Текст книги "Двойня от чужого мужа (СИ)"
Автор книги: Мила Гейбатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 15
«Как сможешь, напиши, пожалуйста, на номер», – далее идут цифры, и на этом рекордно лаконичное сообщение Алексея заканчивается.
Он там совсем погряз в секретности? К чему другой номер, год справлялся со своим родным, а тут не получается?
Из вредности звоню ему на старый номер телефона, но меня довольно быстро сбрасывают. А дальше идет совсем странное сообщение: «Я задерживаюсь, не знаю, когда получится освободиться, тут аврал. Сейчас еще денег вышлю. Пока ничем больше помочь не смогу».
И тут же я получаю сигнал от приложения банка о переводе от Алексея В. Щедрое пополнение, платил бы он так алименты, вырос бы на пару сантиметров в моих глазах. Но только на пару.
Звоню, чтобы выразить свои мысли, но телефон выключен, сообщение тоже не хочет отправляться. Тогда я пользуюсь другим номером из первой смс–ки, но звонок сбрасывают, зато сразу приходит сообщение с новым текстом: «Давай встретимся в пятницу в двенадцать часов дня у входа в парк Горького под часами».
– Хм, интересно. Ты ведь только что писал, что занят и неизвестно когда приедешь, а тут уже в пятницу готов. Но зачем тогда деньги прислал? – бормочу под нос, разглядывая экран смартфона.
И тут меня осеняет догадка, со второго номера мне пишет вовсе не Алексей.
Снова звоню по нему, но меня сбрасывают, это продолжается несколько раз.
– Я занят, котик, в пятницу поговорим? – читаю новое сообщение. – Нет, это точно не Власов. Я никогда не была котиком, даже в конфетно–букетный период.
Самое очевидное: отправленную фотографию с узи увидела супруга Снежана, написала мне свой номер, а у Власова смс–ки подтерла. Их родители тесно связаны по работе, может, эта Снежана летает с Алексеем в командировки.
Хотя с огромным пузом можно и разродиться в полете. Но опять–таки, все женщины разные, это я бы побоялась, а ей, возможно, привычно.
Или мне писала не Снежана, а кто–то из их родителей!
Если они связаны рабочими отношениями, они тем более могут быть в одной командировке. Это тоже логично.
Довольная собой наконец–то заканчиваю прогулку и поднимаюсь в квартиру. Видимо, этот загадочный кто–то хочет на меня посмотреть, узнать из первых уст что у нас с Алексеем, да как. И едва ли это его родители, ведь они меня видели один раз мельком.
С другой стороны, откуда им знать, что это именно я та самая девица. А родители этой Снежаны устроили бы скандал зятю, зачем им устраивать спектакль с сообщениями.
По поводу самой Снежаны у меня нет стопроцентных предположений. Супруга, которой изменили, может поступить как угодно: от разбивания тарелок об голову неверного мужа до игнорирования проблемы. Плюс она еще и беременная, там гормоны скачут, верно? Я за собой пока не замечала, но всякое может быть дальше, отнекиваться не буду.
В общем, одни догадки, а наверняка я смогу узнать только в пятницу. Мое любопытство не даст пропустить столь судьбоносную встречу. Власов, на минуточку, мне по работе подгадил. Тут никакими откупными на аборт не отделаешься.
Но пока у меня есть дни до встречи, надо собрать вещи, возможно, что–то отправить транспортной компанией, получить расчет в кофейне и обещанную еще полгода назад премию. Деньги имеют свойство быстро заканчиваться, я не буду гордой, попытаюсь выбить из всех, кто дает, по максимуму. Но, главное, нужно купить билет!
Время за сборами летит незаметно, Маша один раз звонила, сказала, что меня согласны взять секретарем, заработная плата будет даже больше, чем мы с ней изначально рассчитывали. Наверное, если бы не ее поддержка, я бы сейчас была не в таком радостном настроении. Но на шее у сестры я сидеть не собираюсь, раз в реальности не взяли на работу мечты, никто мне не мешает зарегистрироваться на онлайн–ресурсе и нарабатывать опыт удаленно.
Вот и пятница наступает. Я вспоминаю о встрече только в половину двенадцатого. Но парк Горького совсем рядом, я выбегаю и прихожу на место в двенадцать ноль пять, и…
Глава 16
– И где тут кто–то? – бормочу, вертя головой по сторонам.
Погода сегодня хорошая, и люди вышли на прогулку несмотря на разгар рабочего дня. Правда, никто не останавливается под часами, все шагают правее на центральный вход. Локация для фотографий никого не волнует.
– Ох, как же бок колет, интересно, это из–за беременности или я просто неправильно бежала? – тру ребра, а потом и вовсе не сдерживаюсь, и сгибаюсь пополам в попытке унять боль.
Решаю занять ближайшую лавочку, там хороший обзор, я точно не пропущу того, кто мне назначил свидание. И случайно попадаю в поток людей, вышедших с автобуса и дружной толпой двинувших в сторону все того же парка.
Парень в черной толстовке, капюшоне и темных очках упирается мне чем–то острым в ребро, видимо, локтем. Уже хочу сделать замечание и попросить отойти, все–таки не так и тесно, основная толпа расходится, но неудачно спотыкаюсь, теряю равновесие и совсем не изящно заваливаюсь на попу.
«Хорошо, не на живот», – успеваю подумать и поднимаю глаза. Передо мной как раз стоит тот самый парень, который, как я предположила, тыкал мне в ребра локтем. Вот только это был совсем не локоть.
Мой взгляд замирает на кулаке парня, в котором он держит короткий ножик острым концом от себя. Мозг медленно обрабатывает увиденное: «Он хотел меня ограбить? Но сумочка висела на противоположном плече».
Парень тоже до сих пор стоит, словно и сам не знает, что делать дальше. Воришка уже давно бы сбежал, сделав вид, что просто шел мимо.
– Девушка, вам плохо? Помочь? – рядом со мной останавливается пожилая пара, которая выводит меня и парня в толстовке из оцепенения.
– Споткнулась неудачно и упала, – бормочу, заставляя себя подняться.
Черная толстовка резко прячет свой нож в карман, делает пару шагов в сторону, но не уходит. Он становится боком, делая вид, что рассматривает злополучные часы, а сам бросает взгляд в мою сторону. Я так думаю, что бросает, потому что парень–то в темных очках.
– Ой, аккуратнее, милая, совсем не смотрят, что бросают на асфальт, а потом травмы у людей, – говорит старушка. – Ты как, ничего? Руки–ноги целые? Дойдешь? Иди посиди, отдохни на лавочке.
Она кивает в сторону той самой скамейки, на которую я собиралась присесть, а я бросаю взгляд на часы и вижу, что уже пятнадцать минут первого. Моя спина покрывается холодным потом от ужаса. Приходит осознание того, что никто ко мне из семьи Власова не подойдет, оно им не нужно. Этот парень в черной толстовке именно меня караулит.
«Что же делать? Что делать? – стучит в голове паническая мысль, а сердце бьется раненной птицей где–то в горле. – Или все же мне показалось, он не за мной идет?».
– Пойду я, пожалуй, пойду, – делаю глубокий вдох и медленно разворачиваюсь в сторону дома.
Стараюсь как можно беспечнее шагать, словно я на обычной прогулке, и мне очень хочется рассмотреть каждое дерево, куст и клумбу в городе. Толстовка некоторое время стоит на своем месте, я успеваю успокоиться и убедить себя в разыгравшейся бурной фантазии. Скорее всего я бы и объяснение ножу в руках незнакомца вскоре придумала, да только черная толстовка отмирает и идет за мной.
Теперь снова становится страшно. Такие странности в поведении не спишешь ни на что. Люди просто так с ножами в кармане не разгуливают по улице.
Я ускоряюсь, назад почти не смотрю. Мелькает мысль забежать в супермаркет, но я ее отметаю. Среди рядов продуктов я могу загнать сама себя в ловушку. Взгляд через плечо – толстовка не отстает, ловко лавирует между людскими потоками и уже скоро поравняется со мной.
И я принимаю решение бежать. Резко стартую и двигаюсь в сторону жилых дворов. Там нет людского потока, косвенно защищающего меня, но это кратчайший путь домой.
Мне везет, толстовка отстает, прохожий с широкой спиной закрыл меня в момент старта, и парень в толстовке не сразу понимает, что меня уже нет рядом, что я побежала в сторону.
Не разрешаю себе отвлекаться и оглядываться, просто бегу и бегу, невзирая на боль в боку, так до конца и не прошедшую после прошлой пробежки. Вот он мой двор, подъезд. Мои действия четко выверенные, и пальцы уже прикладывают магнитный ключ к домофону. Игнорирую лифт и продолжаю свой бег теперь по лестнице наверх.
Я разрешаю себе остановиться и немного перевести дух, только захлопнув за собой входную дверь и заперевшись на все имеющиеся засовы, даже на те, которыми я обычно не пользуюсь. А потом я подхожу к окну на кухне, выходящему как раз во двор, и осторожно выглядываю, отодвигая кончик занавески.
– Он здесь! – испуганно вскрикиваю и закрываю рот рукой, словно черная толстовка способен меня услышать.
А парень те временем озадаченно осматривается по сторонам.
– Неужели я права, неужели он по мою душу, – произношу растерянно. – Я не хочу в это верить, – договариваю испуганно и скатываюсь по стеночке на пол вниз.
Глава 17
Понятия не имею, сколько проходит времени, я так и сижу в обнимку с сумочкой, но тут в дверь кто–то звонит. Испуганно вздрагиваю, но не встаю. Даже если там сосед или проверка счетчиков, а не убийца с ножом в кармане, плевать. Я все равно ни с кем не контактирую.
Тут на телефон приходит сообщение от того самого второго номера якобы Алексея: «Ты где? Сколько можно ждать?».
И в этот момент мой страх сменяется злостью. Жму на вызов, но мне не отвечают, а потом сбрасывают.
«Ты не Алексей! Снежана, да? Что за цирк ты устроила?! Я была под часами, видела твоего друга в черной толстовке. И теперь я иду в полицию!», – быстро строчу и жму на кнопку, чтобы отправить сообщение.
Через несколько секунд в дверь перестают звонить, моя фантазия может принять желаемое за действительное, но я почти уверена в том, что слышу, как кто–то торопливо спускается вниз по лестнице.
«Что за бред? Голову припекло, или гормоны шалят? Короче, жду десять минут, иначе не будет никаких денег на аборт», – прилетает ответное сообщение.
Супруге Власова сколько лет? У нее есть пятилетний ребенок, значит, минимум на год–два старше меня, а ведет себя словно глупая малолетка.
Нет, это точно не родители с чьей–либо стороны, я искренне верю в то, что не могут люди, хорошо зарабатывающие, быть такими глупыми.
«Мне твой муженек уже заплатил, но не на аборт, он жаждет бросить тебя и воспитывать со мной наших деточек. Не верит, что пацан от него, ты, говорит, нагуляла», – пишу очередное сообщение, жму на отправку, а потом ругаю себя на чем свет стоит.
Не знаю, насколько глупо и по малолетнему ведет себя Снежана, да только я недалеко от нее ушла.
«Ах ты ж! Не хотела по–хорошему! Пеняй на себя! Полицейские все равно не поверят в твою историю!» – приходит, судя по всему, финальное послание.
Смотрю на него несколько секунд, а потом киваю сама себе.
– Что ж, по крайней мере, я узнала, что это была Снежана, и что парень в толстовке от нее, – бормочу, глядя сквозь телефон.
Больше я ничего ненормальной женушке не пишу, как и она мне. В одном Снежана права, ни один полицейский не проникнется моим рассказом. Максимум припишут парня в толстовке к уличным воришкам, не зря ведь он вышел вместе с толпой из автобуса. Как раз выбирал себе жертву, а подвернулась я.
И не станет для них аргументом его прогулка вслед за мной. Куча народа шло в ту же сторону, всех подозревать в дурном умысле?
А из окна я и вовсе могла видеть не того парня, а похожего. Толстовки с темными очками носят пачками, они не эксклюзивны.
И даже последнее сообщение Снежаны не заставит полицейских проникнуться ко мне сочувствием. Она написала «не хотела по–хорошему» и «пеняй на себя», но эти эмоциональные выражения можно трактовать как угодно. В любом случае в тексте нет конкретного «парень в толстовке от меня» или «он должен был»…
Кстати, а что он должен был? Убить? Пырнуть в живот, вызвав принудительный аборт? Попасть в печень? Или просто оцарапать дабы напугать… Или отравить?
Любовь к прочтению криминальных новостей дает о себе знать. У меня в голове за секунду проносится столько вариантов, что дурно становится.
Одно ясно точно, Власов женат на ненормальной. Психи опасны сами по себе, а когда они с деньгами и связями, то вообще пиши–пропало. В этот раз она обратилась к какому–то дилетанту, по нему было видно, сам растерялся, не зная, как быть, когда я неожиданно упала. Но ведь ничего не помешает Снежане довести дело до конца, обратившись к кому–то более компетентному.
Липкий ужас снова охватывает всю меня, неприятно цепляясь где–то в уровне низа спины и медленно поднимаясь по позвонкам все выше и выше, постепенно завоевывая территории моего организма. Судорожно всхлипываю, пытаясь глубоко вдохнуть…
Глава 18
– Нужно рассуждать логически, а не терять от страха рассудок! С Власова хватит одной ненормальной, – произношу громко.
Я когда–то читала, что при панической атаке звук собственного голоса способен отвлечь и тем самым успокоить приступ. Вроде как мозг отвлекается и переключается, и страх уже не столь всесилен.
– О, помогает, – продолжаю разговор сама с собой. – Что ж, думаю, Снежану интересуют дети на стороне, а не конкретно я. А, значит, – заношу руку, чтобы напечатать впечатлительной девушке про аборт и тут же останавливаюсь. – Я ведь ей уже написала, что Власов решил воспитывать детей со мной, а не с ней. Н–да, сглупила.
Остаток дня я так и провожу в обнимку с сумочкой и наглухо задернутыми шторами. Лежу на диване и тупо пялюсь в него. Мыслей никаких, как и желания, и сил к действию. К счастью, вещи я успела собрать до происшествия в парке, билет ждет, осталось убить время.
Так я и не прихожу ни к какому выводу по поводу ситуации. Но прежде, чем лечь спать, я подпираю ручку двери стулом и искренне радуюсь тому, что в квартире двойная входная дверь. Такой вариант нечасто встретишь в новостройках, но этот дом постарше, да и хозяйка квартиры тоже женщина в возрасте. В моей ситуации дополнительная преграда из дополнительных замков очень помогает не сойти с ума от страха и попробовать лечь спать.
Укутавшись в покрывало, как в кокон, я дергаюсь от каждого шороха, доносящегося из чуть приоткрытого окна. Я и его порывалась закрыть, но разумно рассудила, что я не та цель, ради устранения которой отправят на миссию сверхчеловека, способного лазать по окнам обычной многоэтажки. В итоге здравый смысл и усталость убаюкивают меня во вторую половину ночи.
– Алло, – а вот будит меня телефонный звонок, – Маша? Кхм, – пытаюсь прочистить горло, – что случилось?
– Ничего. Жду тебя вообще–то, – недовольно произносит сестра. – Ты там спишь, что ли? Чемодан паковать надо, а она дрыхнет! Только не говори, что ты передумала и решила остаться приживалкой Власова!
– Нет, это однозначно, нет, – качаю головой и параллельно поднимаюсь с дивана. – Ничьей приживалкой я не буду, да мне и не позволят.
– Кто? Что там у тебя происходит? Все–таки зря я не взяла билет и не приехала! Нет, я сегодня же выезжаю! Ну его, этого Мишу, у него нет младшей сестры, он не понимает, говорит, ты взрослая, сама справишься. А где тебе справляться?! Нет! – тараторит Маша, я едва могу вычленить паузу в ее речи и вмешаться.
– Успокойся, Мария! Все хорошо! – повышаю голос. – Прав твой Соколовский, тем более я уже через два дня буду рядом с тобой. Зачем тебе ехать? Чтобы тут же вернуться обратно со мной?
– Ладно, ты права. Просто сон такой нехороший мне сегодня приснился про тебя, я чего и кинулась звонить. Будто тени какие–то, ты в их центре и целая группа людей с ножами гонится за тобой. А ты уже прям ощутимо беременная, на большом сроке, – Маша пересказывает свой сон, а я сдавленно сглатываю.
– Все–все, я поняла, – перебиваю ее, – не нужно, не нагнетай. Мы живем в обычном мире, где сны – всего лишь результат дневной жизнедеятельности человека. Видимо, переживаешь за сестренку, тебе бы ребеночка, Машунь, – мягко меняю тему разговора.
– Ой, иди ты, Настя, не буду больше тебе звонить. В поезде будешь – напиши, встречу.
– Спасибо, милая, обожаю тебя, – ласково прощаюсь с сестрой и отключаюсь.
Понятия не имею, поверят ли, но я отсылаю одинаковое сообщение обоим Власовым: «Вместо полиции я пошла в клинику и сделала аборт. Работы мне не надо, я уезжаю и никому ничего не скажу. Да и нечего мне говорить».
Была мысль добавить про деньги, но в фильмах шантажистов убивают. Теперь бы действительно отстали оба, а я уеду и больше никогда их не увижу. Буду считать, что воспользовалась услугами донора спермы, решив, что пора иметь детей.
– И все у нас с детками обязательно будет хорошо, – шепчу в тишине комнаты, а по моей щеке стекает одинокая слеза.
Глава 19
Поездка до вокзала проходит в лучших традициях шпионских фильмов. Я одеваюсь почти точь–в–точь как тот тип в толстовке, с той лишь разницей, что моя кофта розового цвета, как и очки. Зато вдобавок к капюшону я еще и кепку натянула пониже на голову.
В общем, я скорее привлекаю внимание своим необычным видом, нежели, наоборот, маскируюсь и сливаюсь с массой. Но мне простительно, я очень нервничаю, страшно находиться на улице, до поезда я так и просидела, забаррикадировавшись в квартире.
Умом я вроде понимаю, что Снежана не криминальный авторитет, едва ли у нее есть возможность поставить снайперов на крыши ближайших домов, чтобы следили за мной и устранили, как только я появлюсь на обозрении. Но страх, он ведь иррационален, и я едва сдерживаю себя, чтобы не накричать на нерасторопного водителя такси, почему–то держащего багажник полным, из–за чего задача «засунуть мой чемодан внутрь» превращается в практически невозможную.
– Почему вы не освободили машину? У вас вызов до вокзала, как много людей вы знаете, путешествующих налегке? – спрашиваю, с трудом сдерживая свое раздражение.
– Так, может, вы встречать едете, – равнодушно пожимает плечами водитель. – Да вы присаживайтесь, я тут сам разберусь.
Перед глазами почему–то возникает картинка из фильма, где нерадивый таксист просто оставил чемодан на улице. А еще мне вспоминается кадр из другого кино, где, наоборот, водитель увез багаж, оставив семью ни с чем. В общем, мне совсем не хочется доверяться незнакомому мужчине.
– Давайте на заднее сидение его положим, я так опоздаю из–за вас!
– Ага, он же испачкает ткань! – возмущается водитель. – Химчистку вы мне будете оплачивать?
– Значит, ваши вещи на заднее сидение, а мой чемодан в багажник. Ваши вещи наверняка чище, – едко произношу.
– Тоже верно, – кивает незадачливый водитель, но, взяв в руки свою пыльную сумку, останавливается. – Да нет, ваш чемодан ничего не испачкает, он вроде чистенький. Давайте его засовывать.
Подавляю очередной раздраженный вздох и слежу за погружением чемодана теперь на заднее сидение. Я так долго стою на обозрении возле машины, что в меня можно было раз триста выстрелить с разных ракурсов. Возможно, я зря переживала и отсиживалась в квартире, даже еду в дорогу не купила. Никому я не интересна. Но буду вынуждена довольствоваться вокзальными пирожками из–за собственных опасений.
Ключи от квартиры я оставила соседке хозяйки, предварительно предупредив ту. Попросила адресовать все вопросы к Власову, дала ей его номер. Все же оплаченное время не вышло, но я не собираюсь оставаться ответственной за чужое имущество.
– Поместился чемодан, а вы переживали, – произносит водитель такси с радостной улыбкой.
– Ага, – только и могу выдавить из себя, чтобы не начинать бесполезный спор, и занимаю переднее пассажирское место.
Может быть, виновато мое воображение, а, может, опасность еще есть, но выезжая из двора в зеркале заднего вида я могу наблюдать парня в черной толстовке с натянутым на голову капюшоном и непрозрачными очками. Тот ли это тип или другой – неизвестно, но мое сердечко ускоряет свой ритм.
«Скорее бы занять свое купе. Они ведь не додумаются со мной поехать?» – крутится в голове паническая мысль.
Снова чувствую себя героиней боевика, которая случайно стала свидетельницей преступления и теперь вынуждена скрываться и от мафии, и от полиции на всякий случай. Одно хорошо с этим нерасторопным таксистом, благодаря его медлительности я приеду ровно к отправлению. Не придется трястись в зале ожидания, со страхом вглядываясь в толпящихся там людей.
«А на вокзале провернуть трюк с ножом в бок даже легче, чем в парке. Людей больше», – совсем не успокаиваю себя.
«Но там металлодетекторы и прочее! Не дадут пройти с ножом в кармане», – пытается победить рассудок.
«Да, зато в багаже вполне себе дадут. Сколько людей берет с собой кухонные ножи в поездку – не счесть!» – все же эмоции одерживают верх.
– Приехали, красавица, сейчас помогу с чемоданом, – торжественно объявляет водитель, паркуясь.
– Спасибо, – киваю и выхожу на улицу.
Интересно, когда я снова почувствую себя в безопасности? Придет ли это ощущение в родном городе?
Расплачиваюсь и качу чемодан внутрь вокзала, у меня двадцать минут до отбытия, осталось немного. Тут вдруг оживает мой телефон.
«Убедила. Вали и не возвращайся», – читаю злобное сообщение.
Нет, эта Снежана точно не выросла, одно слово – избалованное дитя богатых родителей.
Почти сразу за ее сообщением приходит смс–ка от Власова. Они синхронизировались или рядом находятся?
«Очень жаль по поводу работы, но я понимаю. Удачи тебе в твоем Ипатовске. И прощальный подарок от меня», – гласит сообщение Алексея.
И тут же на карту приходят деньги. Он снова от меня откупается, это можно принять за извращенное чувство благородства. Вот только я не из Ипатовска родом, он так и не запомнил название моего родного города. Я у него вообще никаких чувств не вызывала, кроме удобства?
И так мне становится обидно, в глазах скапливаются слезы, благо я до сих пор в очках, они частично скрывают мое состояние. Бросаю взгляд на магазинчик сотовой связи и решительно иду туда. Успею купить новую сим–карту и уехать далеко–далеко.
Но Власов обо мне и не вспомнит вскоре. Небось только обрадовался легкому решению проблемы.
Сволочь.
