Текст книги "Выстрел из прошлого"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

3

Виктор Инсаров не мог видеть, как подходит к его офису долгожданный и редкий клиент, словно дело происходило не в российской столице, а на сатурнианском спутнике. Не мог видеть, как клиент открывает дверь и спускается по лестнице в полуподвальное помещение… Его с юных лет манили окна, наполовину скрытые от людских глаз. Он помнил, кто-то из друзей назвал эти карманы «впуклыми эркерами». Для него же они всегда представлялись глазницами. И если бы у него был выбор – снимать офис на самом престижном этаже здания, он бы снял этот угол.

Он сидел за столом и вместо телевизора пялился на дверь, с обратной стороны которой висела табличка с названием частной сыскной конторы. Его напарник в тысячный раз заметил:

– Такое созерцание почище триллера.

– Угу, – поддакнул он.

– Никогда не знаешь, кто и когда откроет дверь и перешагнет порог, какую задачку подкинет.

– Угу…

– На этой двери лично я изучил каждую неровность, каждую деталь, как эрогенные участки на теле своей подруги: этот участок чувствительный, этот не очень, а этот трогать не рекомендуется никому.

– Никому? – слегка оживился Инсаров.

– Никому. Даже ей самой. – А дальше он озвучил действия клиента, не сводя с него глаз: – И тут входит он, долгожданный наш. И спрашивает… Ну? – бесцеремонно поторопил он Андрея Чиркова глазами.

– Кто тут у вас главный? – неестественно громко спросил тот.

Напарник кивнул на директора:

– Он. Хотя я обычно показываю на себя и делаю умное лицо.

– Наверное, я ошибся адресом. Вы распространители билетов на цирковое представление?

– Типа того. Как тебя зовут?

– Андрей. Мне сказали, что вы можете мне помочь. Бесплатно.

Виктор изобразил на лице смертную скуку.

– У меня скидки только для тех, кому за восемьдесят. И только в случае измены. Посмотри на меня внимательно. По-твоему, я похож на человека, который станет вкалывать для того, чтобы ты отдыхал?

– Нет.

Виктор посмотрел на Андрея, потом – на свои швейцарские часы «Омега», собранные в китайском квартале Москвы, и сказал:

– У меня обеденный перерыв. Поговорим дорогой. Может быть, ты по пути расскажешь еще один анекдот, и я не поскуплюсь на бесплатный обед.

– Если вы поедете в сторону кольца, там затор. Двойная авария, кажется.

– Садись в машину, – поторопил спутника сыщик, когда они вышли во двор.

Он поехал дворами, намереваясь выйти на Шелепихинскую набережную, оттуда – на Фили.

– Выкладывай все по порядку – что, как, почему. Близкие называют меня Счастливчиком.

– И в чем ваше счастье? В том, что вы дожили до семидесяти?

– Мне всего пятьдесят, косоглазый. Не нравится мой позывной, называй меня по имени – Валентином.

– «Дядя» добавлять, или вы свое отчество назовете? – Андрей вынул сигареты и прикурил. – Классная у вас машина.

– Машина с невероятным ускорением, – поддакнул Инсаров. – На ней обогнать и тут же вклиниться между двумя следующими машинами так же легко, как переставить шашку на доске.

– Вашу машину тоже по имени-отчеству называть надо.

– А ты наблюдательный… Зови ее тетей «Нивой». Сокращенно – МММ.

– Как это?

– «Машина моей мечты». Однажды случилось чудо, – разоткровенничался Виктор. – Чудо Непоправимое, так бы я это назвал. Я был глупый, когда загадывал советский вездеход, а всевышний подшутил надо мной. В общем, мне не было и двадцати, когда я обратил взор к небу и сказал: «Господи, хочу "Ниву". И в это мгновение с вазовского конвейера сошла вот эта самая машина. Кто бы мог подумать, что куплю я этот внедорожник без малого через тридцать лет. А ты какое желание загадал, когда тебе стукнуло двадцать?

– Чего?

– Ты дымом забыл поперхнуться. Тебе двадцать-то есть?

– Мне двадцать седьмой пошел. Мама умерла, когда мне было четыре года.

– Ты и сейчас как титишный лопочешь: двадцать седьмой годок пошел, мама померла. Говори пожестче, как мужик: мне четвертак с хвостиком, мать копыта откинула, ну? Наивный. – Виктор Инсаров толкнул в знак примирения клиента локтем. – Ты меня извини – о мертвых хорошее или ничего. Но и ты меня пойми – ко мне в контору еще никто не обращался с предложением попахать на клиента бесплатно. Повтори еще раз, чего ты хочешь.

– Чтобы вы нашли могилу моей матери.

– Так, час от часу не легче, – вздохнул Виктор. Насколько он помнил, в записке, которую он написал, слово «могила» не упоминалось. Он глянул на парня: – А ты фантазер. Что ты знаешь о ней?

– О матери?.. Почти ничего. Просто то, что был такой человек.

– Как же так, Андрей, двадцать с лишним лет ты о матери ничего не знал, да и, наверное, знать не хотел, а теперь тебя пробивает на сопли. Это что у тебя, хроническое?

– Я получил письмо.

– Децибелов прибавь, я ни хрена не слышу.

– Письмо получил.

– Электронное?

– По почте.

– По электронной?

– Вы прикалываетесь?

– Располагаю тебя к себе. Что за письмо? Оно у тебя с собой?

– Не обязательно носить с собой клочок бумаги, на котором уместилась пара строчек.

– Выходит, ты в конверте получил клочок?

– Я думал, что вы поможете. Высадите меня где-нибудь.

Машина к этому времени выехала на Большую Филевскую улицу.

– Я высажу тебя где-нибудь, но после того, как ты ответишь на мои вопросы. Сейчас для меня ты – магнитофон. Включай воспроизведение.

– Я получил письмо. В письме всего две строчки: «Что ты знаешь о своей матери?» и «Обратись за помощью в частное сыскное агентство "Бейкер-стрит".

– И ты завелся с двух строчек?

– Не сразу.

– Объясни.

– Мне стыдно стало. Я действительно почти ничего не знаю о матери. Так, по рассказам бабушки, отца. Моя мать свихнулась, в общем.

– Был бы у меня такой оболтус, я бы тоже свихнулся. Тебе никто не говорил, что ты тормозной?

– Жена говорила. Она газанула от меня год назад. Так вам нормально?

– Ага. Мы находим общий язык. А с чего это она нажала на газ?

– Пошутила, сказав, что ждет ребенка. Я тоже пошутил: «А ты не можешь подождать его без меня?»

– Сурово. Вернемся к делу. Автор письма тебе известен?

– Нет. Почерк незнакомый, обратного адреса нет.

– Может, это газанутая подшутила над тобой?

– У нее ума не хватит на такие шутки.

– Смотри, а то я могу поправить ей мозги. Но ты меня заинтриговал, и интрига состоит в следующем: либо я ткну тебя носом в могилу твоей матери, либо мои близкие разобьют тебе голову о мою надгробную плиту.

– Так вы меня к себе не расположите.

– А мне, в общем-то, по фигу. – Инсаров показал рукой вперед. – Вон за тем светофором начинается район под названием Где-Нибудь. Тебе в начале или в конце Где-Нибудя остановить?

Андрей полез в карман.

– За платком лезешь? Слезы утереть или сморкнуться? А может, за деньгами? Что-что, а деньги я приму. Так что не прогадай.

Андрей достал конверт и протянул сыщику.

Тот остановил машину, заехав правыми колесами на бордюр, и включил аварийку.

– Штампы указывают на то, что отправлено оно было из одного московского почтового отделения в другое, местное, короче. Почерк красивый, не каллиграфический. Строчки выведены уверенной рукой, – похвалил он себя. – Ее обладатель сложившийся, уверенный в себе человек. Но чья рука, мужская, женская?

Андрей пожал плечами.

– Мог бы и не пожимать.

– Считаете меня полудурком?

– Нет, но на твоем лице проступили водяные знаки легкомысленности. Посмотри на себя, и все увидишь, – он демонстративно повернул панорамное зеркало в сторону переднего пассажира.

– Не стоит, – Андрей вернул зеркалу прежнее положение.

– Может, это чья-то шутка? – спросил Инсаров после недолгого молчания. – Может, кто-то завел тебя этим посланием, считай – с того света? Всего две строчки, и события завертелись. Кстати, здесь написано, что ты можешь рассчитывать на мою помощь, но нет ни слова о том, что я намерен пахать на тебя бесплатно.

– Не знаю, шутка это или нет, – Андрей не ответил на вопрос. – Но кто же шутит такими вещами?..

– У тебя дети есть? – спросил Виктор. – Или ты об этом тоже не знаешь?

– Нет у меня детей. Рано еще.

– Типа «я еще молодой»? А ну-ка, расскажи о себе в двух словах. Детство пропусти.

– Ну…

– Не нукай, плохая привычка.

– Служил в армии. Окончил строительный техникум, работаю по специальности проектировщик, имею неплохой заработок. От родителей – отец женился во второй раз – независим.

– Занудный ты какой-то, на пионера похож: будь готов – всегда готов! Как Нахимов-Ушаков. Что еще тебе бабка с отцом о матери нашептали?

– Мать умерла в психушке в 1984 году. В клинике сказали, что похоронили ее на кладбище, место не показали. Не знаем, говорят, можете жаловаться. Но запомните: в суд мы ни ногой. Тащите сюда судью. Вот и все. Она не просто так умерла, причина смерти крылась в ее работе. Только отец знал, что она работала в военной разведке, поэтому он так безропотно принял отмашку врачей: «Не знаем, где она лежит, можете жаловаться».

Инсаров вложил записку в конверт и передал Андрею со словами:

– Приехали. Дальше машина не идет. Мне перекусить надо.

– Где вы обычно едите?

– Там, где понравилось. И иду туда снова. Все просто. Давай прощаться.

Андрей хмыкнул и вышел из машины. Инсаров опередил его:

– Хлопнешь дверцей, я тебе по башке настучу.

«Хороший, послушный мальчик», – ухмыльнулся он. Чирков не закрыл дверцу, а натурально притворил, как калитку в любимый палисадник, только что не вздохнул мечтательно.

Инсаров окликнул его:

– Эй! У тебя мелочь есть?

Андрей с видимым удовольствием выгреб из кармана джинсов горсть мелочи с тем, чтобы подать нищему сыщику, заехавшему на бордюр-паперть. Но тот остудил его радость, принимая монеты.

– Пожалуй, этих денег хватит для того, чтобы взяться за твое дело.

Андрей склонился над дверцей и пристально вгляделся в Инсарова.

– Почему вы это делаете для меня?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Виной тому моя сентиментальность… Ты стоишь между мной и моими воспоминаниями, – чуть слышно, чтобы Андрей не разобрал, сказал Виктор. – Считай, ты меня растрогал. Никогда еще я не искал мертвых. Это отвратительно именно в это время года.

Он завел машину и, найдя брешь в потоке машин, влился в него. Выключил аварийный сигнал.

4

Виктор вернулся домой раньше, чем обычно, прихватив по дороге упаковку пива. Открыв банку, он просидел с ней в кресле с четверть часа, словно держал в руке фужер с дорогим вином, давая ему подышать.

Он не ошибся, когда предположил, что в этот вечер будет думать о работе больше, чем в обычные вечера. Он не любил свою работу. Ему почти все время приходилось притворяться, играть роль сыщика-долбозвона, что, в конце концов, стало его второй натурой.

Работа частного детектива не приносила ему приличного дохода, скорее наоборот. Он не жаловался – сам выбрал профессию, и в качестве девиза, успокаивающего его совесть, выбрал следующий: «Для того чтобы выполнить работу, причины не нужны». Он знал, точно знал, что однажды возьмется за настоящую работу, которую уже назвал работой своей жизни.

Он дотянулся до телефона, стоящего на откидывающейся доске секретера, и поставил его на колени. Помедлив минуту, набрал номер напарника.

– Вадим?

– Нет, это голос Вадима.

– Давно не радовался?

– В смысле возбуждения?

– Ну да. Помнишь пацана, который приперся к нам в обед? Ну так вот, он заплатил приличную сумму. Настолько приличную, что я решил взять его под защиту.

– Защищать начнем завтра? – бодрым голосом министра обороны осведомился Вадим.

– С сегодняшнего вечера. Знаешь, я научился распознавать страх в глазах. Пацан опасается за свою жизнь.

– Я так думаю, письмо – лишь предлог получить наши услуги. Он сам его написал – всего-то пара строк.

– О’кей, я тоже так думаю. Ты отсыпайся, а завтра в ночь сменишь меня.

– Я не могу в ночь. Нормальные люди ночью спят и размножаются. Давай поменяемся сменами.

– Ты стал невыносим. Возьму в напарники робота. – Виктор улыбнулся и стал загибать пальцы. – Робот не пьет кофе, не курит, не уходит на обед, чтобы вернуться к ужину, он не спит, в конце концов.

– Господи боже ты мой. Так ты думаешь, что наш президент робот?

5

Репортер независимой телекомпании НТК Екатерина Ларионова то ли в шутку, то ли всерьез предположила: пройти на территорию загородных владений начальника Государственного таможенного комитета будет так же не просто, как нелегально перейти границу. Она предвидела долгую процедуру обыска, пристрастного допроса, ответы на вопросы дотошных таможенников, этого сословия, которые не в почете ни в одной стране мира: «Оружия при себе не имею. Наркотики не провожу. Наличности ровно столько, чтобы подкупить вашего начальника, сделать приличный репортаж, вернуть деньги и подсчитать, сколько получилось сверху».

Она немного нервничала, оттого в голову пришли такие мысли, словно она репетировала роль.

Пара охранников проверила в стильном флигеле аппаратуру съемочной группы: две видеокамеры «Сони», микшер, микрофоны, особое внимание уделив батареям к камерам, которыми, если крикнуть: «У меня бомба!», можно напугать кого угодно, даже самих профессионалов.

Наконец после недолгих, но всегда неприятных минут досмотра охранники, не отличающиеся внушительными габаритами, разрешили съемочной группе сложить вещи и пройти в холл. Один из них, назвавшийся Александром, показал режиссеру места, где можно снимать: в самом доме и во дворе.

В холле висела картина одного из основоположников футуризма Карло Карра «Мать и сын», картина, от которой режиссер не могла оторвать взгляд, и стоила «семейка», по ее прикидкам, бешеных денег. Бывают вещи, которые западают тебе в душу и не требуют ни оценок, ни экспертиз.

Когда к съемкам практически было все готово, в холл этого громадного двухэтажного дома спустился хозяин, одетый в стиле «гольф»: мягкие туфли, свободные брюки, тенниска. Он был абсолютно лыс; единственная растительность на лице – короткая полоска усов, которая подчеркивала его резкие черты и глубокие складки. Еще за десять шагов до вставшей ему навстречу журналистки он разрешил мягким голосом:

– Можете снимать. Здравствуйте. – Приветственное слово прозвучало в тот момент, когда заработала первая камера.

Режиссер – лет сорока пяти женщина в сером костюме «унисекс» – малость опешила. Охрана ей не позволила встретиться с главным таможенником страны и хотя бы бегло обсудить с ним список вопросов, которые будут ему заданы во время съемки. И вот его натуральная «выходка» со второго, считай, спального этажа и разрешение заснять этот величественный момент. Был бы он рангом пониже, мечтательно закрыла глаза режиссер, она бы дала тонкий намек на чванство хозяина. Она стояла позади оператора, и когда тот включил камеру и направил ее на генерала, спускающегося с лестницы, отметилась своим фирменным жестом – постучала по его плечу: «Снимай».

До этого момента оператор снял общий план дома, дорожку посреди английского газона и шествующую по нему Екатерину. Будто боясь разбудить спящего, она наговорила заранее подготовленный и отредактированный текст: «Сегодня я в гостях у председателя Государственного таможенного комитета России Сергея Тараненко». Текст, который ей лично откровенно не понравился. Она даже передразнила, выпятив губу и пробубнив: «Сегодня я в гостях у…» Откат к прошлому, сказала она, к «совку», откуда, собственно, и торчали ноги генерала Тараненко. На что режиссер ответила: «В советские времена тебя не подпустили бы к его дому на пушечный выстрел. Вот увидишь, он не поднимет свой зад с кресла». И ее прогнозы, похоже, начали сбываться. Тараненко, отпустив руку Екатерины, этой же рукой указал на кресло напротив низенького столика, сервированного просто, но со вкусом. Фрукты были такими свежими, что казались восковыми; их от этого «покойницкого» вида спасали кристальные капельки воды, переливающиеся на гроздьях винограда, яблоках, грушах, за исключением бархатистых персиков.

– Здесь я не вижу черной икры, – вдруг заявила Екатерина, принимая приглашение генерала.

Сергей Николаевич пожал плечами, оглядел стол и подтвердил:

– Я тоже не вижу. Но это легко исправить. – Он по-барски щелкнул пальцами, отдавая распоряжение.

Режиссер вся напряглась, когда журналистка выступила, и вот только теперь ее отпустило. Она могла бы показать ей большой палец и про себя пробасить: «Нормально ты выступила!» Во всяком случае, она обезопасила себя от того, что, возможно, планировал сам генерал: обычное интервью. Без «полуобнаженной» идеи «встречи без пиджаков».

Однако после удачного вступления Екатерина стушевалась и взяла с места в карьер, чем удивила самого генерала.

– Сергей Николаевич, слово «таможня» у большинства россиян ассоциируется с теми процедурами досмотра, которые приходится каждый раз проходить как при выезде за границу, так и при возвращении обратно.

– Наши задачи намного шире и детально определены Таможенным кодексом, – буквально выручил репортера Тараненко, ответив без паузы. – Если вы никуда не торопитесь, я хотел бы остановиться на одной из них, которую считаю приоритетной.

Екатерина ответила улыбкой шлюхи: «У меня уйма времени».

– Обеспечение экономической безопасности России, – завершил начатое генерал. – В это основополагающее направление сегодня нацелены все наши усилия. Мы используем две свои функции – фискальную и правоохранительную, а именно – борьба с контрабандой и нарушением таможенных правил. – Он сменил положение в кресле, положив руки на мягкие подлокотники. Его облачение подсказывало, чего не хватало рядом с креслом: клюшки для гольфа. Удивительно было то, что его образ не соответствовал сказанному. – России досталось в наследство четырнадцать с половиной тысяч километров незащищенных границ, а с такой брешью не может быть экономически сильного государства.

– Но эти задачи решает Федеральная пограничная служба, – вставила Екатерина, чем подтвердила свою готовность вести беседу на профессиональном уровне.

– ФПС больше выполняет политические задачи, нежели экономические. Это прикрытие внешних границ бывшего Союза, борьба с нелегальной миграцией. Контрабанду ФПС не задерживает. А мы решаем проблемы, связанные исключительно с экономической безопасностью. Сегодня, кроме нас и ФПС, никто не занимается границей. Единственное ведомство, обустраивающее границу, – это Государственный таможенный комитет России. Контрабандные поставки из России вывели страны Балтии на лидирующие позиции в мире по экспорту цветных и редкоземельных металлов. На сегодня все эти дыры закрыты. Как будто проблема разрешилась сама собой, – в голосе генерала просквозили нотки обиды. Но он тут же наполнился гордостью: – Служба, которую я возглавляю, создала современные пункты пропуска и терминалы и не взяла ни копейки из госбюджета, все деньги на строительство ГТК заработал самостоятельно. И вообще, система финансирования всей таможенной службы – это внебюджетный фонд, средства в который зарабатываются нами самостоятельно.

– Кто контролирует этот внебюджетный фонд?

– Я лично. Ежегодно мы «подкармливаем» Федеральную пограничную службу. При том, что все взимаемые таможенные сборы и пошлины автоматически идут сразу в бюджет.

– За счет чего вы зарабатываете такие громадные суммы?

– За счет конфискатов и оплаты таможенных процедур, штрафов за контрабанду и нарушение таможенных правил, платы за хранение задержанных товаров. Это исчерпывающий перечень. Вы намекали на традиции, когда спросили про черную икру? – Он не дал Екатерине ответить. – Разумеется, я люблю черную икру и всегда смогу предложить ее гостям. Да, как и все, я пользуюсь своим служебным положением, но только потому, что все условия для себя создал сам. Некоторые сегодня говорят: таможня не должна сама зарабатывать деньги. Нас вообще хотели лишить внебюджетных источников финансирования. Было уже подготовлено соответствующее решение. Но мы сумели себя отстоять… Кстати, вот и обещанная икра, и белое вино.

– Спасибо. Кто выступает инициатором подобного рода предложений?

– Экономические ведомства. – Тараненко самолично открыл бутылку вина, плеснул в свой бокал, затем налил гостье. Приподняв его в знак приветствия, он сделал маленький глоток. Другой рукой взял с прямоугольной тарелки канапе с икрой и маслом и отправил в рот. Прожевав, он, так и не выпуская бокала из руки, продолжил таким тоном, будто завелся: – Экономисты считают: то, что мы делаем, – это неправильно. Но даже на заседании рабочей группы в Женеве я сумел убедить наших западных партнеров: зарабатываемые российской таможней средства идут исключительно на ее собственное развитие. Это было одиннадцать лет назад, в пору процветающей Европы. А сейчас она уже не та. Европа сошла с ума. Ее культура и политика слетели с катушек, демократия забрела в тупик. Все бы ничего, но вот главврач в этом большом доме скорби – старый добрый дядя Сэм. У вас в редакции есть острые ножницы?

Екатерина кивнула: «Да». Разумеется, «вскипевшую возмущенность» государственного чиновника нельзя было выносить из этой двухэтажной избы.

– Хотелось бы затронуть такую тему, как коррупция в таможенных органах.

– Мы эту проблему знаем.

– Во сколько обходится стране злоупотребление того или иного сотрудника?

– От нескольких десятков тысяч до десятков миллионов рублей, в зависимости от конкретного случая. К примеру, таможенный инспектор получил взятку в сто тысяч долларов и пропустил эшелон с цветными металлами.

– Такое бывает?

– Кто бы чего ни говорил, надо всегда обращаться к статистике, – ушел от ответа генерал. – Она свидетельствует: наша система далеко не самая коррумпированная. Мы выполняем все планы отчисления средств в госбюджет. Коррумпированная структура на это не способна. Кроме того, у нас есть служба собственной безопасности, которая проверяет любые сигналы, свидетельствующие о неблагополучном состоянии дел в наших рядах. В эту службу пришли грамотные кадры… в основном из Главного разведывательного управления, – с небольшой запинкой закончил Тараненко.

– Каким образом поощряются таможенники, задержавшие контрабанду, скажем, наркотиков в аэропорту?

– Два оклада за задержание партии наркотиков.

– Ваша структура имеет свою агентуру?

– Да. И она поставляет информацию о нелегальной транспортировке оружия, наркотиков, валютных ценностей. Мы уже давно стали субъектом оперативно-розыскной деятельности, получили право на проведение силовых мероприятий. Мы имеем полную информацию по всем сделкам и контрактам в области внешнеэкономической деятельности.

– Сергей Николаевич, у вас есть влиятельные недоброжелатели?

– Их становится меньше, – улыбнулся Тараненко. – В день приходится принимать сотни решений. Кому-то я отказываю, а кого-то, соблюдая интересы государства, вообще разоряю и пускаю по миру. А это деньги, и деньги большие. К нам криминальные структуры засылают целые группы своих людей с перспективой их роста и дальнейшего использования.

– Таможенники США берут взятки?

– Когда я впервые был в Штатах, а это случилось двенадцать лет тому назад, там арестовали двух сотрудников таможни. Они получили взятку в два с половиной миллиона долларов за пропуск крупной партии наркотиков.

– И последний вопрос: вам за державу обидно?

– Сейчас нет.