Текст книги "Завещание английской тетушки"

Автор книги: Мила Серебрякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА 7

Лиана вышла от гинеколога и, смахнув слезу, поспешила покинуть стены поликлиники.

На улице она едва не сбила с ног двух сухоньких пенсионерок. Отшатнувшись, одна бабуля укоризненно молвила:

– Девочка, ну куда ж ты так спешишь?

– Не твое собачье дело! – зло бросила Виноградова, доставая ключи от машины.

Старушки опешили.

– Вона как. Видала? Сказала, как отрезала.

– А ты чего хотела? – оскалилась вторая пенсионерка. – Они сейчас все такие. Палец в рот не клади.

– С виду-то такая ладненькая, а на деле…

– Нынче все с гонором. А ты погляди, у нее уже и машина собственная имеется.

– Ну а как ты думала? Мы, старухи, с голоду помираем, а всякие соплюшки, не успев школу закончить, уже в собственных автомобилях разъезжают.

– И откуда, спрашивается, деньги?

– Ворье! Вот тебе мой ответ. Честному человеку, чтобы машину купить, несколько лет горбатиться надо, а этой едва двадцать пять стукнуло. Вот фря!

– Да, да, – кивала собеседница. – Или ентот есть… спонсор. Девки-то сейчас шустрые пошли. Глазками зырк-зырк – и уже мужичок денежный в кармане. Не то что мы.

Под неодобрительные возгласы пенсионерок Лиана запрыгнула в салон авто и включила зажигание.

На светофоре она поднесла к уху сотовый. С каждым гудком Виноградова все больше раздражалась. Наконец ей ответил заспанный мужской голос.

– Я еду к тебе, – рявкнула Лиана и бросила мобильник в сумку.

Часом позже она парковалась у розовой девятиэтажки. Прошмыгнув в подъезд, Лиана пешком поднялась на третий этаж и надавила на белую кнопку звонка.

На пороге возник Константин Григорьев – накачанный коротко стриженный брюнет, бывший одноклассник Лианы.

– Какими судьбами сегодня? Ты вроде говорила, что приедешь в субботу.

Лиана прошествовала в коридор и зло выкрикнула:

– Я не беременна!

Костик почесал шею.

– Ты уверена?

– Конечно уверена, идиот. Только что была у врача.

– А как же тошнота и тест?

– Тест дерьмо, почему тошнило, не знаю. Факт, что я снова в пролете.

Виноградова швырнула шубку на стул, а сама направилась на кухню. Костик поплелся за ней.

– Слушай, Лиан, может, тебя… ну, как бы сказать… не до конца вылечили?

Лицо Виноградовой запылало.

Схватив парня за грудки, она прохрипела:

– Никогда больше не произноси вслух этих слов! Понял?

– Да я только спросил…

– И спрашивать меня ни о чем не надо. Я три года лечилась от бесплодия. Теперь полностью здорова и в состоянии зачать.

– Не кипятись.

– Скорее всего, проблемы у вас, господин Григорьев.

Костя вытянулся.

– На что намекаешь?

– Я не намекаю, а констатирую факт. Мы на протяжении полугода пытаемся зачать ребеночка, а где, спрашивается, результат?

– Москва не сразу строилась.

– Построить Москву и забеременеть – две разные вещи.

Константин взял стакан, налил из крана холодной воды и, чуть помедлив, осушил его.

– В любом случае проблема не во мне. Ты ж знаешь, у меня с этим делом полный нормалек.

Лиана села на табуретку.

– Шесть месяцев потрачено впустую. Господи, ну почему, почему такое происходит именно со мной? За что я должна мучиться?

Положив руку на плечо Виноградовой, Костик пробормотал:

– Не кисни. Смотри в будущее с оптимизмом. Не получилось сегодня, обязательно получится завтра. Лианка, какие наши годы?

– Ты дурак, Костя, и ничегошеньки не понимаешь. Мне необходимо стать матерью как можно скорее. Возможно, даже скорее, чем ты можешь себе представить.

– Не понял.

– Отстань, – отмахнулась Виноградова.

– В последнее время ты как с цепи сорвалась. Я тебя не узнаю.

– Сильно изменилась?

– Не то слово. Что стало с той девчонкой с косичкой, за которой я бегал в школе?

– Та девчонка выросла и стала смотреть на мир взрослыми глазами.

– Намекаешь, что наш школьный роман был не более чем подростковой прихотью?

Лианка засмеялась.

– Роман? Ну ты, дружок, загнул. Да не было у нас с тобой романа, ты сам прекрасно знаешь.

– Раньше ты придерживалась другого мнения.

– Раньше и ты был другим.

Несколько секунд Лиана хранила молчание, а потом медленно проговорила:

– В выпускном классе мне казалось, что я действительно тебя люблю. Думала даже, что ты моя первая любовь.

– Вот видишь.

– Не перебивай. Не отрицаю, я таскалась за тобой как хвостик, мозолила глаза, пыталась привлечь внимание…

– И привлекла.

– А что в итоге? Ты забыл, на кого променял меня к концу учебы? На Вальку, крашеную выдру.

Григорьев не ответил.

– Я осталась одна у разбитого корыта. Вместе со своей любовью и твоим предательством.

– Брак с Валькой – самая большая ошибка, совершенная мной в жизни.

– Тогда ты так не считал. Ее папаша обещал пристроить тебя в институт, а после на тепленькое местечко в своей фирме. И ты, дорогой, продался со всеми потрохами.

– Не надо вспоминать. Мы с Валькой давно развелись, теперь даже не здороваемся.

Лиана пристально посмотрела Константину в глаза.

– Ирония судьбы. Прошло десять лет после окончания школы, и я, которая возненавидела тебя всеми фибрами души, жажду от тебя забеременеть.

– Это любовь.

– Ошибаешься.

Костик сел на корточки, взял Лиану за руку и с придыханием проговорил:

– Но ведь ты сама нашла меня, сама пришла и сама попросила стать отцом своего будущего ребенка.

Виноградова поморщилась.

– Ты прав, но у меня не было иного выбора.

– То есть?

– Мне нужен ребенок, Костя. Нужен!

– Можешь толком объяснить, что за спешка?

– По-моему, мы договорились, что не задаем друг другу ненужных вопросов.

– Я имею право знать.

– С какой стати?

– Я ведь могу отказаться от…

Лиана вскочила с табуретки.

– Что?

– Тихо, тихо, я пошутил. Сказал, не подумав. Прости. Ну не смотри на меня так! Лианка, прости.

Обняв Виноградову, Григорьев заявил:

– Давай попробуем начать все сначала? Мы с тобой люди свободные, не связанные ни перед кем обязательствами… Так почему бы нам не зажить в свое удовольствие?

– Мне воспринимать твои слова как признание в любви?

– Не язви.

– Костик, к чему этот разговор?

– Но ты подумай, не отвечай сразу. Поразмысли, проанализируй, взвесь все «за» и «против».

– Не о чем думать.

– Лианка, давай поженимся, а?

– Никогда.

Константин метнулся к окну.

– Что ты за человек? Я никогда не мог тебя раскусить.

– Я крепкий орешек.

– У тебя два лица, две маски. Иногда мне кажется, ты сбрасываешь их обе и становишься настоящей, но проходит мгновение и я вижу, что ты играешь очередную роль.

– Все, закрыли тему. Замуж за тебя я не выйду.

– Ответь почему?

– Да боже мой, неужели ты до сих пор не понял? Я не люблю тебя, Костя. Не люблю. Всегда презирала, презираю и буду презирать людей, которые создавали семьи на голом расчете. Если нет любви, брак изначально обречен на провал. Для чего калечить жизнь себе, своим детям?

– Вот, значит, как… А если ты забеременеешь, как тогда запоешь?

– Никак. Моя беременность абсолютно ничего не изменит. Каждый пойдет своей дорогой. Снимаю с тебя все обязательства, касающиеся воспитания малыша.

– А вдруг я не соглашусь?

– С чем? – Лиана сжала кулаки.

– Что, если во мне проснутся отцовские чувства и я стану настаивать на встречах с ребенком?

– Ты этого не сделаешь, Костя.

– Довольно самоуверенное заявление.

– Пусть так, но ты не посмеешь помешать осуществлению моих планов.

– Каких планов, Лианка? В какую игру ты играешь? Мне начинает надоедать роль секс-машины.

Виноградова вышла в коридор.

– О’кей. Ставишь вопрос ребром? Ладно, больше ты меня здесь не увидишь.

– Стой!

– Не трогай меня.

– Не уходи.

– Ты уж определись, Костик, уйти мне или остаться. Но предупреждаю… предупреждаю в последний раз: если ты еще раз посмеешь заговорить о своем будущем отцовстве и начнешь ставить мне палки в колеса, я за себя не ручаюсь.

Григорьев поднял вверх руки.

– Сдаюсь.

– Не смешно.

– Но я правда сдаюсь.

Приблизившись к Лиане, Костик погладил ее по волосам, затем тыльной стороной ладони провел по гладкой щечке.

– Ты красивая, Лианка. Какая же ты красивая! Из тебя получится очаровательная мать.

– Я надеюсь.

В спальне Виноградова скинула обувь, упала на двуспальное ложе и призывно улыбнулась.

– Чего ты ждешь?

– Любуюсь твоей неземной красотой.

Когда Константин начал осыпать шею любовницы страстными поцелуями, на лице Лианы застыла маска отвращения. В данный момент она ощущала себя грязной, падшей женщиной, которой нет прощения.

Часом позже Лиана стояла в ванной комнате перед зеркалом, расчесывала длинные волосы и грустно улыбалась своему отражению.

Появившейся в дверях Костик лукаво подмигнул Виноградовой.

– Какие планы на вечер?

– А что?

– Ответь.

– Поеду домой и проведу остаток дня с книгой в руках.

Григорьев наморщил лоб.

– Скука.

– Для кого как. Лично мне нравится читать.

– У меня предложение лучше. Давай рванем в какое-нибудь увеселительное заведение: в клуб, на дискотеку или завалимся в ресторан. А?

– Предложение отклоняется.

– Я же предлагаю от чистого сердца. Посидим, развеемся. Тебе необходима встряска, иначе закиснешь окончательно.

– Ты знаешь, что мне в действительности необходимо.

Константин щелкнул пальцами.

– Хорошо, вариант номер два. Я сейчас смотаюсь в супермаркет, куплю вина, что-нибудь вкусненького, и мы устроим себе романтический вечерок. Свечи, приятная музыка, полумрак… Что скажешь?

– Мне пора ехать. – Лиана прошла в спальню, оделась и, немного поколебавшись, достала из сумочки стодолларовую купюру.

– Возьми.

Григорьев выпучил глаза.

– Деньги?

– Да бери ты! Не бойся, не укусят. Скоро Новый год, я хотела сделать тебе подарок – купить хорошую зажигалку, но в свете последних событий, – она опустила глаза в пол, – забыла. Купишь сам.

Костик от денег отказался.

– Когда хотят сделать подарок, не суют вот так, как ты, деньги.

– Опять придираешься.

– Убери баксы, мне они ни к чему. Во-первых, зажигалка у меня уже есть, во-вторых, захочешь купить сувенир, выкроишь время на поход в магазин.

И Григорьев вернулся в спальню.

Лиана осталась стоять в коридоре одна.

– Я приеду на днях, – чуть повысила она голос.

– Не забудь предварительно позвонить, – послышалось в ответ. – Я не сижу целыми днями дома.

– Никак решил начать поиски работы? – с издевкой спросила Виноградова, облачаясь в шубку.

– Представь себе.

– Хорошо, позвоню. Не выйдешь сказать мне «до свидания»?

– А тебе это надо?

– Вообще-то нет, – честно призналась Виноградова.

Константин промолчал.

Из подъезда Лиана вышла в приподнятом настроении. Даже ненавистный снегопад, которые ранее вызывал лишь отрицательные эмоции, показался подарком небес.

– Скоро, – шептала девушка, – очень скоро я стану матерью.

В супермаркете Лиана пробыла минут сорок. Накупив всякой всячины, вернулась к машине, пристроила пакеты на заднем сиденье и порулила на улицу Живописную.

Когда высокий седовласый старец распахнул дверь, часы показывали восемь вечера. Увидев гостью, пенсионер заулыбался.

– Лианочка, а мы не ждали тебя сегодня.

– Добрый вечер, Юрий Борисович. – Виноградова протянула старику сумки. – Положите продукты в холодильник и поставьте чайник. Что-то я продрогла.

– Ну зачем ты опять столько накупила, так потратилась? Я же говорил, у нас все есть. Да и денежки имеются.

– Юрий Борисович, не начинайте старую песню, я все равно не прислушаюсь к вашим словам.

Старик погрозил Лиане пальцем:

– Жаль, Зойка моя померла, не увидела, как Леньке повезло. Ты настоящая, Лиана, ты чудо. Таких девушек уже нет.

– Смотрите, Юрий Борисович, не перехвалите меня.

– Ну ступай, ступай к Леониду, а я на кухоньке поколдую.

Прежде чем открыть дверь в большую комнату, Лиана спросила:

– Как он сегодня?

Дед пожал плечами.

– Как и вчера, и позавчера… без изменений. Днем приходила медсестра, сделала укол, потом Ленька смотрел телевизор, а сейчас вроде задремал.

Виноградова прошла в комнату, нащупала выключатель и включила свет.

Леонид быстро закрыл глаза.

– А вот притворяться спящим не обязательно, – нараспев произнесла гостья. – Не успел ты, Ленчик, меня обмануть.

На губах Леонида заиграла улыбка.

– Один-ноль в твою пользу.

Отодвинув чуть в сторону инвалидное кресло, Лиана села на край кровати, на которой возлежал Леонид. Проведя рукой по его густой русой шевелюре, девушка заметила:

– По-моему, у тебя изменился взгляд.

– Помрачнел?

– Напротив, стал более веселым.

– Ну. Хм, вряд ли.

– Нет, серьезно. И вообще, в последнее время ты выглядишь великолепно.

– Неуместная лесть.

– Ленчик, это не лесть, а правда. Да ты сам разве не видишь в зеркале, когда бреешься? Красивый, молодой голубоглазый блондин. Не мужчина – мечта.

– Ты забыла упомянуть, что у мечты парализованы конечности и она вынуждена передвигаться на ненавистном инвалидном кресле.

– Пустяки, не хватало еще зацикливаться на всякой ерунде. Не пройдет и года, как ты отправишь на свалку инвалидную коляску и начнешь отплясывать.

– Твоими бы устами… – Леонид усмехнулся.

Лиана помрачнела.

– А вот у меня действительно плохие новости.

– Заболела?

– Я не беременна.

Леонид моргал длинными ресницами, не зная, как реагировать. Наконец протянул:

– Ну-у, может, оно и к лучшему.

– Шутишь?

– Лиан, ты меня прости, но я… Короче, я много думал и пришел к выводу, что нам… лучше расстаться.

Виноградова вздрогнула.

– Повтори, что ты сказал… Расстаться? Никогда – слышишь? – никогда я тебя не брошу! Ты любовь всей моей жизни, я тебя боготворю. Одним тобой живу! Не смей больше говорить мне такие вещи.

– Но наши отношения нестандартны, они ненормальны.

Лиана встала.

– Это из-за моего желания поскорее забеременеть, да? Ну признайся, тебе неприятно, что я выбрала в качестве отца ребенка Костика?

– Не в том дело, – отрешенно буркнул Леня.

– Нет, в том, я по твоим глазам вижу. Леня, милый, дорогой, я же тебе уже объясняла. Просто так нужно. Ну пойми, у меня очень мало времени, мне нужен… нужен ребенок. Я не могу зачать от тебя, поэтому выбрала Костика. Поверь, Григорьев интересует меня исключительно как…

– Не продолжай.

– Сначала ты меня поддерживал, мы строили планы, и все казалось идеальным. Я рожаю ребенка, выхожу за тебя замуж, и жизнь превращается в сказку.

– Ну да, ведь одновременно ты становишься наследницей многомиллионного состояния.

– Вот именно, Леня, поэтому я и езжу к Григорьеву. Меня от него мутит, но другого выхода я не вижу. Ощущаю себя предательницей, гадкой, мерзкой, но время, чертово время, не терпит.

Лиана упала на колени и уткнулась Леониду в грудь.

– Прости меня, прости, любимый. Я жестокая женщина, прости.

– Успокойся.

– Поклянись, что никогда больше не произнесешь слов о нашем расставании.

– Я хотел сделать лучше для тебя. Подумай сама, для чего тебе муж-паралитик? Хочешь взвалить на плечи обузу?

– Ты не обуза. Врач сказал, что у тебя есть все шансы встать на ноги.

– Врач лукавил.

– А вот и нет. Ты встанешь, обязательно встанешь! Я горы сверну, но добьюсь своего. А касательно Костика… Предлагаю забыть его на веки вечные. Не вспоминай Григорьева, представь, что я его выдумала, а главное, помни: без тебя мне незачем жить на свете.

Прижавшись к щеке Леонида, Лиана в шутку заметила:

– Какой ты колючий. Почему не побрился? Давай я сейчас принесу…

– Стой! Я не чувствую своего тела ниже пояса, но с руками и глазами у меня порядок. Прекрати нянчиться со мной, как с годовалым ребенком.

– Уже прекратила.

Леонид долго смотрел в потолок, а затем спросил:

– Как обстоят дела с главной проблемой?

Виноградова резко отстранилась.

– Пока никак.

– Меня это здорово беспокоит, Лиана.

– Ничего не говори, я знаю, необходимо действовать, но мне страшно и…

Договорить она не успела. В комнату зашел Юрий Борисович.

– Лиана, дочка, чай готов.

– Спасибо, Юрий Борисович, мы уже идем.

Леонид запротестовал:

– Я не встану.

– Леня, не хандри.

– Пейте чай без меня.

– Ни за что. Я купила свежайшие круассаны, ты обязан попробовать.

– Принеси сюда.

– Нет. Давай поднимайся. Юрий Борисович, помогите.

Старик приблизился к Леониду, но тот вытянул вперед руку.

– Нет, папа, не надо. Я сам. Лианка, встань сюда, а кресло подвинь ближе к кровати…

На кухне троица наслаждалась вкусом сдобы и крепким чаем. Юрий Борисович травил анекдоты, а Лиана с Леонидом, покатываясь от хохота, изредка бросали друг на друга встревоженные взгляды.

ГЛАВА 8

Поднявшись по ступенькам, Катка толкнула деревянную дверь и оказалась в крохотном помещении, заполненном табачным дымом. В горле запершило, она начала кашлять.

За столиком сидели двое мужчин: Леонтий – жилистый брюнет лет тридцати пяти и пенсионного возраста круглый дядечка с красным лицом и шрамом на правой щеке.

– О, какие гости к тебе пожаловали! – прогудел краснолицый. – Откуда ж такая красотка к нам притопала?

Копейкина смутилась.

Леонтий встал.

– Если не ошибаюсь, вы Катарина?

– Она самая.

– Алиска про вас рассказывала.

– Нам надо поговорить. – Катка покосилась на мужика. – Наедине.

Издав смешок, дядька нехотя поднялся из-за стола.

– Понял, не дурак. Уже ухожу.

– Петрович, ты завтра заскочи, я Женьке передам насчет подфарника.

– Угу. Только не забудь ему еще про карбюратор сказать. Хочет иметь нормальную тачку, пусть сам вовремя суетится.

Обменявшись с Петровичем рукопожатием, Леонтий закрыл за ним дверь и уставился на Катку.

– Присаживайтесь.

– Можно вас попросить открыть окно… Здесь накурено так, что хоть топор вешай.

– Ну почему нельзя? Сейчас сделаем. – Виноградов открыл форточку, и в комнатку сразу влетел морозец.

Опустившись на раскладной стул, Катарина внимательно смотрела на Леонтия.

– На меня и в ментовке так пристально не смотрели, – усмехнулся Виноградов. – О чем базарить будем?

– А Алиса…

– Должен сразу вас предупредить: я не намерен ворошить прошлое.

– Хорошо, тогда давайте поговорим о настоящем. Например, об убийстве Аллы Денисовны Савушкиной.

– Поговорить-то, конечно, можно, но я понятия не имею, кто такая Алла Денисовна Савушкина.

– Ей было известно, кто убил вашу сестру.

– Не факт.

– Как не факт? Как раз факт! Савушкина звонила Лиане и Алисе, она утверждала…

– Утверждать можно что угодно, – осадил Катарину Леонтий.

Она раздраженно бросила на стол перчатки.

– Меня несколько удивляет ваша реакция. Вы отсидели по ложному обвинению, а теперь, когда появилась возможность узнать, по чьей вине вас лишили свободы, проявляете полное равнодушие.

– Вы верно подметили – я отсидел. Отмотал срок, оттрубил… Называйте как хотите. Какой смысл возвращаться назад?

– Ну хотя бы для того, чтобы узнать имя настоящего убийцы.

– Мне оно не интересно.

– А справедливость? – вскинула голову Катка. – Справедливость вас волнует? Савушкину отправил на тот свет убийца Полины… по крайней мере, я в том ни секунды не сомневаюсь. Получается, и второе убийство сошло негодяю с рук. Вам ли не знать, каково это, когда невиновный попадает за колючую проволоку.

– Не надо брать меня на жалость.

– Судить будут мужа моей знакомой – Арсения Клюева. Он не убивал Аллу, но улики свидетельствуют против него. Дежавю, Леонтий! Арсения постигнет та же участь, что и вас. Проявите сострадание к ближнему, не позвольте преступнику остаться на свободе.

– К чему вы клоните, Катарина? – Виноградов закурил. – Ну хорошо, я готов вам помочь. Но ответьте, чем? Мне неизвестно абсолютно ничего конкретного, мы с вами станем толочь воду в ступе. Ненавижу трендеть без толку! По мне, пустой треп – самое неблагодарное занятие.

– Иногда из пустого трепа можно извлечь весьма ценную информацию.

Леонтий выпустил вверх струйку дыма.

– Вы обладаете такой способностью? Можете извлекать нужную информацию из ничего?

– Более или менее.

– Договорились. Тогда я ваш, спрашивайте, отвечу как на духу.

Катка поудобней уселась на стуле и задала первый вопрос:

– Как по-вашему, кто мог желать смерти Полине?

– Кто угодно.

– Это не ответ.

– Это правда. Полька была настоящей стервозой, могла довести до безумия даже покойника. С детства закатывала истерики матери, постоянно цеплялась ко мне, издевалась над Лианкой. Да и с друзьями аналогичная картина. Она как никто обладала удивительной способностью вызывать у окружающих ее людей негатив к собственной персоне. От чего и кайфовала. Врагов у Полинки было намного больше, чем друзей. Ее ненавидел каждый второй.

– Но, насколько мне известно, в пансионате на праздновании дня рождения присутствовали только самые близкие.

– Кто вам сказал?

Вопрос Леонтия здорово удивил Катку.

– Лиана.

– Ха-ха! А она, позвольте полюбопытствовать, откуда могла знать? В пансионате более сотни номеров, и я не могу утверждать, что помимо нашего славного семейства там не было человека, которому Полька давно стояла поперек горла.

– Намекаете на заранее спланированное убийство?

– И намекать нечего. Все было спланировано и рассчитано до мельчайших нюансов.

– Леонтий, меня мучает один вопрос… Как так получилось, что окровавленный нож и перчатки оказались в шкафу вашего номера?

– Подбросили, – выдавил Виноградов, выудив из пачки вторую сигарету.

– Нестыковочка выходит. Убийство совершили ночью, так?

– Ну.

– В момент убийства вы находились в своем номере, я права?

– Естественно.

– Дверь была на ключ закрыта, угадала?

Виноградов пожал плечами.

– Здесь не могу дать точного ответа. Я мог забыть щелкнуть замком.

– Допустим. Но вы не могли не заметить, как убийца проникает в номер и подбрасывает улики.

– Я спал.

– Так крепко?

– Уж простите, не моя вина. С детства сплю богатырским сном.

– Как все удачно получилось.

– Простите?

– Сначала вы забыли закрыть дверь, потом уснули богатырским сном – немыслимая удача для преступника.

– Иногда жизнь подбрасывает нам сюрпризы.

– А кто подбросил вашу зажигалку в номер Полины?

На мгновение Леонтий замер.

– Она могла выпасть у меня из кармана.

– Вы же не заходили к сестре.

– Ночью нет, но я разговаривал с ней вечером после ужина.

– Почему вы об этом не сказали на суде?

Виноградов не выдержал:

– Да говорил я, говорил! Сто раз пересказывал, что заходил к Полинке в девять вечера. Но мне уже никто не верил. Перчатки и нож! Главные улики обнаружили в моем номере, в моем шкафу. Все! Для всех я уже был убийцей!

– Я вам верю.

Леонтий умолк.

– Премного благодарен.

– Мы можем продолжить беседу?

– Я ее не прерывал.

– Сейчас помните, о чем разговаривали с сестрой в последний раз?

– Еще бы, до смертного часа не забуду ни единого слова. Перед глазами так и стоят ее мерзкая ухмылка, ее надменность и высокомерие…

* * *

В глубине души Леонтий отлично понимал состояние Полины. Ее внезапная ненависть к брату в большой степени обуславливалась завещанием Веры. Вообще-то между братом и сестрой и в былые времена не наблюдалось особой любви друг к другу, но теперь, после оглашения последней воли покойной, Поля превратилась в неуправляемую фурию.

Но ведь Леонтий ни при чем, он же не знал о замыслах престарелой родственницы. Где его вина? С какой стати он должен терпеть насмешки и издевательства сестры? Той, видите ли, не по нраву его надвигающееся отцовство…

Когда Полина поднялась в номер, к Леонтию подошла мать. Антонина Алексеевна сильно нервничала, о чем свидетельствовали красные пятна, выступившие на шее.

– Сынок, – Виноградова коснулась его локтя, – ситуация с каждым днем накаляется. Я переживаю за Полю.

– Она того и добивается, мама. Неужели ты не видишь, как Полька лезет на рожон?

– Вижу, все вижу, но и ты зачастую ведешь себя неправильно.

– Ну вот, приехали… Выходит, во всем виноват я, а Полька белая и пушистая?

– Не горячись, сын. Выслушай меня и постарайся сдержать эмоции.

– Говори, мама.

И Антонина Алексеевна начала вещать:

– Отец всегда хотел, чтобы вы жили дружно, подставляли друг дружке плечо в трудную минуту, проявляли заботу, держались вместе. Вы родня, Леонтий, понимаешь, родня! Ты как старший брат должен быть немного помягче, поумнее, что ли. Ну затевает Полька скандал, а ты промолчи, проигнорируй, не обращай внимания. Она поорет, поорет и затихнет. Не отвечай на грубость грубостью. Она хамит – ты улыбайся, оскорбляет – помалкивай.

– Короче говоря, предлагаешь мне выступить в роли эдакого идиота. Меня бьют по правой щеке, а я должен сказать «спасибо», поклониться в ножки и подставить левую. Так?

– Не передергивай. Девчонки на взводе. Они как с ума посходили из-за завещания. Да и понятно, ведь после нашего скудного житья-бытья такое богатство на головы свалилось.

– Куда ты клонишь?

– Поговори с Полей, объясни, что поделишься с ней деньгами. Пусть наконец увидит в тебе брата, родного человечка, а не соперника.

Леонтий поцеловал мать в лоб.

– Ты читаешь мои мысли. Сам собирался сообщить сестрицам радостную новость. Не переживай, мам, не обижу я их. Обе будут в шоколаде.

Антонина Алексеевна прослезилась.

– Ты у меня умный мальчик, я знала – поступишь по совести, по справедливости. Отец бы тобой гордился.

Леонтий вернулся к себе в номер и, готовясь к предстоящему разговору, начал нарезать круги вокруг кровати. Мысли никак не могли собраться в кучку. Наконец он вышел в коридор, подошел к номеру сестры и громко постучал в дверь.

– Кто там? – послышался раздраженный голос Полины.

– Я.

– Кто «я»?

Леонтий толкнул дверь.

Полина сидела на кровати и красила ногти.

– Зачем явился?

– Поговорить.

– Интересненькое кино… Внизу приказал мне заткнуться, а теперь вздумал лясы точить?

– Я не намерен спорить, пришел с миром.

Поля ехидно осмотрела брата с головы до ног.

– Ну и каков твой мир?

– Для начала хочу тебя попросить перестать точить зуб на нас с Алиской.

– А вы от этого сильно страдаете? Я думала, миллионеры – люди холодные, им ни до чего нет дела. В особенности до нищих родственников.

– Прекрати! Хватит попрекать меня деньгами Веры.

Леонтий еле сдерживался. Издевка на лице сестры мешала начать откровенный разговор и выводила из равновесия.

– У тебя все? – Полина закрыла флакончик с лаком и вопросительно посмотрела на брата.

– Нет. Мне надо… в общем… ты не думай…

– Господи, что за детский лепет?

– Как только я стану владельцем состояния Веры, вы с Лианкой сразу получите по двадцать процентов каждая, – выдохнул Виноградов.

– Ах, вот оно как? Значит, ты согласен поделиться с сестричками куском от пирога?

– Согласен.

Полина задумалась.

– По двадцать процентов нам и шестьдесят себе. А где же равенство, братик?

– Тебе мало? – Леонтий не верил ушам.

– В первую очередь мне обидно и горько.

– Сколько же ты хочешь?

– Половину.

– Ты бредишь.

– Жалко? Жалко расставаться с чужими капиталами?

– Видно, не получится у нас конструктивного разговора, я зря пришел.

– А теперь послушай меня… – Полина приблизилась к брату вплотную. – Меня не волнует, что эта старая ведьма, находясь в маразме, накатала в завещании, но я знаю совершенно точно – ты не получишь ее миллионов.

Леонтий вышел-таки из себя, тряхнул Полину за плечи.

– Получу! Еще как получу! Не пройдет и полугода, как стану сказочно богатым!

А Полина уже съехала с катушек. Завизжав, она принялась колошматить все, что попадалось под руку: настольную лампу, лак для ногтей, зеркальце.

Не на шутку перепуганный, Леонтий был вынужден применить силу.

– Пусти меня!

– Приди в себя.

– Убери руки!

– Прекрати истерить.

Неожиданно дверь открылась, и в номере появилась Кира.

– Ну, Виноградовы, вы даете… Такой шум подняли, хоть уши воском заливай.

– Кирка, выйди! – крикнула Поля.

– Подружка, разве так должна вести себя гостеприимная именинница?

Вырвавшись из крепких объятий Леонтия, Поля подбежала к Большовой.

– Кирка, не выводи меня. Вали к себе в номер или будет хуже.

– Угрожаешь?

– Пошла отсюда, шлюха! – завопила Виноградова.

Кирка побледнела.

– Поля, ты…

– Убирайся! Убирайся, потаскуха!

Всхлипывая, Кира выбежала. Леонтий смерил сестру презрительным взглядом.

– У тебя никогда не будет настоящих друзей. Ты психопатка.

– Скоро узнаешь, на что способна психопатка. – Поля расхохоталась.

Покрутив пальцем у виска, Леонтий покинул номер.

* * *

– Вот такой разговор произошел между нами за несколько часов до убийства. Сами понимаете, зажигалка могла выпасть именно в тот момент, когда я пытался утихомирить Полинку.

– Почему Поля назвала лучшую подругу шлюхой?

Нижняя губа Виноградова предательски задрожала.

– Полька истеричка, с нее взятки гладки. Она не следила за речью, оскорблениями плевалась направо и налево.

– Где находится пансионат?

Записав на клочке бумажки адрес, Катка взяла со стола перчатки.

– В каком номере произошло убийство?

– В тридцать седьмом.

В комнатушку забежал бритый парень.

– Здорово, Леонтий! А че, Петрович не у тебя?

– Ушел.

– Как ушел? Он че, совсем оборзел? Мы же договорились, что он мою тачку позыркает.

– Ты бы еще ночью притопал.

– Ё-ка-лэ-мэ-нэ… Ну и как быть?

– Не знаю. – Виноградов посмотрел на Катку. – Попробуй звякнуть ему на сотовый, может, согласится снова сюда пришлепать.

Парень выбежал на улицу.

– Еще вопросы будут?

Катарина отрицательно покачала головой.

– Тогда желаю вам удачи в расследовании.

– Она мне пригодится.

Виноградов тихо хмыкнул.

В «Фиат» Катка садилась с ощущением некой тревоги. Интуиция о чем-то шептала, но расслышать, о чем именно, к большому сожалению, никак не получалось.