормотала я, уткнувшись лицом в шею Глеба.

– Стоило, – прошептал Глеб, касаясь губами моих волос. Я чувствовала, что он улыбается. – Воспринимай это как репетицию нашего медового месяца.

– Я всё ещё сплю в кресле, правда же? Ты не можешь произносить словосочетание «медовый месяц» применительно к себе, Глеб. «Медовый пряник», – да. «Медовый Спас». «Медовый голос». Но только не «медовый месяц».

– Сейчас мы соберёмся с силами, покинем это ложе, оденемся и пойдем гулять у моря. Нет, сначала есть, потом гулять. Пока гуляем, всё обсудим относительно меня, – что я могу и чего не могу.

… – Значит, Игорь всё-таки вложил меня, вот это да! Не ожидала! – воскликнула я, когда мы сидели в одном из открытых кафе возле самого моря и с видом знатоков местной кухни ели разные причудливые морские деликатесы.

– Ему пришлось. У тебя классный брат, Лена, настоящий мужик. И жена у него хорошая. Добрая, понимающая. Она первая начала мне сочувствовать, видя моё настроение.

– Плохое было настроение?

– Ага, дразнись. Ночь не за горами, я отыграюсь за каждую секунду прошедших трёх суток, можешь не сомневаться, Лена. А пока расскажу по порядку. Сначала, когда ты выгнала меня, я вообще ничего не понимал и не чувствовал, мне как будто пыльным мешком дали по голове. Я не верил, что всё случилось в самом деле и со мной. Напился в одного и уснул.

– Ты же не пьёшь, Глеб, – я покачала головой.

– Так меня и любимая женщина никогда не бросала раньше! Утром проснулся, поехал на работу, как-то забылся. Сказал себе: «Ну и ладно. Я приобрёл новый опыт». А когда приехал вечером в пустую квартиру, понял: нафиг не нужен мне такой вот опыт. Понял, что мне нужна ты, а вовсе не опыт. Ещё понял, что я попал. Влюбился. И я кретин. Кретин не потому, что влюбился. И влюбился не потому, что кретин. Это два разных понятия: «я влюбился» и «я кретин». А ещё мне не давала покоя мысль о том, что, будучи свободной девушкой, ты можешь выбрать для себя другого парня. Поехал к тебе. Я тогда ещё не знал, что ты уже на пути сюда. Проторчал до ночи возле твоего дома, уехал в полном моральном упадке. Вчера утром приехал в твой университет и узнал, что ты в отпуске. К счастью, в поисках тебя, мне не пришлось навещать всех твоих родственников и друзей, потому что в университете мне сказали: ты приходила в деканат с братом. Я вспомнил, что ты чаще говорила о старшем брате, Игоре.

– Пришлось опять воспользоваться помощью нужных знакомых?

– Вот именно. Вечером я приехал домой к Игорю и Наталье. Они вышли меня встречать сразу вдвоём, и я понял, что не ошибся в твоём местонахождении. Не ошибся, но опоздал, как выяснилось позже. Сначала они и говорить со мной не хотели, но я твёрдо пообещал, что как только ворота их дома закроются передо мной, я прикую себя наручниками к этим воротам, а ключ от наручников съем.

– У тебя есть наручники, Глеб?!

– В том и дело, что нет, я блефовал, но был очень убедителен. Кстати, мне нравится твой вопрос. Обещаю подумать насчёт наручников.

– Глеб, не отвлекайся!

– Я не отвлекаюсь, я делаю мысленную зарубку в памяти. Так вот. Игорю и Наталье пришлось впустить меня, и я убедился, что в доме ты не прячешься. Именно Наталья убедила Игоря выслушать меня. Игорь выслушал, и мы с ним пили водку до глубокой ночи. Но сначала я заказал для себя билет на самолёт, а Наталья позвонила тёте Вере.

– Опять пил, Глеб?! Да ещё и с моим братом? Ну, Игорь, второй раз говорю: не ожидала!

– Игорь принёс карту города, прикрепил её к стене. Сначала я не понял, зачем. Потом он рассказал мне о том, где ты находишься. Сказал, что этой информацией я могу распорядиться на своё усмотрение. Могу не искать тебя, никто меня не осудит, но тогда чтобы и позже я не приближался к тебе на пушечный выстрел. А ещё сказал, что я могу полететь к тебе, но только в том случае, если после этого отпуска мы с тобой поженимся. Если же я полечу, а мы не поженимся, то… Игорь показал мне на карте лесополосу и сообщил, что он когда-то профессионально занимался самбо.

– Он и вправду занимался самбо, у него медалей и кубков полно. Ну, Игорь! – с отчаянием воскликнула я.

– «Не ожидала», дубль третий, да? – улыбнулся Глеб. – Всё правильно Игорь сказал. Именно так нужно поступать с обидчиками любимой сестры. Так что, сама понимаешь, моя дальнейшая судьба полностью в твоих руках. Я ведь прилетел, ты понимаешь, что это значит, да?

Глеб смотрел на меня такими глазами, что мультяшный рыжий Кот в сапогах нервно курил в сторонке.

– Зачем ты прилетел? – заплакала я.

Вообще, я стала ужасно плаксивой, это ни в какие ворота не лезет.

– Затем, что люблю тебя. Затем, что хочу, чтобы домой мы вернулись женихом и невестой, – Глеб взял меня за руку. – Кольцо лежит в сумке, там, в гостинице. Я решил не пугать тебя, сначала всё рассказать.

– Думаешь, я боюсь кольца от тебя? Да, ты прав, боюсь, Глеб!

– Не бойся. Ты сказала, что любишь меня, я помню. Настолько любишь, что не сможешь ни с кем делить, как и я тебя. Значит, кольцо – лучшая страховка. Ты ведь не обманула, что любишь?

– Конечно, нет, Глеб! Люблю. Мне кажется, с того момента, как ты застукал меня в кафе с лапшой во рту. А может, раньше.

– Ты потрясающе смотрелась с этой лапшой. Впрочем, как всегда. Соглашайся, Лена! Я же всё равно не отстану. Да и лесополосу никто не отменял…

– А карапузы будут? – слёзы ушли, но я продолжала смешно шмыгать носом.

– Конечно, будут! Не вечно же мне только чужих детей фотографировать. Вижу, этот аргумент самый действенный? – улыбнулся Глеб.

– Да, Глеб.

– Это на что ответ?

– Это на всё ответ.

…Мне не удалось побить рекорд Игоря и Наташи, поженившихся на третьем курсе, в двадцать лет, но я несомненно обогнала всех женщин нашей семьи, выходивших замуж в двадцать семь. В июне мы с Глебом поженились, мне было двадцать пять, а Глебу – почти тридцать.

Мы очень разные: я чистой воды «технарь», кандидат физико-математических наук, а Глеб – творческий человек, фотограф и художник. Мы никогда не говорим слов «навсегда» и «всё серьёзно». Но мы очень счастливы. Мы знаем, что принадлежим только друг другу и нашим детям, двоим щекастым карапузам, Владику и Саше.

Наши сыновья не стали исключением: они так же сильно очарованы собственным отцом, как и все другие дети, которые просто обожают Глеба. Да и сам Глеб всерьёз задумывается о том, чтобы полностью переквалифицироваться в детского и семейного фотографа.