Текст книги "Тайная тюрьма"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

22

«Бред, бред, – думал Бриджес. – Все слова русского разведчика – бред. Что он знает обо мне? Только то, что сказал? Или приберег кое-что для очередной беседы? Он знает мои оперативные псевдонимы – это раз. Второе. Он знает о Стюарте. Он не назвал его по имени, а лишь обозначил его как номинального лидера. Третье: моя информированность о секретных тюрьмах ЦРУ».

Информированность. При этом слове у Рэя мурашки пробежали по спине. Он был настолько информирован, что порой боялся самого себя. Как там сказал Крис Веллер: «Все мы увязли в «Матрице»? Может быть, русские подозревают ЦРУ в грязной игре с пленными террористами, регулярно выходящими в эфир?

Рэй понимал, что одному ему не справиться с лавинообразным потоком вопросов. Только один человек на базе мог помочь ему разобраться в этом нагромождении.

Он застал Криса Веллера в трейлере. Майор забежал принять душ и сразу сослался на занятость.

– Я зашился, Рэй! На меня столько всего свалилось! С минуты на минуты ожидаю оперативников ЦРУ. Сука, чувствую себя задолбанным интендантом. Они не жрать сюда едут, а у меня странные мысли в голове возникают: где их разместить, чем накормить, чем потрафить. Молю бога, чтобы американская проститутка с французским именем поскорее ублажила их. Я скоро с ума сойду! Я на следующей неделе в Куонтико собрался. Вот именно, собрался...

– Ты можешь меня выслушать?

Крис выставил два пальца:

– Две минуты. – Не теряя времени, он разделся в крохотной прихожей и скрылся за шторкой душевой кабинки. Тотчас оттуда раздался плеск воды и блаженные охи. Бриджесу ничего не оставалось, как вести разговор через полупрозрачную штору.

Веллер прервал его на полуслове:

– Кто тебе давал полномочия допрашивать русского?

– Раньше меня никто не спрашивал, – огрызнулся Бриджес. – В спину подталкивали: «Вперед, Рэй! Выбей из этого парня мозги, а заодно и показания». Я брал разведгруппу Абрамова. Он здесь месяц, и никто не задал ему ни одного вопроса. Что, в Лэнгли забыли о его существовании?

– Это не наше дело, – сердито отрубил майор. – Подай полотенце. Поищи в верхнем ящике комода.

Веллер вспомнил нелицеприятный разговор с шефом африканского отдела Оливером Кейси. Тот натурально наорал на командующего базой. Майор согласился с ним: да, он совершил ошибку, поместив в лагерь, где содержались одиозные личности от террора, русского разведчика. И выслушал в ответ шепелявую скороговорку: «Стены – особенно тюремные – имеют огромные уши. Умеющий уши да услышит».

У Веллера и в мыслях не было поиграть на триумфе. Согласно запоздалой инструкции из Лэнгли Абрамова следовало поместить в КПЗ окружного суда Катваны. Майор же действовал автоматически: мертвым русским диверсантам в «Матрице» нечего делать, а живому там самое место.

Майор вытерся насухо и прошел в гостиную. Приготовил свежую майку и носки. Пока он одевался, Рэй закончил свой рассказ. Веллер под ним тут же подвел черту:

– На то он и разведчик, чтобы подцепить любого на свой крючок. Сейчас он действует по принципу «выживание, уклонение, сопротивление, побег». Не пойму, чего ты всполошился.

– Кто мог сказать русским, что я на этой базе?

– О!.. – майор многозначительно округлил глаза. – База – ты прав. Но только база данных.Вот и все, Рэй. Хотя... – Веллер присел на оттоманку и на минуту задумался. – Задача Абрамова носила разведывательные функции, да?

– Я писал в рапорте. У русских спецназовцев не было взрывчатки, детонаторов, саперных проводов. Ничего, что бы указывало на диверсию. Его группе была поставлена задача найти лабораторию и зафиксировать ее на пленку.

– Я помню, у них был фотоаппарат с набором объективов.

– И очень хороший аппарат. Можно муравья в профиль снять, а можно – режимный объект с километрового расстояния. Ты-то чего насторожился?

– Возможно, Абрамов отвлекает тебя своими бредовыми идеями от главного. От лаборатории. Ты помнишь, какой скандал разгорелся вокруг рицина полгода назад?

– Да, – кивнул Бриджес. – Газеты писали о секретной лаборатории, находящейся под крышей ЦРУ. Якобы до двухсот граммов рицина было продано частным лицам.

– Русские обеспокоены этим фактом. Рицин может попасть и в Россию. Пусть не из этой партии, но из другой. Я не знаю, кто и кому продает отраву, но лаборатория находится под охраной моего подразделения. Она может эффективно существовать только в одном месте, где есть сырье для изготовления ядов и отравляющих веществ. Так вот, русские могут под шумок одной послать другую разведгруппу. Они фанатики, для них главное – выполнить задание. Я понимаю, ты не начальник базы. Однако я узнал о вашем разговоре. Ход Абрамова не стоит и выеденного яйца. Но он так или иначе привлечет к себе наше пристальное внимание. Наконец-то ему начнут задавать вопросы, но уже на другую тему, и он уведет нас в дебри своего бреда. Он отыграет время и подарит его другой разведгруппе. Он уже это делает, поскольку мы с тобой пошли у него на поводу: кумекаем, строим планы, пытаемся влезть в его мозги.

– Что ты предлагаешь?

– Сделаем так. Ни ты, ни я, ни кто-либо другой не вызовет его на допрос. Пусть мается в своей одиночке.

– Давай снимем последний вопрос: почему Абрамов подставился, грубо нарисовавшись перед аптекарем и черножопым майором.

– Бабангида. Себе на уме парень. – Майор сделал неожиданную сбивку. Он кивнул на дверь и покачал головой: – Когда я один в своем трейлере, мне кажется, что вокруг никого. Тишина, покой, уединение. Но стоит выйти наружу, и все меняется. Зеленые майки, зеленые штаны. «Тюлени» разминаются на спортплощадке, бегут по периметру. Мне они живыми не кажутся. Двести мертвых душ. Какой-то русский писатель написал книгу с таким названием. Может быть, Достоевский, потому что я больше никого не знаю. Слушай меня, Рэй. Ты возьмешь под контроль подступы к лаборатории.

– Почему я?

– Потому что у меня нет и пары свободных рук. Все заняты по уши одной проблемой по имени Мишель Гловер. Отбери пятнадцать человек, составь план и доложи мне. Пока, Рэй, мне действительно некогда.

Уже выходя из трейлера, Веллер вспомнил об одной вещи.

– Согласуй свои действия с Бабангидой.

– С какой стати? – нахмурился Рэй.

– Подступы к лаборатории лежат на его территории.

– Он что, метит каждый куст?

– Спроси у него. У майора своя задача. Как и другие старшины, он жаждет поймать журналистку. Так что не отвлекай его по пустякам. Да, ты не ослышался – по пустякам, – жестко добавил майор. – Ты отправляешься в рейд для того, чтобы не оставалось белых пятен. Я не верю, что русские затеяли двойную игру, основанную на аресте пяти человек. Именно столько насчитывала их разведгруппа. Ни о какой подставе речь идти не может в принципе. И еще одно. Твой капитан не может выйти оттуда, где содержатся террористы, угрожающие миру из афганских и пакистанских пещер. Было ошибкой поместить Абрамова в «Матрицу», но и нет возможности исправить ее. Потому никто и не торопился с допросами и нас сверху не подстегивали. Уже неважно, как скоро капитан даст показания. Он обречен. Разве ты не знал об этом?..

23

«Подождите. Человек, который может помочь с оружием, скоро приедет». Блинков при повторной встрече с Тонге надеялся услышать именно эти слова. Однако аптекарь не затронул тему оружия. Он по-деловому представил проводника и замолчал, получив комиссионные. Он словно забыл стихотворный намек Кокарева: «На полках за банками ты не прячешь берданки? Нам бы пригодилась пара-тройка стволов».

«Почему Тонге молчит? – спрашивал себя Джеб. – Может, ответ кроется в том, что покупка оружия – по сути, фикция? Ведь диверсанты Абрамова были прилично вооружены. Значит, не следует работать под копирку. Напрягли Тонге? Или Кокарев перегнул палку? Молчит сам Тонге или майор Бабангида не может решить задачу с пятью неизвестными? Или не могут принять решения американцы?»

Три главных вопроса. И ответ на них один, а не три. В крайнем случае Джеб не получит ни одного.

Тонге. Он мог скрыть информацию о русских, которые в открытую наехали на него. Он почувствовал замаскированную угрозу. Чтобы снять этот вопрос, он обязан доложить майору.

Майор Бабангида. Он ничего и никого не боится. Ему по фигу разведгруппы, зачастившие сюда. Он может сомневаться в своей компетентности. Он удачно начал и завершил операцию по обезвреживанию одного отряда и не прочь взять другой. И пока не решил этот вопрос. И хочется, и колется. Долг давит на него: «Доложи на американскую базу».

Американцы. База. Целое подразделение «тюленей». Им никакие раскачки не требуются. Они не в курсе второй диверсионной группы, иначе разговор об оружии давно состоялся. Имея превосходство в силе, они не станут забивать голову хитростью противника. На каждый болт с резьбой у них есть гайка с закавыкой.

Тонге. Доложил он майору или нет? Повторное обращение к нему: «Где человек? Где оружие?» – выльется в провокацию: русские ищут контакт с майором. И при таком раскладе он точно оповестит американцев.

Джеба этот вариант не устраивал.

Собственно, повторное обращение к Тонге равнялось молчанию русских разведчиков. Они ждут выхода на майора.

Эти рассуждения лишь подтвердили намерения Блинкова немедленно отправиться по маршруту капитана Абрамова. Тем более что проводник хоть и был мрачен, рвался в дорогу – отработать выплаченные ему деньги.

Джеб еще раз проверил свой багаж. Сумка открывалась легко, одним движением. Сверху лежал автомат, готовый к работе. Пистолет за поясным ремнем, прикрытый сверху полой джинсовой безрукавки.

Блинков не мог сказать, привычна ли для него такая работа. Попробуй привыкнуть к нервотрепке. Привычен был и оставался неизменным принцип работы: вызвать огонь на себя, уйти из-под удара и ответить встречным огнем. Опыта он набирался от одной спецоперации к другой. Был ли он уверен в благополучном исходе операции? Если бы он знал ответ на этот вопрос, то не взялся бы за работу, что бы ни стояло на кону. Это противоречие лишь подчеркивало его упрямство и его жизненную позицию: лучше влипнуть в дерьмовую историю, чем не уважать самого себя.

– Поехали, – кивнул он товарищам. – Дорога все расставит по своим местам. Будем надеяться, что у майора созрел план и мы скоро его узнаем. Нет – подогреем ситуацию на границе с парком. Нам придется убирать всех, кто встанет у нас на пути. Потому что назад у нас дороги нет. Только вперед. Парней Абрамова грохнули не студенты педучилища.

* * *

Веллер получил долгожданное сообщение, едва успев занять место за рабочим столом. С ним на связь вышел агент ЦРУ и доложил, что официантка из ресторана «Рэйл роадс» видела женщину, похожую на Мишель Гловер. Она села в микроавтобус компании «Премьера».

– Выяснили маршрут автобуса? – спросил майор, отрывисто черкая на бумаге. – «Премьера», ты сказал?

– Да. Автобус идет через поселок Сан с остановкой в заповеднике. На ночь остановится в Джордже.

– Гловер может выйти в Сане.

– Я тоже так подумал.

– Хорошо. Спасибо. Я высылаю в оба поселка оперативников и военных.

Веллер дал отбой на своей спутниковой трубке и связался с майором Бабангидой по радиотелефону. Он не нашел ничего лучшего, как повториться:

– Ты можешь стать счастливчиком, Натал. Похоже, добыча сама идет к тебе в руки.

– О ком вы говорите?

Веллер нахмурился. В голосе Бабангиды отчетливо просквозила оторопь.

– О Мишель Гловер, конечно.

И снова чернокожий майор задал загадку, когда в трубке раздался его облегченный вздох.

– Мне показалось, на совещании ты был самым внимательным. Что-то не так, Натал?.. Слушай последнюю сводку. В Джордже на ночь остановится группа туристов от агентства «Премьера». Среди них есть женщина, похожая на Гловер.

– Похожая?

– Черт тебя возьми! Что происходит? Ты пьян, ублюдок?! Возьми себя в руки, майор! Ты должен задержать всех, кто находится в этом автобусе, и не отпускать до прибытия оперативной группы. Если среди туристов нет Гловер, то все равно каждое слово свидетелей будет на вес золота. Встречай опергруппу Миллера возле телеграфа. Выполняй мои распоряжения!

* * *

Натал не мог вспомнить, когда на него так орали. Он с минуту держал в руках трубку и играл желваками. «Посмотрим, кто из нас ублюдок», – хищно сощурился он. И если раньше он сомневался, то сейчас принял бесповоротное решение.

От начальника базы он не услышал ничего конкретного. Какой-то кисель: «Женщина, похожая на...» Но ее где-то может и не оказаться...

Он мог достойно ответить наглому майору: «Вы тянете пустышку, а у меня тут сиська с молоком. Вторая разведгруппа из России».

Бабангида перевел злобный взгляд на бакалейщика. Теперь он не знал, что ему отвесить: словесную благодарность или хорошую оплеуху. Так или иначе, он поставил майора в интересное положение. Скоро сюда примчится оперативная группа и свяжет его по рукам и ногам. Ему придется колоться насчет второй разведгруппы. Максимум, что он получит, – это устную благодарность от Веллера: «Молодец, ублюдок! Тащи свою жлобскую задницу на базу».

Натал решил нейтрализовать оперативную группу на корню. Сделать это было совсем не сложно. Тонге – единственный человек, кто видел русских своими глазами. Стоит его отослать из поселка, и никто не узнает о патлатых диверсантах. Конечно, лавочника можно оставить в поселке под страхом неминуемой расправы, однако американские оперативники быстро выбьют из него показания.

Они были одни в доме. Тем не менее Бабангида указал на Тонге пальцем:

– Ты!.. Ты должен исчезнуть на сутки. – Он указал на себя мясистым пальцем. – Даже я не хочу знать, где ты проведешь это время. Русские сказали тебе, что твоя коллекция тварей пополнится пятью человеческими головами, да?.. Отвечай! – рявкнул он.

– Да, они так сказали, – дрожащим голосом подтвердил Тонге.

– Я найду шестую банку для твой башки. Ты понял меня, дерьмо?

Натал вышел на улицу и сел в машину. Потянулся рукой к пищавшей стационарной рации. На связь с ним выходил наблюдатель из центра поселка.

– Русские уехали. Только что. На станцию прибыл микроавтобус «Премьера».

Майор нажал на клавишу отбоя и бросил водителю:

– В центр.

Там он не задержался и минуты. «Русские уехали». Это подстегнуло его. Он сам готовил эту операцию. Если он даст фору русским, они могут просочиться в парк, где наткнутся на рейдовиков Бриджеса.

– Поехали! – поторопил он водителя.

На средних и задних сиденьях расположились восемь головорезов из его подразделения, проливших столько крови, что ее не вместили бы бензобаки джипа и запасные канистры.

* * *

Тонге решил убраться из поселка на рейсовом автобусе. До его отправления оставалось чуть больше часа. Аптекарю не терпелось предостеречь Бабангиду, но он опасался ослепнуть от вспышки гнева. Майору подчинены все населенные пункты в этом округе. Он мог надавить на окружного судью, решить любой вопрос в военной прокуратуре. Ему было тридцать, когда он взял в руки «калаш», ставший символом мятежной республики, влился в армию повстанцев и вместе с генералом Солвезой совершил государственный переворот. Солвеза не остался в долгу: присвоил сержанту Бабангиде звание майора и назначил его командующим округом.

Было в майоре и что-то хорошее, размышлял Тонге, закрывая свою лавку на замок. Он порой забывал о мелких фермерах и лавочниках и наседал на лесозаготовителей. Ни один лесовоз, нагруженный ценной джакарандой, не ушел в порт без его ведома. В президентский дворец он без мешка денег не входил. Равно как и домой не появлялся без набитых доверху карманов.

Он был воспитан в духе восточной религии: любил властвовать и подчиняться. Властвовать он не перестанет, но запросто может выйти из подчинения. «Считай, уже вышел, – Тонге поставил точку в своих рассуждениях. – Выехал».

Он дал ответы на вопросы, над которыми ломал голову Евгений Блинков.

Глава 6
Перекресток

24

Проводник не переставал думать о том, что за последний месяц он попадает в крупные неприятности во второй раз. Он чудом остался жив в бойне, которую устроили американские «тюлени». По сути, спас его русский спецназовец, вышвырнув его из машины.

Порой Кереку находил чем утешиться: хорошо, что подчиненные Бабангиды не успели добавить огня. В этом случае его джип взлетел бы на воздух. Когда он пригнал свой «Лендровер» в частную мастерскую, ее хозяин долго свистел, качая головой. Потом спросил: «Попал под град?» Кузовные работы влетели в копеечку. «Лендроверу» заменили стекла и дверные панели. Также он лишился чехлов, пропитавшихся кровью. Денег не хватило на переднюю панель, и пулевые отверстия пришлось просто-напросто закрыть наклейками. Их было шесть штук. И они бросались в глаза в первую очередь тем, что вырисовывали ровные очертания дыр. Как будто внутри работал вакуумный насос, втянувший клейкую бумагу.

Джип преодолел больше половины пути. До границы частного парка оставалось не больше восьми километров.

– Где ты попал в засаду? – услышал проводник и не сразу вник в смысл вопроса.

Блинков сидел на месте переднего пассажира. Он сорвал одну наклейку, другую.

– У вас один джип на несколько поселков? Или ты работаешь на американцев? Ты был в машине, когда ее обстреляли? – Джеб, прикасаясь к панели, проводя кончиком пальца по краям пулевого отверстия, словно заглянул в прошлое. Первая автоматная очередь скосила человека, сидевшего на этом кресле. И вот уже десяток стволов изрыгают огонь и срубают остальных спецназовцев. Абрамов валится на пол и, зажатый между двумя сиденьями, жмет на кнопки спутниковой трубки. «Мы попали в засаду! Мои люди убиты!» Только эти несколько слов расслышал адмирал Школьник.

– Я не ошибся? Машину расстреляли американцы?

– Эй! – прикрикнул сзади Кок на водителя. – Отвечай, на хрен, не то я выпишу тебе премию по физиономии. Только в лауреатах ты с разбитой мордой проходишь недолго. Слышь, Джеб, он сейчас скажет, что попал в засаду вон за тем поворотом. Тормози, водила!

Николай расстегнул «молнию» на сумке и вынул автомат. Его действия повторили остальные боевики. Джеб обернулся и принял от Кока свое снаряжение – «калашников» и рацию.

– Американцы устроили засаду у реки? – спросил он, закрепляя наушник с микрофоном на ухе. Включив рацию и поставив режим интеркома, он повторил вопрос.

– Да, – ответил Кереку. – Они обстреляли машину на окраине деревни. Майор Бабангида со своим отрядом ехал за нами. Он прибыл на место, когда все было кончено...

– Они приехали на грузовике?

– На «Хаммере». Он вмещает восемь человек.

– Какое расстояние до реки?

– Семь... шесть километров.

– Съезжай с дороги, – приказал Джеб водителю. – Выбери сухой участок, чтобы не наследить. Понимаешь меня?

Проводник кивнул: «Да». И сбросил скорость.

Блинков не мог видеть глаз Кереку, а они мстительно сверкнули. Он зеленел от лютой ненависти всякий раз, когда слышал имя майора Бабангиды. И прятал правду, опуская глаза при встрече с ним.

В результате межэтнических столкновений в Конго погибли десятки мирных жителей. Многие оказались на правах беженцев и перемещенных лиц. Они искали спасение в Катване, но нашли там смерть. Местные военные выискивали беженцев по поселкам, убивали их и тех, кто давал им приют.

Кереку скрывал в подвале своего дома семью из четырех человек. Он так и не узнал, кто из соседей донес на него. Но вот в его доме появились головорезы во главе с Бабангидой. Они вспороли животы беженцам и не пощадили жену Кереку. Натал оставил проводника в живых, потому что тот имел работу и исправно платил пошлину, которая оседала в кармане майора.

До сей поры перед глазами Кереку стояла страшная картина: трупы, трупы, трупы. С вывороченными внутренностями – накрытые тканью, лежащие в одной широкой могиле. Он засыпал их землей вперемешку с хлоркой, чтобы дикие животные не выкопали и не сожрали их.

Он не мог тягаться с майором, он просто пережигал и не мог пережечь внутри себя тягучую ненависть. Ничуть не успокаивала несуразная поправка, рожденная в его голове: пока Бабангида жив, он может забыть о мести. Но как поквитаться с ним после его смерти?..

Неужели, думал Кереку, настал этот час?.. Он держался за эту мысль так же крепко, как сжимал руль в руках, и боялся ее отпустить. Он был готов пожертвовать всем, что у него есть. Своей жизнью, не говоря уже о джипе, который кормил его. Подняв глаза, он прошептал короткую молитву.

Дорога была неровной. После проливного дождя она раскисла, и джип частенько нырял в глубокие грязные лужи. Но всякий раз с достоинством выбирался из брода.

«Лендровер» преодолел затяжной подъем, оставив на нем грязь с колес, и свернул между поваленными деревьями в чащу, спугнув вышедших на дорогу рыжеголовых импал и потревожив стаю попугаев, с понизительными криками вспорхнувших в небо. Ловко работая рулем, водитель укрыл машину за кустарником.

Джеб первым оставил салон и прошел к дороге. Упавшие в десятке метров от нее финиковые пальмы годились для засады. Командир обернулся и не заметил джип, маскировавшийся за густой порослью шиповника. Его взгляд простерся вдоль дороги, откуда с минуты на минуту должна показаться машина с военными.

– Чижик, снимешь водителя так, чтобы он завернул в нашу сторону. Выбирай место.

– Я укроюсь на другой стороне дороги, – сказал Михаил, оглядев местность. – Если будет две машины, то вторую тоже заверну. Она наверняка поедет на расстоянии двадцати – двадцати пяти метров. Пока водитель сообразит, что случилось, окажется в точке моего первого выстрела.

– Работай. Связь в крайнем случае.

– Я уйду метров двадцать вправо. Не накройте меня.

Чижов перекинул винтовку через плечо и, пробежав по дороге, нырнул в кусты.

Блинков передернул затвор автомата и занял место за поваленным деревом. Отсюда был хороший обзор. Правда, из-за подъема машины появятся неожиданно, однако дадут знать о себе натужной работой двигателей.

За другой пальмой заняли позиции Кок и Тимур. Весельчак остался в «Лендровере» в качестве охранника и засадного полка. Он не служил в армии. Хотя и не слыл пацифистом, но старался избегать кровопролитных акций. На его счету была одна человеческая жизнь, и она тяготила его. Кок нашел для него утешительные слова: «К тому времени он уже не был человеком». Надев перчатки, Веселовский взял «калаш» на изготовку.

Чижик перебежал к укрытию. Над ним шелестели на легком верховом ветру купы бамбуков. Жесткие листья кустарника и разросшегося повсюду эстрагона оставались неподвижными. Снайпер обломал ветки дикой розы и, глянув в образовавшееся окно, отметил участок дороги метров в двадцать-тридцать. Чижик быстро представил, как «Хаммер», преодолев подъем, начинает наращивать скорость на пологом участке. Скорость у него будет не больше сорока километров в час. А угол между ним и точкой снайпера визуально уменьшит скорость в два раза.

Наивысшее место дороги неплохо просматривалось через листья и бледно-розовые цветы шиповника. Сейчас Чижик, глядя в «окно», видел точку подъема боковым зрением. Вот воображаемый джип показывается во всей красе, наращивает скорость и попадает в оптику винтовки. Михаил приподнял руки и склонил голову к плечу. Мнимая винтовка медленно движется в сторону, следуя за машиной. Три, четыре секунды... Чиж согнул палец, определяя примерную точку для выстрела.

Включив рацию, он отрегулировал положение микрофона и проверил связь:

– Я на месте.

– Слышу тебя, – раздался голос Джеба в наушниках.

Снайпер снял винтовку с плеча и передернул затвор. Она была с заводской пристрелкой с неподвижного станка. Только сейчас Чижику представилась возможность сделать пару пристрелочных выстрелов и определить, как она ведет себя в бою. Глянув в оптику, стрелок определился с мишенью. Основной угольник прицеливания был точно под бутоном розы. Чижик набрал в грудь воздух и на выдохе придавил спусковой крючок. Впервые норвежская винтовка торкнулась прикладом в его плечо. Едва панорама восстановилась в оптике «шмидта», Михаил убедился, насколько точна была эта винтовка. Он улыбнулся и сделал одну-единственную поправку – но не на боковом барабанчике: винтовка была точна в сочетании с его верным глазом. Розового бутона словно и не было. Пуля срезала его под основание.

Чижик сделал еще три быстрых выстрела и заменил магазин. Теперь все внимание на дорогу.

«Хаммер» дал знать о себе за минуту до подъема на холм. Ровный рокот двигателя услышали законные обитатели леса. Затихли резкие голоса попугайчиков, похожие на усиленное щебетание воробьев. Птицы затаились и были готовы вспорхнуть при приближении джипа. В молчание леса закралась тревога. Джунгли словно готовились услышать более громкие, для них привычные звуки, когда сильный и коварный зверь настигает слабую жертву.

У Чижика не было возможности стрелять с упора, и он готовился вести огонь с руки из положения с колена. Винтовка лежала на ладони его левой руки, правая охватывала шейку ложа. Он касался приклада не щекой, как при стрельбе с открытым прицелом, а правой стороной подбородка.

Он смотрел в оптику, удаленную от глаз, однако хрусталик воспринимал слегка размытую панораму бокового зрения. Джип показался катером, взлетевшим на гребень волны. Снайпер скосил глаза в сторону и увидел колеса и квадратные фары над мощным бампером. На миг показалось, что скорость у армейского внедорожника много больше расчетной, что нашло подтверждение в изменившемся звуке мотора. Водитель переключился на повышенную передачу и притопил педаль газа. Не очень сложный выстрел показался Чижику невероятно трудным. Он представил Джеба и его резкую команду «Огонь!». Он понимает, что «завернуть» джип в сторону засады для снайпера задача почти невыполнимая. Но даже огонь из трех автоматов не гарантировал ранения водителя. И четырехколесный подранок уйдет из-под обстрела.

– Джеб, ты посмотри, как он чешет! – воскликнул Кокарев. – Сука потнозадая, он под семьдесят кэмэ прет! Вот баран!..

– Приготовились! – коротко выбросил Блинков Чижику. – Если ты попадешь в машину, мы открываем огонь. Нет – пропускаем ее. Обстрелянный беглец вдвойне опасен. Нам просто не дадут выйти к реке.

– Понял, – ответил Чижов.

Он сбросил напряжение в тот момент, когда «Хаммер» выехал на прямой участок, контролируемый снайпером. Секунда, и стрелок поймал в прицел голову водителя. И с этого мгновения уже не отпускал его. Поскольку выстрел был на упреждение движущейся цели, он посадил водителя не на основной угольник прицеливания. Он совместил его голову с краем боковой выравнивающей нити в оптике, равной отметке 10 на шкале боковых поправок. Для облегчения плавного движения винтовки Чижик перемещал корпус. Набрав в грудь воздух и выдохнув его почти весь, Чижик затаил дыхание и потянул спусковой крючок.

Он не видел, куда угодила пуля. Он смотрел на результаты своей работы. У него сложилось странное впечатление: передний пассажир мгновенно взял управление на себя и резко крутанул руль вправо. Но руль вывернул водитель, голову которого отбросило в сторону. Заваливаясь вперед и на бок, он сделал то, на что рассчитывала команда Блинкова.

Скорость у «Хаммера» оставалась постоянной вплоть до столкновения с поваленной пальмой. Блинков едва успел уйти перекатом в сторону, как бампер ударил в ствол, ломая его. И только растущая пальма сумела остановить мощную машину.

Чижов не мог насладиться этим зрелищем. Он снова сосредоточил все внимание на дороге. Он почувствовал уверенность и смог бы повторить выстрел, покажись в этот миг еще одна машина.

Спецназовцы не дали опомниться тем, кто находился в громадном джипе. Пролив его плотным огнем из трех стволов, они сменили позиции. Поменяв магазины и стреляя короткими очередями, они подошли к «Хаммеру» вплотную.

От удара о дерево дверь переднего пассажира заклинило. Стекло, обагренное изнутри кровью водителя, устояло. Джеб через багряную мозаику различил огромного негра, упершегося лбом в дверцу объемистого бардачка.

Блинков обошел машину, бросив Николаю: «Двигай к дороге и занимай прежнюю позицию». Дверца со стороны водителя подалась. Командир выбросил мертвое тело, машинально подметив классную работу снайпера. Пуля попала ему в верхнюю часть головы и частично скальпировала его.

Бабангида был жив. Командир выразительно кивнул Тимуру: «Остальных в расход». В живых осталось двое чернокожих военных. Один из них, получивший серьезное ранение в шею, держался за рану и хрипел. Тимур направил на него ствол и добил одиночным выстрелом. Отстреляв в последнего боевика Бабангиды, Музаев поспел на помощь командиру.

«Кабан!» – поругивался Блинков, вытаскивая майора из машины. Тот находился в состоянии грогги. Из раны на виске струился ручеек крови. Широкий нос был рассечен надвое и трепетал окровавленными крыльями. Вдвоем с Тимуром они выволокли майора наружу и прислонили к колесу.

– Чижик, что у тебя? – спросил Джеб, присев на корточки и вглядываясь в помутневшие глаза майора.

– Тихо, – сжато ответил снайпер.

– Классный выстрел, брат, – раздался в наушнике голос Кокарева. – Считай, знак за борьбу с басмачеством у тебя в кармане.

– Ну и выверт, – Весельчак вступил в разговор по интеркому.

– А, белый воротничок на связи!.. Ты хирургические перчатки-то не забыл натянуть?

– Хорош сорить в эфире! – прикрикнул Джеб. Он повернул майора на живот. Вытянув ремень, заломил Бабангиде руки за спину и крепко связал. – Он еще с четверть часа будет приходить в себя. Кок, Чижик, оставайтесь на своих местах. Пока есть время, мы с Тимуром уходим экипироваться.

По пути к «Лендроверу» Блинков снял джинсовую куртку, расстегнул рубашку.

Веселовский успел вытащить спортивные сумки из машины и начал переодеваться первым.

Проводник смотрел, как они преображаются на глазах, насколько отточены их движения. Он отчего-то сравнил их с парашютистами, готовящимися к прыжку. Может, оттого, что комбинезоны на двойных «молниях» и куртки с отстегивающимися рукавами походили на экипировку десантников. Командир группы словно отрезал сначала один, а затем другой рукав, широким движением руки расстегнув «молнии». Потом поправил короткие рукава черной майки и перевязал волосы, собрав их в конский хвост. Дальше сходство с «летающей пехотой» заканчивалось. Упряжь с ножнами командир замкнул на икре на манер подводных диверсантов.

Застегнув «разгрузку», Блинков подхватил автомат и пошел впереди Тимура к джипу.