Текст книги "Простить себя (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Бонус к книге "Накажи меня нежно".

Эпизод из жизни Антона и Сергея. Действие происходит после того, как выяснилась правда о Лане (конкретнее – после визита Антона в больницу к Кире) и до эпизода, описанного в эпилоге.

На достоверность не претендую – как накрыло, так и пишу.

Предупреждение:

1) в тексте есть обсценная лексика;

2) в финале может слипнуться, слишком сладко.

= 1 =

Антон сидел на подоконнике распахнутого окна, свесив босые ноги на улицу. Его не пугали ни высота, ни мороз, ощутимо пощипывающий кожу. Идиотская привычка, но она странным образом приводила мысли в порядок. Каких-нибудь десять минут мнимого балансирования на краю, и Антону легче будет пережить очередной вечер наедине с мрачным и молчаливым Сергеем.

Тот так и не простил его за предательство. В принципе, Антон его понимал. Он сам себя не мог простить, чего уж ждать от Верхнего, которому наплевали в душу. Это Кира, добрая малышка, совсем не умеет сердиться.

После того, как отношения с Ланой перестали быть тайной, Антон с трудом заставлял себя приходить в студию. Если бы не Илья, он уволился бы, не раздумывая. Сбежать и спрятаться проще, чем каждый день выдерживать осуждающие взгляды и шушуканье за спиной. Илью простили быстро, все же он в студии главный, а на Антоне отрывались вовсю.

Единственный человек, который поддерживал и не давал окончательно пасть духом – это Кира. Ее уже выписали из больницы, однако Илья не выпускал ее из дома, тщательно соблюдая предписания врача. Но Кира каждый день звонила, а пару раз Антон даже заходил в гости, естественно, с разрешения того же Ильи.

Сергею было все равно, где и как проводит время его саб. Да и считал ли он Антона своим? Обещал дать шанс, но даже не наказал. Или, наоборот, наказал самым жестоким способом, который существовал. Кира права, нет ничего страшнее игнорирования.

Антон терпел, но все чаще возникала мысль, что пора уходить. Сергей не сможет его простить. Они только мучают друг друга, упорно делая вид, что все еще можно исправить.

Сергей практически не замечал, что живет не один: не обращался к Антону, смотрел мимо. И спали они в разных комнатах. Антон пытался поговорить, но каждый раз нарывался на ледяной взгляд и короткое:

– Потом.

Кажется, «потом» не наступит никогда. Было бы легче, если бы Сергей наорал, избил, заставил жрать из собачьей миски и спать на коврике в туалете. Лишь бы не молчал… не молчал…

От тишины в доме давно хотелось удавиться. Сейчас в наушниках гремела песня, выбивая из головы все мысли. «Bring me the horizon», как раз под настроение. «Can you feel my heart…»

«Чувствуешь мою душу… Can you feel… Ты чувствуешь?»

Антон собирался развернуться, чтобы перекинуть ноги через подоконник и закрыть окно, но почувствовал, как кто-то схватил его за шиворот.

Что за хрень?! Сергей должен вернуться через час, ключей больше ни у кого нет.

Антон не успел возмутиться: в нос ударил знакомый парфюм. Все же Сергей. Злой, как тысяча чертей.

– Ты что удумал, сукин ты сын? – прорычали в ухо, едва сдернув наушники. – Прыгнуть, блять, захотелось?

Сергей протащил его через комнату, швырнул на диван, ударил по выключателю. Щурясь от яркого света, Антон не знал, радоваться ему или бежать. С одной стороны, Сергей, наконец-то, обратил на него внимание, с другой – он был в бешенстве.

«Зато все сейчас и решится…» – промелькнуло в голове.

Сергей с грохотом захлопнул окно, рванул тугой узел галстука, одновременно скидывая пиджак. Антон молчал, вжавшись в диван.

– На суицид, блять, потянуло? – спросил Сергей тоном, от которого волоски на теле встали дыбом. Он уже не орал и не рычал, но нарочитое спокойствие пугало сильнее. Это как затишье перед бурей. – Отвечай.

Антон неуверенно мотнул головой, не в силах произнести ни да, ни нет. Можно было бы объясниться, Сергей никогда не рубил сгоряча, он выслушает… А потом снова станет замкнутым и угрюмым. Ведь переживать будет не о чем. Правда, врать тоже не хотелось.

– Серж, пожалуйста…

Антон облизал пересохшие губы. Он хотел попросить о разговоре, однако Сергей не желал беседовать.

– Снимай штаны, – велел он, расстегивая ремень.

И впервые предстоящая порка не заставила содрогнуться от страха перед болью и стыдом. Дом хочет наказать саба, и не важно, за что! После непременно последует прощение – и долгожданное примирение.

Преисполненный надежды, Антон и не думал возражать: быстро стянул джинсы, демонстрируя отсутствие белья, рухнул на колени, опустил голову и завел руки за спину. Сердце отчаянно билось, удушливой волной накатывало возбуждение. Он так истосковался по вниманию своего партнера!

Сергей щелкнул ремнем и потянул Антона за волосы, вынуждая встать, а потом ткнул носом в стену. Антон машинально уперся в нее руками и шире раздвинул ноги. Обычно Сергей хвалил его за послушание, но сегодня лишь тяжело дышал, нагоняя страху.

От резкой тупой боли перехватило дыхание и поджались яички. Антон шумно выдохнул сквозь зубы, проглатывая ругательства.

«Ты же хотел? Получай!»

Сергей бил резко, сильно и беспощадно, словно выколачивал душу. Антон шипел, до крови кусая губы, но молчал, решив выдержать эту пытку достойно. Удалось удержаться от криков, но слезы он проконтролировать не смог.

Когда Сергей закончил порку, соленые капельки порядком вымочили футболку, а глухие рыдания разрывали грудную клетку.

– Приведи себя в порядок, – бросил Сергей, прежде чем уйти в другую комнату.

Антон поплелся в ванную, проклиная себя за слабость. Задница горела огнем, от боли темнело в глазах, но он утешал себя тем, что скоро окажется в любимых объятиях. Так было всегда, тем более, такую жесткую порку он получил впервые.

Ледяная вода помогла справиться со слезами. Антон поборол искушение приложить к пылающим ягодицам мокрое полотенце. Сергею не понравится самодеятельность. Рубцы, налитые кровью, вызывали тошноту. Спать придется на животе, и хорошо, что работает он стоя. Скорее всего, сесть в ближайшие дни будет проблематично.

Сергей грел ужин, переодевшись в домашнее.

– Прикройся… – Он брезгливо скривил губы, взглянув на Антона.

Мысль о трусах вызывала ужас, даже прикосновение мягкой ткани причиняло дополнительную боль. Но ослушаться – невозможно.

Вернувшись на кухню, Антон застыл на пороге. Сергей поставил на поднос тарелку со своей порцией, стакан, корзиночку с хлебом. Заметив Антона, подошел к нему.

– Скажи мне, что я выбил из твоей тупой башки дурь о самоубийстве, – произнес он жестко.

– Ее там и не было… – прошептал Антон, едва шевеля губами.

Он не осмеливался посмотреть в глаза своему Верхнему.

– Манипулировал, сученыш? – Сергей стукнул кулаком по косяку, аккурат рядом с Антоновым ухом.

Тот вздрогнул и отчаянно замотал головой.

– Нет, что ты! Серж, ты не так понял… Я так часто… Сижу. Ты… ты вернулся раньше…

– Я не должен был этого видеть?

В вопросе прозвучала такая горечь, что Антон удивленно поднял взгляд. Сергей разочарован? Но… почему?

– Не должен был. – Он не стал дожидаться утвердительного ответа. – Антон, чего еще я о тебе не знаю?

Озарение ударило сильнее ремня. Он снова продемонстрировал недоверие своему Верхнему.

– Серж, я…

– Ладно, забудь. – Сергей отошел и подхватил поднос. – Уйди с дороги.

– А ты… куда?

Наверное, глупее вопроса и не придумать, но навряд ли Антон сейчас был способен на здравые мысли. Правда, Сергей снизошел.

– Поужинаю у себя.

Он быстро прошел мимо Антона, отступившего в сторону.

– Сережа…

Он хотел крикнуть, но из горла вырвался мышиный писк, и Сергей то ли не услышал, то ли не захотел оборачиваться.

Хлопнула дверь.

Все не так. Наказание – и никакого прощения. Все стало еще хуже, он снова разочаровал Сергея.

Отчаяние причиняло невыносимую боль, гораздо хуже той, что терзала сейчас тело. Но кого винить, кроме себя?

Антон долго стоял под закрытой дверью, прислушиваясь. Несколько раз заносил руку, чтобы постучать, прокручивал в голове слова – самые важные, самые нужные. Однако так ни на что и не решился, тихо ушел к себе и упал на кровать, зарываясь лицом в подушку.

= 2 =

Чудовище…

Он – настоящее чудовище!

Сергей аккуратно поставил поднос на стол, с трудом сдерживая порыв шваркнуть посуду об стену. Хорошо бы, но потом придется убирать осколки, и Антон догадается, как ему плохо.

Ни к чему. Сергей и так чувствовал себя жалким неудачником. И не собирался усугублять.

Есть не хотелось. Маневр был нужен для того, чтобы убедиться, что с Антошкой все в порядке. Какого хрена он вообще позволил себе брать в руки ремень в таком состоянии?

Придурок…

Нет, все же чудовище.

Сергей опустился на кровать и сжал пальцами виски. Не только сабам знакомо чувство вины. Он чувствовал ответственность за все, что произошло с Антоном. Нет, не чувствовал – знал. Был уверен, что это его косяк. Это он не заметил, что с парнем что-то происходит. Он не позаботился, не проконтролировал. Проигнорировал, упустил, ошибся…

И теперь можно сколько угодно рычать от бессильной ярости, факт остается фактом: Антошка не пришел к нему за помощью. Хуже того, у него до сих пор есть свои секреты.

Сергей легко расстался бы с ним, даже не корил бы себя за глупость. Ну, не получилось, бывает. Вот только Антон… особенный.

Он простил его почти сразу, а злился исключительно на себя, оттого и держал парня на расстоянии. Себя Сергей простить так и не смог. И вел себя неправильно, как какой-то мудак.

Как чудовище.

Не надо было предлагать Антону испытательный срок. Сергей сам не справился с паузой в отношениях – все стало только хуже. Антошка нуждался в нем, а он сачковал, отгородившись каменной стеной. Потому что боялся снова ошибиться.

Потому что трус.

Сергей вернулся на кухню, достал из холодильника бутылку водки и отпил прямо из горлышка. Горло как будто и не обожгло, он словно потерял чувствительность. Глотнул еще и поставил бутылку обратно. И алкоголь не брал – никакого расслабления. Внутри натянута струна, тронь – и оборвется.

Он на цыпочках подошел к комнате Антона, заглянул в приоткрытую дверь. Антошка не задернул шторы, и в свете уличных фонарей Сергей смог разглядеть его на кровати. Прислушался – вроде тихо. Может, и уснул, после такого-то?

Сергей рискнул подойти поближе, замирая от каждого шороха. Дожил! Крадется в темноте, чтобы не потревожить саба. Хотя, нет… Не просто саба – мужчину, которого любит.

У кровати он опустился на колени. Антошка дышал ровно – точно, уснул. Сергей провел ладонью вдоль его спины, не касаясь тела. Как же хочется обнять паршивца! Ведь действительно испугался, когда увидел его на подоконнике. Подумал, что все, довел. Правда, и разозлился тоже.

Вроде бы Антон никогда не был склонен к саморазрушению, а ведь Сергей поверил, что тот может прыгнуть вниз. Поверил – и потерял контроль. Если вообще когда-нибудь что-то контролировал!

На душе так паршиво, что самому впору в петлю лезть. И ведь все у них складывалось хорошо, можно сказать, замечательно. Сергей сел на пол, у изголовья кровати, обхватил руками колени. Или ему только казалось?

На Антона он запал сразу, едва их познакомили. И вовсе не из-за внешности. Красивых мальчиков много, но чем миловиднее «куколка», тем капризнее характер. У Антошки, несмотря на легкую манерность, внутри ощущался стальной стержень. Он не искал покровителя. Он вообще никого не искал! Жил, работал, веселился в меру возможностей.

Сергей невольно улыбнулся, вспомнив, каким ершистым становился Антошка, когда речь заходила о расходах. Подарки он принимал, но исключительно недорогие, все остальное решительно делил пополам. И позже, приняв приглашение Сергея переехать в его квартиру, с маниакальным упрямством платил и за продукты, и за коммунальные расходы.

И работал на износ, порой валясь с ног от усталости. Но сам, все сам…

Зато во время сессий Антон беспрекословно передавал контроль, позволяя Сергею все, на что хватало фантазии.

А еще у Антошки приятный характер: любую проблему он мог обратить в шутку, легко сходился с людьми, хулиганил – в силу молодости, но в меру.

Сергей и не заметил, как полюбил. Правда, о чувствах они… как-то и не говорили. Хотелось красиво. Антон носил его ошейник, но Сергей мечтал подарить ему и кольцо, в каком-нибудь романтическом месте, чтобы запомнилось на всю жизнь.

А теперь вот… пожалуйста! Получите и распишитесь.

Когда все слишком хорошо, надо готовиться к проблемам. Сергей пропустил удар и не справился с последствиями. Он не смог отпустить Антона, но и простить себя тоже не смог, увяз в болоте сомнений, подпитывая страхи вместо того, чтобы разобраться с ними.

И какой он после этого доминант? Дерьмо он, вот и все.

Антон всхлипнул, заворочался, застонал во сне. Сергей поднялся, поправил чуть сползшее одеяло. Задница заживет, но что делать с ранами в душе? С Антошкиными, со своими…

«Быть, блять, мужиком… – раздраженно подумал Сергей. – И принять решение».

Он ушел к себе и лишь под утро забылся беспокойным сном.

У Антона рабочий день редко начинался раньше двенадцати, Сергей уезжал в офис к девяти. Теперь они не пересекались по утрам, это раньше Антошка вставал, чтобы позавтракать вместе.

Сергей обожал кормить его с рук: сонного, податливого, послушного, немного взъерошенного. Антон позволял ему это только со сна, а в остальное время раздраженно шипел и ворчал, что Сергей обращается с ним, как с девочкой. Конечно, можно было и приказать, но он никогда не ломал под себя сабов, и уж, тем более, не делал ничего, что не нравилось Антону.

Избаловал? Вовсе нет. Сергей получал удовольствие от улыбки своего нижнего, от взгляда, полного благодарности и признательности, и не испытывал ни малейшего желания управлять безвольной куклой. Тем более, Антошка всегда вел себя безупречно и во время сессий, и на публике.

Капризы? Это не про него. Иногда Сергей даже жалел, что Антон не умеет просить. Нет, не желает, так вернее.

Лучше бы не жалел, а внимательнее следил, что тревожит любимого…

Продолжая себя терзать, Сергей зло сплюнул зубную пасту и прополоскал рот. Выходя из ванной комнаты, он неожиданно столкнулся с Антоном.

– Ты чего в такую рань? – удивленно спросил Сергей.

– У Ильи клиент, которому удобно только это время.

Антон ответил вежливо, но старательно отводил взгляд.

– В душ?

– Если не возражаешь…

– Сварить тебе кофе?

Антон все же посмотрел ему в глаза, и дыхание перехватило. Еще никогда он не замечал в жизнерадостном парне только тоски и обреченности.

Дерьмо…

– Спасибо, я сам.

– Мне несложно, я все равно собираюсь готовить завтрак.

Просто приступ альтруизма! Учитывая, что накануне избил до синяков, не выслушав. Но надо же с чего-то начинать?

Антон кивнул и закрылся в ванной комнате. Сергей, скрипнув зубами, отправился на кухню.

Включить кофемашину не сложно. Обычно по утрам он заваривал себе геркулес с фруктами, а Антошка налегал на выпечку. Была у него такая слабость – сладкий кофе с молоком и свежие булочки, подогретые и намазанные маслом.

Булочек Сергей не нашел. Изучение содержимого холодильника и вовсе натолкнуло на мысль, от которой к горлу подступила тошнота.

Как можно было не замечать, что Антон морит себя голодом? Можно, конечно, предположить, что вчера вечером резко закончились все продукты, а сходить в магазин он не успел, но это не так. У него всегда был запас сладостей и «вредностей», к здоровой пище Сергей его приучить не смог, как ни пытался. И теперь в холодильнике полно продуктов для Сергея, и нет ничего из того, что предпочитает Антон.

Блять!

Он чуть было не рванул в ванную. С трудом унял дрожь в руках, чуть не расплескал кофе, обжегся им, уронил стойку с ложками.

Блять! Блять! Блять!

Кулак впечатался в столешницу в тот самый момент, когда на кухню зашел Антон. Сергей успел перехватить его испуганный взгляд прежде, чем тот отвернулся.

«Уймись, истеричка!» – жестко приказал себе Сергей. И протянул Антону чашку с кофе.

– Держи, – произнес он вслух. – Как ты любишь.

– Спасибо.

Антон взял чашку и отошел к окну.

– Присядешь? – ляпнул Сергей и тут же прикусил язык.

– Нет, постою.

Губы скривились, но больше Антон ничего не добавил.

– Когда ты в последний раз ел? – не выдержал Сергей.

– Вчера? – Антон посмотрел на него недоуменно, как будто удивлялся глупому вопросу.

– Ты уверен?

– Н-нет… Не помню. Я не голоден, значит, ел.

Сергей стиснул зубы, уговаривая себя не повышать голос. Им надо поговорить, но определенно не сейчас, когда оба спешат на работу. И не тогда, когда Дом ведет себя, как истеричка.

– Нам надо поговорить, – сказал Антон, словно прочитав его мысли.

– Надо, – согласился Сергей. – Вечером. Я вернусь к семи.

– Буду ждать. Извини, мне пора. – Антон поставил пустую чашку в мойку.

– Мне тоже, – откликнулся Сергей.

Он шагнул было к Антону, чтобы обнять, но в последний момент передумал. Вернее, испугался, что испортит что-то в хрупком перемирии, которое давало слабую надежду на благополучный исход.

= 3 =

Скачано с сайта knigomania.org

Что-то изменилось после вчерашней порки, но Антон не мог понять, что именно. Лучше не стало, факт. Скорее всего, Сергей испугался, что на его совести будет труп любовника, сорвался и врезал от души. Странно, что тут же не вытолкал взашей. Возможно, на его месте Антон поступил бы так же.

А потом все стало еще хуже. Доверие… Не об этом ли Антон все время твердил Кире? И ведь сам был уверен, что доверяет Сергею, а получилось, что нет. Допустим, о привычке сидеть на подоконнике докладывать не обязательно, просто к слову не пришлось. Однако о долгах Антон умалчивал сознательно, как и об интригах, которые его заставляла плести Лана.

Он убеждал себя, что оберегает Сергея от проблем, но как только правда выплыла наружу, перестал врать самому себе. Это предательство, и ему нет прощения.

Правда, Кира простила Илью, но у того было временное помешательство, да и любят они друг друга, им проще. Антон надеялся, что любовь спасет и его отношения с Сергеем, но, похоже, чуда не произойдет.

Если бы вернуться в прошлое и не совершать чудовищной ошибки…

Антон прокручивал в голове утренний разговор с Сергеем. Все же это случилось впервые за последние время. Нет, все не так! Сергей как будто принял решение. Но какое? Если бы простил, Антон понял бы. Об этом необязательно говорить, достаточно взгляда, прикосновения. Сергей же шарахался от него, как от чумного, значит, все плохо, испытательный срок Антон провалил.

А, может, все к лучшему? Антон не оставлял себе шанса на прощение, так ни к чему мучить того, кого он любит. Сергей заслужил покой, он еще встретит того, кто никогда не предаст.

– Антон, ты меня слышишь?

Кто-то коснулся плеча, и Антон резко обернулся. Рядом стоял хмурый Илья.

– Перерыв закончился? – спросил Антон, туша окурок. – Я иду.

– Нет еще, не спеши. Ты снова куришь?

Антон неопределенно повел плечом. Он держался, пока был небезразличен Сергею, потом сорвался, когда искали Киру, и снова держался, стараясь не огорчать Сергея по пустякам. А теперь – не все ли равно?

– Все так плохо? – Илья облокотился о подоконник.

– Похоже, да.

Антон вытащил новую сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Я лезу не в свое дело?

– Да какое же оно не ваше… – Антон скривился. – Я не знаю, что ответить. Разбитое тяжело склеить.

– Это кризис, вы справитесь.

– Не уверен, что Сергею это нужно.

– А тебе?

– А я люблю его… – неожиданно признался Антон.

В носу защипало, по щеке покатилась слезинка. Антон сердито смахнул ее и отвернулся.

– Если хочешь, заезжай после работы, – предложил Илья. – Кира будет рада. Она собиралась сегодня что-то испечь.

Он настолько жалок? Докатился!

– Нет, спасибо. Мы с Сержем договорились на вечер.

– Даже так? Так чего ты…

– Он скажет мне, чтобы я собирал вещи, – перебил Антон.

От этих слов, произнесенных вслух, во рту стало так горько, что к горлу подступила тошнота. Или горечь от курева?

– Ты не знаешь наверняка, – возразил Илья. – Не накручивай себя. И кончай дымить, смотреть на тебя тошно.

– Я справлюсь, – упрямо ответил Антон. – Не надо меня жалеть.

– Лучше бы ты сказал Сергею, что не справляешься.

– Это сделает его счастливым? – усмехнулся он.

– Не хами, – беззлобно осадил его Илья. – Ты часто говорил Сергею, что он тебе нужен?

Антон растерянно моргнул. Да вообще никогда! Разве это не само собой разумеющееся? Выходит, что нет.

– Я понял, Илья Сергеевич. Спасибо.

Антон никогда не был силен в кулинарии, но, сблизившись с Сергеем, научился кое-что готовить. К голову закралась шальная мысль о романтическом ужине. Если Сергей окончательно решил расстаться, то ужин станет прощальным, и все же лучше попробовать помириться. Или хотя бы сказать о своих чувствах – честно и открыто.

Антон купил вино и пирожные, с выпечкой он точно не справится. Сергей не жаловал сладкое, но не мог устоять перед тирамису, это Антон давно заметил. С остальным проще: мясо с овощами, нехитрый салат.

К семи часам ужин был готов, стол накрыт, вино охлаждено до нужной температуры. Антон даже принарядился, выбрав вместо уютной растянутой футболки рубашку, да и джинсы надел не домашние, протертые до дыр, а новые и чистые.

Сергей не пришел к семи. И не позвонил.

Через час Антон набрал его номер.

– Пожар или наводнение? – буркнул Сергей, ответив чуть ли не после десятого гудка.

– Что? – растерялся Антон.

– Случилось что-то важное? – рыкнул он. – Чего молчишь?

– Нет. – Антон не сразу смог говорить. – Ничего. Прости.

Вот и все. Он аккуратно отложил телефон. Сергей прав, какие разговоры? Намек понят.

Уходить некуда, своей квартиры у Антона нет, а для того, чтобы снять жилье, нужно время. Впрочем, у него есть студия-салон, где он стрижет клиентов, а там есть диван. Антон чувствовал, что задохнется, если останется у Сергея. Вещей немного, он не обрастал ими, довольствуясь самым необходимым.

Спустя полчаса Антон бросил в машину сумку и сел за руль. Ключи от квартиры Сергея он оставил у консьержа.

= 4 =

Сергей ненавидел форс-мажоры. А кто их любит? Все графики летят к чертям, все планы – псу под хвост. Команда профессионалов, собранная им лично, вполне справилась бы с проблемой, но Сергей привык все контролировать сам – не из-за недоверия, а потому что он отвечает за то, что происходит в его компании.

Нет худа без добра, и наоборот. Жесткий прессинг позволил забыть обо всем, сосредоточиться на текущих делах, но Сергей потерял ощущение времени. Он очнулся, когда время уже приближалось к восьми, и тут же вспомнил, что его ждет Антон. По закону подлости телефон разрядился в ноль.

Сергей решил подзаправить его в машине, и, естественно, сразу позвонить не получилось, пришлось ждать. До дома было недалеко, каких-нибудь пятнадцать минут, но Сергей хотел заехать в магазин, чтобы купить для Антошки сладостей и булочек, поэтому сделал крюк.

Правда, до магазина так и не добрался.

На узкой улочке Сергей потянулся за телефоном, в этот момент машина, ехавшая сбоку и чуть позади, резко вильнула. Сергей на автомате вывернул руль, уходя от столкновения, и вписался в машину, которая вынырнула с другой стороны, как черт из табакерки.

Скрежет металла, визг тормозов, глухой удар – все произошло слишком быстро. И первым делом Сергей выскочил на дорогу, чтобы убедиться, что никто не пострадал.

Из задетой им машины вышли трое мужчин.

– Хули в телефон за рулем смотреть?! – прорычал один из них.

– Ты, козел! Ты попал! – вторил ему другой.

Третий тенью скользнул за спину, отрезая Сергея от собственной машины. И он понял, что действительно попал. Навряд ли кто-то из проезжающих мимо остановится, чтобы помочь: машин на улице мало, и освещение здесь плохое. И вообще, дело дрянь.

– Плати, давай! – требовали меж тем те, кто подстроил аварию.

– Страховая компания заплатит, – спокойно ответил Сергей. – Вызывайте…

И тут зазвонил телефон, оставленный в машине. Да и пусть бы звонил, но тот, кто стоял за спиной, обнаглел настолько, что полез в салон и схватил мобильник.

– А ты не охренел? – возмутился Сергей. – Что за беспредел?

– Да не бзди! – грубо ответили ему. – Отдам. Как только бабки заплатишь.

– А вдруг важный звонок? – хохотнул другой мужчина. – Давай, ответь. По громкой связи.

Если бы их было хотя бы двое! Уроды хотели не только навариться, но и поразвлечься? Сергей дернулся, когда его схватили за руки, заводя их за спину, собирался вырваться, но тут ему под нос подсунули телефон.

Блять! Сергей похолодел.

Звонил Антон. Дать ему понять, что происходит – не вариант. Он ничем не поможет, да еще и перепугается. А эти уроды запросто поймут по его реакции, кто они друг для друга. Сергей не желал такого каминг-аута для своего Антошки. Надо заставить его завершить разговор! И чтобы молчал, не ляпнул ничего лишнего…

Маневр удался. Антон ожидаемо обиделся, но объяснить ему все можно и позже. Хватка слегка ослабла, и Сергей вырвался и ударил с разворота. Расчет был на то, что драку заметят быстрее и вызовут полицию.

Так и вышло. В итоге все оказались в участке, причем Сергей – как главный зачинщик. Хорошо, удалось дозвониться Илье, и тот подключил всех, кого нужно, чтобы Сергея освободили.

Илья же и забрал его из участка.

– Сереж, давай в больницу, – предложил он. – У тебя скула разбита, обработать надо.

– Домой, – возразил Сергей. – Это царапина, пустяки. Дома обработаю, Антон поможет.

Какая, на хрен, больница, когда дома Антошка, с которым надо объясниться? И чем скорее, тем лучше. Попав в переделку, Сергей вдруг четко и ясно осознал, что прошлое над ним больше не властно. И ничего не хотел так сильно, как помириться с Антоном.

Никакое это не предательство – просто ошибка. И его, в первую очередь, потому что он старше и мудрее, потому что он несет ответственность за все, что происходит в их паре. И Антошки – по глупости, по молодости, из-за желания быть настоящим мужчиной. Если не прощать ошибки любимым и родным людям – кого тогда прощать?

Да и мучить себя чувством вины – подавать плохой пример тому же Антону. Значит, и он будет мучиться. Зачем?! Они оба все поняли, им нужно быть вместе, а не порознь.

Дом встретил тишиной и темнотой. Илья поднялся с Сергеем, чтобы «сдать с рук на руки», и теперь вопросительно смотрел, не решаясь уйти.

– Антон спит? – предположил Илья. – Давай, я помогу.

Сергей не мог поверить, что Антошка лег спать. Поискал по комнатам, заглянул на кухню. Остолбенел, заметив накрытый стол. Очнулся и рванул на себя оконную раму, проверяя, закрыта ли она. Проверил все окна. Илья что-то говорил, но он не слышал.

Антона нет! Что с ним? Куда он отправился на ночь глядя?!

Сергей не помнил, видел ли во дворе его машину. Убедившись, что Антона нет нигде, догадался проверить шкаф.

– Он ушел… – сообщил Сергей Илье, с трудом ворочая языком.

– Сережа…

– Он, блять, ушел! – взорвался он, до хруста сжимая кулаки. И тут же сдулся, едва выдыхая: – Это я виноват…

– Сергей!

– Дай телефон, мой разбился. У тебя есть его номер.

– Держи.

Телефон Антона зазвонил в соседней комнате. И только тогда Сергей заметил кучку вещей на столе: практически все, что он когда-то дарил Антону. Паршивец даже симку не вытащил! Просто оставил все – и ушел.

– Я не знаю, что делать, Илья…

Сергей растерянно посмотрел на друга. Еще никогда он не чувствовал себя таким беспомощным. Надо найти Антона, поговорить, объяснить ему все. Но с чего начать? Где его искать?

И… стоит ли?

Антон умолял о прощении, а он не смог переступить через собственную гордыню. И Антон ушел… значит… так ему лучше? Имеет ли Сергей право вмешиваться и настаивать на ином?

– Я знаю одно, – твердо ответил Илья. – Тебе нельзя оставаться здесь одному. Поехали ко мне.

– Там… Кира… – вспомнил Сергей. – Нет, не хочу вас беспокоить.

– Иди в жопу со своим беспокойством, – отмахнулся Илья. – Я тебя не брошу. Точка. Поедем к нам, обработаем твои синяки, Кира накормит нас ужином. Переночуешь, а утром, на свежую голову…

– Ладно, – сдался Сергей.

Оставаться сейчас в пустой квартире, и правда, невмоготу. И лучше не пороть горячку, Илья прав. Если и возвращать Антона, то так, чтобы он захотел вернуться. Наломать дров и опять разгребать последствия? Хватит с него глупостей и истерик.

= 5 =

Они еще не доехали до дома Ильи, а Сергей уже сообразил, где искать Антона. У него же есть студия-салон! «Есть» – громко сказано, конечно. Съемная однушка, на пару с приятелем, оборудованная под парикмахерскую. Жить там невозможно, но перекантоваться ночь – вполне.

– Антон завтра придет к тебе в студию? – спросил Сергей у Ильи.

– Нет, – чуть виновато вздохнул друг. – Завтра у него выходной, на себя работает.

Значит, можно ехать к Антошке, не опасаясь, что он свалит куда-нибудь до вечера. Хорошо бы прямо сейчас… Хотя, нет, нехорошо. Им обоим надо успокоиться.

Видимо, Илья успел предупредить Киру, что вернется не один. Сергей не помнил звонка. Он вообще с трудом воспринимал происходящее: все свалилось разом, сплелось в тугой узел, выбило почву из-под ног. Чувство вины, отчаяние, осознание собственной никчемности, горечь от ухода любимого человека – Сергей злился от беспомощности и уверял себя, что все еще можно исправить.

Кира быстро обработала ссадины, Илья влил в него стакан водки и усадил за стол. Кусок не лез в горло, но Сергей упрямо жевал и глотал, борясь с опьянением. Расслабиться не получалось.

– Кирюш, тебе Антон сегодня звонил? – спросил Илья у Киры, которая хлопотала у плиты.

– Звонил, – кивнула она, и Сергей встрепенулся. – Днем.

– Что говорил?

– А что случилось?

– Кира, я задал вопрос. – В голосе Ильи появились жесткие нотки.

– Илья, пожалуйста, не надо, – попросил Сергей. – Они дружат, Кира имеет право знать.

Вопиющая бестактность, вмешиваться в разговор Дома и его сабы, но сейчас Сергея тошнило от этой иерархии. Какая, к черту, разница, кто есть кто? Они все, в первую очередь, люди.

Илья согласно кивнул.

– Мне показалось, Антон был веселее, чем в последние дни, – сказала Кира, глядя на Сергея. – Он радовался, что намечаются перемены. – Она помолчала и добавила, тихо-тихо: – Вы так его и не простили?

– Почему ты так думаешь? – резко спросил Сергей.

– Вы здесь, а не с ним. – Кира повела плечом. – Или с Антоном что-то случилось?

– Мы не успели поговорить. – Сергей сглотнул и отвернулся. – Я не успел… к назначенному времени. Антон ушел.

– Куда? – растерянно поинтересовалась Кира.

– Никуда. Собрал вещи – и ушел. От меня.

– Но… как?! – вырвалось у Киры. – Он же вас очень… любит…

Она беспомощно посмотрела на Илью, словно искала у него поддержки.

– Кирюш, вечером он не объявлялся? – уточнил он.

– Нет… Я ему позвоню.

– Не стоит, он оставил телефон дома, – глухо произнес Сергей. – Кира, скажи, а как ты его простила? Ведь простила же, да?

– Простила, – согласилась она. – Я не успела на него обидеться. Да, было больно… но… не знаю… Эмоции – одно, а если подумать, то на его месте многие сломались бы. А, вот! – она обрадовалась, как будто нашла нужные слова. – Антон не предатель. Он ошибся, и его раскаяние искреннее. Он не лукавит, он действительно сожалеет. А внутри у него много света… настоящего… Мне легко было его простить.