Текст книги "Настанет день, когда я разлюблю тебя (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава пятая

Несколько дней прошли в спокойствии и отдыхе. Вика помогала родителям по хозяйству, много общалась с Асей и племянниками. Особенно привязалась она к младшему, Данилке.

Когда она смотрела в его круглые карие глаза… Когда он, играя, хлопал в пухлые ладошки, улыбаясь наполовину беззубым ртом, и называл Вику "тятя", она неистово жалела о том, что до сих пор не родила для Коли малыша.

Знала, что Коля мечтает о детях, причём, предпочтений у мужа не было: он одинаково рад был бы и сыну, и дочке. А она, Вика, всё тянула. Всё разбиралась со своими проблемами, избавлялась от призраков прошлого. Коля не давил, терпеливо ждал того момента, когда Вика будет готова.

Вике вдруг пришло в голову: Коля, не зная подробностей, всё же догадывался о её проблемах. Потому и так переживал, отпуская жену одну в прошлое.

Даже у "прошлого" есть дочь, которая порой приезжает с ним в Столбово. А ведь Григорьев – последний человек, который умилялся детишкам и мечтал обзавестись потомством.

Вике было очень стыдно от самой себя в моменты подобных раздумий. Как только приедет Коля, она скажет ему, что пора им стать родителями. Достаточно глупостей!

Спустя два дня после приезда Вики, Серовы всей семьёй уехали к родственникам Аси в один из посёлков соседнего района. Там они провели два прекрасных дня; потом Тамара Степановна и Вика вернулись в Столбово на рейсовом автобусе, ведь дом нельзя надолго оставлять без присмотра.

Андрей Иванович, Степан, Ася и мальчики остались ещё на два дня: сенокос был в разгаре, и родным Аси нужна была помощь.

Вика и Тамара Степановна вернулись домой днём, а вечером у дома остановился чёрный внедорожник. Тут как тут. Кажется, Кирилл решил, что Вика уже достаточно отдохнула и пообщалась с родными, а теперь настала его очередь претендовать на её внимание.

Хозяйки дома проявили вежливость, предложив гостю поужинать, а он проявил нехарактерное для него чувство такта, отказавшись. Но на этом чувство такта иссякло.

– Вика, приглашаю тебя на дружеский ужин. Я заказал столик в ресторане.

Пока Вика думала, отказать Григорьеву вежливо или просто послать его куда подальше, гость повернулся к Тамаре Степановне.

– Тамара Степановна, мы просто поужинаем и поговорим с Викой. А потом я доставлю её домой. Обещаю.

Вика с Тамарой Степановной переглянулись. "Может, этот прощальный разговор и нужен", – читалось в глазах обеих. Вика с самого начала знала, что Кирилл не успокоится, пока не поставит точку. Точка нужна была и Вике. Ей до чёртиков надоело это многоточие.

– Хорошо, но ненадолго, Кирилл, – кивнула Вика. – Я устала, мы только сегодня днём вернулись из соседнего района.

– Договорились, – с облегчением кивнул Кирилл.

Пока Вика переодевалась и приводила себя в порядок, Кирилл сидел в кухне и рассказывал Тамаре Степановне о работе в Москве. Видя его спокойный и серьёзный настрой, мама Вики успокоилась.

И в самом деле, не будет же взрослый серьёзный человек причинять зло Вике? Он слишком многое рискует потерять, совершая неблаговидные поступки.

– Столик заказал на восемь, – сообщил Кирилл, когда они с Викой сели в машину.

– Но ведь ещё только семь! – удивилась Вика.

– Знаю, – улыбнулся Кирилл. – Хочу, чтобы ты успела посмотреть мою дачу.

– Хорошо, посмотрю, – спокойно кивнула Вика.

Она не боялась Кирилла. И не потому, что доверяла ему: нет, как раз не доверяла. Но во-первых, Григорьев никогда не был склонен к насилию, он всей душой презирал любое принуждение. А во-вторых, Вика была полностью уверена в себе и в своих силах.

Вика не назвала бы дачу Кирилла просто дачей. Это оказался небольшой, очень ухоженный домик из белого кирпича, с красной черепичной крышей. Огорода, конечно, не было, однако были сад и цветник с многолетними растениями.

У забора стояла газонокосилка, а трава была недавно убрана.

– Ты косишь траву? – не выдержав, улыбнулась Вика.

– Да, а что? – усмехнулся Кирилл. – Очень успокаивает.

Вика не стала отвечать, лишь подумала, что совсем не может представить Кирилла, который возится в саду или что-то делает по дому.

Кстати, в доме оказалось очень чисто. Три комнаты и кухня содержались в идеальном порядке. Впрочем, у Кирилла и раньше всегда был порядок, но тогда, давно, он платил пожилой соседке, и она помогала ему по хозяйству.

– Теперь всё делаю сам, – ответил Григорьев так, будто Вика озвучила свои мысли. – Я только здесь по-настоящему отдыхаю. А это комната Алёны, моей дочери. Ей девять не так давно исполнилось. Бывает, приезжаем сюда отдыхать с ней вдвоём. Решили эту проблему цивилизованно с Евгенией, правда, всё же через суд. Мне удалось доказать, что я имею право участвовать в жизни дочери наравне с матерью.

На стильном девичьем комодике стоял фотопортрет в рамке. Смеющиеся Кирилл и девочка, похожая на него, как две капли воды: темноволосая, смуглая и черноглазая. Маленькая красавица.

– Я очень рада, Кирилл, что ты не махнул рукой на собственного ребёнка, как делают некоторые.

– Спасибо, Вика, я знал, что ты поддержишь меня в этом решении. Ведь ты единственная, кому известны подробности моего детства.

…Конечно же, они оказались в том самом ресторане, из которого Вика убежала почти десять лет назад. За прошедшее время мало, что изменилось: в Столбово появились несколько точек быстрого питания, но приличный ресторан так и был в единственном числе.

Постепенно Кириллу удалось разговорить Вику. Она поняла, что он настроен, действительно, на приятный дружеский вечер, и окончательно успокоилась. Правда, от выпивки отказалась наотрез. Кирилл тоже не пил, поскольку был за рулём.

Кирилл много рассказывал о работе и о дочери. Оказалось, что его участие в жизни Алёны – это не просто слова судебного решения, отражённые в правоустанавливающем документе, и совместные поездки на отдых. Григорьев знал всё о жизни дочери, даже имя каждого её учителя и тренера по дополнительным занятиям. Сопровождал Алёну на соревнования, контролировал учебный процесс, правильное питание.

Вика невольно мысленно вернулась во времена их с Кириллом недолгого романа: вспомнила, как дотошно он следил за тем, чтобы она тепло одевалась в холодное время года, вовремя питалась и обязательно отдыхала.

– Рада, что ты настоящий отец, Кирилл, – повторила Вика. – Это главное. Как и твоя работа, которая всегда являлась твоей жизнью. А остальное… Остальное тоже будет.

– Будет, конечно. Хотя и сейчас не жалуюсь, – улыбнулся Кирилл – Ты же знаешь, что я не создан для семейной жизни, у меня характер слишком тяжёлый и независимый.

– И это проходит, Кирилл. Дочь вырастет, а ты станешь более мягким, острые углы сгладятся, непримиримость отступит на второй план.

– Думаешь? Не знаю. Мне всё так же трудно угодить.

– Ладно, ладно, не стану спорить, Кирилл. Каждому своё. Никто не может запретить тебе прожить всю жизнь ворчливым бобылём. Это твоё право.

Кирилл захохотал.

– А любовницы на что? – удивился он.

– Почём я знаю? Твои любовницы, ты и в ответе за свой гарем.

– Нет у меня гарема. Всегда одна любовница. Всегда молодая, красивая и умная, я терпеть не могу глупых. Просто они меняются. Не хочу, чтобы слишком привыкали ко мне.

– Григорьев, ты стал ещё циничнее, – смеясь, покачала головой Вика. – Как в песне: "Сегодня вторник, значит "он" – это я".

– Цинизм – обязательная и неотъемлемая часть моей натуры. Но даже я понимаю сейчас, что мы слишком много внимания уделяем моей персоне. А как ты? Давно замужем?

– Четыре года.

– А муж…он кто? – Григорьев вдруг как-то собрался, заговорил серьёзно, внимательно глядя в лицо Вики.

– Мужа зовут Николай. Ему, как и мне, тридцать лет. Мы работаем в одной организации. Коля – командир военизированного отряда, спасатель. Вот и сейчас занят устранением последствий аварии, потому приедет только через несколько дней.

– Ух ты, – напряжённо и невесело усмехнулся Кирилл. – Герой, значит. Да, тут без шансов. Я-то был уверен почему-то, что ты замужем за ботаном-подкаблучником. Каким-нибудь профессором Паганелем.

– Я замужем за лучшим парнем в мире, – искренне сказала Вика. – Мне повезло.

– И он, конечно, безумно влюблён в тебя, по-другому и быть не может.

– А я безумно влюблена в него.

– Что ж, тоже логично и ожидаемо. А дети, Вика? У такой любящей пары, и за четыре года не родились дети?

Всё-таки он спросил. Вика знала, что Григорьев не преминёт надавить на болевую точку.

– Это нормально, Кирилл. Мы хотели пожить друг для друга в течение нескольких лет. Договорились, что в тридцать лет и займёмся вплотную вопросом продолжения рода, – твёрдо ответила Вика.

… – Что ж, кажется, мы всё выяснили, Вика, – остановив машину у дома Вики, Кирилл заглушил мотор и повернулся к спутнице.

Не спешил выходить и открывать перед Викой двери.

– Да, спасибо за вечер, Кирилл, – Вика взялась за ручку двери, размышляя о том, что Коля до сих пор не позвонил.

Он всегда звонил первый, Вика знала, что во время работы беспокоить его нельзя. А сегодня всё ещё не позвонил.

– Подожди, Вика, – тихо сказал Кирилл, и его ладонь легла на руку Вики, не давая открыть двери. – Давай ещё немного поговорим. Я ведь понимаю, что другой встречи не будет, ты откажешь. И муж твой скоро приедет.

– Всё правильно, Кирилл, откажу. Ты абсолютно верно сказал: мы всё выяснили. И я рада. Мне многое стало понятно, ты открылся с новых сторон. Теперь я окончательно поняла: всё случилось так, как должно было случиться. Всё произошло правильно.

– То есть, ты простила меня? Окончательно?

– Да, Кирилл. И я рада.

– А я нет, – неожиданно горячо заговорил Кирилл. – Я не рад. И не хочу, чтобы ты прощала меня. Такое прощение – это равнодушие, Вика!

Вика молча смотрела на него. Выпад оказался слишком неожиданным, и Вика растерялась. Воспользовавшись этим, Кирилл схватил её, прижал к себе и начал быстро целовать, куда придётся. Вика отчаянно пыталась вырваться, отворачивалась, пряча губы, но он только сильнее сжимал её в кольце рук.

– Вика, – торопливо и прерывисто говорил Кирилл. – Вика! Прошу, вернись ко мне! Пока не поздно, пока у вас нет детей… Я ведь приезжаю сюда только из-за тебя! Я ждал тебя, всё это время ждал… Я знаю, что ты моя, Вика!

Для Вики было очень важно, чтобы Кирилл не смог поцеловать её в губы. Казалось, после этого ей уже не отмыться. По-прежнему пытаясь вырваться, Вика открыла глаза, которые в страхе крепко зажмурила, и увидела перед собой плечо Кирилла. Не задумываясь, она вновь зажмурилась и впилась в плечо зубами, что тот вампир.

Не ожидавший такого сопротивления Григорьев, охнув, на мгновение ослабил хватку, и через минуту Вика уже влетела во двор, захлопнув за собой ворота. Теперь нужно было отдышаться и привести себя в порядок, чтобы не напугать маму.

Вика стояла, прижавшись спиной к воротам и, глубоко дыша, смотрела в звёздное июльское небо. Небосвод был ещё недостаточно тёмный, синева не уступила место черноте ночи, а на западе виднелись отблески заката, но звёзды светили достаточно ярко.

Интересно, почему Григорьев не уезжает? За воротами, там, со стороны улицы, было очень тихо. Потом открылась и хлопнула дверца машины, раздались приближающиеся лёгкие шаги.

– Прости меня, Вика, – тихо и виновато заговорил Кирилл.

Вика знала, что он стоит вплотную к воротам, как и она, только по ту сторону. И он знает, что она здесь, не ушла.

– Я обещал, что всё пройдёт по-дружески и цивилизованно, но под конец не вывез. Потому что увидел и понял: для тебя это, и вправду, лишь по-дружески. Прости. Я опять умудрился всё испортить.

– Кирилл… – Вика откашлялась. – Не приходи больше. Я даже разговаривать не стану, просто не открою ворота. И встреч не ищи. Я хотела, чтобы мы поговорили цивилизованно, но это оказалась заведомо провальной идеей. Прости меня за эту глупость. Откажись я с тобой ехать, ничего этого не было бы.

– Только не вини себя, пожалуйста! Я сам был уверен, что это дружеская встреча, но переоценил себя. Оказался не готов к тому, что ты в самом деле разлюбила меня, такого неотразимого, и полюбила другого. Не переживай, больше не приду и не буду искать встреч. А если случайно увидимся? Я должен делать вид, что мы незнакомы и переходить на другую сторону улицы?

– Вот это лишнее.

– Улыбаешься? Я знаю, что улыбаешься.

– Кирилл…

– Что?

– Очень больно?

– Очень. Но не там, где ты думаешь. С плечом нормально всё. Спасибо, что сухожилия не перегрызла, львица…не моя.

– Прости, Кирилл, по-другому не могла остановить тебя. И прощай. Я пойду.

– Не "прощай", а спокойной ночи. Я не собираюсь никуда, Вика. Не уеду, пока отпуск не закончится. Но ты можешь быть спокойна. Пока, Вика.

– Пока, Кирилл.

Вика услышала лёгкие удаляющиеся шаги. Затем хлопнула дверца и раздался шум мотора. Вскоре всё стихло, и до Вики донеслось, наконец, стрекотание сверчков. Поправив волосы, Вика несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, и открыла двери в сени.

… Коля так и не позвонил. Вика позвонила сама, но телефон мужа оказался вне зоны действия сети. Вика звонила снова и снова, но всё безрезультатно. Настала глубокая ночь, а Вика всё лежала, глядя в потолок невидящим взглядом. Сон не шёл. Время от времени Вика вновь набирала Коле, однако ситуация не менялась. Постепенно тревога уступила место панике, которая проникла, казалось, в каждую клеточку существа Вики, заполнила собой всё.

Слёзы стекали из уголков глаз и падали на подушку, но Вика даже не замечала этого. Вика была уверена, что с Колей случилась беда, а виновата в этом она, только она. Она, Вика, предав любимого мужа, закрывала недоговорённости с бывшим, тратила на никому не нужные беседы и поездки драгоценное время. Это время и эти душевные силы должны были принадлежать лишь Коле, её любимому, её мужу. Теперь судьба наказала её. Возмездие не заставило себя ждать, пришло тут же, ещё при этой жизни. И как теперь продолжать жить?

Вика ругала себя за то, что не попросила у мужа номера телефонов его сослуживцев. Хоть бы один номер! Она позвонила бы, несмотря на неурочный час, непременно позвонила бы!

Уже почти рассвело, когда Вика, измотанная тяжёлыми переживаниями, самобичеванием и изнуряющими рыданиями, буквально провалилась в тяжёлое забытье, мало напоминающее сон.

Просыпаться начала оттого, что почувствовала, как большие и нежные ладони гладят её плечи, руки, осторожно касаются груди, шеи, щёк и волос, а тёплые губы приникают к ее губам. Вдохнув едва уловимые запахи улицы и автомобильного топлива, Вика, не открывая глаз, всхлипнула и прошептала:

– Коля. Коленька мой!

– Просыпайся, соня, – прошептал Коля.

Поняв, что всё происходит наяву, Вика широко открыла глаза и села, судорожно обхватив мужа за плечи.

– Слава Богу! Приехал… – горло пересекло, и Вика не могла больше сказать ни слова.

– Ты что, плакала?

– Я тебе почти всю ночь звонила! Ты почему не отвечал?! Уже не знала, что и думать!

– Прости, Викуша! Я телефон не зарядил даже, когда домой заезжал. Быстро душ принял и рванул сюда. И беспроводной зарядник забыл. Хорошо, вещи были собраны, ты ещё перед отъездом собрала, а то я бы так и прилетел, в чём был.

– Коля, я же просила, не гони, будь осторожен!

– А я и не гнал, – соврал Коля. – Осторожно ехал.

– Ты сам-то себе веришь?

– Прости, – смутился Коля. – Ничего с собой поделать не мог. Меня будто подгонял и толкал кто-то; я был уверен, что должен домчаться к тебе как можно быстрее.

– Сумасшедший, – прошептала Вика и начала стягивать с мужа серую футболку.

– Викуш, я с дороги, чумазый, – тихо рассмеялся Коля, но сам тут же забрался ладонями под пижаму Вики и закрыл глаза, проглотив комок в горле.

– Потом в баню сходишь. Вместе сходим. Спинку тебе потру, – прошептала Вика.

– Викуш, надо двери закрыть.

– Быстрее.

Вика опустила Колю, но он тут же вернулся, почти на ходу стягивая спортивные брюки вместе с боксерами.

– Поверить не могу, что это ты, что мы наконец-то вместе, – прошептал Коля, прижимая к себе жену.

– А ты поверь.

Глава шестая

Наконец-то у Вики и у Коли начался настоящий, полноценный отпуск. Вика всё чаще думала о том, что нужно было ей остаться в Казани и ждать Колю из командировки, ведь всё равно без мужа и отдых был не отдых.

Каждый день Вика с Колей, родители Вики и Степан с семьёй выбирались то в лес за ягодами и грибами, то на пикник, то купаться на реку, протекающую прямо за селом, то в гости к многочисленной родне. Пару раз ездили на рыбалку, правда, на специализированный пруд форелевого хозяйства.

Андрей Иванович и Степан терпеливо ждали, когда Коля вдоволь отдохнёт рядом с женой, чтобы отправиться на настоящую рыбалку в Насадку. Село Насадка располагалось в соседнем районе, но добраться в Насадку можно было только при помощи переправы, на пароме.

Село было достаточно большое и очень живописное, но на самую настоящую и крутую рыбалку истинные рыбаки ездили в глухие, почти отрезанные от цивилизации места, – места, где не было ни интернета, ни даже мобильной связи.

Если честно, Коле совсем не хотелось расставаться с Викой на целых два дня, тем более, без возможности общаться с женой хотя бы по телефону, но когда-то он дал обещание, а тесть и шурин ждали долгих четыре года.

Мужчины должны были уехать рано утром, и Коля почти всю ночь не давал Вике спать. Вообще, в Столбово у них словно вновь начался медовый месяц. Точнее, наконец-то начался настоящий медовый месяц.

– Не хочу никуда без тебя ехать, – тяжело вздохнул Коля. – Я так скучал по тебе в те пять дней, что мы провели в разлуке, и вот опять.

– Ну на этот-то раз всего одна ночь Коля! И два дня. Утром уедете, а на следующий день, ближе к вечеру, вернётесь. Не успеешь соскучиться.

– Может, поедешь с нами?

– Ну уж нет, Коля! Ты же знаешь, я такие мероприятия не очень люблю. Мне будет скучно. Даже не поговорить как следует! Сиди и смотри на поплавок.

– Я всегда успеваю по тебе соскучиться, даже за один день, не то, что за два.

– Потому и не хочешь сменить работу на более спокойную? Уже два года, как получил высшее образование, и по тебе плачет должность инженера, а у тебя всё романтика на уме, риск, опасность.

– Викуш, ты же знаешь, я не могу без своей работы. Может, потом, позже, и стану спокойным, вальяжным…

– Без работы не можешь, а без меня, выходит, прекрасно можешь? Можешь постоянно оставлять меня одну? Я переживаю, с ума схожу, особенно, когда ты долго не звонишь. А когда ребёнок появится, Коля? Я буду постоянно одна с ним?

– Ребёнок? – Коля поднялся на локте.

Его зелёные глаза радостно блестели. Он положил ладонь на плоский живот Вики.

– Конечно, ребёнок, Коля! Мы с тобой молодые и здоровые, и вот уже неделю не предохраняемся, при этом интенсивно…любим друг друга.

– Прости, Викуш, я даже не задумывался. А ведь и вправду…если родится ребёнок, а меня постоянно нет? Как ты одна? Мои родители далеко, твои – тоже далеко. А случись что со мной?

– Вот-вот, – кивнула Вика и, решив закрепить результат, добавила: – К тому же, мы ведь не будем ограничиваться одним ребёнком, правда, Коля?

Несколько минут Коля напряжённо думал.

– Хорошо, Вика, я обещаю, что обдумаю это всё как следует. А пока давай ещё раз сосредоточимся на увеличении количества членов нашей семьи. Мне очень нравится этот твой настрой.

– Как ты официально говоришь. Чувствуется: начал готовиться в начальники. Это радует, – поддразнивала Колю Вика, отодвигаясь к краю кровати и уворачиваясь от рук мужа.

Смеясь, Коля придвигался ближе, пока, в конце концов, они оба не свалились на пол. К счастью, одеяло сползло раньше и смягчило их падение. Продолжая смеяться, Коля нежно сломил притворное сопротивление Вики и опустился на неё сверху.

Утром мужчины уехали в Насадку, а после обеда Вика, Ася, Ярик и Данилка, прихватив детские спасательные жилеты и надувной матрац, отправились на реку. Тамара Степановна в этот день уехала на юбилей к подруге в одно из соседних сёл.

Примерно через час на пляже появился Кирилл. Такое случалось и раньше, когда Вика отдыхала на речке с Колей. Кирилл всегда приходил один, располагался поодаль. Вёл себя так, словно знакомых на пляже нет совсем, на Вику даже не смотрел. Постепенно Вика успокоилась, поверив, что на этот раз Григорьев слово сдержал.

Кирилл много плавал, заплывая достаточно далеко, потом недолго сидел на берегу и снова шёл плавать.

Сегодня события развивались по обычному сценарию. Кирилл плавал в отдалении, а Вика и Ася с мальчиками плескались в специальном "лягушатнике", сооружённом для детей.

Ася боялась переохлаждать Данилку слишком долго и вскоре выбралась с младшим сыном на берег. Ярик, оставшись с Викой вдвоём, уговорил её поплавать на надувном матрасе.

Они вышли на берег, надели на Ярика специальный жилет, взяли матрац и вернулись в воду. Вика умела плавать, но всё равно никогда бы не рискнула заплыть настолько далеко, как Григорьев.

Вика и Ярик лежали на матрасе поперёк и плавали неподалёку от берега. Была пятница, народу на пляже – множество. Отдыхали все культурно, даже те, кто, несмотря на запрет, принёс с собой пиво.

Неожиданно раздался шум приближающегося мотора и громкий смех явно нетрезвой молодёжи. К пляжу на приличной скорости приближалась моторка.

Отдыхающие, плавающие в реке, бросились к берегу, налетая друг на друга. В суете кто-то толкнул матрац, на котором плыли Вика и Ярик. Ярик, не удержавшись, упал в реку и закричал, едва не наглотавшись воды. Вика быстро схватила его и какую-то девочку лет шести, барахтающуюся рядом. Вытаращив от паники глаза, девочка визжала на одной ноте, глотая воду.

Потом Вика успела передать детей какому-то пожилому мужчине, оказавшемуся рядом. Схватила матрац, и в этот момент мимо, разрезая воду, пронеслась лодка. Вику чем-то сильно задело по плечу и отбросило. Она хотела повернуть к берегу и плыть, но не могла пошевелить правой рукой. Несколько секунд Вика сопротивлялась, в отчаянии пытаясь удержаться на плаву при помощи левой руки, но потом дышать стало тяжело, просто невозможно, и всё вокруг погрузилось в темноту.

Проснувшись, Вика обвела взглядом невыносимо-белый потолок и слишком светлые стены. Странно… Где это она? Судя по прохладному и какому-то стерильному воздуху, в больнице. Почему она в больнице?

Память вернулась резко: добро пожаловать в реальность! Вика вспомнила испуганного Ярика, визжащую на одной ноте девчонку, шум мотора и пьяный смех…

Дёрнулась, из глаз брызнули слёзы.

– Тссс, тихо, тихо! Давно всё хорошо, Вика.

Её ладони осторожно коснулась большая тёплая рука. Это прикосновение Вике давно не принадлежит, оно из другой жизни. Как и взгляд очень тёмных глаз: непривычно мягкий и немного насмешливый.

– Я знала, что ты вытащишь меня. И из воды, и с того света, – хрипло сказала Вика и откашлялась.

Григорьев, усмехнувшись, осторожно приподнял её голову и заставил выпить почти полный стакан воды.

– Насчёт того света ты преувеличиваешь, – сказал он, убирая стакан и поправляя подушку под головой Вики. – А из воды… Я едва не опоздал. Я же далеко плавал, и когда эти придурки появились, отшатнулся в сторону зарослей, чуть не запутался в траве. Тебя пытался вытащить какой-то подросток, но у него не хватило сил. Однако его попытки дали мне возможность успеть. Вода в твои лёгкие попала, потому ты провела несколько часов на аппарате, но зато мозг совсем не пострадал. Сильный ушиб плеча справа, потому пока зафиксировали. Но нет ни перелома, ни трещин. Хотя на плохую погоду, скорее всего, сустав теперь будет ныть.

– Ничего, переживу. Спасибо тебе, Кирилл!

– На здоровье. Ублюдков этих задержали, так что не удивляйся, если к тебе из полиции придут.

– А когда меня отпустят из больницы?

– Думаю, в понедельник утром. Выходные тебе придётся провести здесь, под наблюдением дежурных врачей и медсестёр. И под моим присмотром. Так что потерпи. А в понедельник, помимо врачей, из краевого центра мой учитель приедет, профессор Снегирёв. Он посмотрит тебя. Потом тебя, скорее всего, отпустят, а мы со Снегирёвым пойдём ко мне коньяк пить.

– А…который час?

– Спроси лучше, какой день, – улыбнулся Кирилл. – Суббота, восемь часов утра. Скоро завтрак.

– Я уже так долго здесь?! Со вчерашнего дня?

– В ты как думала? Мама твоя приехала ещё вчера вечером, уже дважды была у тебя. Пирожки вот принесла. Заодно и мне принесла, повезло.

– И мои съешь, Кирилл, ты голодный, наверно, а я не хочу.

– Поговори мне тут. Потерпи, сейчас немного придёшь в себя, и аппетит появится. А ещё сегодня какой-то сосед твоих родителей в Насадку поехал к первому парому. Ночью смысла не было, переправа не работала. Так что скоро здесь будут и муж твой, и отец, и брат. Они ведь даже не знали ничего, связи там нет.

– И маме испортила праздник, и мужчинам своим рыбалку, – вздохнула Вика. – Они так долго на неё собирались.

– Ты не виновата, потому не надо заниматься самоедством. Уверен, твоё здоровье для всех близких намного важнее, чем какие-то праздники и рыбалки.

– Кирилл…

– Что?

– А ты станешь профессором, как твой учитель?

– Стану, конечно, – с уверенностью ответил Григорьев. – А может, и академиком. В любом случае, я не остановлюсь, пойду до конца. Зря что ли заплатил самую высокую цену за свою карьеру?

Вика молчала, так как поняла, что он имеет в виду. Но Григорьев решил договорить.

– Я отказался от единственной женщины, которую люблю, в угоду быстрому и лёгкому старту. Можно было пойти более длинным и трудным путём, но зато рука об руку. Однако я был уверен в том, что самый хитрый. Все так думают, и это главное заблуждение таких, как я. Решил слукавить. Думал, обману судьбу, обойду на крутом вираже. И карьеру головокружительную хотел сделать, и тебя вернуть. Ан нет. Судьба мне сказала: "Твоё время пришло, действуй, Кирилл. Ты должен спасти свою любимую женщину для её любимого, её мужа. Ей ещё детей ему рожать, жить и жить с ним долго и счастливо. Так что не подкачай!". Всё правильно и всё справедливо. Так, как и должно быть.

– А я верю, что у тебя будет всё, Кирилл. Не только карьера.

– У меня будет всё то, что мне нужно, Вика. То, к чему я стремился и стремлюсь. Кроме главного, разумеется. Прости меня за то, что пытался влезть в твою жизнь.

– Простила, Кирилл, честно. Теперь я верю тебе.

– Вот и отлично, – Кирилл бросил взгляд на часы. – Пойду дом проведаю, душ приму и переоденусь. Вернусь, наверно, после обеда. К тебе сейчас всё равно посетители косяком пойдут.

Кирилл вышел из палаты, и его едва не сбил с ног бледный русоволосый парень, довольно высокий и крепкий. Кирилл уже знал его, видел раньше. Плотно прикрыл за собой двери палаты, загородил собой вход и выжидательно уставился на парня, подняв бровь.

– А к Виктории Баталовой можно? Она ведь здесь, в этой палате?

– Виктория здесь, и к ней можно.

Кирилл ответил спокойно и серьёзно, но парень вдруг нахмурился и начал внимательно всматриваться в лицо собеседника.

– Это…ты? – немного хрипло спросил он.

– Это я. Но мы, вроде, не знакомы. Откуда ты знаешь, что это я?

– Догадался, – усмехнулся Николай. – Когда по-настоящему любишь женщину, знаешь даже то, о чём она не говорит. Но тебе не понять.

– Да где уж мне, – кивнул Кирилл. – Тут ты прав.

– Как Вика?

– Жить будет. Долго и счастливо, с тобой.

– А тебе бы хотелось, чтобы с тобой? – казалось, Николай сдерживается из последних сил.

– Не думаю, что сейчас время и место для обсуждения моих желаний, – Кирилл ничуть не смущался. – Если ты уверен в себе и в своих чувствах, тебе меньше всего дела должно быть до меня и моих устремлений.

Коля всё же не выдержал, схватил Кирилла за отвороты белого халата. Костяшки пальцев Николая побелели от напряжения. Ворот халата затрещал. Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза, и Кирилл видел, как бешенство в глазах Николая уступает место растерянности и боли.

– Чёрт с тобой, – устало сказал Николай и разжал руки. – Ты оказался там, где должен был находиться я. Спасибо тебе… за Вику.

– Не благодари, – Кирилл спокойно поправил халат, отряхнулся. – Никто не хочет учиться на чужих ошибках, каждому подавай свои. И всегда-то у нас найдутся вещи, которые внезапно важнее, чем человек, которого мы любим больше жизни. Карьера, работа, даже рыбалка… Вот такой вот парадокс. Или попадос, если угодно.

– Да пошёл ты, – беззлобно сказал Николай. – Не надейся, больше я Вику одну не оставлю.

– Посмотрим. Иди уже в палату, Вика тебя ждёт.

Кирилл кивнул и пошёл по коридору, а Николай взялся за ручку двери.

– Да, и вот ещё что, – вновь заговорил Григорьев, приостановившись. – Вике сказал, и тебе говорю: дачу в Столбово я продавать не собираюсь. Приезжал, приезжаю и буду приезжать.