355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Лифшиц » На деревню дедушке (В мире эстетики) » Текст книги (страница 1)
На деревню дедушке (В мире эстетики)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 23:59

Текст книги "На деревню дедушке (В мире эстетики)"


Автор книги: Михаил Лифшиц


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Лифшиц Михаил
На деревню дедушке (В мире эстетики)

Михаил Александрович Лифшиц

На деревню дедушке

(В мире эстетики)

Работа известного советского философа-марксиста Михаила Лифшица "На деревню

дедушке" была написана в первой половине 60-х, но не была пропущена

цензурой. Этот маленький шедевр очень необычный по форме изложения для марксистской литературы был напечатан лишь в 1990 году ротапринтным способом

тиражом 300 экземпляров

Предисловие

Философские и эстетические сочинения полные глубокой истины, обладают удивительным свойством. Порожденные определенными социальными условиями, они выходят далеко за пределы этих условий, и их актуальность со временем не уменьшается, а усиливается. Актуальное значение эстетики Д.Дидро, Г. Лессинга, Г. Гегеля, несмотря на отдельные отжившие положения, в целом сейчас выше, чем оно было в их время. Идеи В.Г.Белинского и Н.Г.Чернышевского, как ни пытаются их опорочить разного рода ревизионисты и "сменовеховцы", сторонники религиозных течений в философии и эстетике, не только не устарели, но обладают огромным, еще полностью не раскрытым духовным потенциалом.

То же можно сказать о предлагаемом вниманию читателей произведении Михаила Александровича Лифшица /1905-1983 / "' На деревню дедушке ". Написанное в первой половине 1960-х годов, оно является откликом на общественно-политическую и философско-эстетическую ситуацию того времени. Но, за исключением отдельных выражений, кажется, будто оно написано сегодня, в конце 80-х годов, до такой степени актуальны все заключенные в нем философско-социальные и эстетические идеи.

Да и в самой общественной ситуации того и нынешнего времени есть немало общего. Тогда, после так называемой" оттепели", связанной со смертью Сталина и развенчанием культа его личности на XX съезде партии, начавшееся обновление общественной жизни, принесшее немало плодотворного, сопровождалось вместе с тем рядом издержек, наслоений, ошибок и крайностей, одним словом – всякого рода "пеной", затемнявшей, а порою и компрометировавшей основное течение, И это явилось одной из причин того, что более глубокая перестройка тогда "захлебнулась".Отрицательные men-...

1

Милый дедушка, Константин Макарыч!

Вы, конечно, у себя в колхозе "Луч" повысили свои культурные потребности и следите за литературой. Мне не нужно объяснять Вам, что такое эпистолярный жанр. Вы читали "Письма об эстетическом воспитании", вам знакомы " Письма к Луцилию", "Письма к Серене" и " Письма к тетеньке".

Часто письма бывают адресованы кому-нибудь, но не всегда. Бывают исключения. Иногда пишется только адрес отправителя, например, "Письма с мельницы" или "Переписка из двух углов". Вам известны также письма, отличающиеся по месту доставки, – таков обширный раздел донесений в управу благочиния, большей частью не опубликованных. Наконец, бывают просто "Письма без адреса".

Но еще не было, кажется, писем на деревню дедушке, за исключением одного-единственного письма, принадлежащего перу Ваньки Жукова.

Милый дедушка! Пишет вам приятель Ваньки Жукова, отданный вместе с ним в науку сапожнику Аляхину. Какая это была наука – сами знаете. Жизнь моя при хозяине в точности описана вашим внуком, и как нам попадало шпандырем или колодкой по голове – все верно. Кажется, от такого учения можно ума решиться, но мы с И.Жуковым проявили некоторую стойкость. Нашим правилом был девиз французского министра Кольбера "рrоrеgе saepe, pro patria semper" или, по-русски, служу сапожному делу, а не сапожнику.

Увы, всякое знание стоит дорого. Часто мы с Иваном Жуковым вспоминаем уроки жизни. Но теперь у нас совсем не то – верьте честному слову. Все идет вперед, и новое творчество зреет, как ветвистая пшеница. А Москва город большой. Дома все высокие, лошадей совсем нет, одни машины, собак много, но их выводят на двор только четыре раза в день. А в мясных лавках и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то сидельцы не сказывают.

Милый дедушка, Константин Макарыч! Вы, конечно, читаете французский журнал "Решерш энтернасьональ а ла люмьер дю марксисм". Если у вас есть под руками специальный номер этого журнала, посвященный эстетике, обратите внимание на вступительную статью Андре Жиссельбрехта. В ней можно прочесть, что взгляды вашего покорного слуги "подвергались преследованию во время культа личности"/ № 38, 1963, стр.14/.

Не будем говорить, хорошо это или плохо, – только прошу вас заметить, что автор этой вступительной статьи принадлежит к числу новаторов в области марксизма. Речь идет о направлении, очень заметном в настоящее время. Оно простирает свое влияние от Парижа до Вены, если не дальше. Я не буду сейчас рассматривать взгляды представителей нового направления в марксизме и пока ничего не скажу о той критике, которую встречает на своем пути их далеко идущее новаторство. Все это мне, конечно, не нравится, но тем более, милый дедушка, тем более... Андре Жиссельбрехт не считает меня догматиком, даже наоборот. Ну, спасибо, от сердца отлегло.

Вы понимаете, что я привожу эту информацию не для того, чтобы придать себе больше веса, – вот, дескать, меня и французы помнят. В наше время, богатое техническими возможностями и озаренное, так сказать, гигантскими вспышками магния, только очень наивный человек может гнаться за лаврами. Представьте себе, что я получил допуск в храм славы и сама "Литературная газета" печатает сводки о моих творческих замыслах. Ну и что? Мне все равно будет еще далеко до вратаря Яшина. Все относительно на этом свете.

Итак, прошу вас принять свидетельство Андре Жиссельбрехта. Мой свидетель живет на берегах Сены, а это далеко от нас. Из такого далека можно что-нибудь не заметить, – значит, для большей достоверности нужно сравнить его слова с показаниями других свидетелей. Так и сделаем. Лучше всего взять статью А.Дымшица "Движущаяся эстетика и капризы воображения", помещенную в "Литературной газете" 3 ноября 1964 года. Эта статья, написанная по известной схеме, дает полную картину хорошего и дурного в нашей движущейся эстетике.

Тут мы находим составленную с большим знанием дела так называемую обойму, то есть список авторов первой гильдии. А.Дымшиц заверяет читателя, что эти авторы создали труды, "основанные на строгих научных предпосылках" или "крепкой связи критических суждений и оценок с научными принципами и знаниями, исключающими возможности субъективистского произвола".

Изучив фамилии, вошедшие в список А.Дымшица, числом восемь, мы видим, что в этом перечне нет ни одного лица, которое не занимало бы в литературном мире важной должности или по крайней мере не приближалось к ней. Разумеется, это положение они занимают не зря – заслуги должны быть вознаграждаемы. Но, так или иначе, список А.Дымшица составлен по принципу чин чина почитай. Беру на себя смелость голосовать за некоторое расширение этого списка, так как в нем можно заметить досадные пропуски. Почему, например, нет самого А. Дымшица? Со всех точек зрения ему положено здесь быть. Но А.Дымшиц – человек скромный, и лишь по той уверенности, с которой он хлопает по плечу полных генералов, можно заключить, что сам автор "Движущейся эстетики" тоже не промах.

Покончив с положительной стороной, А.Дымшиц переходит к отрицательной. Ему нужно разобрать для общего сведения несколько дурных примеров. И здесь среди бракоделов, мешающих прогрессивному движению эстетики, я со стыдом вижу мою фамилию. Я вижу ее на первом месте в числе отверженных, коим недоступна наука, ибо "капризы воображения" влекут их на ложный путь.

Однако послушайте самого А.Дымшица, позвольте зачитать его приветствие в мой адрес: "Статья молодого критика В.Непомнящего "Абсурд оригинальности" или "абсурд всеобщности"?" /журнал "Вопросы литературы" № 8/ – явление совсем другого рода. Это статья теоретическая и полемическая, то, что немцы называют "штрейтшрифт". Она невелика по объему, но весьма принципиальна по содержанию. Дело идет о понятии художественного видения – о понятии, которым иные литературоведы злоупотребляют самым беспардонным образом, трактуя его с субъективистских позиций, о понятии, которое, однако, не следует вместе с тем зачеркивать начисто, как это попытался сделать в одной из своих статей М.Лифшиц. В.Непомнящий убедительно доказал эстетическую консервативность суждения М.Лифшица на сей счет. Он доказал, что такой подход в сущности отрицает художественную индивидуальность писателя, обедняет наши представления об отношении художника к действительности. Статья В.Непомнящего вносит ясность в серьезный вопрос".

Подумайте, милый дедушка, как тонко и дружелюбно стали писать! Я помню обвинения почище, чем "эстетическая консервативность", например – проповедь реакционного мировоззрения, отказ от классового анализа, защита термидора и так далее в том же духе, если не хуже. А теперь? Не сказано даже, что я догматик, – это было бы уже наклеивание ярлыков. Просто "консерватор". Не дошел, так сказать, до более творческого и современного развития мысли.

Только слово попытался мне не нравится. Какая-то половинчатость в нем слышится. Почему не пробрался? Ведь это, милый дедушка, то же самое, только разведенное сиропом.

У нас теперь не принято произносить грубые слова и нельзя бить чем попадя. Вот почему А.Дымшиц находит возможным ограничиться легким взысканием. Он осуждает меня за эстетический консерватизм, отсутствие чувства нового. И не один А.Дымшиц стоит на страже новаторства. По поводу высказанного мною сомнения в том, что модное слово "видение" уместно в научном языке марксизма, поднялась буря – конечно, в стакане воды. Пять или шесть докторов и один член-корреспондент Академии наук, выступая в защиту обиженного мною В.Разумного, ссылаются на то, что "видение" указано в словаре Ожегова. На страницах специальных журналов тема "видения" служит предметом галантных дискуссий в стиле Ватто. "Литературная газета" /от 25 мая 1965 года/ стыдит меня за попытку лишить слово "видение" права переписки и вообще послать его, куда Макар телят не гонял. Одним словом, поднялось на ноги целое сословие.

Ответствуй, безумный, каких ради грех

Побил еси добрых и сильных?

Вот так живет человек на свете и не знает своего настоящего места в жизни. Легко сказать: "Познай самого себя" – не так легко это сделать! Кто ближе к истине – А.Жиссельбрехт или А.Дымшиц? Кто вы такой, гражданин,инквизитор или еретик? А может быть, ни тот, ни другой – может быть, мы с вами, милый дедушка, идем своей дорогой, а движущаяся эстетика скачет быстро и кружит по сторонам. Сюжет фантастический! Мне кажется, что без Кафки здесь не разберешься.

Из статьи А.Дымшица я, слава богу, узнал, что В.Непомнящий – "молодой критик". Признаться, не люблю таких сообщений в печати. По-моему, это незаконная смесь литературы и досье. Пусть отдел кадров занимается возрастом В.Непомнящего и другими пунктами его анкеты, мне до этого дела нет. Если ты слишком молод, то есть еще не созрел, то не пиши. А если за молодость В.Непомнящему полагается премия как бы за выслугу лет, только с другой стороны, то опять же все эти штатные дела не касаются литературы. Да и что за разделение такое? Мой друг Иван Жуков много всего человеческого, слишком человеческого пережил, однако в смысле ясности мысли и общественной энергии он моложе других. Ще добры зубы, що кисель едять! Больше всего на свете, милый дедушка, старит человека пошлость.

А.Дымшиц не сообщает свой собственный возраст, но мы замечаем, что он уже мемуары пишет, – значит, возраст не маленький. Помнится, я видел его фамилию на страницах "Литературной газеты" еще в тридцатых годах. Вот, например, когда эпидемия мнимого "классового анализа" исчерпала себя, сделалась мода на точную науку, изучающую факты и только факты. В то время многие писали о водяных знаках на старой бумаге с такой же важностью, как теперь пишут о видении. Это я, разумеется, не в укор настоящей текстологии говорю, очень необходимой на своем месте и достойной самого высокого уважения. Я говорю о бутафории. А.Дымшиц тоже увлекся работой в архивах и даже сделал одно важное открытие. В архиве поэта Надсона он нашел стихи, знакомые каждому ученику средней школы, – одним словом, это были некрасовские "Коробейники", переписанные рукою Надсона. Исследователь принял эти стихи за неизвестное произведение самого Надсона и опубликовал их со всей, как говорится, научной акрибией. Не знаю, описывал ли он цвет бумаги и водяные знаки на ней, помню только, что покойный В.Александров высмеял эту подделку научного исследования в той же "Литературной газете"/№6/713, 1938 г./.

Что же отсюда следует? Дело, конечно, не в ошибке, хотя и грубой. Ошибки бывают у каждого, ибо это свойство человеческого рода, и вспоминать о них больше одного раза не следует. Но такие ошибки часто бывают наказанием за поддельные интересы, идеи и чувства, а это уже другая статья. Природа дела не терпит бутафории, она говорит – мне отмщение и аз воздам. Что касается движущейся эстетики, то, сколько я помню, в ней всегда было много бутафории. Вот так же, милый дедушка, как в прежнее время у вас на окне кооперации большой кусок сала лежал – красиво раскрашен, однако не угрызешь.

Под именем движущейся эстетики я имею в виду явление, а не отдельных лиц. Которые лично в этом письме упомянуты, то исключительно потому, что сами просили. А вообще я все лично давно забыл, и теперь мне каждый – друг, товарищ и брат, если, конечно, он не Каин на сегодняшний день. Так что все это условность, не сомневайтесь, тем более, что условность теперь в моде. И вы условность, милый дедушка, а как посмотришь с холодным вниманием вокруг, то и я сам тоже условность.

Еще прошу вас иметь в виду, что Белинский здесь ни при чем. Он не мог предвидеть, что его дочь, движущаяся эстетика, попадет в плохую компанию и станет облегченного поведения. С этим делом, конечно, вопрос более серьезный, может быть, общественный или исторический. Век двадцатый оказался не только железным – в наше время все из пластмассы делают, и такая фабрикация разных духовных изделий из этого материала происходит, что беда. Мир, в котором мы живем, не отгорожен от общих течений в человеческом океане, хотя у него свои законы. Во всяком случае факт остается фактом: есть бутафорская наука, есть бутафорская ортодоксия, ну и бутафорское новаторства, конечно. От них же много дурного на свете произошло.

Кроме того, вы видите, милый дедушка, что не только мои слабые опыты, но и труды А.Дымшица подвергались гонениям, так что само по себе это еще ничего не значит. Конечно, "несчастье священно", по словам Сенеки, и мы склонны сочувствовать оскорбленным и униженным, а все же главный вопрос за что? Если ваши идеи хороши, и вы, насколько это возможно в человеческой шкуре , не бойтесь для себя ни битья, ни бритья, ни горячего укропу – это одно, а если эти идеи хороши только потому, что они подвергались гонениям, то выходит, что добро живет на шаромыжку, как сказал черт Ивану Карамазову. Однако наша добродетель не хочет жить на шаромыжку. В этике Аристотеля есть даже специальный порок – аоргесия, то есть равнодушие к тому, что нужно преследовать. "У тебя нет желчи, сжигающей печень", – сказал великий греческий лирик Алкей, и это были слова презрения. Конечно, из общественного гнева тоже может вырасти безобразие, как из всего на свете, но почему и когда – это уже нужно отдельно разбирать.

Во всяком случае, милый дедушка, манная каша не наш идеал, а если я о чем-нибудь жалею, то лишь о том, что таких статей, как статья В.Александрова, появлялось мало, а таким, как статья А.Дымшица, в разных, конечно, жанрах, была широкая улица. Но это просто факт, реальное отношение сил, больше ничего. Конечно жаль, что поле боя надолго осталось за движущейся эстетикой, а чего ей удалось достигнуть в смысле авторитета марксистской научной теории и в смысле воспитания читающей публики – сами знаете.

Однако зачем я это пишу? Объясните причину важности, коротко! Да, милый дедушка, значение того, что человек пишет, зависит в первую очередь от его предмета, а я вас в такой микромир увлекаю, что даже стыдно. С другой стороны, микромир таит в себе большие возможности, только нужно рассматривать все это в ансамбле, как говорят ученые. По правде сказать, явления движущейся эстетики интересуют меня. Они интересны в своем стихийном или, по выражению Герцена, гуртовом значении. Так статистика изучает кривую несчастных случаев в летние месяцы. Не заняться ли ей изучением новых попыток исправить марксизм при помощи теории "видения"? За последнее время количество штрейтшрифтов и многих других сочинений во славу этой теории растет, как потомство мухи дрозофилы.

Что тут происходит? Нам интересно, дедушка, знать: куда идет движущаяся эстетика? Это интересно, потому что кривая ее движения отражает в последнем счете более реальные процессы. Ведь мы с вами, любезный Константин Макарыч, принадлежим к той школе, которая полагает, что всякая идея, даже самая завиральная, имеет свою модель в реальном мире.

Дайте мне пример, и я вам все объясню. Искать далеко не надо – возьмем для примера Алену, которой Ванька Жуков в своем историческом письме поклоны шлет. Сама того не зная, поразила она его детское воображение. И стоит того! Собою видная, чернявая такая – худая, правда, но тяглая. В каких она теперь годах, я лично не скажу, неловко по отношению к даме, и условность тоже надо соблюдать. Однако есть слух, что тетя Лена до сих пор лучшей дояркой считается.

Сколько у ней коров? Ну, десять – двенадцать, больше не возьмет. И от них она литров сто с лишним или, допустим, двести надаивает. Так и пишите двести литров. Это называется, милый дедушка, отражение действительности. Теория отражения возникла в глубокой древности, зачатки ее имеются еще у Демокрита. Но я вас историей философии мучить не буду, а если надо спросите у В.Непомнящего. Он у нас образованный /слово "теория" древнегреческими буквами пишет/.

Итак, отразили – двести листов. Но мы с вами, дедушка, не можем остаться равнодушными к этому факту, верно? У нас есть свое отношение к нему, своя субъективная позиция, свой особый взгляд на окружающую действительность. Ведь мы не созерцатели какие-нибудь или объективисты метафизические, которые только объясняют мир, а наше дело его изменять. Вот это уже немного ближе к тому, что называется "видением". И так как у нас свое видение завелось, то мы не можем теперь просто отражать, иначе это будет фотографическое копирование действительности, и только. Что же нам делать? Как нам свое назначение оправдать? Задача.

А что, если Алене еще литров сто приписать или, скажем, воды наболтать – все равно в одну цистерну сливают? Надо поддержать хорошую производственницу! Но это, дедушка, нельзя, это будет грубая лакировка, а мы лучше так сделаем – отберем у ней тех коров, которые тугосисие или малоудойные, башкирской, что ли, породы, и другим женщинам раздадим, а ей получше оставим. Вот она у нас и пойдет и может даже в большие передовики сельскохозяйственного производства выйти. Не знаю, дедушка, что у вас теперь, а в былое время так часто бывало – о чем говорить.

Да мы тут, собственно, ничего плохого не сделали. Отражение действительности в порядке, пропущено только через нашу, субъективную призму – вот и все. Не можем мы Алену как индивидуальность упрощать, тем более она наш человек.

Вы скажете, что другие доярки ворчать будут. Однако, допустим такой случай, что в соседних колхозах и в самом районном центре об этой призме никто ничего, или сквозь пальцы смотрят, которые им тоже призму заменяют. А своим дояркам они говорят: "Женщины! Значит, можно такие высокие показатели давать? Равняйтесь на тетю Лену из колхоза "Луч"!" А из другой области наша Алена Захватаева выглядит уже прямо звездой экрана, вся в голубом сиянии. И так, может быть, самые критические реалисты в Аленино чудо поверят, и через это повсюду удои повысятся. Значит, мы не зря сквозь призму смотрели полезное дело вышло. Слышали вы, дедушка, что такое мифотворчество? Неужели еще не дошло до колхоза "Луч"? Вот что значит недостаток культуры на местах! А у нас об этом уже в литературных журналах пишут.

Теперь давайте разберем, что более главное – отражение или видение? Тут даже вопроса не может быть, Конечно, отражение необходимо – оно нас кормит, сырой материал дает. Однако само по себе, как французы говорят, это пока еще только "искусство пожарников", или, по-нашему, натурализм. Ясное дело, что важнее всего субъективное начало, а простое отражение действительности должно его последние видения изучать и в постоянной перестройке находится.

И вот, милый дедушка, когда я читаю на страницах зарубежных журналов, самых прогрессивных, конечно, что необходимо нашу картину мира по-своему видеть, а то останешься немытым догматиком, то я смеюсь, потому что все это нам давно известно и всегда большое и слишком большое применение имело. Разумеется, в подобном взгляде бывают, разные оттенки. Иногда, например, самое произвольное "видение" называется "отражением действительности". Вспомните прежние времена, когда повседневная жизнь в колхозе "Луч" отражалась на экране в виде длинного ряда пиров, да еще каких!

Кругом ходил златой бокал.

Огромный стол трещал от брашен.

Тоже и в романах много всякого "видения" прибавляли.

Некоторые, однако, считают, что в те времена было еще слишком много отражения жизни и вообще реализм во всем виноват – надо его ограничить, и пусть теперь видение вполне свободно играет. Самые крайние новаторы думают, что если у женщины на картине один нос – это есть рабство перед действительностью, а если два, то перед нами уже первая степень свободы. Более осторожные находят, что два носа для одной женщины пока еще роскошь, достаточно одного, но если его немного набок поставить, то догматизму будет нанесен большой удар.

А главное, Константин Макарыч, я уже вам докладывал – мы теперь часто вспоминаем уроки жизни. И так во всем мире – все рвутся из наших уроков свои выводы делать. Ну что же, делайте! Но с выводами, дедушка, не так просто, даже иногда бывает затмение, как в лесу: ходишь-ходишь, да на то же самое место и выйдешь. Вроде опять та же осина и мхом поросло.

Вот, например, западные социалисты, ну, правые, или как их теперь называют. Во второй половине пятидесятых годов все они свои программы заменили и весь тон, значит и музыку. Между прочим, достойно замечания народ тертый, видят обстановку и не теряются. Марксизм, говорят, много вреда принес, и мы теперь от него полностью отрекаемся. Потому что если существуют законы истории, как Маркс утверждал, которые ведут к социалистическому строю жизни, то человеку с его иррациональной волей некуда податься, стенка. И без того слишком много законов стало и всякой организации. А лучше мы это дело в область чистого видения перенесем. Долой идеологию, да здравствует мифология!

Верите ли, дедушка, в журнале "Ди нойе гезельшафт" мне приходилось читать статью одного известного австрийского писателя-социалиста, его и у нас переводят. Ну, мы ему, конечно, не нравимся, западный капитализм тоже. Что остается? Давайте, пишет, сделаем академию социальных фантастов, которые будут утопии сочинять и сон золотой навевать. Одним словом, назад от научного социализма к утопическому с той, однако, существенной разницей, что прежние социалисты-утописты в свои фантазии свято верили, потому это были люди добросовестные, а здесь чистое видение – хочешь верь, хочешь не верь, которые дураки могут поверить, и мы их будем утешать и за собой поведем. А вы спрашиваете, милый дедушка, что такое мифотворчество!

Известно ли вам, старый друг, что на этом жидком топливе в наши дни большая машина работает? И стучит, и гремит, все в один перебор современному человеку нужна новая мифология, иначе он с тоски может ноги протянуть. Дайте ему видение, способное заменить религию или по крайней мере сделать ее более современной. И другое в этом роде.

Я вовсе не хочу, Константин Макарыч, все в одну кучу валить, но, с другой стороны, не мое это дело – каждому ставить отметки по делам его. Я просто идеи разбираю и то значение, которое они могуть иметь, Занятие не столь важное, но с меня и спросу нет, А что касается идей, то они носятся в воздухе целыми потоками в самых различных направлениях, как заряженные частицы в мировом пространстве. Кого заденут, тот и становится в данном избирательном направлении активным, и здесь такие совпадения или параллели бывают и разные удивительные резонансы и другое прочее, что никто не может ссылаться на свою неуязвимость.

Конечно, идеи часто играют роль простой бутафории, а главное – это практика, которая за ними скрывается. Так что иной раз даже в утешение себе скажешь пустые слова, стоит ли принимать их близко к сердцу? Но слов, тоже жалко! Да, слов почему-то бывает жалко, и самые даже условные перемены отзываются в сердце, будто вы потеряли живого друга. Есть удивительная связь между системой слов и ее хотя бы возможным значением в реальной жизни. Так что когда меняется только имя, а содержание давно известно, этот процесс тоже достаточно острый и чреватый последствиями. Вот почему мне грустно читать модное слово "мифотворчество" в трудах людей, которые "отданы приказом как марксисты".

Среди западных марксистов многие теперь критикуют нашу с вами жизнь, милый дедушка, и за эту критику большое им спасибо, она нам очень нужна. Но с выводами, уважаемый Константин Макарыч, иногда бывает плохо, вот именно как в лесу. Если бы, например, кто-нибудь сказал: у вас, друзья, то криво, то косо, то задом наперед, а вы держитесь ближе к реальной действительности, к ее законам, как это следует из нашего мировоззрения, из ленинизма – вот это было бы похоже на правду.

Но тут, увы, другое слышится. Вы, говорят, слишком уважаете отражение действительности, а это догматизм. Вы давайте больше мифотворчества и других субъективных показателей! И пусть разные художественные видения произведут в вашем сознании тот самый беспорядок и дисгармонию современности, тогда уж музыка пойдет не та! Овес и вика будут расти прямо на асфальте. Начните с того, что эпоха возрождения есть враг номер один, а глубокое средневековье и вообще все религиозные и суеверные эпохи – эти наши ближайшие родственники в человеческой истории. Признайте, что кубизм в живописи есть величайшая революция, которая изменила восприятие мира человеческим глазом, и мы теперь видим иначе, чем до 1907 года. Вот какие бывают новации, милый дедушка! Неужели это еще не дошло до колхоза "Луч"? И вы до сих пор отражаете действительность? Или уже научились изменять ее, воспринимая вместо одной коровы двух?

Прочтите, милый дедушка, прочтите все написанное в книге Роже Гароди "О реализме без берегов" и в еженедельнике "Ле леттр франсез" о новых методах видения и скажите председателю Терентьичу, чтобы прочел. Кто знает – может, еще пригодится, в жизни всякое бывает. Счетоводу тоже полезно ознакомиться. Правда, об этом уже давно писали многие обыкновенные, так сказать, немарксистские авторы, которым даже не снилось, что их подержанное новаторство будет объявлено признаком революционной воли, меняющей лицо этого жалкого мира. А все же познакомиться надо.

Но дело не только в эстетике. Все это, милый дедушка, псевдонимы более широких понятий. Обратите внимание, прошу вас, на тезисы видного представителя нового, младомарксистского направления – Эрнста Фишера, напечатанные в приложении к итальянскому журналу "Ринашита" / № 2 за 1965 год/. Вопрос здесь ставится шире, и проблема видения растет на наших глазах. В тезисах Фишера много верного, но то, что верно, не так уж ново, а то, что автор прибавил от себя – весьма сомнительно. Так, например, он совершенно отделяет научную истину от классовой борьбы, что по меньшей мере расходится с лучшей и совсем не догматической марксистской литературой. Существо этого вопроса я здесь разбирать не буду, потому что нас с вами, дедушка, другое интересует.

Нас интересуют в данный момент выводы из уроков. Хотите знать, что такое догматизм? По мнению Эрнста Фишера, это превращение марксистских идей в "идеологию" и притом религиозную, для завоевания широких масс. Ну, допустим, хотя такой анализ этого явления все равно что слону дробина. Эрнст Фишер строго судит нашу с вами жизнь, милый дедушка, и я с волнением ждал, что он в конце концов скажет, как мы должны ее строить, чтобы она сияла подобно звезде, ведущей путника. Однако в части выводов автор сугубо темен. Он предлагает создавать "конкретные видения социалистического общества" и чтобы в этих "видениях" светилось больше заманчивой свободы и развития личности. Последнее мне нравится, уважаемый Константин Макарыч, но почему "видение", а не что-нибудь более реальное? Я этого не понял, пока не прочел комментарии самого Эрнста Фишера в австрийском коммунистическом журнале "Вег унд Циль" /1965 г., июль-август/.

Оказывается, милый дедушка, дело обстоит не так просто. "Марксизм, пишет Эрнст Фишер, – объединяет науку и утопию, откуда некоторые интеллектуальные трудности. Известная формула – "от утопии к науке" – может запутать нас, ибо марксизм не исключает утопию, недосказуемое видение будущего, он означает снятие утопии его собственным делом и в нем самом".

Итак – поправили Энгельса, заменили приблизительно верную картину будущего "недосказуемым видением". Бывало, конечно, что коммунизм называли утопией, но это уже в ругательном смысле, а Эрнст Фишер говорит о "коммунистической утопии" с полным уважением. И чтобы вы не думали, Константин Макарыч, что он просто неосторожен в выборе слов, я должен вам сообщить удивительное известие. С точки зрения Фишера, марксизм является "научным фундаментом утопии", мало того – он заключает в себе "идеи, выходящие за пределы науки". Полнота жизни, туманность, идеал цельного человека – все это, по мнению Фишера, лежит где-то за пределами ума, в трансцендентном мире и постигается нутром, при помощи "видения", а не мыслящей головой.

Призывая на помощь все мое доброжелательное отношение к талантливому писателю, я ищу на дне этой фантазии реальную мысль. Если Эрнст Фишер хочет сказать, что мировоззрение марксизма не сводится к деревянным абстракциям наукообразного типа, то нам с вами, дедушка, это давно известно. Ведь мы себе, можно сказать, об эти вульгарные схемы до крови бока ободрали, так что имеем право о них судить. Но Фишер не знает или не хочет знать, что "выходящие за пределы науки", необязательные фразы о человечестве, гуманности, романтике будущего и прочих идеалах прекрасного уживаются с любым догматизмом. Взгляните на опыт жизни, перелистайте старые газеты и книги. И если теперь, во имя борьбы со старым, превратить все это краснобайство в прямую утопию, то есть внести "недоказуемое видение" в основной закон марксизма, то это будет лишь модернистское обнажение приема, а не действительный шаг вперед. По-моему, милый дедушка, что ел, что кушал все едино, а лицемерное или открытое мифотворчество, какая разница?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю