![](/files/books/160/oblozhka-knigi-prigovorennyy-376322.jpg)
Текст книги "Приговоренный"
Автор книги: Михаил Погосов
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Мясо оказалось волшебным. Плотное, сытное, с сильным запахом специй… то, что надо мужчине! Такое Максим ел нечасто. Почти сразу потянулся за вторым куском.
– Ешь, ешь! Жена готовила. – Жорик скинул фартук и полотенце и теперь мыл руки с мылом в раковине в левом углу. – И допивай быстрее! Я тебе сказал, мне идти надо.
– Не торопи! – Максима начинала раздражать наглость и самоуверенность хозяина ресторана, общавшегося с ним как с каким-то местным пацаном. Чуть помедлив, он отпил еще граммов тридцать вонючей настойки и резко поморщился. – Сколько же в ней градусов? Шестьдесят?
– Шестьдесят три. Сам лично замерял. Вещь полезная. Если, конечно, у тебя гастрита нет. А то у следаков у всех или гастрит, или панкреатит…
– Не каркай. Кто только вам разрешает суррогатами торговать! Надо бы к тебе проверку послать, да не до тебя…
Жорик, закончив мыть руки, резко повернулся к Максиму. Выглядел он немного комично – решительный и даже чуточку злой шашлычник стоял, вытянув вперед руки ладонями вверх с немного растопыренными пальцами, с которых стекала вода.
– Э-э-э-э, рюмку выпил, и вон куда тебя понесло уже?! Корочками махать! Ты Жорика не напугаешь, москвич. Давай допивай, и расходимся. Дай бог тебе здоровья!
– Да ты… достал! Давай счет! – Этот Жорик явно действовал Максиму на нервы. Надо было уходить, пока не начался полномасштабный конфликт.
– Какой счет?! Ты моего брата водку пил и моим обедом, который мне жена положила, закусывал. Иди, пока я добрый!
Жорик явно рассерженно выключил основной свет. В погрузившемся в темноту зале светились лишь огни холодильников и наружной рекламы.
Озадаченный неожиданным поворотом Максим опрокинул остаток тутовки в себя и заел его куском холодного мяса, облепленного желтым жиром.
– Ну, спасибо… – следователь поплелся к выходу, – чувствую себя еще хуже, чем до приема алкоголя.
– Эй, москвич! – Голос хозяина остановил его в открытых дверях. – Те люди, точнее, нелюди… они заслужили. Не знаю, кто их… но я бы так же сделал.
– Вы лучше не лезьте, куда вас не просят! – резко парировал Максим.
– Хорошо! Не буду. А ты, если хочешь развлечься, загляни в салон «Мэрелин». В «Гугле» есть, посмотри. Там Анжела работает. До десяти часов. Она москвичей любит.
Жорик нажал очередную кнопку, и освещение фасада потухло, погрузив Максима в черный провал темной и опасной улицы.
«Как он понял?!» – мелькнуло в голове у немного ошарашенного концовкой разговора Лебедева.
Действительно, как этот шашлычник понял, что происходит с ним, Максимом?!
Потухший фасад ресторана остался позади. Десять шагов – и Лебедев окунулся в почти непрозрачную стену из дождя и мрака. Надо было куда-то идти! И он побрел в сторону городского сквера, на краю которого всезнающий поисковик показывал здание салона красоты «Мэрелин».
Дождь на несколько минут затих – и реальность вокруг слегка прояснилась. Мимо Максима в какой-то момент проскочила явно торопившаяся куда-то девица в коротком розовом платье.
«Больная!» – Максим удивленно поежился и посмотрел на выплывшую из полумрака вывеску салона. Он оказался двухэтажным. В ярко освещенном окне второго этажа маячила одинокая женская фигура.
Максим оглянулся вокруг – неподалеку горели редкие тусклые фонари на входе в сквер. В отдалении, за перекрестком светились окна пятиэтажек. Но до них было совсем далеко. И лишь метрах в двухстах от него, через два ряда аллей на противоположной стороне улицы Ворошилова стояло здание управления полиции. На первом и втором этажах светилось по одному окну. Напротив входа уже стояла та самая девушка в коротеньком летнем платьице.
Кажется, никто не видел, как следователь из Москвы заходит в здание салона красоты. Ну и хорошо!
Когда Лебедев взялся за ручку двери под вывеской «Мэрелин», окно на первом этаже управления полиции потухло.
Михаил шел по темному коридору пустого управления, четко вымеряя шагами расстояние по протертому ламинату второго этажа. Большинство сотрудников отправили в Туапсе и на объекты. Не было даже группы быстрого реагирования, обычно отдыхавшей в своей комнате, развалившись на протертых диванах.
Дежурный из комнаты у входа отсалютовал майору и, выключив свет, пошел на выход.
Симонов продолжал считать шаги…
Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… Ровно двадцать шагов от лестницы до двери оперативного штаба, который был оборудован почти год назад. Уже тогда в крае начались проблемы с погодными выкрутасами.
Оперативный штаб, любимое детище полковника, был большой комнатой с несколькими рабочими местами. В ночные часы он дублировал функции дежурной части. Решение спорное, но, как ни странно, его согласовали в Краснодаре и запустили в качестве эксперимента.
Помещение штаба занимало все левое крыло управления. Столы, сдвинутые в один большой остров по центру, были заставлены компьютерами, пультом быстрого реагирования, радиостанцией, телефонным коммутатором, принтерами и всякой мелочовкой. Справа от входа и по центру на стенах висели карты города, района и края. Зачем-то на левой стене красовалась гигантская карта Российской Федерации из лохматых двухтысячных с подкрашенным полуостровом в левом нижнем углу.
Неподалеку от острова из столов в центре комнаты красовался стенд с приказами и ориентировками – самая живописная составляющая скучной обстановки. Физиономии разыскиваемых поневоле заставляли вздрогнуть редкого неискушенного посетителя.
Чуть дальше, в дальней части комнаты расположилась зона отдыха – чайный стол с микроволновкой, холодильник, кулер, стулья и огромный потрепанный диван перед старым ламповым телевизором.
Казалось, в момент, когда погода на улице не предвещала ничего хорошего, в этой огромной и слегка зловещей комнате должны были царить суета и нервное напряжение. Однако все было совсем наоборот. Единственный сотрудник – молодой лейтенант в форме без кителя, – чуть согнувшись, молча жестикулировал у окна, выходившего на улицу. Тишину в помещении нарушали новости местного канала, тревожно освещавшие ситуацию с селевым потоком в районе Туапсе:
– …Шторм, обрушившийся на черноморское побережье, а также на близлежащие горные районы, превратил юг и запад Краснодарского края в настоящую зону природного бедствия. По данным синоптиков, здесь за прошедшие сутки выпала как минимум месячная норма осадков. За считаные часы затопленными оказались более пяти тысяч домов. В зоне потенциального подтопления еще сорок две с лишним тысячи домовладений. По данным экстренных служб, без крова остались более ста семидесяти тысяч человек. И это результат только первого дня! Все вокруг – и простые граждане, и чрезвычайные службы – ждут нового, еще более мощного удара стихии.
Почти бесшумно отворив входную дверь (Михаил лично заботился о том, чтобы петли именно этой двери всегда были смазаны), майор быстро окинул взглядом помещение и несколько секунд ждал реакции младшего по званию. Но тот был настолько увлечен «вытанцовыванием» прощения у кого-то за окном, что не собирался даже оглядываться.
Симонов решительным движением закинул мокрую фуражку на вешалку у двери. Звук соприкасающихся предметов заставил, наконец, лейтенанта среагировать. Увидев майора, он почти метнулся к выходу, срывая по пути свой китель со спинки стула.
– Михал Александрыч, добрый вечер! Все у нас в порядке, два экипажа на трассе, журнал заполнил. На районе тишина. Я пошел.
Скороговорка лейтенанта была настолько энергичной, что заставляла его самого проглатывать окончания некоторых слов. Он вихрем пронесся мимо майора, схватив с вешалки зонтик и фуражку. Казалось, еще секунда, и след лейтенанта простынет за дверью оперативного штаба. Но счастливый полет молодого орла был прерван жестким взглядом Симонова. Парень как будто споткнулся об него, не добежав всего метра до выхода.
– Доложите по форме, лейтенант! – Голос Михаила звучал негромко, но почти угрожающе.
Семен, а именно так звали беднягу, понял, что ускользнуть быстро не удастся. Изнывая от нетерпения, он бросил быстрый взгляд в сторону окна и затараторил с некоторой обидой в голосе:
– Михал Александрыч… Товарищ майор, третий и седьмой экипажи в городе. Третий на въезде, патрулирует трассу до курортной зоны… в связи с предупреждением МЧС. Седьмой – на основном маршруте.
Выслушивая отчет молодого сотрудника, Симонов подошел к столу, на котором лежал раскрытый журнал звонков и обращений. Заглянул внутрь и быстро пролистнул несколько последних страниц.
– Происшествия за время дежурства?
– Существенных – никаких! – Семен явно торопился и рассказывать о всякой «мелочовке» не хотел. Но резкий, колючий взгляд Михаила вернул его к реальности. – Ну, пацанье залезло в сад к Григоряну. Еще звонили из кафе на площади, просили алкаша забрать. И все, Михал Александрыч. Можно, я пойду уже?
– Кто звонил? – Симонов как будто не слышал последней мольбы лейтенанта.
– Ирина, Василича дочка. Я экипаж направил. Через пятнадцать минут будут там. Так я пойду?
– Кто он? Алкаш этот!
– Да откуда я знаю, дядь Миш?! Кому он нужен?! – Возмущение Семена начало выливаться за пределы его представлений о субординации и воспитании.
И тут что-то изменилось в освещении комнаты. На миг показалось, что в помещении закоротило настольную лампу. На самом деле где-то в соседних горах ударила молния. Пара секунд, и следом за ней послышались раскаты отдаленного грома. Семен заволновался еще больше.
– В общем, все звонки в журнале, товарищ майор, а мне бежать надо! Разрешите идти?
Михаил, не поднимая головы от журнала, слегка кивнул, давая добро, и тут же пожалел об этом. Его взгляд выцепил в таблице запись, которая вызвала вопросы.
– А что за звонок с горы? – вопрос старшего по званию застал Семена уже в дверях.
– А-а-а! Это… Туристка какая-то звонила! Жаловалась – говорит, такси вызвала, а оно не приехало! Чудная! Кто ж сейчас поедет туда?! Вон прогноз какой! – Семен быстро кивнул в сторону телевизора. – До встречи, дядь Миш! Извините, Ленка ждет!
Михаил лишь молча проводил взглядом убегающего лейтенанта, заметив, как быстро, еще до полного закрытия двери, Семен оказался возле лестницы.
Двадцать шагов…
Майор подошел к тому окну, у которого совсем недавно вытанцовывал юноша, и выглянул наружу.
На тротуаре напротив входа радостная Ленка бросилась в объятия к счастливому лейтенанту. Майор не услышал слов, но понял, что парень, любя, но достаточно жестко отчитал девицу за ее наряд. И тут же снял свой китель, накинул его на мокрые плечи любимой. Обнявшись, они быстро побежали по тротуару прочь от здания управления.
«А зонтик… открой зонт, лейтенант! Что же ты?! Ладно… Любовь согреет!» – с надеждой подумал майор и опустил жалюзи, отгородившись от всего мира двойным кордоном из стен оперативного штаба и своей души.
Лебедев сидел в удобном кресле в салоне «Мэрелин», когда на улице сверкнула первая молния.
– Ой, как страшно! – Анжела, пухленькая визажистка, выкрашенная собственными усилиями в платиновую блондинку, театрально взмахивала ручками, реагируя так на все без исключения события вокруг.
Максиму было смешно. Смешно с момента, когда он вошел в салон и услышал слегка туповатую песенку про золото, солнце и шашлык в Сочи в исполнении тамошнего комика. Но настроение у Лебедева улучшилось не только, а вернее, не столько поэтому.
Во-первых, он понял, что мойка головы с массажем и стрижкой за пятьсот пятьдесят рублей – это не шутка, а реальность. После Москвы такое ценообразование казалось даже чем-то преступным и опасным. Что они тут делают, если это стоит в пять раз дешевле самой дешевой цены из района, в котором живет Максим?!
Во-вторых, ему понравился интерьер – чем-то напоминал дешевый ночной клуб со стриптизом. Это было то, чего ему, вероятно, подсознательно хотелось. И хотя стриптизерш видно не было, однако удобное кресло и мягкие нежные ручки Анжелы развеяли сомнения Максима в правильности прихода в салон – все было прекрасно! Гораздо лучше, чем в Пятигорске два года назад, когда его стригли в старом доме быта тупыми ножницами за 250 рублей.
А еще смешной была сама Анжела. С первой минуты она точно определила, кто он. И дальше смотрела на Максима как на звезду, сошедшую с небес. Как на человека другой расы или даже касты. Готова была прыгать вокруг и мечтать о том, как приедет к нему – ей уже казалось, что ее кто-то приглашал, – в Москву и отправится гулять по Красной площади и торговым центрам. И какой он серьезный и хороший, настоящий следователь из самой столицы с хорошей зарплатой и важной должностью.
А ведь Лебедев провел в салоне всего пятнадцать минут…
Как ей объяснить… как объяснить, что он такой же, как все… только хуже.
Смешно, как устроена их жизнь!
Интересно, предложить Анжеле денег или согласиться так, за интерес? А впрочем, ему сейчас ничего не хотелось. Вернее, хотелось чего-то, но чего – непонятно.
Зачем он сюда пришел? Он явно хотел женщину, но, кажется, не очень хотел секса. Это что-то новое… Возраст?
– А еще могу втереть вам в волосы бальзам. Очень интересный такой… Мне подруга из Израиля привезла. Хотите? – Анжела болтала без умолку.
– Бальзам?! А зачем он мне?
– Ну, волосы расти лучше будут. Поменяют структуру, станут мягкими, шелковистыми. Их будет приятно трогать, гладить. А у вас есть жена?
Последний вопрос как-то резко развернул историю их зарождающихся краткосрочных отношений в неправильном направлении.
– Давай лучше про бальзам. – Лебедев решительно повернул Анжелу обратно. – Сколько стоит один сеанс?
– О чем вы?! – искренне удивилась пухляшка. – Я вам свой бальзам втереть хотела. Какие деньги?!
«Провинциалы! – подумал Лебедев. – Спешат поделиться своим и показать великодушие».
– Ну, тогда втирай! – разрешил Максим.
– Ой, я сейчас. Он у меня тут, в шкафчике. Сейчас ключ найду и быстро разогрею. Его лучше теплым втирать, знаете?!
Анжела быстро побежала в соседнюю залу. Следователю было смешно наблюдать за ее скользящей походкой.
«А может, они просто хорошие? Обычные нормальные люди, – предположил Максим, глядя на себя в зеркало. – В отличие от тебя!»
Ему было почти хорошо. От этой дурочки Анжелы веяло хорошей позитивной энергетикой. Позитивной и приятной во всех отношениях. А еще от нее сладко пахло каким-то дешевым кремом… или духами. Или и тем и другим одновременно. Слишком приторно для Москвы и вполне эксклюзивно для него в командировке.
Конец идиллии наступил быстро. Его телефон зазвонил. На экране появилась надпись «Ольга Психолог». Максим не понимал, зачем ему надо отвечать. У него еще было время, его личное время…
– У вас телефон звонит! Слышите? – Анжела слишком беспокоилась за Максима. Наверное, была уверена, что на все звонки в этой жизни надо обязательно отвечать.
– Да, слышу. – Раздраженный Лебедев потянулся за трубкой и нажал кнопку ответа. – Слушаю!
– Тебя потянуло на подвиги? – Насмешливый голос умной красавицы почти сразу вывел из себя Максима.
– Какие подвиги? О чем ты?
– Ну как?! Из прокуратуры ты ушел. В отеле твой номер пуст. Ресторан, в который тебя отправил дежурный, уже закрыт. Значит, гуляешь где-то… или с кем-то. Я права?
Лебедев явственно почувствовал, как Оля улыбается на том конце трубки. Его раздражало, что она так беспардонно и безошибочно угадывала все его действия.
Опустив голову, Лебедев не заметил, как Анжела оказалась у него за спиной с черной пластиковой мисочкой в руках.
– Нет, не права! Еще вопросы есть?
– Ясно. Просьба – будь на месте, как договаривались. И не стоит отмокать с местными шлюхами, Максимка. Все равно ни одна из них не стоит даже моего мизинца.
Ольга повесила трубку.
– Ты… черт… – Максим был готов разбить телефон. – Сучка!
Следователь говорил себе под нос, но острый слух Анжелы уловил все звуки до единого.
– Ой, не ругайтесь! Вам не подходит! И не надо из-за этой дряни так расстраиваться… Ольга эта дура и задавака еще та… Давайте я сверху начну, с макушечки. – Руками в целлофановых перчатках Анжела стала наносить разогретый бальзам на волосы Максима. И тут же спровоцировала неадекватную реакцию.
Максим схватил ее за руку и развернулся к ней в кресле.
– Как ты поняла, с кем я говорил? – Его жесткий голос, почти как на допросе, чуть ошеломил безобидного стилиста, вернее, парикмахершу.
– Я?! Так… слышно все было. У вас микрофон громкий…
– Я не произносил ее имени. А экран телефона ты не видела. Ну?!
– Слушайте, так… ну… у меня же слух музыкальный, я училась игре на фортепьяно, четыре класса… А Ольга эта заявилась тут сегодня – ни привет, ни пока! Двадцать лет гуляла где-то, а тут раз – и в кресло ко мне. Сделай так ей, сделай сяк… Здесь не трогай, руки сама помой. А зачем мне руки мыть, если я ей как раз должна волосы помыть шампунем?! Два раза! Понимаете?!
– Она что, приходила укладываться в ваш салон сегодня утром? – догадался Максим.
– Ну, да! А я, главное, говорю, Олечка, ты меня помнишь? Ты в десятом, я в первом училась. Ты на Парковой, а я у продуктового жила. А она говорит, не помню, делайте работу… Вот дрянь, а?! Ну разве так… – Искреннее возмущение Анжелы начало раздражать Максима.
– Остановись! То есть ты хочешь сказать, что Оля… – Лебедев быстро выхватил телефон из кармана и открыл фотографию психолога на аватарке. – Вот эта Ольга, что, она жила в Апшеронске?
– Ну, да. Я же говорю, дочка тети Раи с Парковой улицы, проститутка такая… Ой, извините!
Максим встал из кресла, взял Анжелу за руки и посадил ее вместо себя. Потом быстро забрал у нее мисочку и отложил ее в сторону, включил диктофон на смартфоне и положил его на дизайнерский туалетный столик. Все произошло так быстро, как любил говорить Максим, профессионально, что Анжела даже не успела возразить.
– Милая, послушай меня! – В голосе у Лебедева появились успокоительные нотки. – Расскажи, что ты еще знаешь об Ольге.
– Ой, а зачем? – Анжела искренне испугалась диктофона.
– Так надо, понимаешь?! Оля и я – большие друзья! Я всегда думал, что мы знаем все друг о друге. Например, я думал, что она вообще родилась в Москве, в богатой семье каких-то академиков. Все детство провела в заграницах. Она все нос воротила от Апшеронска – не хочу ехать, да что там делать, на кого смотреть! А тут ты говоришь…
Максим не успел договорить. Праведный гнев обуял визажистку.
– Нос воротила?! Да кто такая она?! Шалава конченая, в Краснодаре по стрип-клубам и борделям ныкалась, все говорили… А потом исчезла, мамку забрала. Думали, сгинула где или в Дубай на заработки намылилась… Ну, вы слыхали же, что все шалавы наши туда на подработку ездят?
– Ближе к теме, Анжелочка. Значит, Оля родилась и выросла в Апшеронске, а потом переехала в Краснодар?
– Да, как школу окончила, так и сбежала, я помню. Все об этом говорили. А потом парни со старших классов ее фотки из стрип-клуба показывали. Ездили к ней туда даже, деньги в трусы совали. А потом… потом она приехала как-то к мамке… мамка хорошая у нее была, тихая, набожная… Так ее, Ольгу, в ту ночь алкаш наш местный прихватил и на ферме изнасиловал, порезал всю, говорят. А после мамка ее позора не выдержала и следом за ней и уехала. А тут вот сегодня утром объявилась… вся такая аристократка, в очочках… знать нас не знает!
– Так, хорошо. А что с отцом? Он здесь остался или умер?
– Ой, а вы не знаете?! – Глаза Анжелы стали почти квадратными.
– Что я должен знать? – слегка раздражаясь, но стараясь не упустить контроля за своими реакциями, поинтересовался Максим.
– Нет у нее отца и быть не могло! Ну, в смысле, был, наверное… В общем, – Анжела почти театрально понизила голос, чтобы сообщить собеседнику тайну, которая наверняка должна изменить его жизнь навсегда, – это был Фантомас! Понимаете?
Максим был бы рад поскорее все понять и закончить разговор. Но пока этого не получалось…
– Солнышко, я знаю только одного Фантомаса. Того, которого в кино показывали. О каком ты говоришь? Об этом?
– Да ну вас! – Анжела теперь смотрела на следователя как на дурачка. – Вы что же, про нашего Фантомаса не слыхали?! Да про него все знают! У нас даже передачу приезжали из Москвы снимать! Этот, с усами… следователя еще играл…
– Ближе к делу, радость моя! Что за Фантомас? – Максиму стоило больших усилий воли удержать себя в рамках, чтобы не сорваться.
– В общем, был у нас тут давно, еще в семидесятые годы, свой маньяк. Звали Фантомас. Говорят, насиловал почти каждый день! И троих даже убил. Люди в городе на улицу выходить боялись! Ну, я этого не помню, мне старшие рассказывали. А Фантомасом звали потому, что он, когда на дело шел, всегда чулок на голову натягивал, ну, как в кино… Потому и Фантомас.
– Понял, дальше!
– Вот. Насиловал всех подряд… ну, в смысле, женщин… Мужиков и детей не трогал, эта мода потом пришла…
«Специалист по эволюции криминала. – Лебедев понимал, что надо молчать и слушать. – Покороче, пухляш, покороче!»
– …и, короче, года три или четыре не могли его никак поймать. А потом поняли почему! – Резкий и громкий смех Анжелы заглушил даже очередной шедевр сочинского комика, доносившийся из динамика. – Фантомас этот, он на пожарке работал и еще дружинником был. И ловил он сам себя, понимаете? Собрал, значит, дружинников, ходили они с ментами по улицам, а он графики их передвижений знал и в других местах насиловал.
– При чем тут Ольга?
– Так он мамку ее и изнасиловал!
Страшная догадка сверкнула в голове Максима ярче всех молний за окном, вместе взятых. Вот это поворот!
– Когда это было, не знаешь, солнышко?
– А в год, когда его и поймали наконец. То ли семьдесят седьмой, то ли семьдесят восьмой… Она, говорят, заявление написала, а через девять месяцев родила. Аборт делать не захотела, верующая была тетя Рая… Потом сын мента одного в школе узнал и всем про Ольгу рассказал.
– То есть дети в школе обсуждали между собой, что ее отец маньяк?
– Ну да! Кличка у нее еще была – Фантомасиха! Жизнь ей он, конечно, конкретно попортил… Но так ведь жизнь – она и не сахар. Так ей и надо! Приехала теперь и соседей узнавать не хочет, дура такая! Я всем девчонкам рассказала, все в таком шоке, вы не представляете! Мы бальзам делать будем, товарищ следователь? – Анжела вновь развернула беседу в нужное ей русло.