Текст книги "Двойня от чужого мужа (СИ)"
Автор книги: Мила Гейбатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 20
Наши дни
– Не верю, вот просто не могу поверить! – причитает Маша. – Как так–то?! Мы их только из роддома выносили, таких крохотных, родившихся раньше срока.
– Это нормальная ситуация с двойней, – перебиваю сестру.
– Да понятно, я не о том. Я про то, что как так, они были малышами, ничего не могли делать, только лежали и махали своими крохотными ручками, а теперь мы готовимся праздновать их четырехлетие! – заканчивает–таки свою мысль Мария.
– Ты стала сентиментальной с беременностью, – смотрю на нее с долей здорового скептицизма.
– Зато ты как сосулька! Ледяная и равнодушная! – не остается в долгу Маша.
– Ох, – качаю головой, – и как только Миша тебя терпит, ему памятник надо поставить.
– Прощаю тебя лишь потому, что я добрая, – улыбается Мария, глядя на мирно играющих друг с другом двойняшек. – И как я буду справляться? Не представляю.
– Ты мне много помогала, ты опытная уже. И у тебя один в животе, если, конечно, на первом скрининге не рассмотрят второго, вот это я развеселюсь, – улыбаюсь и я.
Люблю я сестру, хоть она и вредная. Но она нам с двойняшками заменяет всех–всех родственников. Отец при новости о появлении у него внуков отделался внушительным денежным переводом и пожеланием здоровья. Впрочем, на бракосочетание Маши с Соколовским он поступил точно так же.
А мама… Ну, с ней тяжело.
– Квартиру мы вам с папой оставили, и вы решили пустить в нее приживалу и наплодить детей? Очень умные поступки, – с прохладой заявила наша обожаемая маман.
Видимо, ее до сих пор гложет обида на отца и косвенно на нас. Ведь это папа отписал квартиру нам, впрочем, не оставив бывшую супругу ни с чем. Мама прекрасно проживает в уютной жилплощади на другом конце города. Но почему–то не любит нас и, наверное, считает причиной ухода мужа к другой женщине.
Но мы с Машей давно справились с собственными обидами, нас уже не задевает.
– Иди ты, – пугается сестра, – я помню, какого нам было первое время с двумя синхронно кричащими кулечками. Даже Соколовский побыл няней. Хотя лет с двух мне стало нравиться, что их двое. Друг друга развлекают, играют, удобно.
– Он молодец у тебя, и я помогу по мере свободного времени, не переживай, – подбадриваю Машу. – А Тимофей с Леной станут отличными старшими товарищами по играм. Правда, их не скоро можно будет оставить одних с младенцем. Но детям нравится помогать, будут памперсы с пустышками носить. Все будет хорошо, ты слишком переживаешь, – нежно сжимаю ладонь сестры. – Мы справились с моими, сейчас тем более справимся!
И это истинная правда. Я бы с ума сошла, останься я одна с двойняшками. Мало того, что Маша помогла мне с работой, она еще и самоотверженно помогала первые полгода с детьми, отказывая своему Соколовскому в переезде к нему. Только после того, как у Тимошки и Леночки более–менее устаканился режим сна, я смогла выпроводить сестру устраивать личную жизнь. Ее Миша очень понимающий мужчина, но даже он не будет ждать невесту очень долго.
К чести ребят, они меня не бросили, а стабильно проводили один выходной с нами тремя. Лучшей семьи для своих детей я и не могла бы придумать. И тогда, и сейчас я часто ловлю себя на мысли, что я рада тому, что Власов оказался женат. Неизвестно как бы мы с ним жили, выйди я за него по залету.
Алексей всегда был скорее про обеспечить необходимым материальным, а не про напитать духовной поддержкой. Странно, но я больше не держу на него обиду. Она вся изжилась. В один момент я поняла, что отрицательные эмоции вредят в первую очередь мне, а не тому, кто меня обидел. Удивительно, но после декрета, который длился ровно полтора года, я и в работе смогла реализоваться, наконец–то начав заниматься тем, чем и хотела, а Власов не давал. Так что с какой стороны не смотреть, сволочизм Алексея обернулся мне на руку.
Сейчас я могу надеяться лишь на одно – чтобы мы никогда с ним больше не встретились. Чтобы мои дети никогда не узнали, что их отец хотел избавиться от них. Что они стали лишь результатом случайной осечки одного недалекого самовлюблённого кретина.
Глава 21
Сегодняшний день не задался еще с ночи.
В три утра мне позвонил Миша и в панике рассказал, что Машу увезли с подозрением на аппендицит. И мало того, что у нее только–только начался второй триместр, они думали, вздохнут спокойнее, станут меньше переживать за здоровье животика. Мария даже больничный взяла у своего врача, чтобы переждать эпидемию гриппа, разбушевавшуюся в этом году в нашем городе. Так тут ни с того ни с сего пришла острая боль, которую Соколовские по началу спутали с угрозой выкидыша.
– Аппендицит, ты представляешь! Они сказали, что подозревают его и увезли быстрее, чем я смог осознать происходящее! – жаловался Миша.
– Но это ведь хорошо, что не выкидыш, аппендицит давно научились лечить у беременных, Маша не первая, – попыталась я успокоить Соколовского.
– А грипп?! Там везде грипп! – но он только принялся истерить с новой силой. – Грипп губителен для здорового человека, а тут беременная!
Мне трудно понять, откуда в Мише такая боязнь именно гриппа, я бы переживала за удаление аппендикса. Пусть его и научились вырезать максимально безопасно для плода, но все равно страшно. Мне так точно. Но Миша почему–то ночью паниковал из–за гриппа.
– Михаил! – оборвала его истерику. – Воспалившийся аппендикс еще более губителен! Болезни в принципе плохо влияют на здоровый организм, он от них заболевает, как ни странно. И потому отбрось истерику, попробуй поспать оставшееся время и утром отправляйся на работу, предварительно заехав к Маше. Может быть, уже будет что–то известно, на месте разберешься, как ей помочь, – увещевала я своего нервного зятя.
– Ладно, ты права, – наконец–то он начал соглашаться, – Машеньке нужен здравомыслящий муж, а не истерящая тряпка вместо него. Пойду позвоню ей, потом посплю, а затем поеду к ней.
– Правильно, – одобрила я его план действий, – сообщишь мне, что и как.
Не знаю, как Миша, но после нашего с ним разговора я так и не уснула. Мешали переживания за сестру. Ей я звонить опасалась, вдруг невовремя, вдруг человек отдыхает. Сразу не набрала, а потом уже поезд ушел. Так и лежала в итоге без сна, накручивая себя до самого зарева на небе. Лишь в пять утра смогла задремать, но в шесть уже сработал мой будильник.
Второй отвратной новостью стало сообщение от коллеги о том, что сегодня нам представляют нового босса, и в офис обязаны явиться абсолютно все. Отсидеться дома, набрав себе удаленных заданий, как я хотела сделать, поняв, что двойняшек некуда деть, стало не вариант.
– Дурацкий садик, когда надо, он не работает, – ругаюсь в полголоса, одевая Тимошку и Леночку, – зачем они вообще существуют.
– Ты вчера радовалась, говорила, болеть не будем, – умничает Лена, припоминая мои прошлые слова.
– Да, – привычно поддакивает ей Тимофей.
– Так–то оно так, да только тетя Маша попала в больницу! А я не могу сегодня остаться дома, придется вам работать вместе с мамой.
«Надеюсь, за подобное новый начальник маму не уволит», – договариваю уже про себя.
– А что с тетей Машей?
– Она выздоровеет?
– Обязательно! Все с ней будет хорошо! – уверяю двойняшек, а сама с тревогой смотрю на телефон, до сих пор не было сообщения ни от Миши, ни от Маши.
Первая половина дня проходит относительно неплохо, немного выравнивая первое впечатление от незадавшегося с ночи дня. Мы с детьми в разъездах, им обоим интересно, и даже не приходится особо приструнять их. Маше–таки вырезали аппендикс путем точечного прокола, и она сейчас отдыхает в отдельной палате. Это уже Миша постарался.
Но вот после обеда приходится ехать в офис. Туда соизволил явиться новый большой начальник. И мне нужно кровь из носу предстать пред его светлые очи.
– Сидите тихо! – предупреждаю двойняшек. – Если маму уволят, новые игрушки будут не скоро.
В закрытом кабинете с двойняшками становится сложнее, чем на выездах, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Но нет. Если до этого им было интересно все новое, то мамин аскетичный кабинет, где нельзя ничего трогать, только рисовать на низком журнальном столике, навевает скуку.
Но у меня нет выбора. Если повезет, быстро познакомлюсь с новым босом, заберу детей под благовидным предлогом и закончу работу на час раньше. Но все происходит не совсем так, как хотелось бы. Прикрываю дверь в кабинет и нос к носу сталкиваюсь с тем, кого меньше всего на свете хотела бы увидеть.
– Настя?! – удивленно произносит обладатель такого же оттенка глаз, как у моих детей. – Ты здесь работаешь?
На шум, конечно же, выглядывают двойняшки. Мама не ушла, значит, и им можно проверить, что случилось. Я в ужасе бледнею и едва не сваливаюсь в обморок прямо на пол, ведь если Власов узнает о происхождении Тимошки и Леночки, или, еще хуже, его Снежана узнает, то страшно даже представить, что будет. Им ведь не докажешь, что ничего от них нам не надо.
В итоге я испуганно замираю, не зная, что лучше: схватить двойняшек и бежать сломя голову, рискуя потерять работу и вызвать подозрения Власова, или же стоит остаться и сделать вид, что мне нечего скрывать.
А Алексей тем временем предсказуемо восклицает:
– У тебя дети?!
Глава 22
Несколько секунд хлопаю ресницами, а потом все–таки беру себя в руки, с шумом втягивая в себя воздух.
– Алексей, во–первых, здравствуй, – чинно киваю. Правильнее будет сохранять железобетонное спокойствие. Я ничего никому не должна, я на своей территории, и условия игры устанавливать мне. – Не скажу, что рада тебя видеть, но что поделаешь. Во–вторых, это невежливо восклицать посреди коридора по поводу моих детей. Да, они у меня есть, Алексей. Они и у тебя есть, и еще у большей половины офиса. Возраст, знаешь ли, у нас у всех такой, когда дети появляются. И, в–третьих, какими судьбами? Что ты здесь забыл? В фирме, где я работаю и, в частности, в нашем городе? Едва ли ты приехал меня навестить.
Внешне я спокойна, а вот внутренне совсем нет. И это самое внутреннее прямо сейчас выливается в то, что я слишком судорожно прижимаю к себе Тимофея и Лену. Кажется, они чувствуют мою нервозность и молчат. Да и незнакомец, коим для них является Власов, пугает их.
– Привет, Настя, – пристыженно отвечает Алексей. – Извини, так сильно удивился, увидев тебя, что совсем позабыл о вежливости. Ты, кстати, очень хорошо выглядишь, – он окидывает мою фигуру цепким сугубо мужским взглядом, – почти не изменилась. Даже не скажешь, что мама двоих теперь.
– Зато ты с возрастом потерял способность делать комплименты.
– Да, ты права, – тушуется Власов, – просто я ж говорю, удивился очень. Еще и поездка сюда, я ведь сразу с поезда. Самолет до вас не летит, это так утомительно. Новые люди, коллектив. Отвык я от смены декораций, слишком вжился в прошлые.
«Новые люди, коллектив», – проговариваю про себя.
– Нет! Только не говори, что новый начальник – это ты! – теперь невежливой являюсь я. – Мне так нравилась моя работа, и город тоже. Имей ввиду, начнешь притеснять, я пожалуюсь в трудовую инспекцию!
Страх внутри меня ушел, уступив место злости.
«Этот козел не имеет никакого морального права снова врываться в мою жизнь! Я ее долго успешно выстраивала, я не позволю ему все разрушить».
– Я и не собирался, Настя, – Власов делает шаг в сторону от меня, словно опасается того, что я на него кинусь с кулаками. – Я бы никогда так не поступил.
– Однажды поступил. Не дал мне устроиться по специальности, – прерываю пафосную речь Алексея.
Дай волю, и этот павиан не замолчит, восхваляя себя любимого.
– Исключительно ради того, чтобы научить тебя всему! Не нужно демонизировать меня, не такой я и плохой, – Власов оскорбленно сопит.
А я стою и думаю, как могла влюбиться в подобного экземпляра? Оправданием мне может служить только мой возраст и то, что как таковой любви у меня до Алексея не было. А фантазии на ее тему были.
Фантазии – плохой советчик в построении серьезных отношений. Теперь я это полностью осознаю. Окружающие люди не виновны в том, что мы на них навешиваем ярлыки, которым они не соответствуют.
– Ничего, я без твоей помощи всему научилась, – холодно произношу. – Не стажером являюсь, как ты видишь. Так ты не ответил, ты мой новый большой босс?
Алексей отвечает не сразу, снова сначала внимательно осматривает меня. Чувствую себя так, словно меня препарируют под микроскопом. Неприятные ощущения.
– А где колечко? – восклицает Власов по итогу своего осмотра. – Дети есть, а мужа нет? – он опасно прищуривает глаза, вмиг выйдя из образа добропорядочного простачка.
Глава 23
Вот он и настал час расплаты. Сейчас он меня мигом раскусит, он ведь умеет считать. И точно знает, когда на свет появляются дети. А там и до ненормальной Снежаны дойдет информация.
«Какой час расплаты? Я совсем уже? – ругаю себя мысленно. – Это Власов со своей Снежаной должны расплачиваться, а не я!».
– Не все оформляют отношения, не знал о таком феномене? – как можно холоднее парирую.
Солгать про то, что я отдала колечко почистить, не вариант. Если этот гад действительно мой новый босс, тогда ему не составит труда узнать в отделе кадров мой семейный статус. И моя ложь только подстегнет его к подозрениям. Люди, которым нечего скрывать, не нервничают и не придумывают сказки.
– А где твое колечко? – прищуриваюсь, рассматривая пальцы Власова. – Ах да, дай угадаю, ты его снял, чтобы было легче кадрить цыпочек.
– Мама, а что такое кадрить? – оживает мой Тимоша, услышав незнакомое слово.
– И зачем дяде цыпы? – добавляет озадаченно моя Лена.
«Умница, Настя, совсем не следишь за своим языком, – даю себе мысленную оплеуху. – А у тебя, между прочим, дети рядом стоят!».
Внезапно я чувствую ужасную усталость. Не нужно было сегодня выходить на работу. Вселенная дала мне жирный знак, когда Машу забрали в больницу. А я же нет, упрямая, все равно отправилась сюда, побоявшись лишний раз сказаться больной. Когда у тебя маленькие дети, ты предпочитаешь тратить больничные на их лечение, а не свое.
– Покормить, чтобы они его любили.
Мой ответ полностью отображает то, чем занимается Власов. Занимался так точно. Но я уверена, что он и сейчас этим занимается.
Противно, что я одна из этих цып. Хочется неделю не выходить из душа с сильно хлорированной водой после таких самоуничижительных мыслей.
«Стоп. Ты не виновата. Ты встречалась со свободным мужчиной, ты не знала, что он занят! Любая могла попасться в его сети!» – пытаюсь вернуть себе остатки самоуважения.
– Колечком? – удивляется Леночка. – Цыпам нельзя такое есть. Они зернышки клюют.
– Клюют, это точно, – качаю головой на слова дочери и понимаю, что слишком много чести оказываю Власову. Не нужно вести себя перед ним, как кролик перед удавом. – Ладно, дорогие мои, пойдемте обратно в мамин кабинет. Дядя уже уходит. Если у него нет дел, то у мамы их полно.
Разворачиваю детей и делаю шаг к спасительной двери, но в мой локоть впивается рука Алексея.
– Мы не закончили разговор, Настя. Кто мне говорил о вежливости? И почему ты привела детей на работу?! – возмущается Власов. – Чьи они? Скажи мне!
Он с силой дергает меня на себя, от чего я едва не падаю. Чертовы каблуки, чертов Алексей.
– Отпусти меня, идиот, – рассерженно шиплю ему в лицо, – будешь виновен в травме на рабочем месте.
– Я смотрю, ты умная стала, трудовыми комиссиями меня пугаешь, – с Алексея полностью слетает маска приветливости. – А чего не говоришь, чьи дети? Ты их оставила, да? Как раз двое, я постарался, сразу видно.
– Нет, ты точно идиот. Количество детей зависит от женского организма, не от мужского. Вы отвечаете лишь за пол.
Безуспешно пытаюсь вернуть себе свой локоть, но не хочу пугать застывших в непонимании от происходящего детей, и потому приходится говорить тихо и не делать резких движений.
– Да что ты мне лекцию по биологии читаешь! Ты мне можешь сказать, от кого они?! – повышает голос Власов.
Этому гаду плевать на то, что дети все видят и слышат.
Часто моргаю, прогоняя набежавшие от злости и обиды слезы, уже собираюсь послать Алексея далеко и подальше, куда ему и дорога, но в коридоре появляется еще одно действующее лицо.
– Так, а что здесь происходит? – произносит мужчина приятным и неуловимо знакомым баритоном.
Перевожу взгляд на говорящего и не могу поверить своим глазам. К нам с Власовым подходит Сергей. Мы с ним познакомились случайно в местной булочной, и ни к чему не обязывающее регулярное приятное общение заставило мечтать меня о романтическом свидании. Впервые с момента моего переезда сюда.
«Класс. Теперь о свидании можно забыть», – посещает меня упадническая мысль, решившая добить и без того измученный недосыпом и переживаниями организм.
Сергей переводит взгляд с моего расстроенного лица на руку Власова и обратно и заговаривает раньше, чем успеваем что–то ответить мы с Алексеем.
– Алексей, почему ты держишь за руку мою женщину? – мой спаситель отталкивает от меня Власова, а меня, наоборот, притягивает к себе. – Объяснись, будь добр.
Глава 24
Широкая ладонь настолько органично ложится на мою поясницу, что создается впечатление, будто чужая мужская рука только для этого и создана. Прислушиваюсь к своим ощущениям, определенно, мне нравится, как прикосновение Сергея согревает меня не только снаружи, но и внутри.
А еще тепло мужского тела совсем близко с моим рождает в моей голове не совсем приличные фантазии. Я и до этого момента ловила себя на мысли, что была бы не прочь перевести ничего не значащее общение в булочной на нечто гораздо более личное. А тут душа ликует и тянет прижаться к Сергею еще ближе.
Неудивительно. Мой знакомый очень привлекательный мужчина. Выше меня на полголовы даже сейчас, когда я на каблуках, широкоплечий и обладающий притягательным лицом. Навскидку он ровесник Власова плюс минус несколько лет.
И наверняка у него есть спутница жизни. Такие мужчины не могут прозябать в одиночестве. Если уж Власов устроен, то Сергей и подавно.
И все мои бурные эмоции нужно гасить на корню. Человек проявил участие в моей жизни исключительно из личного душевного порыва. Никакого романтического подтекста здесь нет и не может быть.
– Мама, – тут как по команде дружно активируются мои дети и подбегают к нам с Сергеем, у которого, должна сказать, ни один мускул на лице не дрогнул при виде Тимошки с Леночкой, словно детям самое место на работе.
Зато я готова провалиться сквозь землю. Желательно, прямо сейчас. И, желательно, больше никогда не встречать в булочной Сергея.
А все мои неудобства снова из–за Власова. Будь он трижды неладен!
– Я все еще жду, Алексей, – произносит Сережа приятным баритоном.
Ох, я уже мысленно называю его Сережей! Мне нужно срочно домой, прилечь и отдохнуть.
– Эм, Сергей Викторович, – глаза Власова перебегают с меня на Сергея, на детей и обратно, – вышло недопонимание, вы не так все поняли. Я же не знал, что вы вместе. Я только сегодня приехал. Да и вы, – тут он вдруг хмурится, что–то осознавая в своей голове, и дальше его голос звучит увереннее. – Настя не знала, кто назначен ее новым начальником. Неужели не сказали своей женщине, что это вы, Сергей Викторович?
Мои щеки опаляет румянец. Так, значит, я сейчас подставилась перед новым боссом, это Сергей мой начальник, не Власов.
Второе вызывает облегчение, возможно, мне не придется спешно менять работу. А первое… Что ж, я не знаю, как относиться к первому.
Пожалуй, лучше и дальше постою молча, кажется, это у меня неплохо получается.
– Сюрприз решил сделать, – отвечает Сергей равнодушно. – А ты желаешь лишиться премии, Алексей? Приехал на неделю позже, документы не подготовил, – вкрадчивым голосом произносит Сергей Викторович, но в нем чувствуется стержень, – боюсь, с такими успехами даже Снежана не поможет.
Невольно дергаюсь при упоминании опасной жены Власова, что не остается незамеченным Сергеем. Он бросает на меня обеспокоенный взгляд, и сильнее прижимает к своему боку.
– Д–да, Сергей Викторович, я вас понял, – Алексей опускает глаза в пол, но я успеваю заметить в них гнев, – пойду займусь документами.
И он чуть ли не убегает от нас.
«Это что же получается, всесильный Власов теперь в роли мальчика на побегушках? – посещает меня веселая мысль. – А, может, это его постоянная роль? Может, он и в этом мне лгал?».
– Настенька, зайдем в твой кабинет? Дети устали стоять, да и тебе бы присесть, – меня возвращает в реальность все тот же вкрадчивый голос, который только что отчитал Алексея, правда, теперь он звучит более ласково.
Но я не обольщаюсь. Возможно, мне тоже придется убегать отсюда, как Власову, только в сторону выхода из фирмы. Не может чужой душевный порыв длиться вечно.
