Текст книги "Так навсегда!"
Автор книги: Mike Lebedev
Жанр:
Юмористическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Спартаковский характер
Да, он такой – искренний, открытый. А еще – напористый. И невозможного для него – нет! Шесть побед из шести возможных в групповом этапе Лиги чемпионов – пожалуйста! Но и шесть поражений там же – милости просим. То есть по отдельности эти показатели достижимы, прецеденты имеются. Но вот чтобы так сразу, и то и другое вместе, чтобы один коллектив непринужденно метнуло от минус– до плюс бесконечности и обратно – только «Спартак»! Всё мы можем. Всё по силам, безусловно. Вести в пять (!) шайб и за оставшийся период чуть не упустить победу, как уже было доложено выше. Проигрывая цска, заработать удаление вратаря и потом выиграть – это к нам. Но и уступить им же, ведя в счете и оставшись в численном большинстве, – нет вопросов. Для нас любой счет – скользкий! Если «Спартак» не может выиграть, то он никогда не сыграет вничью – он обязательно проиграет. И опаснее быстрого гола в свои ворота – только быстрый гол в чужие. Тут уж сразу можно готовиться к худшему.
А еще этот характер – доверчивый, что ли… как у меня. Ну я же с рождения – спартаковец. Так что ничего удивительного. Сражались мы тогда за клетчатой доской с юношей по имени Марик Голдовский. Марик этот по меркам нашего кружка был звезда, имел уже целый третий разряд и даже «шел» на второй, я же только-только выполнил норму пятого (которого на самом деле не было. Это для русских детей, чтоб особо не расстраивались по поводу своих данных. – Прим. ред.). Тем не менее в самом дебюте удалось подхватить Марика на простейшей ловушке, выиграв у него по диагонали ладью с пешкой в обмен на всего лишь слона. «Качество», выражаясь шахматным языком, и пресловутый «быстрый гол» – футбольным. И все оставшееся время, кое-как насытив центр, я посвятил мужественным попыткам удержать это шаткое преимущество в один мяч.
А время потихоньку таяло. Все остальные партии уже были сыграны, ребята разошлись, Юрий Аронович аккуратно заносил результаты в висевшую на стене таблицу, и поминутно в полуоткрытую дверь кружка заглядывала встревоженная мама Марика, всегда лично и пристально наблюдавшая за успехами сына. Концовка, по всему, выходила валидольная, Марик мало-помалу отыграл упущенный со старта материал и теперь так, судя по всему, стоял «лучше», хотя до матового кольца еще было далеко. Я в ужасе вжался в стульчик, не зная, что и предпринять и какой стратегии придержаться.
Неожиданно третьеразрядник Голдовский откашлялся, поднялся с места, приветливо улыбнулся и, протягивая мне руку, торжественно провозгласил:
– Предлагаю ничью!
Я оторопел. То есть обидно, конечно, соглашаться, после того как победа была делом техники – но, если рассудить здраво, скоро и этого пол-очка можно запросто лишиться… и тем более что пятым разрядом против третьего «вовничью» – это, друзья, по-любому зачет и даже рейтинг! И, опасаясь, как бы Марик этот не передумал, я поспешно пожал его руку. Мы, как взрослые, расчеркнулись друг у друга в блокнотиках с записью партии, и невероятно гулкий вздох облегчения испустила за дверью мадам Голдовская…
Тут к нам приблизился наставник и, быстро оценив положение как на доске, так и рядом с ней, повторно, как и в день нашего трепетного знакомства, выкатил глаза. После чего, презрев даже национальную солидарность и родовые обычаи, с невероятной укоризной в голосе обратился к соплеменнику:
– Голдовский! Ну как тебе не стыдно?! У тебя же секунд десять времени осталось, флажок висит, а позиция почти равная, тут даже если на «присуждение» отдавать – никто тебе победу не поставил бы вот так сразу… И ты предлагаешь ничью!
Я обомлел вторично и обвалился куда-то внутрь себя. На часы-то, на часы-то я забыл совсем посмотреть, поддавшись природному обаянию этого змея! Ведь и правда – он весь свой час положенный просопел, секунд десять до «контроля», ну, пятнадцать, просто ходи хоть как, туда-сюда, и все – «белые просрочили время»… Как же я так, а? Мог ведь и целое очко с «выезда» черными привезти…
– Миша, ну а ты тоже… – Юрий Аронович повернулся ко мне. – Ну… как-то похитрее, что ли, надо быть! Видишь же, что времени нет у соперника, – ну так потяни, обозначь. (Встань у углового флажка и стой, закрой мяч корпусом… а не лезь на «обострение». – Прим. ред.) Эх, подошел бы я минуту назад, я бы подсказал, обратил внимание… А теперь вы уже закончили и расписались…
Довольный Марик меж тем, явно без тени раскаяния на челе, скрылся за широкой маминой юбкой. Нет, ну а что я мог ему сказать? Только если повторить вслед за великим спартаковцем Игорем Нетто: «Гола не было»?..
Дальше было еще хуже. С конца января мы на уроках труда принялись готовить мамам подарки на Восьмое марта. Что характерно – изготовить что-нибудь папам на двадцать третье февраля предложено не было. Конечно, в чем-то отдает харрасментом и дискриминацией по гендерному признаку. Но с другой стороны, если вдуматься – к третьему-то классу у кого-то уже никакого папы и нет. Да, такова жизнь. Или есть, но приходящий, а на постоянной основе – «дядя». А то и «дяди» нету. Или же, наоборот, как у Василия Нешишкина из параллельного «Б» – сразу много, и каждый норовит применить суровые, сугубо отцовские такие методы воспитания… В общем, было принято решение готовить подарки сразу мамам. Ольга Дмитриевна принесла нам специальный каталог по рукоделию мягких игрушек, мы изучили его, и каждый выбрал себе в соответствии с приобретенным к десяти годам художественным вкусом и стереотипом.
Спартаковец выбрал лягушонка. Будь это в наше время, конечно, я выбрал бы свинью, подходящий симпатичный вариант имелся. Но в те далекие дни слово это в применении к «Спартаку» считалось еще безусловно ругательным. И высшим шиком и проявлением ратной доблести со стороны оппонентов было под покровом темноты перерисовать наш исконный ромбик в поросячий пятачок. Или надписать наискосок – мя
И работа закипела. Мордочку пучеглазого земноводного я воплотил довольно быстро, постаравшись придать ей светлые черты своего недавнего обидчика Голдовского. Это оказалось не сложно. А вот дальше и ниже по корпусу – застопорилось. Все дело было в том, что отец, такой рукомесленный во всех прочих технических сферах, совершил очевидный «кикс» в сугубо женской области кройки и шиться. В результате чего выдал мне попросту кусок старой хлопчатобумажной простыни. Материала, как вы понимаете, надежного – но для конструирования мелких деталей типа лапок и хвостов абсолютно неподходящего. Раз пятнадцать, а может, и все двадцать я старательно выкраивал ножки и ручки с перепонками – и всякий раз конечности самым бессовестным и беспощадным образом «сыпались» у меня буквально по ниточке.
Я погрузился в отчаянье. Никогда, ни раньше, ни позже, зима не проходила так быстро. За окном уже звенела первая капель, вечером в «Прогнозе погоды» сулили «днем до плюс одного!», и другие мальчики и девочки уже громоздили на партах целые мягкие многофигурные композиции. Уроков труда я ждал теперь с большим ужасом, нежели ненавистной «пеши». Но вынесенный в заглавие характер уже не позволял, фигурально выражаясь, «дать по тапкам», и я вырезал и пытался сшить лапки снова и снова. Несся вперед, как всадник без головы. Вернее – именно что с одной-единственной головой.
Безмерно осложнял ситуацию еще и факт того, что как будто бы что-то случилось после Нового года с нашей голубушкой Ольгой Дмитриевной. Голубушка сделалась нервной и раздражительной и даже стала повышать на нас голос по поводу и без. Может, сказались уже и полгода на ниве народного образования, а может, и какие иные события. Может, и Полина Алексеевна прежняя – изначально-то ласковая была? Мне бы подойти, доложить, так и так, может, и какого иного зверя для изготовления попросить – да не хотелось лишний раз гневить педагога. Мало ли что… сам же выбирал, в конце-то концов.
Наступил последний перед праздниками урок. Своеобразный овертайм и дополнительное время, когда, сняв вратаря и выставив «шестого полевого», еще можно как-то спастись. Но спасения не было. Я в очередной раз закроил лапу, попутно размышляя, как лучше поступить: сперва разрыдаться в бессилии или сразу заколоться этой чертовой иголкой? И тогда пристально наблюдавший за моими муками Олег Юрьевич вдруг сказал:
– Ну чего ты маешься? На вот, я тебе тряпку принес, мать дала… Я ей-то не сказал, зачем, так типа, просто что для труда… без восьмое марта. Сошьешь слона, как у меня, и ладно. Не идти же совсем без подарка…
Я посмотрел. Слон в исполнении Олег Юрьевича не особо порадовал бы взыскательных зрителей. Ну, понятное дело – пошив слонов не есть умение «первой руки» для будущего «дальнобоя», это же не кабину завалить или дизель запустить на морозе. Разве что чехол модный на сиденье себе пошить, вот единственный вариант. А вот материал был отличный, тянущийся такой, типа «стретч», сшивать удобно, и с одной стороны такой блестящий.
– Давай, – сказал я. – Спасибо.
– Ага, ну чего там, да ладно… на вот, выкройка эта…
Нет, я допускаю, что все предыдущие действия теоретически мог совершить и болельщик иного клуба. Пусть и очень редкий, исключительно продвинутый и благородный – но мог. Ладно. Но вот следующий, без сомнения, Поступок – только спартаковец. Только он.
Только истинный красно-белый мог стремительно вырезать две ОДИНАКОВЫЕ половинки слона. Не особо симметричные, стало быть. Ну то есть после состыковки с левого боку слон был бы красивый, блестящий, а с правого – понуро-изнаночный. Ну или наоборот, что в данном случае уже неважно. На большое скромного кусочка тряпки, естественно, не хватало, только на хобот и живот.
– М-да, – только и выговорил Олег Юрьевич, от неожиданности и сочувствия заикнувшийся даже больше обычного. – Ппп-п-поторопился т-тты, кк-кажется…
«Поторопился», да. Но делать было нечего, уже звенел звонок, и я понуро поплелся к Ольге Дмитриевне: так, мол, и так… слон… Та, вздохнув, поглядела на художество – и взяла в руки нитку с иглой.
Нет, ну, кстати, ничего в итоге получилось. Не сильно хуже остальных. Даже в чем-то интригующе. Ведь главное – это продемонстрировать характер и несгибаемую волю к Победе. И игру. А результат придет.
А с голубушкой Ольгой Дмитриевной все разъяснилось к маю, когда заметно уже округлился животик под третьим номером. А может, уже и четвертым. А к нашему из начальной школы «выпускному» – и фамилией другой начала нам в дневниках расписываться. Была, значит, Колосова – а сделалась отныне Клубникина. Ну, все понятно: натворили, значит, делов-то с гражданином Клубникиным под Новый год, оливье да «Голубой огонек»… а в загс, небось, указанный гражданин не спешил, нервы, значит, голубушке потрепал. Тут до наших ли слонов с лягушатами, понятное дело.
Но хорошо, что все в конце концов счастливо образовалось. На самые сложные вопросы всегда есть довольно простые ответы. Что в жизни, что в футболе. Нужно лишь постараться добраться до них.
Поэтому главное – это Характер.
Тасик
Тасик живет в нашем доме, в первом подъезде. Я уже писал, у нас в доме мало детей, так что я знаю всех. Мы с Шакурновым, Дрон, Мишка Бодров с первого этажа, Электроник и младший Симыч из третьего, Симыч-старший из четвертого – вот, пожалуй, и все. Девчонок я не считаю, естественно. Ну и Тасик, само собой. Вообще он Виталий, но мать ласково зовет его «Витасик», «Тасик», и мы тоже зовем его так. Вернее, как сказать «зовем». Он на три года старше, в силу чего вряд ли догадывается, скажем, о нашем с Шакурновым существовании. А если и догадывается, то едва ли придает этому факту хоть сколько-нибудь важное значение!
Чем знаменит Тасик? Разумный вопрос. Да много чем. Хотя бы тем, что зимой при большом стечении школьной публики отлупил самого настоящего десятиклассника. Тасик здоровый. Не то чтобы очень высокий (хотя он высокий, конечно) – но еще и именно что «здоровый». Ну хорошо, хорошо – пусть не «отлупил», а…
Вообще, примерно раз в месяц в школе случаются такие эпические ристалища, взглянуть и оценить которые сбегается все мужское население и которые вписываются затем в пресловутые анналы и скрижали и тщательно обсуждаются и разбираются на переменах и после уроков. Сам факт участия в подобной схватке добавляет немыслимое количество респектов и вистов, причем что характерно – обеим противоборствующим сторонам. Именно обеим, потому что если вся школа успевает оповеститься, слететься и «заценить» – то, стало быть, честный бой продолжается достаточно долго, класс соперников и демонстрируемые ими техники высоки, и оба они, безусловно, достойны уважения. А уж выиграть…
Я сам однажды сцепился так с «шоссейным» одноклассником Левой, с которым, надо заметить, мы не имели ни малейших разногласий ни до, ни после инцидента – но тут что-то, видно, нашло. А Лева был объемен несусветно, уже в первом классе на медкомиссии он показал сорок с чем-то килограммов. Я в пятом-то, когда и произошел описываемый «стык», боролся в категории «до сорока одного» – а контрагент-то уже явно разменял полцентнера. А разменяв, пошел на свой любимый «стальной зажим», но не на того напал и тут же получил «обратную заднюю подножку», но Лева все равно как-то плюхнулся на меня сбоку, а я ему почти зашел на «болевой», но тут-то меня и извлек из-под него как раз Тасик. А извлекши, поставил на ноги в красном углу, заботливо отряхнул, помахал полотенцем, после чего уважительно покивал, мол, «Ну ничё так, ну ничё!» Но это было уже потом.
А пока мы с гордостью рассказываем, как «тот самый Тасик»… ну ладно, пусть не «отлупил». Ну, может, даже и уступил по очкам и решением судей, ну где-то в районе «118:120», но с учетом разности возрастных групп – это самая настоящая, безо всяких скидок, Победа!
А еще Тасик, как и подавляющее число больших людей, справедлив. Вот тоже был эпизод – разбили у нас как-то одному проходящему гражданину мячом очки. В принципе, гражданин был виноват сам. Да, конечно, наша площадка располагалась так, что дорожка от улицы к дому проходила как раз перед воротами. Но это зимой, когда мы в хоккей играем и тротуар не расчищен, – тогда нас тяжело обойти, согласен. Но в теплое время года, когда сухо, вполне можно взять на десяток метров в сторону и спокойно миновать зону обстрела. Тем более – двигаешься в диоптриях, и вооруженным взглядом легко можно рассмотреть, что дети играют в футбол и как раз идет атака!
Возник небольшой скандал (не с гражданином, нет). Даже большой. Наша атакующая сторона не без оснований утверждала, что если бы не роковое вмешательство посторонней головы – мяч после удара неминуемо и чисто влетал в самую «девятку», и, как следствие, должен быть засчитан гол. Вратарь же защищающихся на голубом глазу заявил, что подобный удар он брал «как нефиг делать», и посему наши претензии на изменение счета беспочвенны и даже смехотворны. В считанные секунды ситуация накалилась и готова была уже перейти в стадию набора вистов и респектов, причем уже отнюдь не футбольного свойства.
Жаркий спор хозяйствующих субъектов разрешил Тасик. Волевым решением прервав бурное излияние эмоций, он велел всем разойтись и занять ровно те позиции, что и перед ударом. После чего дал команду «перебить», причем так же «с лета», как и билось изначально. Вот это я понимаю – мудрость. Что же касается незадачливого гражданина и его нелепых претензий по поводу компенсации попорченного имущества, хотя бы и моральной, – тут я напомню, что Тасик был не только справедливый. Но и очень здоровый. Но это тоже было потом…
А пока была – весна! Даже еще лучше – весенние каникулы! Я люблю их больше всего. Осенние – всего пять дней, даже осознать не успеешь, парад на Седьмое ноября посмотрел – и уже пора снова в школу собираться. Зимой, конечно, Новый год, но в остальном холодно, темно и еще простудишься обязательно. А весенние – почти такие же длинные! Третья четверть заканчивается, остается всего одна, и еще может лежать почерневший снег, но уже вовсю бегут ручьи, и солнце, солнце! И обязательно «Приключения капитана Врунгеля» по телевизору.
Отсмотрев очередные три серии – тра-па-пам, динь-динь! – я прихватил мячик и поспешил на улицу. На площадке тусовались «большие» во главе с Тасиком. Собственно, наша площадка перед домом была именно что «площадка вообще». Свободного, так сказать, назначения. Гоняли, само собой, на ней, но ворота всякий раз надо было импровизировать – из портфелей, из кирпичей ли, а то и просто отчеркнув штанги ногой по земле. То есть было не факт, что Тасик со товарищи собрались на ней сейчас конкретно для игры. Вполне возможно, что они просто обсуждают какие-то свои «большие» вопросы и готовятся куда-либо проследовать для своего дальнейшего «большого» времяпрепровождения. Но я на всякий случай пристроился неподалеку и начал сосредоточенно выполнять упражнение «чеканка» своим пупырчатым резиновым изделием за шестьдесят копеек. А вдруг – для футбола собрались? А вдруг – народу не наберется, или не удастся разделиться поровну, или хотя бы по-честному – и тогда вот он я, пожалуйста. С «чеканкой» наготове.
Начеканить удалось довольно много – может, сто, а может, и все двести пятьдесят. Взрослый разговор поодаль все продолжался, и я почти уже утратил надежду и прикидывал, куда бы еще пойти в сторонке почеканить, – как вдруг услышал веселый голос Тасика:
– Слышь, Михуил – ну ты чего там стоишь? Иди-ка сюда!
«Михуил» поспешно исполнил указание и приблизился.
– Ты чего как неродной в стороне встал? Давай, мы сейчас ворота на площадке будем делать настоящие, чтоб нормально играть… или ты не с нами? А то стоишь, не подходишь, будто не из нашего дома…
– Я… я с вами, конечно! – залепетал я. О, ворота! Настоящие! Несомненно, парни обратились по адресу – по воротам я был большим специалистом и тут же прикинул, какой дизайн нашему двору подойдет больше: «киевских» или, скажем, «лужниковских»? А может, что-нибудь и из виденного во время Еврокубков? А что! С сеткой такой, как бы это объяснить…
– Давайте, короче, так, – объявил Тасик. – Мы сейчас с Дроном идем на свалку, я там вчера вечером бревна присмотрел. Лопата у меня есть, молоток тоже, а ваша, значит, с Симычем задача – полазить где-то вокруг, поискать досок, метра по три примерно, перекладину чтоб приколотить… чтоб не было потом этих вечных «выше – не выше прошло». Тут Тасик поморщился, вспомнив, видать, какой-то спор на эту действительно животрепещущейшую тему.
Деревянные… Эх, а я уж размечтался – прям такие белоснежные… но тоже пойдет!
– А, еще же гвозди нужны будут, чем прибивать… не знаю, есть у нас дома или нет… У тебя могут быть?
– А… э… Ну, у отца наверняка есть!
– Ну давай, сбегай, посмотри, а то, может, в хозяйственный придется кого послать…
Я пулей взлетел на свой десятый этаж, едва, кажется, не выскочив из кабины лифта прямо во время подъема, с грохотом вытащил отцовский ящик с инструментами – есть! И, не в силах терпеть более ни единой секунды, высунулся из окна и заорал, впервые смело, как равный к равному, обращаясь к кумиру:
– Та-а-асик! Та-а-асик!!! Есть, есть большие гвозди!!!
Кумир помахал рукой в знак того, что информация принята к сведению, и даже удостоил меня вербальной реакции:
– Хорошо!!! Давай, спускайся, идите с Симычем искать, а мы на свалку пошлиииии!!!
И мы тоже пошли.
Да, свалка у нас была знатная. Василий Нешишкин вообще всех пугал рассказом, как его старший брат (один из них) там два трупа отыскал… причем живых еще, шевелящихся в темноте и светящихся… но я после знакомства с Фиолетовым подобного рода преданиям не особо доверял, не-а… Но в тот раз попадалось как назло: и металлолом, и стеклянные шарики, и даже две такие вожделенные в любой другой момент банки из-под импортного пива… но, хвала Провидению, через час поисков нашлись и подходящие по формату доски.
Тасик с Дроном времени тоже не теряли – четыре бревна уже рядком лежали на газоне, и лопата валялась рядом. Не особо, правда, одинаковые по диаметру, цвету и структуре – но зато вполне подходящие по длине!
– Ну что, надо разметить да делать начинать! – сказал наш прораб и, решительно ступая своими ботинками тогда уже, кажется, сорок пятого размера, обозначил будущую штрафную площадь и лицевую линию.
– Погоди, Виталь, – подал кто-то робкий голос. – Тут же вроде по идее как дорожка, люди ходят…
– И чего? – изумился Тасик. – Обойдут, ноги не отвалятся. А то что ж нам – совсем квадратную поляну, что ли, делать? Давай, короче, – от сих и вот до сих!
Будущая печальная судьба моноклей была, таким образом, предрешена. А также участь десятков испачканных курток, плащей и польт, выбитых из рук сумок, портфелей и так далее. Но в этом вопросе я с Виталием полностью солидарен: нечего через поле ходить. Видно же – детишки тренируются. Оттачивают мастерство!
С часовым перерывом на обед мы проковырялись почти до вечера. Грунт, изрядно начиненный всякого рода арматурой и строительным мусором, поддавался плохо, но в конце концов штанги удалось установить в соответствии с генеральным планом. «Южные» ворота в итоге оказались немного ниже «северных» – ну да не беда. Каждый бросил символическую горсть земли к основанию и утоптал. Стояло крепко, как у молодого. Тасик самолично вскарабкался на штанги и могучими ударами молота приколотил перекладины. Затем спрыгнул, отряхнул руки и провозгласил:
– Готово! Вроде ничего так. Еще бы сетку, и вообще был бы атас! Ладно, потом придумаем, где взять.
Так площадка возле нашего дома обрела гордый статус «футбольного поля», на несколько сезонов сделавшись тематическим центром притяжения для всех окрестных любителей этой прекрасной древней игры. Здорово!
– Ну все, короче, – объявил Тасик. – Переодеваемся и выходим. Зря, что ли, делали?!
Когда мы переоделись и спустились, на вновь открытом стадионе с недвусмысленными намерениями уже толклось несколько деятелей из соседних строений. Причем деятелей из старшей возрастной группы. Я было загрустил, но почти тут же над плечом раздался мощный рык Тасика:
– Так, а вы чего сюда приперлись? Играть? А когда мы ворота ставили, таскали, копали – чего не приходили? Ну-ка давайте-ка – к своему дому…
Деятели в легкой степени ужаса попятились. Все-таки авторитет, рейтинг и сфера влияния носителя рыка были весьма велики. Как, впрочем, и чувство такта и справедливости.
– Ну ладно, ладно, это я так. Мы же для всех строили. Но, короче, для нашего дома – в первую очередь. Вот Миха, а еще Симыч был – они хоть и маленькие, но тоже помогали, таскали… так что их всегда брать будете, даже если меня не будет. Уловили мою мысль? О, у вас настоящий мяч футбольный?! Давай сюда.
Деятели испуганно похлопали глазами, давая понять, что таки да, уловили.
– Ладно, давайте делиться, – с этими словами наш вожак оглядел свой электорат и остановил свой взгляд на мне. – Так, Мих – ты получаешься самый маленький… на ворота встанешь?
Я мысленно возблагодарил Валеру-Арелава, благодаря которому, в общем небезосновательно, считал себя уже достаточно бывалым голкипером. А также мать Симыча, которая не выпустила его второй раз на улицу за уделанные во время возведения ворот штаны (изгваздались мы по весеннему бездорожью преизрядно). Так бы Симыч оказался самым младшим, а законы дворового футбола неумолимы: маленький – в «рамку», и не болтайся под ногами! А то вообще – за «рамкой» будешь мячик подавать!
– Конечно, встану!
Тут сбоку раздалось обиженное сопение Мишки Бодрова с первого этажа, который на самом деле числился по нашему дому штатным вратарем. У него даже отец играл… ну, может, и не в дубле первой лиги, но на первенство цехов завода – это точно играл. Иначе бы откуда у него настоящие вратарские перчатки? Да, потертые уже и старого фасона, не с «набивкой», как у Рината Дасаева, а просто с резиновой накладкой, как на «жесткой» ракетке для настольного тенниса, – но настоящие!
– Чего ты рассопелся?! – тут же одернул Бодрова-младшего Тасик. – Никто против тебя ничего не имеет. Миха к нам встанет, а ты – к ним. Надо ж посмотреть… Ну все, давай – погнали!
И мы «погнали».
