Текст книги "Гончаров смертью не торгует"

Автор книги: Михаил Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– Туда. За отрезанной головой. Кажется, нам ее очень не хватало. И поскорее, пока соседи спят. Поехали, по дороге я тебе кое-что расскажу.

– Ну и дела! – выслушав хронику моих приключений, пропел Макс. Значит, ты подозреваешь, что эта самая убиенная Раиса Кох и есть та самая баба, что запродала в Париж мою бедную племянницу? Иначе говоря, Маргарита Львовна Гринберг и Раиса Самуиловна Кох это одно и то же лицо?

– Так получается. По крайней мере, так утверждает ее подельник Кудлатый Владимир Алексеевич. Ничего, сейчас мы попробуем в этом сами убедиться. Какие там замки? И сможешь ли ты без лишнего шума их отпереть?

– Сомневаюсь, но там удобно расположен балкон. Он выходит во двор, а над ним нависает толстый, мощный сук. Мне только непонятен один момент. Если сама хозяйка еще позапрошлой ночью справляла в раю новоселье, то кто его мог вчера впустить в квартиру?

– Это нам и предстоит выяснить. Скорее всего, дубликат ключей он имел собственный. Не забывай, он был ее любовником. А кроме того, ребятишечки, замочившие Раису, ее сумочку оставили себе на память. Наверняка среди прочего барахла там находились и ключи. Здесь, что ли?

– Ага, приехали. Вот и "Москвич" его до сих пор стоит, – подтвердил Ухов. – Я пока залезу на дерево, а ты на всякий случай пойди и позвони в дверь, мало ли что... Потом дашь мне сигнал.

На контрольный звонок никто не ответил, о чем я незамедлительно сообщил висящему на суку Максу, и уже через пять минут он открыл мне входную дверь.

– Осторожно, Иваныч, – полушепотом предупредил он. – Похоже, ты был прав, все раскидано, как в одесском борделе во время пожара. Но трупов пока не видно. Надо бы свет зажечь, да только опасно это.

– Не опасней смерти, – глубокомысленно ответил я и беспечно щелкнул выключателем.

Владимир Алексеевич Кудлатый никак на свет не реагировал. Отклячив в нашу сторону обширную задницу и подошвы ботинок, он стоял на коленях и старательно пил воду из ванны. Судя по остывшему телу, он занимался этим давно, но безуспешно. Полностью утолить свою жажду он так и не сумел, потому что прозрачная вода, заполнявшая ванну, была почти не тронута. Сквозь нее восковой череп незадачливого мародера походил на большой бильярдный шар, случайно залетевший в тазик с водой.

– Не послушал он наказ – треснул лед, и весь тут сказ, – подводя скорбный итог печально резюмировал я. – В последний раз вкусил экстаз большой Вован – дитя проказ.

– А у меня тоже недавно таракан в аквариум попал, почти сразу утонул, грустно поделился своими ассоциациями Макс. – Что делать-то будем?

– Искать! Искать надо, товарищ лейтенант.

– А что искать-то?

– Пока не знаю. Но ты же хочешь найти следы своей заблудшей овцы племянницы?

– Ясное дело. Только тут еще до нас все перелопатили.

– Неправда, Ухов. Они искали деньги, ценности и прочее барахло. Гляди, они даже перстенек с пальчика Кудлатого коцнули. Но ценности нам не нужны, нам с тобой нужна информация. Для начала поинтересуемся, что у него в карманах. Вот тебе и первый ответ на вопрос, чем он открыл дверь. – Вытащив связку ключей, я торжественно потряс ею перед Максовым носом.

После нашего повторного обыска квартира несчастной аферистки стала напоминать уже не одесский бордель, а бердичевский погром. Прихватив пару потрепанных блокнотов и толстую телефонную книгу, в пять тридцать мы попрощались с ныряльщиком и покинули мрачную обитель.

– Куда теперь? – садясь за руль, спросил Макс. – И что ты думаешь об этой истории?

– Об этой истории я пока ничего не думаю. Сперва мне надо все хорошенько переварить, а вот про то, куда нам теперь податься, я знаю наверняка. Мне кажется, мой товарищ Алик просто горит желанием с тобой познакомиться. Было бы несправедливо лишить его такой радости. Едем к нему, только по пути не забудь остановиться у телефона. Наверное, дежурный мент уже скучает без моих перманентных сообщений по поводу местонахождения очередного трупа и его официальной прописки. Мне не хотелось бы его разочаровывать. А теперь дай мне возможность поразмышлять вслух. И если ты в этих размышлениях заметишь отсутствие логики, то, не стесняясь, перебивай.

Итак, на данный период времени мы имеем три трупа: два женских и один мужской. Обе женщины при этом были ограблены. Что касается мужика, то, скорее всего, он сам хотел поживиться. Как нам хорошо известно, все трое занимались одним и тем же делом и являлись звеньями одной порочной цепочки. Возможно, что у всех троих были одни и те же основания для убийства друг друга. Какую выгоду они при этом имели? Во-первых, убирая посредников, они тем самым укорачивали цепочку, что в итоге делало их бизнес более доходным. Ну а кроме того, награбленное при этом барахло со счетов списывать тоже не стоит.

Теперь начнем с конечного, известного нам звена. Им является Раиса, именно она увозила деньги и доставляла товар. Убита поздним вечером в воскресенье неизвестными, которые затащили ее в красную "шестерку" после того, как она получила крупную сумму из рук Кудлатого, который по совместительству был ее любовником. Убит в понедельник днем или вечером неизвестными лицами в квартире своей уже мертвой подруги. Что он там делал, если наверняка знал, что она мертва? Скорее всего, хотел присвоить оставшееся барахло. Однако в своих желаниях он не был одинок. Вероятно, убийцы Раисы приехали с той же целью, но немного раньше. Это и сыграло роковую роль в судьбе нашего толстопуза. Деньги за товар Владимир Алексеевич брал у некоего Николая Худиша, который в свою очередь получал их непосредственно от Екатерины Евграфовны, тоже убитой в ночь на понедельник непонятно кем. Дальше конвейер обрывается, и мы не знаем, кому предназначались самоцветы. Что мы имеем? Прежде всего, упорядоченный ряд людей, работающих по схеме: Екатерина – Николай – Кудлатый – Раиса. Трое из них убиты. Из всей этой компании предположительно жив только Николай Худиш, который был непосредственно связан с двумя убитыми, но мог знать и третью, поскольку она долгое время проживала в доме Кудлатого. О чем это говорит? Как ты думаешь, Макс?

– Не нужно быть шибко умным, чтобы понять, кто главный подозреваемый.

– Так-то оно так, только мы еще не коснулись некоторых лиц, их окружавших. Первым делом называю Алика Мамонова, в чьих казематах мне посчастливилось провести несколько приятных часов. Он хорошо знал Катерину и был отлично осведомлен о времени передачи денег. Кроме того, он не отрицает, что в понедельник рано утром явился к ней домой с целью ограбления, но, к сожалению, тоже немного припоздал. Кто-то до него уже успел выхватить его каштаны. Еще меня очень беспокоит номер его рабочего телефона, нацарапанный на стене у Кудлатого. Ведь по всем законам коммерции они не должны быть знакомы. Кто его записал? Возможно, Раиса? Не знаю, но уж больно хлопотливо засуетился брюнет при упоминании ее имени. Вообще, он чем-то напоминает мне серого кардинала. Наверное, следует с ним поговорить повнимательней.

Поехали дальше. У нас в активе остается малопонятный контакт Кудлатого и неких грабителей, якобы напавших на него в лифте. Если верить словам покойного Владимира Алексеевича, то именно они и явились непосредственными исполнителями убийства Раисы Самуиловны Кох. Кто они? Откуда взялись? С неба свалились? Мне непонятно. Не верится мне, что появились они случайно, не бывает так.

– Не бывает, – согласился Макс. – Номера их красного "жигуленка" я сегодня же проверю. Может быть, здесь нам удастся за что-нибудь уцепиться.

– Сомневаюсь, но на всякий случай проверь. Хотя меня в данное время больше интересует, через кого Раиса осуществляла продажу девок.

* * *

На первый взгляд Тихон и Алик вели себя смирно и благонравно. Вперившись в телевизор, они сосредоточенно впитывали рекламную галиматью, грызли сухари и казались вполне счастливыми. Уважительно посмотрев на моего спутника, они как по команде вскочили и вытянулись во фрунт, и это здорово им повредило, потому что у Тихона из-под куртки вывалился кусок короткого медного стержня, видимо заранее приготовленного для моих убогих мозгов.

– Смотри, Макс, какими хоругвями нас встречают! – отшвырнув в угол шкворень, восхищенно заметил я. – Прямо литавры и фанфары. Примечательно то, что в качестве тарелки они хотели использовать мое темечко. Ну ты, юный барабанщик, – пошел я на Тихона, – для кого ты приготовил свой дрын?

– Ни для кого, – стараясь держаться нагло и независимо, ответил приемщик утильсырья. – Нужен ты мне сто лет, мент несчастный. Надо – я тебя и так вырублю.

– Иваныч, по-моему, он нас не уважает? – делясь своими сомнениями, спросил Ухов. – Может быть, стоит преподать ему ускоренный курс?

– Конечно, – одобрительно согласился я. – Если он сию же минуту не уползет в свой подвал, то мы так и сделаем. Тишка, геть в подвал!

– Зачем? – опасливо косясь на Макса, испуганно поинтересовался он.

– Хотим с твоим шефом иметь конфиденциальную беседу, а твое мохнатое рыло к тому не располагает. Ты уж прости – аллергия у меня на твое непотребное мурло. Опять же глупость еще какую удумаешь, так что иди с богом.

Недовольно ворча, он открыл люк и, зыркнув буркалами, уполз под пол. Потеряв свою последнюю надежду и опору, бедный брюнет скис вконец. Боязливо перетаптываясь с ноги на ногу, он затравленно поглядывал по сторонам, ежесекундно ожидая от нас любой каверзы.

– Ну что, господин любезный, как дела? Хорошо ли спалось? непринужденно и либерально начал я. – Не мучили ли кошмарики? Не приходили ли на чашку чая души убиенных тобой людишек?

– Перестаньте, пожалуйста, – заскулил Алик. – Мы на эту тему уже говорили. Не убивал я никого, понимаете? Никогда и никого.

– Однако намерение ограбить Екатерину Евграфовну у вас было? проникновенно и заговорщицки спросил я. – Более того, вы даже готовились к этому.

– Подготовка к ограблению не может быть расценена как сам факт ограбления.

– А может быть, ты путаешь эти два понятия? Макс, как тебе кажется? Между прочим, у товарища Алика сломана только одна ключица. А второе крыло зазывно тебе машет.

– Садисты, я сказал вам сущую правду, а вы, несмотря на это, надо мной измываетесь. Я буду жаловаться.

– Хоть в ООН, если выйдешь отсюда живым. Подумай хорошо, не тащи за собой грех в заоблачные выси. Очисти душу здесь, на грешной земле, дабы предстать перед Богом со светлым младенческим ликом.

– Перестаньте фиглярствовать, не смешно. Говорю вам русским языком – не причастен я к ее убийству, да и смысла в нем не было. Она бы и так молчала. Жаловаться бы не стала.

– Возможно, ты и прав. Скажу больше, я тебе верю. Но это касается только Катерины. У меня же к тебе есть еще ряд вопросов, на которые тебе следует отвечать осторожно и правдиво. В прошлый раз я тебе их уже задавал, но ты предпочел покрасить морду в незнакомый цвет лица и уйти от ответа. На этот раз не получится, и знаешь почему?

– Не знаю и знать не хочу. Я говорил вам чистую правду.

– В таком случае скажи ее еще раз. Ты знаком с Николаем Худишем?

– Нет, и об этом я уже говорил.

– Очень хорошо. Тебе что-нибудь говорит имя Владимира Кудлатого?

– Абсолютно ничего. Об этом вы тоже спрашивали.

– Совсем отлично, тогда, может быть, ты скажешь, кто такая Раиса Самуиловна Кох?

– Не имею понятия, – ответил он голосом наивной портовой шлюхи.

– В таком случае объясни мне, каким образом на стенах их квартиры появился номер твоего рабочего телефона?

– Не знаю. Спросите у них самих, – уставившись в одну точку, пробубнил Алик.

– А вот тут ты не прав. Ты прекрасно знаешь, что спросить я их не имею возможности по той простой причине, что своего загробного адреса они мне не оставили.

– Что?.. Что вы хотите сказать? – на секунду смешался бедный Алик, но мне и этого было достаточно, я понял, что на верном пути.

– "Что-что", – передразнил я его, – то, что слышал. Головенку твоей бабенке открутили, за тобой вскорости придут.

– Не может этого быть, – неуверенно возразил он. – Вы лжете.

– Нет у меня такой задачи. Насколько я понимаю, вы были с ней завязаны одним общим делом, а именно – работорговлей. Я верно говорю?

– Нет, вы все напридумывали. – Отчаянно сопротивляясь, Мамонов даже притопнул ножкой и тут же скривился от боли.

– Больно? – участливо спросил я. – Ничего, не переживай, сейчас тебе будет еще больней. И знаешь почему?

– Отстаньте от меня, – захныкал брюнет.

– А будет больнее из-за того, что дядя Макс сейчас начнет крошить твой гипс. И сделает он это не из любви к искусству, а потому, что ты плохо обошелся с его племянницей. Он ее очень любит и не позволит, чтоб такие хмыри, как ты, ее обижали. Я правильно говорю, господин лейтенант?

– Абсолютно правильно, – подтвердил мое предположение Макс и, похлопав Алика по бледным ланитам, ласково спросил: – Ну что, пидорюга, где тебя лучше товарить? В лесу или здесь? Да сопли-то не распускай. Куда девку дел?

– Уберите руки, не бейте меня, я все скажу.

– Говори, мокрица. Вздумаешь юлить – тут тебе и будет конец. Как понял?

– Хорошо понял, я все скажу, только не выдавайте меня, с ней шутки плохи.

– С кем еще шутки плохи? – чуть выпуская трепещущую жертву, спросил Ухов.

– С Татьяной Андреевной.

– Кто такая и с чем ее едят? Быстро выкладывай.

– Татьяна Андреевна Клыкова – та самая женщина, которая отправляет девушек за кордон. Мы с Райкой Кох несколько раз подгоняли ей небольшие партии наших нищих лебядушек. Она их приводила в божеский вид и спуливала дальше по этапу.

– Куда? – учуяв свежий след, возбужденно спросил Макс.

– А черт их знает. Нам-то какая разница. Наша задача состояла в том, чтобы вовремя их поставить, получить деньги и ауфидерзейн до следующего раза. Могу только сказать: которые телки получше – шли подороже, а которые поплоше – и стоили подешевле. Ничего не поделаешь – рыночная экономика. За качество надо платить.

– Я вот сейчас заплачу тебе по рогам, – закипая, пообещал Макс. – Так, что ни один рынок твою тушу не примет. Быстро шепчи ее адрес.

– Я не знаю, – сразу осекся и посерел работорговец. – У нас телефонный контакт.

– Давай телефон и докладывай, в каком ключе шли ваши разговоры.

– Ну, когда мы с Райкой набирали нужное количество девушек, то я в одиннадцать часов утра звонил ей и говорил, что партия скотинки для ее фермы собрана, и спрашивал, когда она может ее забрать. Обычно она назначала на следующий день, приезжала и уводила все стадо.

– Куда приезжала и где забирала? – горя нетерпением, вскричал Макс.

– Как "где"? Прямо здесь.

– Отлично, так сделаем и на этот раз.

– Нет, что вы, это невозможно. Она сразу же меня заподозрит. Я не хочу. Она баба очень крутая, вы же ее просто не знаете.

– Вот и узнаем. Познакомимся как следует, – удовлетворенно пообещал я.

– Нет, не надо, я прошу вас, – совсем сник Алик. – Вы знаете, я вспомнил ее домашний адрес. Может быть, там вам будет удобнее с ней разобраться.

– Может быть. Говори координаты.

– Да, конечно, только с условием, что мое имя фигурировать не будет.

– Козел винторогий, неужели ты еще не понял, что условия здесь диктуем мы?

– Нет, нет, я все понял, записывайте: улица Двадцати шести бакинских комиссаров, дом тридцать два.

– Чего заглох? Какая квартира?

– У нее нет квартиры. Это ее особняк. Я вас очень прошу, ради бога, не говорите ей про меня.

– Поживем – увидим. Ты смотри, сам раньше времени не брякни ей о нашем существовании, потому что в этом случае головы тебе не сносить.

– Ну что вы... Да никогда в жизни.

– Ладно, сучонок, уговорил, – великодушно пообещал я. – Пожалеем тебя, если скажешь нам, где живет Николай Худиш. Ты давно его знаешь?

– Поверьте, я вообще его не знаю.

– Врешь, не может такого быть. Наверняка он бывал у тебя вместе с незабвенной Катериной Евграфовной.

– Ну что вы! Она сама-то ко мне наведывалась только в исключительных случаях, и не чаще чем раз в месяц.

– Какие у вас были общие интересы?

– Особенно никаких, пару раз затаскивала меня в постель. А вообще-то она мне родственница. Тетка моей жены.

– И ты, паскудник, хотел ее бомбануть? – не на шутку изумился Макс.

– А чем она хуже других? – обоснованно спросил он.

– Ты прав. Но отвечай на поставленный вопрос: где нам найти Николая?

– Вы хоть режьте меня, хоть убейте, не знаю я никакого Николая.

– А Владимира Кудлатого? Ты тоже не знаешь?

– Конечно нет, я же вам сказал.

– А вот тут, батенька, позволь с тобой не согласиться. Владимир Алексеевич приходился твоей Раисе официальным любовником.

– Очень приятно, и что из того?

– Странно как-то получается. Не поверю я, чтобы любовник своей любовницы не знал про любовника своей любовницы. Как ты думаешь, Макс?

– Воистину странно! – подыграл мне Ухов. – Иваныч, мне кажется, что к нему нужно применить допрос с пристрастием. Тогда он вспомнит не только ее любовников, но и любовниц любовников его любовниц. Попробуем?

Потирая руки после своей замысловатой тирады, Макс неспешно направился к Алику.

– Погоди, Максушка, не горячись. Он сам сейчас все расскажет. Я правильно говорю? Ты где и когда с ней познакомился?

– В мае этого года. Она была тогда жалкая, ободранная и с ребенком. Не зная разницы между сталью и цветметом, она повадилась таскать Тихону разный металлический хлам, собранный ею на помойках. Сначала я просто над ней смеялся, а потом пригляделся и понял, что телка на все сто. Только отмыть, почистить, приодеть, и можно выставлять на продажу. Потихоньку начал ее приручать. Для начала дал немного денег. Она их сразу на ребенка истратила. Нет, думаю, так дело не пойдет, ее выкидышей я кормить не обязан. Взял ее за холку и оттащил в магазин. Своими руками купил ей приличный прикид. Все, начиная от хорошего плаща и кончая трусами. Снова дал денег на парикмахерскую и велел на следующий день явиться ко мне в контору. И по новой она меня наколола, пришла только через неделю, одетая в свои старые шмотки. Тут уж я психанул, спрашиваю: где тряпки? Говорит, что продала, а деньги отдала за квартиру. Меня, конечно, зло взяло – столько в нее бабок вбухал, и на тебе результат! Нет, думаю, просто так ты от меня не отвертишься. Свои деньги я верну, да еще и наварюсь на тебе, шлюха азиатская. Приставил к ней Тихона и по новой отправил в магазин одежды, а сам тем временем позвонил Татьяне Андреевне и сказал, что у меня есть отличный штучный товар. Думаю, как только Тихон ее приведет, я прямым ходом доставлю ее к ней.

– Сучонок, а о ее ребенке ты тогда подумал?

– А как же, детишек таких мамаш-одиночек Татьяна Андреевна пристраивала лично, это и в контракте записано. Правда, только на первое время. О дальнейшей же их судьбе молоденькие мамы должны заботиться сами.

– Это каким же образом?

– Ну, я не знаю, например, переводить деньги на их содержание.

– А они у них есть? Эти самые деньги? – неожиданно вызверился Ухов, очевидно не иначе как представив себе парижскую жизнь своей непутевой племянницы.

– Должны быть, – неуверенно проблеял Алик и поспешил уйти от опасной темы. – Ну, так вот, решил я Раису сразу же трайлеровать к Клыковой. А только когда они пришли из магазина, такое желание у меня сразу отпало, зато появилось другое. Я на нее смотрел и глазам своим не верил. Шибко клевой биксой она оказалась. Нет, думаю, Алик, ты не прав. Сначала погуляю-ка я с ней недельку-другую, а там посмотрим. Ну, растянулась та неделька черт знает на сколько. Вот так я и начал с ней жить, а после втянул ее в свой подпольный бизнес. Баба она оказалась не только красивая, а еще и толковая. Скотинку на прилавок стала поставлять получше моего. Какая только тварь на нее руку подняла?!

– Не знаем, но возможно, скоро эта тварь явится и к тебе, – на прощанье обнадежил я брюнета и вышел вслед за Уховым.

– Куда теперь? – поглядев на часы, спросил он. – До начала работы у меня еще сорок пять минут. Что мы можем за это время сделать?

– Ровным счетом ничего. Отправляйся на службу и понюхай, чем там пахнут наши убийства, и узнай домашний адрес Николая Худиша. Это последняя нить, связывающая нас с убийцами. Скорее всего, в картотеке он не числится, но все же попробуй. Про заразу эту, Татьяну Андреевну, тоже справки наведи, может, что интересное выкопаешь. Как только освободишься, позвони, буду ждать. А я тем временем смотаюсь по ее адресу. Посмотрю хотя бы издали, чем она дышит.

– Может быть, дождешься меня, посмотрим вместе? А то опять чего-нибудь учудишь.

– Некогда нам ждать и чудить, а если что, ее адрес ты знаешь.

– Будь осторожней, Иваныч, похоже, баба она действительно опасная, недаром этот козел ее боится. Будь поаккуратней.

– Не каркай! – Резко захлопнув дверцу, я зашагал к остановке.

* * *

Это был не просто особняк. Палаты, которые занимала Татьяна Андреевна Клыкова, больше походили на средневековый замок, выстроенный в постперестроечный период на берегах Рейна. Впрочем, если бы мы не так старательно загаживали берега Волги, то наш ландшафт смотрелся бы не хуже. Однако вопросы экологии в данное время меня занимали меньше всего. Нависший надо мной трехэтажный бетонно-кирпичный монстр угрожающе щурился на зимний лес и реку своими узкими окнами-бойницами. От главной дороги он отстоял особняком и был огражден мощной кирпичной кладкой толщиною в полметра. О высоте говорить не приходилось, преодолеть ее без спецснаряжения было невозможно. Тем более к этому не располагала черно-рыжая стая злющих псов и смертоносная проволока, натянутая поверх стены. Попасть вовнутрь было делом нелегким, почти невозможным. А если добавить сюда охранную роту, наверняка засевшую во дворце, и батарею невидимых видеокамер, то наши шансы равнялись нулю. Плюнув и грязно выругавшись, я собрался уходить. Подъехавший к парадному входу автомобиль меня остановил. Вытащив бинокль, я приблизил картинку.

Словно по моему заказу, тонированное стекло "БМВ" опустилось, и передо мной, как на витрине, открылась рыжая ряха шофера. Выходить он не думал. Просто, кого-то ожидая, сидел на своем месте и перетирал бычьими челюстями жвачку. Минут через пять открывшаяся парадная дверь выпустила корявую бабу, упакованную в шубу из черно-бурой лисицы. Я непроизвольно заржал, настолько комичным и жалким было это зрелище. Оплывшая и рябая, с картофельным носом и вульгарно намазанными губами, она никак не смотрелась в своем сверхдорогом наряде. Казалось, что кухарка баба Дуня в отсутствие барыни тайно прикинула ее гардероб. Выскочивший следом шут, вихляя хвостом камуфляжной куртки, предупредительно рванул заднюю дверцу машины. Еще два лося в такой же униформе кинулись распахивать чугунные ворота, только непонятно – зачем? Открывались ведь они автоматически. Наверное, для большей помпезности. Торжественный отъезд кухарки во дворянстве состоялся. Плюнув еще раз, я поплелся домой, на ходу истекая проклятиями и бессильной злобой. Эта крепость оказалась нам не по зубам. Нужно было предпринимать что-то более остроумное, нежели лобовой штурм этого мерзостного гнезда. Наверное, опять придется воспользоваться услугами Алика, принудить его вызвать эту сволочь в контору и уже там познакомиться с ней поближе. Иного выхода просто нет. Подождем, что скажет на это товарищ Ухов.

Товарищ Ухов, проигнорировав телефонную связь, явился после обеда сам. По его озадаченной физиономии я догадался, что не все у него сложилось ладно. Выпив чашку горячего чая, он выдернул из носа волос и спросил:

– Ну, как там? Что дало твое наблюдение?

– Ничего утешительного, – сразу пришлось огорчить его. – Легче выкрасть английскую королеву, чем эту сволочугу Татьяну Андреевну. У нее охранных быков больше, чем у нашего президента. И укреплена ее свинячья яма лучше правительственного бункера. Оттуда силой нам ее не выцарапать. Нужно выманивать хитростью. Что нового у тебя в ментовке? Что говорят относительно наших трупов?

– Особо ничего, похоже, заранее планируют глухаря. Благодаря твоему анонимному звонку Мокшин связал два убийства воедино и выяснил личность Раисы Кох. Но это пока все. Номера красных "Жигулей", как ты и предполагал, оказались липовыми. Они принадлежат какому-то шлангу, который зимой машиной не пользуется и держит ее на стоянке, где у него эти номера и сняли. Ребята там пытаются что-то откопать, но без особой надежды на успех. А вот в отношении бандерши узнать кое-что удалось. Бабу эту у нас знают. Но по порядку: ей больше полусотни лет.

– Про ее возраст, телосложение и корявую рожу можешь не говорить, я прекрасно видел ее сам и лишний раз вспоминать ее одиозное мурло не имею никакого желания.

– Понятно, тогда к делу. До перестройки она работала санитаркой во второй больнице и, воспитывая малолетнюю дочь, вела скромную советскую жизнь одинокой матери. Бушующий вал перестроечного моря выкинул бедную женщину в черные бездны полной нищеты. Покрутившись в этой пучине, она вскоре прибилась к берегам бизнеса и коммерции. Сперва шелушила на рынке сигаретами, водочкой, а потом занялась и шмотьем. Именно тогда она впервые познакомилась с нашей организацией. Отделалась, правда, легким испугом. В то время толком никто не знал, что можно, а чего нельзя. В общем, отряхнула она перышки и посвятила себя перепродаже автомобилей, и здесь преуспела немало. Судя по всему, так продолжалось не меньше года, и продолжалось бы дальше, но, видимо, она очень сильно полюбила деньги, а от них, как известно, все беды. Обуяла ее такая страсть, что кинула она азиатских клиентов ни мало ни много, а аж на тридцать автомобилей. Опустила она их и, как планировала, собралась в бега, да только просчиталась бабонька. Азиаты те умными оказались, не захотели быть обманутыми и накрыли санитарку прямо на выезде. Что там было, Шурик Мокшин толком не помнит, а только она сама орала и вопила: "Хочу в милицию!" Видимо, они ее так запрессовали, что наши органы показались ей раем. В общем, аферистка и потерпевшие от нее были доставлены в отделение, и на нее завели дело уже серьезно. Однако уже через два дня азиаты пошли в отказ и написали заявление о том, что к гражданке Клыковой никаких претензий не имеют. Более того, заявили, что произошло недоразумение и они неправильно истолковали поведение санитарки. В общем, и на этот раз она вышла из воды сухой, отряхнулась и продолжала заниматься своими прежними делами. Когда автомобильная волна пошла на убыль, она вовремя перестроилась и переквалифицировалась. Теперь ее интересовали квартиры. Надо сказать, спекуляция недвижимостью принесла ей баснословные барыши. Такие, что она смогла построить себе виллу и открыть собственную газету "Вечерок на часок". Причем сама же оказалась в ней главным редактором. Каково, Иваныч, неплохая у нас духовная кормилица?!

– Идеология нашего государства давно оставляет желать лучшего. Но сейчас дело не в этом, – охладил я его возмущение. – Какую газету она открыла?

– "Вечерок на часок", а что?

– Интересный момент получается. Именно в этой газетенке я прочел объявление Екатерины Евграфовны и рабочий телефон Алика Мамонова. Они что, в одном змеином клубке все переплелись?

– А то нет. Слушай дальше. Года полтора тому назад она опять оказалась в поле зрения наших органов. Но к этому времени она стала бабой битой, наглой и изворотливой. И вновь выкрутилась, хотя лично я с большим удовольствием вывел бы ее из зала суда в наручниках. Подробности я уточнять не стал, нам они не нужны, а суть дела в следующем.

Одинокий старик обратился в ее фирму с просьбой обменять его хорошую двухкомнатную квартиру на плохонькую однокомнатную. Понятное дело, с приплатой. Обмен она нашла очень быстро, и счастливая пара молодоженов, оформив документы и уплатив ей разницу, вскоре вселяется в жилище старика. Дед, естественно, уходит в однокомнатную квартиру и с нетерпением ждет свои деньги. Ждет он день, ждет он два, а на третий помирает, напившись много водки (у него потом ее пол-ящика нашли). Ну, помирает и помирает, что тут такого? Никто его не убивал, сам виноват, перестарался. Соседи вызывают "скорую", в морге его вскрывают и, ничего подозрительного, кроме смерти по собственному желанию не обнаружив, закапывают за городской счет. Старик одинок, и родственников у него нет. Все шито-крыто. В дедовской квартире проживает счастливая пара, старик тоже пристроен как следует, не жалуется. А его неоформленная однокомнатная квартира оказывается свободна и как бы зависает в воздухе. Что скажешь, Иваныч? Неплохо продумано?

– Неплохо, – брезгливо согласился я. – Что дальше? Почему же ею заинтересовалась милиция? Вроде все чистенько. Комар носа не подточит.

– Ошибочку она допустила. Вернее, не она, а судьба-злодейка ее обыграла. Откуда ей было знать, что дальние родственники покойного, живущие черт знает где, вдруг воспылают к одинокому дедушке страстной любовью и заботой. Он-то про них и помнить не помнил, а тут на тебе – явились не запылились, не иначе как собачье чутье сработало, жирной косточкой запахло. Пришли всем кагалом в гости и требуют у перепуганных молодых троюродного пращура. Те, конечно, объясняют, что к чему, и закручивается долгая карусель. В итоге Клыкова вынуждена оставить квартирный бизнес и заняться тем, чем занимается и по сей день.

– Продажей "черного дерева"?

– И не только. Это лишь одна сторона медали, причем наименее известная, другая, наиболее прибыльная, тоже связана с проститутками. По городу она сплела целую сеть мини-бардаков, начиная от самых дешевых и заканчивая сверхдорогими, суперэлитными. Нам с тобой, Иваныч, такую шлюху не понюхать даже в складчину.

– Погоди, это что же значит? Получается, что похабные объявления проституток, размещаемые в ее подтирушке, дает она сама?

– Выходит, так.

– Но их там десятки.

– И я о том же. С размахом работает дама. Я что думаю: а может, ни в какие Франции девок она не отправляет? Может, все их турне ограничивается рамками города?

– Может быть. Но нам от этого не легче.

– Как это "не легче"? А если сесть на телефон, обзвонить все ее бардаки и под видом клиентов записаться на прием? Обойдя все блядские квартиры, мы, глядишь, и на мою племянницу, не дай бог, выйдем.

– Допустим, только чем ты собираешься платить за каждое такое посещение?

– Дубинкой, милицейской дубинкой.

– Это несправедливо по отношению к бедным труженицам, кроме того, их грешные тела наверняка охраняются, а если и нет, то они вызовут милицию и будут абсолютно правы. Ночь ты переночуешь в родном участке, а наутро начнутся разборки. Ты останешься в дураках, потому как на проституцию нынче смотрят немного смущенно, но поощрительно – бизнес есть бизнес. Нет, Макс, ворошить все гнездо нам будет не под силу, тем более что главная змеюга ускользнет и вывернется, а это меня очень огорчит. Я подозреваю, что за ее душой нечто большее, чем торговля проститутками. Уж больно тесно и круто запутан их клубок. Меня просто поражают некоторые совпадения и их контакты. Если мы хотим чего-то добиться, то за жабры мы должны брать саму санитарку. Это первое. Второе: кто такой Николай Худиш? Почему ты ни слова не сказал о нем?