Текст книги "Агентство плохих новостей"

Автор книги: Михаил Ухабов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

* * *

Утро субботы – это поздний полдень!

Вася проснулся у себя дома. Болел бок, тяжёлая голова не отрывалась от подушки, кожа на лице раздражённо жгла от каждого прикосновения, ныла нога, но Вася, почему-то, чувствовал себя счастливым. Повернув голову, он увидел на столе стаканчик из-под кофе с написанным на нём телефоном и следом от губной помады. И тут он вспомнил всё!

Вернее не просто всё, а ещё и то, что он вчера в клубе забыл одного своего товарища Димку Сорокина. Надо бы позвонить…

Нащупав телефон, он нетерпеливо дождался гудков… Господин Сорокин упорно не хотел брать трубку! Позвоним ещё разок…

– Ммм-ллооо! – да, похоже его высочество Дмитрий ещё изволили спать!

– Димка, привет! Ты где?

– Я-я-я? Где я?

– Да, где ты?

– Я… Вася, я не знаю где я… Подожди…

Дима открыл на телефоне навигационную карту и ужаснулся.

– Вася! Я на Рублёвке, что я здесь делаю! Меня украли?

– Успокойся Дима, что ты видишь вокруг?

Дима огляделся. Он лежал в большой кровати на шёлковой розовой простыне, под розовым одеялом, на розовых подушках, слева от него спала миловидная блондинка. Чтобы не будить её, Дима аккуратно перевернулся, надеясь встать с кровати. Справа лежала миловидная брюнетка.

– Я перезвоню! – сказал он Васе и прервал связь. Странное дело! Телефон валялся под рукой, а вот своей одежды Дима нигде в комнате не видел. Аккуратно спустившись с кровати со стороны спинки, он прикрыл достоинство рукой и огляделся – ничего из одежды не было видно.

Дима стал рассуждать, пользуясь железной логикой программиста. Есть вводные данные – он вчера пришёл в клуб в одежде. Он познакомился с девушками, они тоже были в одежде.

Клуб находится в центре Москвы, дом – на Рублёвке. Значит, одежду в клубе оставить они не могли. Значит одежда находится где-то по пути от входа в дом до спальни. Значит надо идти назад, делать откат действий по шагам, на каком-то из этапов попадётся потерянная одежда.

Но как выйти из комнаты без всего? Из более-менее того, что можно было натянуть на себя, Дима нашёл только ночную рубашку кого-то из девушек. Выбравшись в коридор, он огляделся и пошёл бродить по особняку, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что происходило вчера.

Но память упорно подводила Сорокина, всплывали только какие-то непонятные пятна воспоминаний – огни клуба, ночной город, смех и веселье. Ничего, связанного с потерянными штанами, трусами, рубашкой, носками.

На втором этаже поиски закончились тщетно, Вася спустился на первый, прошёл через гостевой зал и вдруг услышал сзади шаги.

– Снежанка, опять спишь? – крикнул до боли знакомый голос. – Сегодня в храм едем, забыла что ли?

Дима заметался в панике, надеясь спрятаться, но не успел и столкнулся лицом к лицу с – нет, только не это! С бывшим генералом, а ныне владельцем РосРесурсБанка – Курковым Алексеем Денисовичем. А ещё – основным клиентом Димы по проверке систем компьютерной безопасности.

– Сорокин, ты что ли? – лицо генерала побагровело. – Ты что тут проверяешь, сукин сын, в таком виде?

– Алексей Денисыч, это не то, о чём вы подумали! – забормотал Дима, не зная уже куда провалиться.

Курков вынул из-под полы пиджака именной ПСМ и передёрнул затвор.

– Папа стой, это не то, что ты думаешь! – завизжала сверху Снежана – блондинка, которая была в комнате с Димой.

– А что это? – махнул пистолетом бывший генерал. – Я приехал, чтобы мы с тобой и мамой поехали в храм помолиться, а тут – мужик бегает в твоей ночной рубашке? Ты вообще знаешь кто это такой?

– Алексей Денисыч, что вы! Я просто не знаю, где моя одежда! – пытался оправдаться Димка.

– Как это ты попадаешь ко мне домой и не знаешь где твоя одежда? – изумился банкир и прицелился.

– Папа, это мой дом! – крикнула Снежана, спустившаяся вниз.

– Твой? Кто его построил? Развела тут бордель! – Курков сунул пистолет назад, пинком открыл дверь на террасу и вышел на улицу, но тут же вернулся:

– Через полчаса машина у дома. Поедешь в храм и всё тут! Не позволю тебе позорить мать!

– Пойдём наверх, тебя как зовут-то? – позвала Диму Снежана.

– Дима! Я вот только одежду свою потерял…

Уже через полтора часа угрюмый и помятый Димка рассказывал эту историю Васе. Смеяться Васе после вчерашнего было очень больно, но спокойно слушать Диму он тоже не мог.

– Ну вот, – продолжал свою сагу Дима, полулежавший на кушетке с полотенцем на лбу, – я ещё с ними в город ехал. Обстановка в машине была – хоть топор вешай… доехали в полной тишине!

– Так подожди, а одежда то где была?

– Да в душе лежала, у неё там свой душ в комнате, там всё валялось.

– Ну, Димка, ну молодец! Оторвался!

– Плохо только, что я ничего не помню…

– Может и к лучшему!

Закончив монолог, Димка начал ковыряться в своём телефоне.

– Не пойму никак, вся свободная память куда-то пропала.

– А что требует много места? – спросил Вася, они посмотрели друг другу в глаза и поняли. Видеоролики!

И действительно – в папке записанного видео лежало множество новых файлов. Вот Дима танцует с девчонками в клубе. Вот они веселятся в баре. Вот специалист по системам безопасности танцует, высунувшись из люка несущегося по Москве автомобиля. Вот он тащит двух подружек в душ. Вот они…

– Нет, это личное! – Дима убрал телефон.

– Какое же это личное? – ты переспал с двумя девушками сразу, да ещё и снял всё это на видео! Это – самое настоящее публичное! – захохотал Вася. – Вы, кстати, в сеть не успели ночью всё это выложить?

– Не знаю, – Дима побежал к компьютеру, проверять, не прославился ли он ещё на весь мир, но через десять минут успокоился. Всё в порядке, гостайна не раскрыта! Тут его телефон зазвонил.

– Алло! Да, здравствуй Владик… Как ты? Мы? Спасибо, вчера очень хорошо погуляли! Сколько? Не может быть!

Дима вскочил и заходил по комнате.

– Хорошо Владик, я всё понял, спасибо, вечер был отменный, правда я плохо его помню! Конечно в силе, как прилетит, пусть звонит. Дима закончил разговор и вздохнул.

– Как там Влад? – спросил Вася.

– Как сказать! Сказал, что мы, ну, конечно больше я, нагуляли вчера на сто семьдесят тысяч. Но сказал, что спишет эти деньги и мы ничего не должны.

– А как это так – спишет?

– Внесёт в какие-то там расходы. Это, сказал, будет месть Савелию за евреев…

– Ты Дима, передай Владу, что если надо будет ещё – мы за евреев готовы мстить и мстить!

* * *

Весь следующий остаток дня прошёл через Васю солнечной нирваной. Он встретился с Алёной и город расцвёл новыми красками. Они с Белоснежкой сходили в парк Горького, а после покатались на речном трамвае.

В воскресенье подразнили в зоопарке хищников, погуляли по городу, посетили бесчисленное множество летних кафе.

Вечер понедельника Вася отдал старому Арбату.

Прогулявшись по аллее художников, они заказали шаржи друг на друга, затем Вася посоревновался с уличными танцорами. Запыхавшись, он подхватил Алёну за руку и повёл дальше.

Среди лавок с сувенирами и бардов, их и не только их внимание привлёк пожилой бородатый мужичок с набором тетрадных листков в руках.

– Вы! – громко и требовательно обратился он к какой-то парочке. – Подойдите, я вижу, вы люди приличные, идите сюда!

– И ты, давай, бери свою красивую и бегом ко мне! – это уже к Васе.

Собрав настойчивыми криками вокруг себя небольшую толпу, мужчина торжественно выпрямился и выдвинул ультиматум.

– Значит так, люди вы все, я вижу, приличные! Сбрасывайтесь быстро по сто рублей и я подниму вам настроение патриотическим стихотворением! Давайте, давайте! Не стесняйтесь! Вот вы, вы тоже, покажите перед девчонками щедрость, сто рублей – ведь не жалко?

Весело насобирав в кепку-ленинку денежных бумажек, мужичок убрал деньги в карман, зажал кепку в руке и начал декламировать:

Кто-то скажет о нас, о русских,

Мол, прошли уже ваши года!

Кто-то русский томится грустью,

Говоря – это правда, да!

Я скажу вам немного иначе.

Я скажу вам наоборот.

Очень многие завистью плачут.

Глядя злобно на русский народ!

Не спеши их покрыть точным словом

И за зависть их не ругай!

Раз родились за дальним кордоном

Пусть завидуют нам, так и знай!

Пусть завидуют все англичане

Нам за точный ход поездов.

Пусть завидует польские паны

За победы наших отцов.

Пусть завидуют американцы

Ведь мы лучше умеем летать.

Пусть от зависти стонут голландцы,

Что нельзя у нас употреблять.

Пусть завидует каждый японец,

Что у нас очень много земель.

Пусть удавится жабой эстонец,

Что не помнит славянских корней.

Пусть болгары от зависти ропчут,

Что умеем мы строить АЭС.

Пусть в Ираке завидуют молча

ПВО, что у нас с вами есть.

Пусть чернеют от зависти турки,

Г реки, негры, арабы, испанцы,

Что в плюс пять они ходят в тужурках

И в крещенье боятся купаться.

Пусть вздыхают на Филиппинах,

Где жилой дом размером с гараж.

Пусть завидуют граждане мира,

В мире каждый шестой метр наш!

Да зачем нам чужая зависть?

Мы завистников в топку пошлём!

Испытаем и гордость и радость,

За страну, ту, в которой живём!

Слушатели благодарно захлопали в ладоши. Вася, как и многие, ощутил необыкновенный прилив эмоций и добавил в снова протянутую кепку-ленинку ещё сто рублей.

– Очэнь красыво! – отозвался стоящий рядом черноволосый парень. Он отпустил свою смуглую подругу и достал из кошелька пятитысячную купюру. – Вазьмыте, пажалуйста!

Бородач вытянул ладонь:

– Беру только сторублёвками, я же поэт, а не рвач!

– Эй, гдэ я тут размэн дэлать буду? – расстроился слушатель.

– А, ладно, представлю, что это – пятьдесят бумажек! – поэт забрал деньги, козырнул всем и пошёл прочь.

Вася взял Алёну за руку и повёл дальше в летний вечер.

Между тем Димин день протекал совсем не так сладко, как хотелось бы. Проснувшись ближе к раннему обеду, Сорокин посмотрел на ярко светившее солнце, прислушался к беззаботному чириканью птиц за окном и подумал – отчего же в столь летний день ему так тяжко на душе?

И тут он вспомнил, что вчера было воскресенье, а значит сегодня – понедельник. Пришла дата встречи с бывшим генералом, состоятельным банкиром, отцом Снежаны и просто замечательным человеком Курковым Алексеем Денисовичем. Остатки сна как рукой сняло.

Стараясь не думать об этом, Дима побежал в душ, затем на кухню перекусить.

И тут он, всё таки, неожиданно ярко вспомнил полчаса тишины субботней поездки с Курковым и его семьёй из Рублёвского особняка. Вспомнил как генерал сипло шипел напоследок «в понедельник поговорим». Вспомнил звук затвора именного пистолета в гостиной дома у Снежаны.

Аппетит мгновенно пропал.

Посидев с ложкой в руке минуты три, Сорокин теперь вспомнил снятое на телефон видео с вечеринки и подумал, что такого вечера в своей жизни он, пожалуй, ещё не проводил. Ради такого стоит и рискнуть!

Аппетит пришёл, завтрак быстро ушёл.

Дальше были сборы, печать отчёта, путь в центр столицы, в один из тех переулков, в которых из-за неожиданной возникает обманчивое чувство, что ты не в центре огромного мегаполиса, а на краю маленького городка. Именно в таком тихом укромном месте располагался офис Алексея Денисовича.

Брусчатая мостовая. Ворота во дворик, железная дверь с камерой, пункт охраны, секретарь, пять минут ожидания перед смертью и вот, его пригласили на встречу.

Сорокин тихонько сидел у стола в кабинете управляющего банком. На стене тихо тикали маятником часы, единственный источник звука в помещении.

Банкир тоже молчал. Разговор не то, чтобы, не клеился. Он просто никак не мог начаться.

Наконец бывший генерал оторвал взгляд от бумаг, которые ему принесли на подпись и посмотрел тяжёлым свинцовым взглядом на съёжившегося Диму.

– Сорокин. Ты мне объясни – что я наблюдал в субботу?

– Да ничего особенного…

– Особенного? – осерчал банкир. – Что же, выходит, бегать по моему дому в чём мать родила, для тебя, Сорокин, рядовое занятие?

Генерал хлопнул по дубовой столешнице кулаком. Дима почувствовал, что ему не хватает воздуха.

– Да нет, что вы, это первый раз такое было… Я как раз одежду искал…

– Ты зачем вообще её снимал, Сорокин? К дочурке моей в койку запрыгнуть? – взгляд Куркова стал неистово сатанинским.

– Да нет, что, как я мог?

– Да! Как ты мог?

– Да никак не мог… – забормотал раздавленный Дима.

Помолчали.

– Скользкий ты какой-то, Сорокин… – грустно сказал бывший генерал. – Мы в период ведения боевых действий таких скользких, как ты, расстреливали. На всякий случай… Прямо за штабным туалетом…

Банкир закатил глаза и слегка улыбнулся, видимо вспомнив боевую молодость.

– Александр Денисович, а почему за штабным туалетом? – испуганно спросил Дима. Не то, чтобы это сейчас было важно, но в самом деле – почему?

– Военная тайна! Не твоего ума дело! – отрезал старый вояка.

– Вы знаете! Я у вас большую дыру в безопасности нашёл! – набравшись смелости Дима решил сменить повестку до расстрела. Он достал из портфеля и положил на стол пухленький отчёт.

– Я тут описал ряд параметров, всё, что надо срочно изменять и перенастраивать. Вот… А что касается вашей дочки – то там вышла совершенно случайная и невинная история!

Брови банкира поползли наверх и он снова внимательно посмотрел на собеседника.

– Мы с ней случайно познакомились в клубе! – продолжил Дима. – Её очень заинтересовали перспективы информатизации общения молодёжи. У вас очень интеллигентная и скромная дочь! А потом мы поехали к вам, чтобы за чаем продолжить беседу. Вот и всё.

– А как без одежды оказался?

– Понимаете, её подружка Полина, подавилась пирожным, когда мы чай пили и её вырвало на мою одежду. Пришлось бросить всё в стирку.

– А почему в рубашке моей дочки бегал?

– Тут дело вот в чём. Ваша дочь рано пошла спать, так как она порядочная девушка. А мы остались с Полиной. Тогда-то её и вырвало! Но, поскольку я был в чужом доме, то для переодевания выбрал первое, что попалось. Ведь я джентльмен и не могу бегать обнажённый перед незнакомыми девушками!

– А что утром делал внизу?

– Спал! Чтобы вашу дочурку не трогать, не беспокоить.

– А почему одежда мятая?

– Не успел погладить после стирки.

Снова помолчали. Банкир покрутил в пальцах дорогую перьевую ручку, резко воткнул её в подставку.

– Откровенно говоря, Сорокин, я ваш досуг, на камерах наблюдения записанный, ещё в тот день посмотрел внимательно…

Закружилась голова и Дима потихоньку схватился рукой за стул, чтобы удержать равновесие. Картина Репина. Приплыли!

– Но, за находчивость, конечно хвалю… В армии находчивость необходима!

Сорокин хотел сказать, что они не в армии. И что сам Александр Денисович уже давно не в генштабе, а в отставке. Но он решил деликатно промолчать.

– Но вот это непотребство! С двумя девками! Я в твоём возрасте хотя бы под камерами такого не творил!

– Александр Денисович, в то время камер таких не было! – парировал Дима.

– Гм… – Курков запнулся, не зная что ответить, – ладно, Сорокин, потом договорим…

Банкир вызвал секретаршу.

– Анечка, вызови Петровича и ОСБ начальника тоже позови. Будет совещание.

Дима, банкир и начальники служб информации и безопасности долго сидели, разбираясь в технических данных, особенностях передачи защищённой информации и принципах хранения паролей. К начальникам присоединились и специалисты помладше. Вскоре многие из них стали незаметно расстёгивать пуговицы на воротничках и вытирать потеющие ладони. Сорокин действительно был хороший специалист и то, что он нашёл, кому-то будет стоить карьеры, денег. Даст бог, если не сломанной жизни – Курков имел репутацию сурового бывшего разведчика, не прощающего врагов и ошибок.

Наконец, построив план работы, получив инструктаж от Димы и пару напутственных угроз и ругательств от начальника, банковские работники уныло вышли из кабинета, на ходу строча послания жёнам о том, что сегодня их можно рано не ждать.

Дима и Алексей Денисович снова остались одни.

– Ну что, Дмитрий… – начал Курков и помолчал, давая Диме подумать разные варианты "ну что". – Парень ты находчивый. Это похвально. Но распущенный, аморальный. Это надо исправлять!

Бывший генерал взглянул на часы.

– Время позднее… Пошли, поедим. Там и договорим.

Он вызвал секретаря, дал указание позвонить в ресторан, который, как позже оказалось, был в здании напротив, чтобы занять столик и отпустил её домой.

В ресторане их встретили, как старых знакомых. Видимо банкир часто ходил сюда трапезничать. Метрдотель посадил их за уютный столик в отдельной кабинке и позвал официанта.

– Здравствуйте, Алексей Денисыч! – широко улыбнулся официант, – вам как обычно?

– Да, тычка мне и ему тоже, – кивнул Курков на Сорокина.

– Сейчас принесу! Покушать что выберите?

– Значит так, меню не надо, давай сразу мясца нам хорошего, ну гарнирчик какой-нибудь. Тарелочку для закуски организуй сейчас, сразу.

– А что такое тычок? – удивлённо спросил Дима.

– Гвардейский тычок пришёл к нам с дворянских времён. Это маленькая рюмка ледяной водки. Пролетает незаметно, да согревает тычком!

Официант торопливо вернулся и принёс поднос, на котором стояла широкая тарелка с порезанными овощами, мясом, салом, сырами, корзинка со свежими булочками и две запотевшие маленькие рюмки.

Не успел официант уйти, как банкир зажал в крепких пальцах одну рюмку и подтолкнул вторую к Сорокину.

Дима после субботы был совершенно не настроен к возлияниям. Тем более с клиентом. Тем более с таким. Уж тем более – при таких обстоятельствах. Он уже открыл рот, чтобы сказать нет и отодвинуть рюмку, как в знаменитом плакате.

Но, под тяжёлым встречным взглядом Куркова, он сломался и, вместо того, чтобы отодвинуть, рука взяла рюмку и поднесла ко рту.

Ледяная жидкость без вкуса проскочила в желудок, оставив сначала холодный, резко переходящий в жгучий, след. Дима откусил кусочек сыра и почувствовал, как на голодный желудок сам он быстро начал хмелеть.

Алексей Денисыч пожевал зелень и позвал пальцем официанта.

– К мясу подай графинчик…

Официант кивнул головой и растворился в зале.

– Ну что мне с тобой делать, Сорокин, – вздохнул банкир, – дочку мне испортил, распустил…

Дима хотел было сказать, что дочка даст жару любому растлителю, но не решился. Вместо этого он пожал плечам и по-дурацки хмыкнул.

– С другой стороны парень ты грамотный. Незлой, вроде! Неплохой, словом…

Речь Куркова перебил подоспевший с едой и графином с выпивкой официант. Выгрузив всё на стол он поставил к графину два больших стеклянных стакана, не чета рюмочке для "гвардейского тычка". Видимо об аппетитах и привычках банкира тут были осведомлены хорошо.

Курков не спеша налил себе слоновью дозу алкоголя, затем – такую же Сорокину.

– Давай, для аппетита! – и закинул в себя выпивку одним движением руки.

Осмелевший от того, что сегодня его не расстреляют, а может от ударившего в голову "тычка", Дима взял стакан и повторил за генералом. Чуть не задохнувшись, он схватил скорее кусок мяса и откусил, жуя его сквозь выступившие слёзы.

Разговор пошёл теплее. Вскоре генерал добавил ещё по чуть-чуть и атмосфера встречи стала разогреваться. К концу второго графина бывший генерал предложил называть его просто дядей Лёшей, а Сорокин пытался объяснить генералу, как правильно он выбрал имя для дочки.

– Понимаете, Алексей Денисыв… Сов… Денисыч!

– Отставить, дядь Лёша я!

– Представляете, дядь Лёша как здорово! Снежана заканчивается на а! Понимаете, а вы – начинаетесь на А! Получается Снежаналексеевна! Два слова в одном! Это есттст…тестсвенная компрессия речевых данных!

– Чего? – удивился генерал, аккуратно разливая из графина по новой. – Ты, мне, Димка, скажи, у вас как там, со Снежанкой, серьёзно?

– Чего? – удивился Дима. – Со Снежанкой?

Подумав и нахмурив брови, он утвердительно кивнул головой, – да, очень серьёзно!

Затем, громко хлопнув по столу, тихо добавил, – даже слишком…

– Что?! – банкир дёрнулся, как ужаленный, – уже ребёнка, что ли, ждёте?

– Нет, но очень, очень хотим… – Диме с трудом удавалось держать голову на весу. Пока бывший генерал обдумывал смысл услышанного, гравитация, всё таки, победила и Сорокин упал головой в тарелку. Мясной соус разлетелся из тарелки весёлыми брызгами, щедро обдав Димину одежду и растёкся по ней буро-красными пятнами.

Подумав ещё пару минут над услышанным, Алексей Денисович позвал официанта и попросил счёт. Оставив несколько крупных купюр на чай, он достал телефон и указал водителю зайти в зал.

Вместе с официантом они дотащили отключившегося Сорокина до шикарного банкирского автомобиля и осторожно погрузили на заднее сиденье.

– Петрович, обыщи его! – приказал банкир и сел вперёд.

Без тени сомнения водитель полез к Сорокину и стал вытряхивать содержимое карманов. Это только в кино личные водители возят богачей с важным видом. В настоящей жизни им приходится заниматься и другими занимательными вещами.

– Ну что там, документы есть?

– Никак нет, Алексей Денисыч…

Конечно нет! Будучи принципиальным сторонником гражданских свобод, Сорокин выучил наизусть свои права и всегда ходил без документов, точно зная, что ответить полицейскому патрулю, когда тот его остановит. Правда полицейские его никогда не останавливали, подводила культурная внешность.

Но документов, тем, не менее, с собой у него не было.

– И куда его везти прикажешь? – осерчал банкир.

– Это вы приказывайте, Алексей Денисыч, а я куда угодно отвезу, – флегматично пожал плечами водитель.

– Поехали в Горки, – раздражённо ответил Курков. Водитель перебрался вперёд и лимузин заскользил среди загоревшихся вечерних огней столицы. Дома и люди отражались от тонированных стёкол, машина мягко шуршала, унося пассажиров вперёд с невиданным комфортом. Но Димина душа уже покинула Москву. Она летала в царстве Бахуса, оставив в салоне машины лишь тело в позе бревна.

Когда машина доехала до особняка генеральской дочери, Снежана как раз собиралась на ужин в родительский дом, расположенный через пару участков. Мама уже ждала – как раз и папочка скоро обещал вернуться. Но вскоре планы на вечер поменялись. Выйдя на крыльцо, она увидела, как из подъехавшей машины папа с личным водителем Олегом Петровичем вынимают бездыханное тело Димы. Димино лицо и одежда были покрыты кровавыми пятнами. К горлу девушки подступил ком. Господи, господи, всё-таки отец его пристрелил!

Снежана завизжала от ужаса и подбежала к приехавшим.

– Ты что натворил? – истерично выкрикнула она папе.

– Отставить истерику! – отрубил генерал, – давай помогай! Дверь в дом открой. Петрович, подними выше, а то вон, задницу его по земле волочим.

Дрожащими руками Снежана отворила замок и распахнула дверь, к которой папа и Олег Петрович уже подтащили тело Сорокина. С пыхтением, задевая переносимым телом дверь, дотащили Диму до дивана в гостевой зале, куда его и аккуратно и положили. Неожиданно "окровавленный труп" открыл глаза, бодро сел на диван и резво вскочил. На этом проблеск разума у Сорокина кончился и он, снова отключившись, с грохотом рухнул на пол. Следом раздался новый глухой стук – Снежана упала в обморок.

Алексей Денисович вздохнул и показал знаком водителю на дочку. Аккуратно, скорее даже нежно они подняли Снежану и положили её на кресло напротив лежащего лицом вниз Сорокина. Уложив дочку, они вернулись к Диме. Подняв его за руки и ноги, банкир с водителем раскачали тело и на "раз-два-пошёл", снова забросили его на кожаный диван.

У бездыханной дочки зазвонил телефон.

Пока посланный за водой Петрович носился к холодильнику, банкир ответил на звонок.

– Алё, Любаш, это я. К Снежанке после работы заскочил… Да нет, она задержится, тут ухажёр к ней зашёл… Почему я ответил? Да целуются там они… Сейчас буду.

Взяв у Петровича стакан воды, он не стал набирать её в рот и прыскать, а просто полил тоненькой ледяной струйкой на лицо любимой дочурки.

Быстро придя в себя, Снежана взвизгнула и замельтешила руками, пытаясь укрыться от холодного душа.

– Сделаете ребёнка до свадьбы, обоих в разные монастыри сдам! – пригрозил папаня и ушёл ужинать.