Текст книги "Древняя книга Агриппы"

Автор книги: Михаил Палев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 16

Борис вошел в квартиру и увидел Ольгу. Растерялся: этого он ожидал меньше всего. На несколько секунд замер в нерешительности. Потом снял пальто и сказал:

– Оленька! Вот уж не думал… Что случилось? Почему ты здесь?

– Я хочу кое-что тебе показать! – прервала его Ольга. Она повернулась и пошла к спальне. Борис машинально последовал за ней. У двери она остановилась, распахнула ее и пропустила Бориса вперед. Тот вошел в спальню и замер. Потом воскликнул:

– Что за черт! Костя? Что за маскарад?

Константин шагнул к Борису, прижал к его груди пистолет и выстрелил. Борис покачнулся и рухнул на пол.

– Все! – хрипло выдохнул Константин. Он выронил пистолет и сел на кровать. Мелкая противная нутряная дрожь охватила его. Ольга принесла коньяк в широких стеклянных бокалах. Константин проглотил янтарную жидкость, не морщась. Ольга взглянула на него и отдала ему свой бокал. Она молча смотрела, пока он пил коньяк, затем обхватила плечи Константина руками и прижалась к нему.

Побежавший по жилам солнечный напиток и тепло Ольгиного тела сделали свое дело: Константин почувствовал, что нервная дрожь прошла. К нему вернулась уверенность, он был готов к дальнейшему.

Ольга присела возле неподвижно лежавшего Бориса.

– Он мертв, – сказал Константин. – Умер сразу – еще до того, как упал.

– Ты-то откуда знаешь? – спросила Ольга, пытаясь нащупать на шее Бориса пульс.

– Знаю, – ответил Константин, закуривая. – Я видел его глаза.

– Хорошо, что сразу, – заметила Ольга. – Значит, прямо в сердце. И пороховой нагар на куртке остался. Очевидно, что это самоубийство. И пуля осталась внутри. И крови мало. Все как нельзя лучше!

Она протерла пистолет платком и вложила его в руку Бориса. Потом попросила:

– Помоги мне.

Они перетащили тело в кабинет и уложили его в длинный ящик.

– Что тут лежало? – спросил Константин.

– Ковры, – ответила Ольга. – Очень дорогие, между прочим! Именно их он и собирался сегодня отвезти в свой особняк. А вон в тех коробках – саксонский фарфор. Обставлял гнездышко для себя и какой-нибудь суки. Сволочь!

Константин вытер платком пот со лба.

– Борода не отклеится? – озабоченно спросила Ольга.

Константин подошел к зеркалу и проверил, хорошо ли приклеена хемингуэевская борода. Поправил парик, достал из кармана очки Бориса и надел. Мир вокруг сразу стал нечетким. Константин повернулся к Ольге и спросил:

– Ну как?

– Подходит! – одобрила Ольга. – Если не будешь разговаривать, то соседи вполне примут тебя за Бориса. Ладно, теперь еще раз повторим, чтобы не было неясностей.

Она закурила и опустилась в глубокое кресло.

– Сейчас ты пойдешь выгуливать Тошку. С соседями здоровайся кивком головы. Десять минут – и домой! Потом подъедут грузчики и заберут вещи. Мы поедем следом на машине. Дальше надо сработать очень четко. Грузчики войдут в дом вместе с тобой. Ящик они должны поставить в комнате, где есть камин.

– А в какой именно комнате? – спросил Константин.

– Откуда я знаю?! – раздраженно ответила Ольга. – Я же никогда там не была. Местонахождение дачи я выяснила из договора на доставку. Там наверняка есть комната с камином – Борис обожает… то есть обожал камины. Это очень важно. Не сбивай меня! Все по порядку… Так! Я все время буду в машине. В поселок нас пропустят без проблем: охрана на въезде проверяет только номер машины. Если он принадлежит владельцу дома, то машину пропускают сразу. А вот грузовик проверят, да еще выделят охранника, который убедится, что грузчики делают именно то, что должны делать, и именно там, где нужно…

– Откуда ты знаешь? – не удержался от вопроса Константин.

– Знаю. Я консультировалась у специалиста. Я постаралась предусмотреть все. Между прочим, я окончила мехмат МГУ, так что можешь положиться на мой аналитический ум! – заметила Ольга, вминая сигарету в пепельницу. – Так, дальше… Кстати, я дам охраннику ключи, и он откроет дверь. Дверь обязательно должен открыть охранник, а ты в этот момент должен быть занят: капот подними, покопайся в двигателе. Это важно: в доме наверняка есть сигнализация, а я не знаю, как она отключается. А охранник наверняка знает.

Когда охранник откроет дверь и отключит сигнализацию, ты вместе с грузчиками пройдешь в дом. Я загоню машину в гараж, а сама выйду наружу. В накладной распишусь сама, – ты на это время в туалете закроешься, – не забудь только пальто снять. Потом мы с грузчиками выйдем, и я захлопну дверь. Перед уходом грузчики обязательно должны видеть Бориса, – то есть тебя, – живым и невредимым. Затем ты мчишься в гараж и прячешься в багажник машины. Я захожу в гараж и уезжаю на машине следом за грузчиками. Дальше версия такая: Борис остается там на два-три дня. Через три дня я приезжаю вместе с тобой: ты обеспокоен тем, что не можешь третий день связаться с Борисом. Мы перекладываем тело на пол, а ящик разбираем и сжигаем в камине. Дело сделано! Время смерти будет установлено экспертом с разбросом в несколько часов, так что создастся полное впечатление, что Борис умер на даче, пустив себе пулю в сердце из собственного пистолета. Самоубийство налицо, а мы с тобой имеем железное алиби: я все время была на глазах у грузчиков и охранника, а тебя там не было вообще!

Константин слышал этот план во второй раз. Теперь план казался ему вполне выполнимым, будущее внушало оптимизм, а коньяк дал необходимый кураж. Тем более что обратного пути уже не было – он уже прошел точку возврата, когда приставил ствол пистолета к груди Бориса и нажал на спусковой крючок. Константин поднялся и сказал:

– Выпускай Тошку! Пора!

Скуливший и царапавший дверь кухни старый толстый спаниель радостно ворвался в гостиную и начал с восторгом лизать руки Константину: как друг семьи, Константин часто бывал в этом доме и очень любил собак. А может, от одежды пахло Борисом, и Тошка принял Константина за хозяина – кто разберет причины собачьей радости?

– Гулять, Тошка! Гулять! – весело крикнул Константин и пристегнул поводок к ошейнику пса.

Они спустились вниз. Константин плохо видел окружающие предметы: все расплывалось из-за стекол очков. Ну ничего! Десять минут – и можно возвращаться. Удерживая рвущегося на поводке Тошку, Константин медленно пошел вдоль дома.

* * *

Все шло на удивление гладко. Без двух семь объект вышел из подъезда с толстым спаниелем на поводке: все, как было описано в инструкции. Он сразу узнал объект даже в блеклом свете фонарей с расстояния пятидесяти метров: темное пальто, такая же кепка, хемингуэевская бородка и очки в металлической оправе.

Иван достал «ТТ», снял с предохранителя, передернул затвор и положил пистолет в сумку. Затем сказал напарнику:

– Встанешь за углом. Все займет минуты две.

Тот едва заметно кивнул. Ему тоже было не впервой.

Иван вышел из машины, держа в левой руке сумку. Объект шел навстречу, удерживая на поводке спаниеля. Иван прошел мимо, сделал пару шагов, достал пистолет и, обернувшись, два раза выстрелил объекту в спину.

* * *

Константин едва не столкнулся с высоким мужчиной, который на ходу озабоченно копался в темной спортивной сумке. Хотел сказать тому, что, мол, надо смотреть! Но передумал. «Мало ли что! Спешит человек, в свои мысли погружен. Бывает!» – подумал Константин. Это была его последняя мысль в жизни. Два тяжелых удара в спину бросили его на покрытый солью и тающим снегом тротуар. Контрольный выстрел пробил череп, но Константин этого уже не почувствовал. Он умер еще до того, как упал в коричневатую снежную грязь.

* * *

Ольга видела все. Как Константин вышел из подъезда (он был чрезвычайно похож сверху на Бориса, даже походку очень ловко скопировал). Как высокий мужчина выхватил из сумки пистолет с длинным стволом. Как упал Константин, и мужчина не торопясь выстрелил ему в голову и быстрыми шагами удалился за угол дома. Как Тошка побежал было на детскую площадку, затем вернулся и принялся недоуменно обнюхивать неподвижно лежащего Константина.

Она видела все, но не верила в непоправимую реальность происшедшего. Потом она вдруг оказалась на улице. Она стояла на коленях перед телом дорогого ей человека и не могла понять, кто исходит тонким захлебывающимся воем: Тошка или она сама. Мало-помалу вокруг образовалась кучка соседей. Кто-то побежал вызывать милицию и «Скорую помощь». А кто-то вдруг сказал: «Да это же вовсе не Борис Львович! Елы-палы!» Ольгу как будто толкнуло: она поднялась и побрела домой.

Она видела из окна, как подъехала милицейская машина. Как участковый и два милиционера с автоматами направились в подъезд.

Ольга не стала дожидаться финала. Она прошла в кабинет и открыла ящик с телом мужа. Достала пистолет. На минуту задумалась: куда стрелять. В сердце – можно промахнуться. В висок или в рот – противно. Ей действительно была неприятна мысль о том, что кто-то увидит ее лежащую с расколотым черепом в луже крови и мозгов. Словно старая кукла возле мусорного бака. Но в рот все-таки надежнее.

Сомнения оборвал нетерпеливый длинный звонок в дверь. Потом другой – еще длиннее. И она поняла – все, больше нельзя медлить. Она вдруг вспомнила, как в детстве ее часто мучили страшные сны: ужасные чудовища, вурдалаки и колдуны преследовали ее. И был единственный шанс спастись от них: усилием воли вырваться из вязкой трясины сна. Почувствовать почти физическое облегчение, открыв глаза. Словно в детстве, она собрала всю волю в кулак, вкладывая в рот холодный и кислый ствол пистолета. И этот холодный и кислый вкус Смерти вызвал приступ тошноты. Она выдернула ствол изо рта, больно стукнув по зубам. В звенящем мозгу вдруг всплыло сравнение: «оральный секс со Смертью». Она невольно усмехнулась. Снова зазвонил звонок. Нет, в рот стрелять противно! Ольга приложила ствол к груди. Попадет ли? Ольга расстегнула блузку и уткнула ствол туда, где смыкались чашки лифчика.

Прикосновение холодного металла к теплой груди неожиданно отрезвило ее. Она посмотрела на свою упругую, еще молодую грудь, и вдруг ей до слез стало жалко роскошного тела. Да что она в самом деле?! Пусть докажут! Нет, она не хочет умирать! Жить! Жить! Смертной казни сейчас нет, а она хочет жить! Она имеет право!

Импульс придал ей сил, пробудив неудержимую жажду жизни. Она начала отводить ствол от груди, забыв поставить пистолет на предохранитель. Это было ошибкой. Пальцы, потерявшие чувствительность, все время давили на спусковой крючок, продвигая его незаметно к роковой точке. И последнее движение помогло перевалить рубеж. Ольга лишь успела почувствовать удар в грудь. И все.

* * *

– Ты забрал утром конверт с заявкой? – спросил Иван. Напарник молча кивнул. Он напряженно следил за несущейся навстречу мокрой и скользкой дорогой.

– Пока меня не будет, проведешь разведку на местности, – приказал Иван, – подход, отход… короче, как обычно. Да, а конверт ты положил в банковский сейф?

Напарник отрицательно мотнул головой.

– Неужели с собой возишь? Ты чокнулся?! – яростно повернулся к нему Иван.

– Ну не успел я! – наконец разлепил губы напарник. – В пробку попал, а мне еще тачку надо было подготовить и проверить. Да не психуй ты! Заброшу тебя в аэропорт и тут же поеду в банк.

Иван хотел что-то сказать, но в этот момент напарник громко выругался и начал выворачивать руль. Иван бросил взгляд на дорогу и успел заметить стремительно увеличивающийся кузов отчаянно тормозящего грузовика. Напарник успел от него увернуться, выехав на встречную полосу. «Вроде пронесло», – мелькнуло в голове Ивана. Это была последняя мысль в его жизни. Несущийся навстречу «Мицубиси Паджеро» буквально разорвал машину на две части.

* * *

«Моя любимая Оленька! Никогда не думал, что мне придется писать тебе прощальное письмо. Да еще скрывать что-либо от тебя. Когда я впервые увидел тебя, – такую юную и прекрасную, – то сразу понял, что это на всю жизнь! Конечно, я всегда осознавал, что мы никогда не будем действительно близки и понятны друг другу, все-таки двадцать лет между нами есть двадцать лет. Но я всегда искренне любил тебя, хотя и старался придерживаться роли сдержанного в чувствах зрелого мужчины.

Лишь когда врачи вынесли мне приговор, я понял, что вся моя сдержанность – чушь собачья! Я долго не верил, обследовался в нескольких клиниках. Лежал в больницах, а тебе говорил, что был в командировках. А у тебя к этому времени уже появился другой. Я обратился в частное детективное агентство и узнал все. Не скрою – меня покоробил тот факт, что именно мой заместитель стал твоим любовником… Нет, это плохое слово, а я никогда не мог думать о тебе плохо! Скажем так: стал твоим избранником. Впрочем, тебе виднее. Я уважаю тебя, а значит – и твой выбор.

Мне осталось жить полгода, максимум – год. Из них врач гарантировал только месяц-полтора нормальной жизни. Дальше должно начаться прогрессирующее ухудшение здоровья, дикие боли и прочее… И я решил уйти – пока я, а не моя болезнь управляет моими поступками.

Я постарался забрать из бизнеса максимум денег. Часть я вложил в отличный особняк и постарался роскошно его обставить – думаю, тебе понравится. Остальные положил на твое имя в один солидный заграничный банк. Пойми правильно: возможно, Костя действительно хороший любовник, но как человека я знаю его гораздо лучше, чем ты. Не подпускай его близко к своему имуществу – ради денег он способен на все.

Кроме того, я застраховал свою жизнь на крупную сумму в надежной страховой компании. Поэтому я не могу покончить жизнь самоубийством, – в таком случае ты не получишь страховки. Мне пришлось нанять киллера и заказать ему свое убийство. Это случится завтра. Говорят, он хороший профессионал, и мне удастся умереть быстро и безболезненно. Я отправлю в новый дом те вещи, которые купил специально для тебя, но уже не успею их сам там расставить. Придется тебе сделать это лично. Уверен, что ты с этим справишься! Шутка.

А серьезно: я очень тебя люблю, Оленька, и хочу, чтобы ты была счастлива. Пусть даже без меня. Прощай!

Вечно твой Борик.

P.S.

По моему заказу один очень известный художник написал твой портрет. Он писал его по твоим фотографиям: я сам отобрал из нашего альбома твои лучшие фото. Я думаю, что портрет очень удачен. Впрочем, ты скоро сама увидишь – я повесил его на даче в гостиной.

P.P.S.

Кстати, завтра пятница, тринадцатое число по старому стилю. Подходящий день для Смерти. Это – моя последняя шутка».

* * *

– Это письмо мне передал Игорь Первин. Помнишь, лет пять назад он ушел на вольные хлеба? А до этого был опером в МУРе. Впрочем, это было еще до твоего прихода. Ну вот, а теперь он тоже свое детективное агентство завел. Я ему время от времени клиентов подбрасываю. И Бориса Берга к нему направил. Я не знал, что за полгода до этого Игорь выполнял какие-то поручения для фирмы Берга, но контактировал только с коммерческим директором Константином Захвалиным. Берг его не знал, а вот Захвалин, видимо, увидел его вместе с Бергом и узнал. Впрочем, какое это теперь имеет значение…

Павлов аккуратно вложил письмо в папку и заметил:

– Необычайно удачно! Всего три дня – и дело можно закрывать. А я уж думал – очередной «глухарь»!

Сидевший напротив Тавров спросил:

– То есть как закрывать? А киллер?

– А киллер, представь себе, в тот же день попал в жуткую автокатастрофу, – пояснил Павлов. – Когда ехал в Шереметьево. Сам умер сразу, а его подельник жил еще несколько часов. Он-то и сознался в убийстве – облегчил совесть перед смертью, так сказать. Кстати, а что еще было в конверте с прощальным письмом?

– Документы на дом, номер счета в банке, страховка.

Павлов вложил конверт в ту же папку, глянул в календарь:

– Гляди-ка, а прошлая пятница и в самом деле пришлась на тринадцатое число по старому стилю! Н-да, действительно подходящий день для Смерти. Вот и не верь после этого в приметы!

Тавров подошел к окну посмотрел на безрадостный зимний пейзаж и поежился: то ли от январского ледяного сквозняка, то ли от холодящих мыслей. И ответил невесело:

– Смерть не в приметах. Смерть – в нас самих. Что происходит с людьми, а?

– Философия! – отмахнулся Павлов. Он встал, положил дело в сейф. Потом сказал: – Кстати, Валерий Иванович! Покойный киллер оставил нам один любопытный конвертик. Не хотите взглянуть на его содержимое?

Тавров взял конверт, достал оттуда два листка бумаги. На одном оказались отпечатаны его фотографии анфас и в профиль, на другом чернели две строчки жирной принтерной распечатки.

– Пятое февраля, пятнадцать часов, улица Полимерная, дом семь «а», пятый подъезд, шестой этаж. Неужели Троф клюнул?

– Похоже на то. Нет, как тесен мир, однако! Любопытно, как Троф выманит вас по этому адресу?

– Что-нибудь придумает, он мужик умный.

– Вот это меня и беспокоит, – а что, если он узнает о гибели киллера и найдет себе другого? – поделился сомнениями Павлов.

– Да брось, Вадик! Он же не авторитет уголовный и не вор в законе. Он и на этого-то случайно вышел!

– Резонно, – согласился Павлов, – но прикрытие я вам все-таки выделю, мало ли… Ну что, Валерий Иванович, – по пиву?

– Давай.

Они вышли в синие зимние сумерки и направились в сторону ближайшей пивной. Понедельник – день тяжелый. Может быть, хоть сегодня Смерть отдохнет?

Глава 17

Смерть решила отдохнуть основательно. Прошла неделя, но ничего не происходило. В понедельник пятого февраля Тавров уже с девяти утра сидел в офисе. Пришедшая на десять минут позже Катя изумленно округлила глаза, но, взглянув на мрачное лицо шефа, тут же сварила кофе и участливо спросила:

– Валерий Иванович, может быть, мне сбегать за пиццей? Здесь рядом, я быстро обернусь, в микроволновке разогрею, позавтракаете.

Тавров нахмурился и хотел дать руководящее указание по поводу накопившихся бумаг, но только махнул рукой и сказал:

– Давай, но только мигом!

Катя мгновенно исчезла. Пока она ходила за пиццей, Тавров достал электробритву и побрился. Старая электробритва больно дергала щетину, зато ею нельзя было порезаться. Тавров скреб по подбородку, отхлебывал кофе из кружки и поглядывал на телефон. Впрочем, делал он это чисто машинально. Вряд ли Троф будет звонить с утра пораньше. Он позвонит где-нибудь между одиннадцатью и двенадцатью дня.

Катя появилась минут через пятнадцать. А через полчаса Тавров уже сидел сытый и довольный жизнью. План на сегодня был готов, оставалось только ждать звонка. Детектив раскрыл газету и углубился в чтение.

Внезапно дверь в кабинет распахнулась. Тавров опустил газету и увидел господина Андроновского, из-за спины которого с виноватым видом выглядывала Катя.

– Приветствую вас! – прогрохотал Андроновский, усаживаясь в кресло. Катя попыталась объяснить:

– Валерий Иванович, я сказала, что нельзя, что без предварительного звонка…

– Оставьте, девушка! – повысил голос Андроновский. – Тут такое дело, что крыша едет! Я клиент, мне нужна срочная помощь!

– Вы пока не клиент! – решительно возразила Катя. – А поэтому…

– Ладно, Катюша, оставь нас вдвоем, пожалуйста, – примирительно сказал Тавров. – И принеси кофе.

Катюша возмущенно передернула плечами и вышла. Тавров взглянул на часы: без двадцати одиннадцать. Вот принесла нелегкая! Надо побыстрее от него избавиться. Хотя… неужели что-то случилось с Трофом?

– Что случилось с Николаем Ивановичем? – спросил Тавров.

Андроновский, вытирая пот со лба, изумленно посмотрел на Таврова:

– С каким Николаем Ивановичем?

– С Трофом, вашим другом, скульптором Николаем Трофом.

– Ничего, все нормально, – пожал плечами Андроновский и вдруг рассердился: – Да что вы меня сбиваете, я совсем по другому делу!

– Ну-ну, – примирительно сказал Тавров, – вы успокойтесь для начала.

– Да, извините, – опомнился Андроновский, – что-то я разошелся. Но тут такое дело… Я до сих пор вне себя от возмущения!

Катя принесла кофе в стеклянных чашках. Андроновский залпом, не поморщившись, выпил обжигающую жидкость и сказал:

– Я только что из морга. В пятницу прилетел из Египта и как камнем по голове новость: Оленька погибла.

– Вы имеете в виду Ольгу Берг? – уточнил Тавров. Андроновский уставился на него бычьим взглядом:

– А-а, так вы в курсе? Боже, какая трагедия! В один день и ее муж, и… друг… А ведь до сих пор еще не нашелся Андрей, не так ли?

– Именно так, – согласился Тавров.

– Такое совпадение не может быть случайным! – категорически заявил Андроновский. – Тут налицо какой-то заговор!

– Вы кого-то подозреваете? – спросил Тавров.

– Я?! Нет, что вы! Но должен сказать, что…

– Вы меня извините, – перебил его Тавров, поглядывая на часы, – но я жду очень важного звонка, после которого немедленно уеду. И если вы пришли, чтобы высказать свои соображения по поводу смерти Ольги Берг, то…

– Да какие соображения! – перебил его в свою очередь Андроновский. – Я понимаю, что сейчас в стране беспредел, бизнесменов и членов их семей убивают регулярно, но чтобы такое… Короче, я хочу вас нанять, чтобы вы расследовали этот возмутительный случай!

– Что касается смерти Ольги Берг… – начал было Тавров, но Андроновский снова нетерпеливо перебил его:

– Да при чем тут смерть! После смерти человеку покоя нет, вот в чем дело!

– Не понял, – удивился Тавров, – кому это нет покоя после смерти?

– Я тоже не понимаю, – воскликнул Андроновский, – я ума не приложу, не могу, кому вдруг понадобилась голова Оленьки?

– В смысле? – не понял Тавров.

– Какой тут смысл! – с досадой всплеснул руками Андроновский. – Ольга и Борис уже неделю лежат в морге. Милиция разрешила их хоронить, а хоронить некому: ни у нее, ни у Бориса родственников нет. Поскольку Борис оставил у нотариуса письменное распоряжение, что в случае его внезапной смерти я должен взять организацию его похорон на себя, то я и занялся этим печальным делом.

– Позвольте, а вы были знакомы с Бергом? – удивился Тавров.

– Да, я по заказу Бориса писал портрет Оленьки, – пояснил Андроновский. – Понимаете, он хотел сделать Оленьке сюрприз и, поскольку я с нею знаком, попросил написать ее портрет по памяти и фотографиям. Пока я работал, мы с ним подружились. Борис почти все завещал Оленьке, но внес довольно приличную сумму в фонд помощи молодым талантам, который я имею честь возглавлять. Ну а заодно попросил меня взять на себя организацию его похорон – ведь Борис был смертельно болен, только скрывал это. Вот так все и получилось…

Андроновский сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

– Так вот, я приезжаю в морг, чтобы забрать тела. Все необходимые документы на руках, но тут начинает происходить нечто непонятное, какая-то странная суета – короче, тело Оленьки отдавать не хотят. Ну не на того напали! Я надавил на свои связи, заварилась кутерьма… Короче, сегодня утром с друзьями приезжаю за телом, преодолеваю сопротивление санитаров и заведующего моргом, и – на тебе! Тело Оленьки лежит без головы! Понимаете? Кто-то проник в морг и отрезал голову! Еще хорошо, что я быстро подсуетился! А то еще день-другой – и все шито-крыто. Кремировали бы тело, сослались бы на вечную неразбериху, выдали бы урну с прахом – и привет!

Андроновский достал пачку «Winston» и закурил. Спохватился и спросил:

– Вы позволите?

– Да, разумеется, – Тавров подвинул ему пепельницу.

– Я предупредил их, что так дело не оставлю. Я, разумеется, подам на эту банду в суд, но… В общем, я хочу похоронить Оленьку как положено, с головой. Поэтому прошу вас заняться этим делом. Найдите голову и того мерзавца, который это сделал, – я не постою за ценой. Любая сумма, которую вы сочтете необходимой!

Андроновский замолчал, нервно затягиваясь и выжидающе глядя на Таврова. Тому страшно не хотелось заниматься таким диким делом, но он никак не мог придумать, как отказать Андроновскому, не вызывая гнева с его стороны. Андроновский был человек со связями и явно необузданный в гневе.

– Честно говоря… – начал Тавров, но тут очень вовремя зазвенел телефон. – Извините, – сказал Тавров, ликуя в душе, и снял трубку.

– Валерий Иванович? – раздался в трубке голос Трофа.

– Да-да, слушаю вас, – отозвался Тавров, включая подсоединенный к телефону диктофон.

– Это Троф.

– Да, я понял.

– Валерий Иванович, я нашел человека, который знает, где сейчас Андрей Семенов. Вы слышите?

– Да, да.

– Это Барадов Владимир Владимирович. Он нанимает людей для стриптиз-шоу и, как оказалось, заключил с Андреем контракт. Барадов сегодня вечером улетает в Америку и неизвестно, когда вернется. Я договорился, что вы подъедете к нему в три часа дня. Вас это устраивает?

– Лучше бы в четыре, – отозвался Тавров.

– Увы, в четыре у него деловая встреча, потом он поедет обедать, а затем в аэропорт. А вот к трем должен подъехать за вещами к себе на квартиру. Так что не позже половины четвертого подъезжайте. Годится?

– Хорошо, – ответил Тавров.

– Тогда диктую адрес: улица Полимерная… это возле метро «Перово»… вы записываете?

– Да, конечно, – на самом деле Тавров ничего не записывал, поскольку и так уже знал этот адрес. Он поблагодарил Трофа и положил трубку. – Прошу меня извинить, но сами видите – неотложное дело! Давайте перенесем нашу встречу на завтра. Договорились?

– Ну раз так, то что поделаешь, – вздохнул Андроновский, вставая. – Я на машине, могу вас добросить.

– Спасибо, мне в Перово. Конечно, если вас не затруднит.

– Нет проблем! – ответил Андроновский. – Жду вас в машине.

* * *

Андроновский высадил Таврова возле метро. Перед выходом детектив позвонил Павлову. Тот уже ждал его в машине, припаркованной возле универсама. Кроме Павлова, в машине были еще двое оперов из МУРа.

– Я думаю, справимся, – сказал Павлов, – хотя вряд ли он нашел киллера взамен погибшего. Но кто знает… Валерий Иванович, надели бы на всякий случай бронежилет!

– Оставь, Вадик! – поморщился Тавров. – Высадите меня на пересечении Перовской и Полимерной, а сами заедете во двор со стороны Новогиреевской. Конечно, по логике Троф сейчас должен на другом конце Москвы в людном месте алиби себе обеспечивать, но кто знает – может быть, он хочет лично увидеть, как киллер со мной разделается.

Выйдя на пересечении Перовской и Полимерной, Тавров не спеша двинулся к нужному дому. Подойдя к подъезду, оглянулся. Машины Павлова видно не было, но Тавров знал: Павлов со своими людьми где-то рядом. Тавров взглянул на часы: пятнадцать минут четвертого. Пора.

Тавров подошел к нужному подъезду, набрал код квартиры. Ответа не было. Повторил попытку еще два раза, покурил. Потом повторил еще. Взглянул на часы: половина четвертого. Что и требовалось доказать.

Подъехала машина Павлова. Тавров сел в нее.

– Ну что теперь, Валерий Иванович? – спросил Павлов.

– Будем действовать по разработанному плану, – ответил Тавров. – Пока все идет так, как мы рассчитывали. Давай-ка сейчас к метро, а оттуда я позвоню Трофу домой. Если он там, я немедленно еду к нему.

– Так позвоните, – предложил Павлов, протягивая мобильник.

– Нет, – отказался Тавров, – у него дома телефон с определителем. Троф поймет, что я звоню по сотовому, а он ведь знает, что у меня нет своего, и насторожится. Поехали!

Возле метро Тавров позвонил из автомата на квартиру Трофа. Тот снял трубку.

– Алло, Николай Иванович? Это Тавров. Вы меня слышите?

– Да, – чуть помедлив, отозвался скульптор.

– Не застал я вашего Барадова. Так что придется вам рассказать подробности. Я через часок к вам подъеду, хорошо?

Троф не отвечал. Тавров упивался его молчаливым замешательством. Выждав секунд двадцать, он спросил:

– Николай Иванович, вы меня слышите? Так я подъеду?

– Хорошо, жду вас, – ответил Троф и положил трубку.

– Все, он на крючке, – удовлетворенно констатировал Тавров. – Если попытается бежать, пусть твои люди следят за ним.

– Понял, – отозвался Павлов и передал распоряжение операм, дежурившим возле дома Трофа. Потом повернулся к Таврову: – Сейчас мы закрепим у вас на одежде микрофон. А то вдруг Троф захочет пристрелить вас прямо у себя в квартире.

– И куда он потом денет труп? – усмехнулся Тавров. – Нет, дома он этого делать не будет! Ну а если он в порыве отчаяния пристрелит меня прямо возле входной двери, то вы ему все равно не сможете помешать. И потом – если он все-таки убьет меня, обыщет тело, найдет микрофон, то кто берется предсказать, что он тогда выкинет? Что угодно, вплоть до взятия заложников! Нет, никаких микрофонов и диктофонов!

– Как знаете, – проворчал Павлов и распорядился: – Володя, давай на Сокол.

* * *

Охранник на вахте пропустил Таврова без задержки: видимо, Троф уже предупредил его. Скульптор встретил детектива с бокалом коньяка в руке: снимал стресс. Он плюхнулся в кресло возле журнального столика, мрачно посмотрел на Таврова и предложил:

– Садитесь. Хотите коньяка?

– Нет, спасибо, – отказался Тавров. – Не застал я вашего Барадова, так что придется вам самому меня просветить.

– Мне нечем, – пожал плечами Троф. – Барадов вернется примерно через пару недель, тогда сам все и расскажет.

– Ну раз так… А давайте пока я вам кое-что поведаю! – предложил Тавров.

– Что именно?

– Занимательную историю про одного ловкого и сообразительного человека. Это не займет много времени, а вам будет интересно – в этом я убежден!

Троф плеснул себе коньяка и согласился:

– Валяйте.

– Года два назад работал в одном крупном НИИ некто Салуков Вячеслав Игоревич. Кандидат наук, заведующий лабораторией. Вполне добропорядочный гражданин, талантливый ученый, занимался научными исследованиями. И все бы было хорошо, но вот денег на науку хронически не хватало. И характер был у него неуживчивый: разогнал практически всех сотрудников, оставив лишь одну женщину, находившуюся в декретном отпуске. В общем, тормознулась наука!

– Вот горе-то какое! – саркастически ухмыльнулся Троф, залпом выпив бокал.

– Не говорите! – сокрушенно согласился Тавров. – Но не такой человек был Вячеслав Игоревич, чтобы пасовать перед трудностями. И вскоре в лаборатории появился некий Жигарев, недоучившийся студент из МИХМа. В науке он был полный ноль, зато имел связи в среде наркоторговцев. И стал Вячеслав Игоревич изготавливать у себя в лаборатории синтетические наркотики и реализовывать их через Жигарева. Очень удобно: в лаборатории только Жигарев и он сам, – полная секретность обеспечена! Руководству института было наплевать на то, чем занимается Салуков, поскольку тот повышения зарплаты не требовал и деньги на исследования не клянчил. Одна незадача: некому лабораторную посуду мыть и реактивы готовить! И взял Салуков в лаборантки юную девушку, чья молодость и неопытность гарантировали, казалось бы, полную конспирацию.

– Дальновидно, – согласился Троф, задумчиво вертя бокал в руках.

– Ну не так уж и дальновидно, поскольку девушке приходилось допоздна задерживаться на работе. И потому ее приходил встречать брат. Каким-то образом этот самый брат сообразил, что в лаборатории творится неладное, и потребовал от Салукова, чтобы тот не вмешивал сестру в свои темные дела. Салукову удалось уладить конфликт мирным путем. Однако случилось то, что должно было случиться: некие люди предложили Салукову продавать им наркотики напрямую, в обход Жигарева и его хозяев. Салуков согласился и реализовал очередную партию за наличные. Разумеется, он придумал разумное объяснение причины задержки товара, однако хозяева Жигарева вскоре обнаружили, что наркотик поступает на рынок в обход них. И обиделись. Жигарев получил приказ разобраться с Салуковым. И вот однажды вечером Жигарев с подельниками зверски избили Салукова прямо в лаборатории, облили его горючей жидкостью и подожгли.