Текст книги "Игра по своим правилам"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Энрике имел репутацию консервативного менеджера. Являясь исполнительным директором, он занимался реализацией продукции, организовывал ее транспортировку; несколько его помощников вели финансовый учет и ведали силовым прикрытием как в городе, так и в «деревне». Вся деятельность картеля, все распоряжения поступали из главного офиса и являлись обязательными для зарубежных филиалов, созданных для импортирования, продажи и распространения товаров.

Энрике был частым гостем этой гасиенды, которую он называл деревенским офисом. И его необоримо тянуло обратно в Медельин и Боготу, где у него, равно как и у Рафаэля, была роскошная недвижимость. Шикарные апартаменты на Сотой Авениде и Десятой Каррере. В медельинских apartamiento Эспарзы он был по уши в работе, а докладывал о делах в глухую деревню.

Мир изменился…

Недавно Энрике попал в кон: его очередной визит в Сан-Тельмо совпал с бегством русской проститутки. Он оделся в рабочее платье – джинсы, рубашку, прорезиненные полусапожки. Снял со стены своей «гостевой» комнаты шестизарядный дробовик и стал во главе отряда. Право первого выстрела, как право первой брачной ночи, он присвоил себе. В конце пути оказалось, что стрелять не в кого. И тогда он показал себя настоящим цивилизованным горожанином, а не диким деревенщиной. Тогда у него напрочь отсутствовало желание отстрелить голову хозяину, разрядить дробовик в живот его жене, позабавиться с их малолетними дочерьми. Не тот уровень…

Да, жениться бы на Пауле… Энрике спал и видел себя в главной кровати гасиенды. Порой в неожиданном свете, в своем обычном наряде: в строгом костюме, при галстуке, с набриолиненными волосами. Как в гробу. Он не знал мнения Papa Grande по этому поводу, а спрашивать не решался. Ведь слугам «дедушки» все равно, кого бросать за высокую изгородь к свиньям. Тот же Артуро может со свистом перелететь через вольеру, чтобы через полчаса оказаться за могильной оградой.

Все так или иначе находят свою смерть.

16

– Чем тебе не понравился Кадакес? – спросил Рафаэль Паулу Марию.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – перебила его девушка. – Там спокойней. Но не мне, а тебе. Обо мне заботились твои испанские друзья. Я побывала в каждом курортном местечке Коста-Брава, даже на острове Меда-Гран. Я не видела твоих товарищей, мне за глаза хватило Энрике. Он не снимал наблюдения даже с моего туалета. И друзьям твоим не все ли равно, где меня опекать – в Коста-Брава или Коста-Дорада? Я мир хочу посмотреть, папа. И пока что ограничилась Каталонией. Ведь я не далеко уехала, так?

– Чем тебе приглянулся этот отель? – Эспарза не баловал себя разнообразием вопросов. Он взял со столика рекламный проспект и также открыл его посередине.

– У меня свои секреты.

– Даже от меня? – Мутные глаза Рафаэля подсветились изнутри голубоватым ключом.

– Мне понравился инструктор подводного плавания. Ты смотришь на него. Красивый парень. Русский.

Эспарза медленно оторвал взгляд от рекламы и в упор посмотрел на дочь.

– Что? – настороженно спросила Паула. – Что тебя не устраивает? – Она прикусила язык и покраснела, поняла, что не устраивает отца. Для него что инструктор, что учитель, что педагог – все на одно лицо. «Дура!» – ругала себя Паула. Она глазом не успела моргнуть, как искушенный и смазливый толмач затащил ее в постель. А по возвращении отца из свинарника она услышала затяжной монолог: «Я высоко ценю неприкосновенность твоей частной жизни, Паула, и вижу тебя вполне земной девушкой…»

О боже…

Рафаэль неторопливо встал с дивана и, опираясь на трость с серебряным набалдашником, со скоростью черепахи пошел к выходу из террасы. У распахнутой двери он поманил за собой дочь.

– Прогуляемся вокруг дома, – пояснил он.

«Господи Иисусе! – вздрогнула девушка. – Обратно мы доползем к концу следующей недели…»

К изгороди, на которой вился вековой плющ, наступающий на высокое каменное крыльцо и стены, отец и дочь подошли не скоро… Паула, убивая проклятое время, успела посчитать изразцы на прямоугольной каминной трубе. Она неподдельно обрадовалась, отметив, что в этот час мимо должен пройти… трамвай. Вокруг асьенда Сан-Тельмо ходил строго по расписанию – три раза в сутки – настоящий трамвайчик с одним-единственным вагоном. Если не брать в расчет дом и окружающую его природу, но принимая вечную сырость, то издали этот колониальный особняк под аккомпанемент трамвая походил на тихий лондонский уголок.

Так, где этот чертов трамвайчик? Паула прислушалась и невольно ускорила шаг. Не опоздать бы…

Но вот со стороны двухэтажного флигеля с прислугой, стоящего особняком, раздался мелодичный звон. Показался трамвай с подвесным тяговым электродвигателем, едва-едва освободившийся от образа конки.

– Папа, быстрее! – поторопила его девушка. Она чувствовала себя настоящей идиоткой, боясь опоздать на раритетное средство передвижения, которое окрестила «колумбийскими горками». Он, если понадобится, будет колесить вокруг гасиенды круглые сутки.

Вагоновожатый дождался, когда хозяева займут место на жестких скамьях. И трамвай, как парковый пони, снова тронулся в свой бесконечный путь.

– Твои желания для меня – закон, – продолжил Рафаэль. – Ты – моя жизнь. Я живу ради тебя. Артуро же отравляет мое существование. Он кара господня. – Потухшая сигарета во рту Эспарзы намокла, с нее на колени упала коричневая ядовитая слюна. Он выбросил окурок в окно. – Есть вещи, которые нельзя объяснить, есть вещи, которые нельзя понять. Ты просто знаешь о них. Одни тебе приносят радость, другие огорчают тебя. Когда мы начинаем задумываться над этим, все идет прахом. Почему я люблю тебя, Паула? Я помню тебя совсем маленькой, беззащитной. Не могу забыть твоих глаз, когда они впервые посмотрели на меня. Мои руки по сей день хранят тепло первого прикосновения к тебе. Твоя мать родила тебя далеко от этих краев. Как ты перенесешь двухчасовой полет – вот что сводило меня с ума. То время для меня было непростым, меня разыскивали Колумбия, США, Панама, Пуэрто-Рико, Испания. Я был вынужден оставить твою мать на Кубе, чтобы она не стала заложницей. Уже тогда она была больна, и через полгода после твоего рождения ее не стало.

«Господи, я это слышала сто раз», – мысленно взмолилась девушка. Она не знала своей матери, и мысли о ней всегда были отвлеченными. Она виделась Девой Марией с иконы, держащей на руках младенца. И все. Святой образ? Да, как песчаная коса, размытая со временем.

– Ты сказал, что мое слово для тебя – закон.

– Да. Но каждый закон нуждается в исправлении. – Эспарза с минуту молчал. Трамвай успел сделать полный оборот вокруг Сан-Тельмо. Кондуктор пару раз обернулся, не зная, заканчивать ли ему работу. Попер на второй круг, рассеянно заметила Паула.

– Так что тебя встревожило в рекламном проспекте?

– Твоя безопасность, – честно ответил Эспарза. – Отель, на котором ты остановила выбор, принадлежит русским. И мне это не по душе. Пару месяцев назад испанская жандармерия арестовала международную группу, которая занималась отмыванием денег. Всего сейчас под следствием находится сорок человек: испанцы, украинцы, русские. Они занимались убийствами, грабежами, вымогательством. Они ворочали миллионами. Деньги вкладывали в испанскую недвижимость.

– Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь… Почему ты следишь за этим делом?

– Потому что один из арестованных мой давний знакомый. Ему около шестидесяти, он сейчас за решеткой. Я честно отсидел шестнадцать месяцев. Он, думаю, останется в каземате на шестнадцать лет. Другой мой знакомый из Главного управления жандармерии передал, что испанцы помогали россиянам вкладывать отмытые деньги в курортную недвижимость на средиземноморском побережье. Они успели отмыть таким образом более ста миллионов. Полиция конфисковала пятьдесят гостиниц. Одна крупная, четырехзвездочная на четыреста номеров. Мне нужно навести справки об этом отеле. Как он называется?

– «Берег мечты».

– Пробить его на предмет отмытых денег. И, если он куплен преступной группировкой, ноги твоей там не будет.

– Но это займет много времени! – в отчаянии воскликнула девушка.

– Уже завтра в Испанию вылетит мой человек.

– Энрике?

– Нет. Энрике будет сопровождать тебя.

– Снова… – девушка глубоко вздохнула.

Эспарза встал, наклонился, поцеловал Паулу в лоб. Он покорно дожидался остановки, держась за поручень. Дочери он говорил одно, но думал о другом. Больше всего Рафаэля интересовало, когда «Берег мечты» был выкуплен русскими. Если недавно… Если полгода назад…

Ноздри старика пришли в движение. Он принюхивался, словно на огромном расстоянии, измеряемом тысячами миль, мог почуять опасность.

Деревянный мостик брал начало от флигеля и вился между пальмами. Через каждые несколько шагов – новый поворот, новый изгиб, открывалось что-то доселе неизвестное, во всяком случае складывалось ощущение неизведанного, как предчувствие испуга. Только не для Паулы. Она знала каждый куст, каждый росток, пробившийся между досками. Для нее этот мостик стал путем к унынию, ведущим в тупик. Вместе с ним кончался и мир на гасиенде.

Паула дошла до конца и долго не решалась повернуть обратно. Там, в самом начале, ее подкарауливал категорический ответ отца. Ровно неделю назад он лукавил, говоря о «законных» словах дочери. Это его слово «закон». Только он мог одобрить выбор Паулы, обосновав его «с технической точки зрения» – безопасности. Боже, не все ли равно, кто заправляет бизнесом в «Мечте», на деньги какой чистоты она была выкуплена! Господи, о каких опасностях можно говорить, глядя на сказочные фотографии!

Паула пошла назад. Через пять минут она узнает, суждено ли сбыться ее мечте.

Через полчаса она, не скрывая слез радости, целовала морщинистое лицо своего отца. Рафаэль принял эту благодарность и сам едва не прослезился. Он понимал, что сделал для Паулы действительно царский подарок.

Русского духу в «Мечте» было порядочно. Но он, как выяснили испанские жандармы и товарищи по криминальному бизнесу, был «чистым». Шесть или семь парней спортивного вида, работающие в отеле инструкторами, судя по наблюдениям испанцев, отвечали и за внутреннюю безопасность. «Вышибалы», – как-то отвлеченно заключил Эспарза.

Глава 6
С обложки журнала

17

Испания, 20 июля, среда

Дно бассейна было выложено в виде нескончаемой волны, что придавало воде иллюзию непрерывного движения. Из отеля к бассейну вел каменный мост с парапетом – серый, он на фоне зеленых пальм и пляжных клумб-песочниц, опоясывающих искусственное озерцо, словно окунал в древность. Создавалось впечатление, что именно вокруг этого творения античных мастеров был разбит гостиничный комплекс.

У самого края бассейна выстроились в ряд вазоны с лавандой и жасмином. Купольные витражи и стены отеля, декорированные живыми тропическими растениями, создавали сказочную игру света над голубым озерцом.

Все это Паула отметила еще на страницах рекламного проспекта. Сейчас же она, позабыв обо всем на свете, положила руки на каменный парапет античного моста, этого подобия смотровой площадки, и не могла налюбоваться живописным уголком. Она справедливо, для себя по крайней мере, посчитала, что все плантации и вилла ее отца не стоят этого места. Тут царила жизнь. Она была сердцем этого края и била голубоватым жизнетворным ключом. С чем его можно сравнить? Он был единственный и неповторимый.

И только сейчас взгляд девушки простерся до естественного пляжа и безбрежного изумрудного моря. Его свежее дыхание вскружило ей голову, опьянило так, что стало трудно дышать. И Паула впервые за последние часы забыла о своей тени – Энрике.

Он стоял в двух шагах от девушки и повторял ее восторженно-застывшую позу – положив руки на пористый камень парапета, окидывая взглядом чудо-купальню и отель в стиле «бэль эпок». Внутри просторных пассажей, напоминающих торговые площади, было прохладно. В тени колонн и арочных перекрытий виднелись столики и снующие между ними официанты в белоснежных клубных пиджаках. Часть пассажа в две застекленные арки была отведена под бутик. Энрике решил напомнить Пауле о том, что она хотела зайти в магазин и подобрать себе что-нибудь из одежды.

Регистрационные процедуры, занявшие не больше пяти минут, остались позади. Багаж в номерах.

В порту Барселоны Эль-Прат их встречали испанские компаньоны Эспарзы на двух машинах. Они относились к колумбийцу, распоряжения которого поступали из медельинского офиса, с почтением; к Пауле – подчеркнуто вежливо. Они домчали высоких гостей до Порт-Авентуры менее чем за час. Как и в прошлый раз, Энрике равнодушно смотрел на холмы Сьерра-де-Кольсерола – эти естественные границы города. Маршрут на юг средиземноморского побережья Каталонии оставил незамеченными творения Гауди.

Сюит Энрике понравился – воздух в комнатах был пропитан морем и цветами, расставленными где только можно. Он даже принюхался, знакомясь с апартаментами с порога, словно надеялся учуять запах пыли возле телевизора, у балдахина, крепящегося к потолку и прозрачной фатой накрывшего кровать.

Этот номер был смежным – что стало обязательным условием при составлении договора и наглядно продемонстрировано в многостраничном иллюстрированном приложении к контракту. Фотографии комнат, ванн, прихожей, балконов; снимки гостиничного комплекса с разных точек и с увеличенными фрагментами балконов и окон оплаченного сюита.

Он имел два выхода. Одна дверь в смежных апартаментах Паулы будет на замке днем и ночью. Выход один – через комнату Энрике. Это было единственное условие, под которым стояло честное слово Паулы Эспарзы.

– Ты хотела зайти в магазин, – напомнил Энрике, отряхивая ладони от невидимой пыли. Он был в солнцезащитных очках в стиле 60-х. Коричневая роговая оправа а-ля Джек Николсон подходила к его чуть удлиненному лицу с полноватыми губами и обязательной полоской усов. Панаму с широкими полями он откинул на спину и часто подергивал за шнурок, удерживающий ее. Этими движениями он будто поторапливал свою молодую хозяйку.

Паула кивнула. Она первой пошла по мосту в сторону отеля. Мост плавно спускался к площадке бассейна. От него к бутику вела каменная лестница. Энрике опередил девушку на шаг и распахнул перед ней зеркальную дверь. В магазине раздался мелодичный звон.

– Добрый день, сеньора! Здравствуйте, сеньор! – встретила клиентов улыбчивая испанка лет тридцати, владелица бутика. – Разрешите узнать, говорите ли вы по-испански?

– Да, – коротко ответил Энрике. Он по-деловому наморщил лоб и подошел к ряду мужской одежды, чтобы подобрать подходящие рубашки и шорты. Отметил, что такой рубашки, как у него – в стиле «джангл», в бутике не было. Он обладал широкой грудью и такими накачанными грудными мышцами, что мог без стеснения попросить лифчик третьего размера.

Хозяйка поначалу окинула девушку оценивающим взглядом, потом – профессиональным и, видимо, определила толщину ее кошелька:

– Позвольте узнать ваше имя?

– Паула.

– Прекрасное имя! Сейчас мы подберем достойный наряд на вечер. Вот плиссированный топ с набивным рисунком а-ля Миро. Он прекрасно подчеркнет вашу прелестную фигурку и оттенит ваши роскошные волосы. Он очень эффектно будет смотреться с черными бриджами. Вот посмотрите широкие брючки. В обтяжку – stretch. Брючки очень удобные и хорошо дышат. Сеньор, – переключилась она на Энрике, – сегодня золотистые тона актуальны.

– А завтра? – спросил колумбиец, придирчиво разглядывая пеструю ковбойку с коротким рукавом.

– То, что вы держите в руках, завтра и будет жизненно необходимо. Я не расслышала вашего имени…

– Энрике.

– Прекрасно! Вы сделали правильный выбор, Энрике. Лето – время романтического стиля. Посмотрите джинсовые шорты. Посмотрите рубашку. Вам не подойдет цвет хаки – у вас и без того мужественный вид. Избегайте перегибов, Энрике. Ваш выбор – карамельные тона. Пожалуйста, пройдите за шторку, там примерочная. А вы, Паула, сюда, пожалуйста.

Бойкая хозяйка распределила клиентов по примерочным кабинкам и подносила им одежду.

– Паула, вы можете примерить купальник. Белый? – Она энергично покачала головой. – Нет. Синий и бордо – ваши цвета. Приложите лиф к руке. Превосходно!..

Она сама открыла дверь, провожая клиентов с фирменными бумажными пакетами. В качестве подарка она вручила Пауле букет чайных роз, а Энрике – миниатюрную серебряную зажигалку. Колумбиец выбросил ее в вазон с цветами.

Шесть вечера. Паула решила искупаться. И непременно в море. Раствориться в нем, стать маленькой рыбкой, о чем она мечтала каждый божий день. Она прихватила с собой пляжный халат и широкое полотенце с вышитыми буквами – DB (Dream’s Beach) и подошла к двери. Мечтательная улыбка тотчас спорхнула с ее лица. Ровно две недели ей придется выходить через комнату Энрике и всегда слышать за спиной его сурово-деловое дыхание, на затылке ощущать его прилипчивый взгляд. Он отвечает за нее головой… Сейчас пришло необоримое желание увидеть его голову в мусорной корзине… и стать по-настоящему свободной.

Паула прошла через зашторенную арку и надолго задержала взгляд на своем опекуне. Энрике лежал на кровати и смотрел телевизор, выключив звук.

– Так и будешь за мной ходить? – зло выговорила девушка. – Найди себе подругу на это время и позволь утащить себя в ее номер.

– Хорошо, я найду себе подругу и позволю ей все, чего она только пожелает. Но захочется ли тебе стоять у ее кровати? Паула, не напрягай меня. Ты на отдыхе, я на работе.

– Тогда напиши на лбу и на спине, что ты – мой телохранитель. Чтобы люди не заподозрили меня в дурном вкусе.

– Это видно за милю.

– Что именно? – сдвинула брови Паула.

– Ты на пляж? – Энрике пультом выключил телевизор и встал с кровати.

– Как я тебя ненавижу!

Широкие черные бриджи, плиссированный топ… и полотенце. Его Паула комкала в руках, видя себя натурально черной вороной в белой голубиной стае. Она не удосужилась прихватить с собой даже фирменную пляжную сумку отеля. Она выходила к бассейну через пассаж. За столиками сидели абсолютно другие, не похожие на нее люди. Они были раскованны, раздеты, казалось, в этот ресторан не пускают в верхней одежде, лишь в купальных костюмах. Эти люди показались ей сливками самого демократичного общества: никто не посмотрел на ее «зимнее» облачение. А ей представлялось, что все отвернулись от нее. «Но у меня же есть опыт, приобретенный прошлым летом в самом сердце Каталонии!» – едва не воскликнула она. Оказалось, от прошлогоднего опыта не осталось и следа. Она словно все забыла, впервые столкнулась с особенным шармом изысканного кича отдыхающих.

Я простолюдинка, несколько раз повторила Паула, сбегая по лестнице, отделанной под мрамор, и касаясь ладошкой литого шершавого ограждения. Оказалось, она пошла не в ту сторону: чтобы попасть на пляж, ей придется пройти по всему периметру лазурной купальни. Или же вернуться и пройти вдоль фасада, мелькая в проемах арок. Она нашла выход из этой странной ситуации, куда сама себя и загнала. Нет, это Энрике, прилипший к ее плиссированной спине, загнал ее в угол! Паула решительно подошла к решетчатому лежаку и бросила на него полотенце. Сняла красные пантолеты-лодочки и, будто на генеральной репетиции своей премьеры, начала стягивать бриджи. Выругалась про себя: «Идиотка! Сначала надо было скинуть противный вечерний топ».

Я простолюдинка. Просто полуголая селянка. Она прошла по песку, ставя ногу с носка на пятку, так, будто всю жизнь ходила только на шпильках. Дошла до ограждения бассейна, взялась за блестящие поручни и стала спускаться. Оказавшись по грудь в теплой воде, она подняла голову. Паула впервые улыбнулась за это время: опекун наконец-то отстал от нее. Где он – отсюда не видно. Верно, он занял место на соседнем лежаке. Интересно, подумала девушка, прихватил ли Энрике с собой пульт? Ну, чтобы переключать свою подопечную на обратный курс, когда она доплывет до бортика в бассейне и до буйка – в море?

Паула оттолкнулась от ступеньки и с головой ушла в воду. Она умело выдохнула носом, чтобы не набрать воды в легкие, и перевернулась под водой на живот. В этом месте глубина бассейна достигала трех метров; над головой Паулы возвышался прыжковый трамплин.

Наверно, сейчас я похожа на крокодила в бассейне, продолжала сравнивать девушка, заметив, что в этой чертовой купальне она одна-одинешенька, а с моста за ней наблюдает целая куча народа. Вот-вот мост рухнет под их тяжестью. Паула поплыла по центру выложенной на дне волны, ровно посередине бассейна. Сейчас она уже не знала, что и зачем она делает в этом открытом со всех сторон аквариуме. Надо идти на пляж, к морю. Но обычно делают наоборот: купаются в море, а ополаскиваться идут в бассейн с пресной водой.

Паула вышла из бассейна в другом месте, между двумя вазонами с красивыми белыми цветами, увидела симпатичную девушку лет двадцати четырех с рыжеватыми волосами. На ней было элегантное платье бледно-голубого цвета, украшенное крупными перламутровыми бусами. Ей шла губная помада морковного цвета, были к лицу морщинки, собранные на лбу вечерним солнцем. Она была хозяйкой этого отеля и присутствовала при регистрации Паулы и ее сопровождающего. Девушке показалось, Лолита идет к ней с каким-то вопросом – может быть, спросить, какого дьявола она мутит воду в бассейне. Но владелица «Мечты», мило улыбнувшись Пауле, прошла мимо.

Девушка промокнула волосы полотенцем и устроилась на лежаке, подогнув одну ногу. Больше заняться было нечем. Даже покрутить в руках очки. Взгляд Паулы снова нашел Лолиту. Она возвращалась не одна. Рядом с ней шел тот самый парень из рекламного проспекта. Русский инструктор подводного плавания. Паула отметила это механически, на одном дыхании, на одном падении ее длинных черных ресниц. И только несколько мгновений спустя она осознала, что значит для нее эта встреча. Это значило, что он – никакая не модель, между делом рекламирующая мужские трусы, а самый что ни на есть настоящий инструктор «с обложки журнала». При виде этого парня вживую образ американского идола растаял. Перед ее взором красивый и сильный человек, похожий только на себя.

Растерянность Паулы была настолько очевидной, что ее заметила владелица отеля. На плохом испанском наречии она тут же поинтересовалась:

– Сеньора ищет официанта? Один момент. – Лолита огляделась и недовольно покачала головой. – Извините. Что вам принести? Сок, коктейль? Женя, распорядись, пожалуйста. И от моего имени предупреди официантов, чтобы почаще заглядывали сюда.

Джеб был в черных очках. Из одежды на нем лишь просторные красные шорты с тремя полосками. Он снял очки и сделал то, чего при всем желании не могла сделать Паула: повертев оправу в руках, он кивнул. Заодно и поздоровался с новым клиентом отеля. Он смотрел только на лицо девушки, изучал и запоминал ее темные глаза, губы, волосы. Пауле показалось, он задержал взгляд на ее коленке. Она резко выпрямила ногу и предстала перед инструктором в позе вскочившей по будильнику домработницы.

– Трайганос коктэль, пор фавор, – наконец-то решилась ответить девушка. – Кэ коктэль мэ рэкомьенда?

– Чампан, коняк, сумо, – посоветовал Блинков. Он надел очки и ровным шагом догнал свою хозяйку.

Паула не расслышала слов Лолиты, а если бы расслышала, то не поняла. Голос обладательницы роскошного платья прозвучал с ревнивыми нотками:

– Съедобная палочка «Педигри», да, Джеб?

Эта едва озвученная, но полная мимики и открытых жестов сцена не ускользнула от внимания Энрике. Он долго смотрел вслед Джебу, на этот раз обделив подопечную своим вниманием.

18

Колумбия, день вчерашний

Агата Луцеро часто брала в руки деньги и шелестела купюрами. Двадцать тысяч долларов! С ума сойти. И она знала, как увеличить эту сумму хотя бы в два раза…

Вечерами муж пропадал в баре: там собирались одни мужики. Они тоже сходили с ума по-своему. Они в напряженном ритме глушили «двойную анисовую» из маленьких стаканчиков. Они часами слушали песни под шестиструнную гитару, глядя в щербатые рты усатым исполнителям; а темпераментные певцы в свою очередь не могли оторваться друг от друга. Меню, раз и навсегда приколотое к крашеной двери, пожелтело от времени и табачного дыма.

Камило Луцеро сидел за синим столом и внимал местным артистам со слезами на глазах, словно они исполняли Декларацию о независимости. Перед ним сгрудились стаканчики – Агата насчитала не меньше десяти. Присутствия женщины в баре мужики, конечно же, не заметили. Она потянула Камило за рукав белой рубашки. Он посмотрел на жену отстраненным взглядом, словно окидывал с борта самолета гигантскую и вечно бодрствующую Бразилию.

– Ты почему не спишь? – наконец-то проснулся Камило. – Уже одиннадцать вечера.

– Я что, должна ложиться в шесть часов под звуки колокольни? – ответила Агата. Она даже не накинула платок на голову, чтобы скрыть ряды ярко-желтых бигуди, с которыми она, полная и потная, с лоснящимся лицом, походила на дочь доктора Франкенштейна. – Пошли домой.

Камило подчинился. Уже стоя, он опрокинул в рот «duble anys» и грохнул стаканом о стол. Никто не вздрогнул.

Центр шестимиллионной Боготы ночью был красив. Почти во всех окнах многоэтажных зданий, где разместились банки, офисы, кафе и рестораны, горел свет. Рекламных огней было не так много, но на улицах светили фонари и фары автомобилей. Но даже тридцати– и пятидесятиэтажные здания не могли закрыть гор, к которым подбирались огни пригорода столицы.

Луцеро прошли по темной улице. Агата с опаской взирала на шайки бездомных подростков, подзадержавшихся в городе крестьян. Район Де-Канделариа называли Колониальным кварталом. Одноэтажные оштукатуренные дома с красными черепичными крышами и ветхими башенками были раскинуты по склону холма и тянулись к центру города. Миновав ресторан, супруги Луцеро вышли наконец-то к своему дому, затаившемуся внутри тихого замощенного внутреннего дворика.

Камило был пьян, может, поэтому решил затащить свою благоверную в постель. Агата шлепнула его по блудливым рукам. У нее имелся иной способ протрезвить мужа. Она веером разложила на столе ровно двести стодолларовых купюр – деньги, которые она долгое время скрывала. Камило открыл рот. Ему отчего-то привиделся коричневый собор на площади Боливара – с колоколами и часами на правой башенке; у главного входа сидит с его шляпой на коленях его же безобразная жена; испуганные зеваки и многочисленные клиенты антикварного магазина бросают в шляпу доллары и никак не могут остановиться.

– Где ты взяла деньги? – страшным шепотом спросил Камило и оглянулся на дверь.

– Заработала. Мы можем получить еще столько же. Здесь двадцать тысяч. Долларов.

Столько Луцеро не зарабатывал даже на цветах. Когда-то он держал огромную теплицу и сбывал орхидеи по оптовым ценам. Но его бизнес поглотили необъятные просторы теплиц, протянувшихся на многие мили вокруг столичного аэропорта.

– Ты знаком с кем-то из людей Рафаэля Эспарзы? – спросила Агата.

Луцеро ответил машинально, не в силах оторвать глаз от зеленого поля, которое на его хмельной и алчный взгляд покрывало второе по величине в мире взлетно-посадочное поле «Эльдорадо».

– Я знаком с Мартинесом де Хойя… Он несколько раз пользовался услугами нашей «Авианки».

– Как найти его, знаешь?

– Можно спросить в ресторане на авенида Хименес или в «Пакосе», – рассеянно, занятый своими мыслями, ответил он. – Мартинес часто обедает там.

19

Испания

Александр Абрамов часто ловил на себе недовольные взгляды генерала Брилева… Они расположились на административной террасе, откуда был прекрасный обзор на пляж и бассейн.

Юрий Васильевич Брилев появился в отеле вчера вечером. Казалось, он изначально был уверен в успехе и не удивился докладу Абрамова: в «Мечту» пришел факс из Колумбии; в отель приехали представители испанского туроператора для осмотра апартаментов и подписания договора; 20 июля Паула Мария Эспарза и Энрике Гарсиа Суарес прибывают в отель на двухнедельный отдых.

Капитан за уникальное решение не получил даже намека на благодарность. Его проект выгорел, и вот генерал здесь.

Его сопровождали двое молодых людей, которых Абрамов однажды видел у порога своей квартиры. Ни они, ни сам генерал не подали виду, что знакомы. В Порт-Авентуру они прибыли как обычные туристы, воспользовавшись компанией «Российские авиалинии», доехали на микроавтобусе из международного аэропорта, находящегося в двенадцати километрах к югу от Барселоны, что немного удивило флотского разведчика. Для такой важной, пусть даже с приставкой «экс» персоны было бы разумнее провести ряд мероприятий относительно безопасности. Брилев изначально не оттягивал на себя внимание, и это Абрамову нравилось все больше.

– Тебе не в тягость спать со своим агентом? – неожиданно спросил генерал.

«Боже…» – едва не простонал капитан. Он не знал, что ответить. В голове всплыл недавний разговор с Анной Ренниковой, где он по привычке мысленно дополнял «рекламную звезду». И сейчас – то же самое. «Я пытаюсь полностью отделять мои шпионские проекты от всего личного. Но (вот в этом месте нужно по-идиотски хохотнуть) ничего не получается. Входит хорошо, выходит плохо, товарищ генерал».

– Нет, Юрий Васильевич, не в тягость.

Генерал смотрел в бинокль. Сейчас он мог видеть в деталях трех человек: Лолиту Иашвили, Евгения Блинкова и Паулу Эспарзу. Судя по «жлобскому» вопросу Брилева, изучал он в оптику Лолиту. Только Абрамов мог поклясться, что генерал чуть подрагивающими руками сжимает стройное тело креолки; она бьется в его руках, тщетно пытается вырваться из его крепкой хватки. Похоже на ночной кошмар. Хочешь выскользнуть из сна, но не тут-то было. Кто-то держит тебя в крепких сетях страха, подтягивает к себе, чтобы вонзить напоследок в грудь острый гарпун.

Вот старый кобель!.. Но это определение тут же отскочило, как мячик от ракетки, даже эха не осталось. Подрагивающие руки можно объяснить по-разному. К ним прилипла генеральская бледность, которая на его чуть желтоватом лице смотрелась чахлыми пятнами. Они выделились так же сочно, как витилиго на лице его дочери. Они выползали на поверхность лишь в критические минуты. Реакция, вдруг подумал Абрамов. Брилев похож на дикобраза, выпускающего свои острые иглы в минуту опасности. Если так, то где она сейчас? Не в лице же этой милой восемнадцатилетней креолки!

Даты Абрамов тасовал, как карточную колоду. Брилев руководил радиоэлектронной разведкой на Кубе с начала марта 1985 по конец мая 1987 года. Капитана Мендеса расстреляли в конце мая 87-го. И тогда же, по словам майора Гораева, прекратились все отношения Рауля Кастро с Медельинским картелем. Абрамов ничего не знал о Любе Брилевой, которая покинула Остров свободы в том же роковом году.

Экс-кобель. Впрочем, приставку «экс» можно не вспоминать и никуда не пристраивать. Брилев был куратором агентурной группы и лично руководил операцией. Только он один знал, реализация какого характера выльется на головы агентов и самого Абрамова. Безымянную девчонку, назвавшуюся дочерью министра Левыкиной, можно смело выбрасывать на помойку. Это дело замешано на истории, на «болтливых» языках лидеров колумбийских картелей. На последнем языке дона Эспарзы, единственного оставшегося в живых человека, который мог в деталях рассказать, как и чем помогала советская военная разведка в трафике колумбийского кокаина в Штаты. Буквально на виду у американцев.