Текст книги "Обезьяний рефлекс"

Автор книги: Михаил Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Привет, Степан. Соскучился?

– Вроде того. Как дела, Олег? Бандитская пуля?

– Угадал. Присаживайся. С чем пожаловал?

– С глупым вопросом. – Марецкий присел на табурет и, сделав умное лицо, спросил: – Геннадий Некрасов мог убить человека?

Виноградов нахмурил брови, потом рассмеялся.

– Ну ты даешь, Степан. Быка за рога, без разведки, сразу в бой! Молодец! Нет, серьезно, ты мне всегда нравился. И такой талант в ментовке пропадает. Недаром Ксения Михална положила на тебя глаз.

– Пять лет мне этот глаз боком выходит.

– Так и не женился? Смотри, плюнет она на тебя и найдет себе молодого капитана. Уйми гордыню. За ней не угонишься. Она скоро генералом станет, тогда вообще завянешь. В прокуратуре другие мерки и правила. Если кого-то начали выдвигать, то будут доводить до заоблачных высот. А ты сыскарь. С тебя требуют, но ничего взамен не дают.

– У Ксюши талант.

– Никто не спорит. Ты тоже не с боку припека. Сегодня суббота, а ты вкалываешь. Ну ладно, извини. Некрасов никого убивать не станет. Для этого есть спецподразделения. Люди с большим опытом. Мы хотели своего человека внедрить в его команду, не вышло. Там работают все наши, но из бывших. Давно приняли чужую веру. Во всем виноваты чистки девяностых. Лучших ребят упустили. Сами их выучили, а теперь с ними же воюем. О какой борьбе и с кем может идти речь.

– Там не только ваши, но и наши. Только не бывшие, а нынешние. У меня челюсть отпала, когда я увидел несколько фотографий.

– Любопытно. О ваших мне ничего не известно.

– Был бы компьютер, показал бы.

– Какие проблемы.

Олег снял трубку и коротко сказал:

– Мне нужен ноутбук.

Оставив трубку в покое, он кивнул:

– Сейчас принесут. Рассказывай. Что случилось?

– Компании Некрасова принадлежит несколько квартир в жилом доме. В одной грохнули девчонку. Чистенько прибрались, труп перебросили в квартиру ее приятеля и прихлопнули парня за компанию. Так, между делом. Нарисовали картинку. Бытовуха на фоне пьянки, точнее наркотиков. Грубая работа. На вид все сделано грамотно, а чуть приглядишься – и видишь белые пятна на черной ткани.

Марецкий достал фотографии и протянул Виноградову.

– Эту девчонку шлепнули. Фотография сделана в ресторане «Приют». Рядом с ней сидит солидный мужик. Можешь назвать мне его имя?

– Точно. Некрасов.

– Я и не сомневался. Чутье не подвело. В ту же ночь девочку убили. А потом перевезли к музыканту из этого кабака. Некрасов ее ревновал к нему. Парень не мог ее убить. Он всю ночь лабал на саксе. На следующий день опять вышел на работу. Это был четверг. А в ночь на пятницу его шлепнули. Нашли их сегодня утром. Вместе. Я просмотрел фотографии четверга. В кабаке четверо боевиков из нашего министерства груши околачивают. И один из бывших затесался.

– Но они же убиты в разное время?

– Какое это имеет значение. Есть одна деталь, мешающая работе экспертов, но я даже говорить о ней не хочу. Все выстраивается проще. Почему саксофонист не мог убить ее в среду? Мог. Даже на работу пошел в четверг. Все помнят, что он нервничал. Не знал, что делать с трупом? Ночью вернулся домой и впрыснул себе в вену три дозы сразу. Психологию наркомана понять трудно.

Принесли компьютер.

Включили. Марецкий поставил диск с фотографиями и начал их пролистывать.

– Вот смотри. Эти двое тусуются у барной стойки. Не пьют, рожи кирпичом. Оба из команды полковника Любезнова. Скользкий тип. Лучший друг всех сменившихся министров. Когда-то все работали у нас топтунами. Любезнова перевели в министерство, и он забрал их с собой. Вот еще двое. Из той же команды. Стоят как истуканы в дверях. Значит, не гулять сюда пришли. Это четверг. Девушка уже мертва. Похоже, они ждут музыканта. Вот еще один. Афоня Пакарин. Попал под чистку. Уволили давно. Толковый парень. Слыхал, что он в детективы подался. И тоже трезвый без дела болтается.

– Ну-ка, ну-ка, верни на один кадр назад. Увеличь. Хорошо, оставь.

– Кого ты увидел?

– Видишь, две дамы за столиком сидят?

– Вижу. Пьют, мило болтают.

– Так это четверг. На следующий день после того, как в ресторане был Некрасов с девушкой. И сидят они за тем же столиком.

– Точно.

– Женщину, сидящую справа, зовут Василиса Андреевна Китаева. Жена Некрасова. Все дело в том, Степа, что Некрасов – хороший менеджер и организатор. А фирмой руководит его жена. Женщина очень сильная, со стальной хваткой. Без нее Некрасов ничто. Пустое место. Все операции проходят через нее. С ней идут согласования, она отдает распоряжения и поддерживает связи. Это об нее мы себе зубы обломали. С Некрасовым все проще. Его можно взять, но ему нечего предъявить, ей есть что предъявить, но не за что уцепиться. Она никто. Домохозяйка. Меня другое удивляет. Что такая женщина может делать в третьеразрядном ресторане?

– Может, Некрасов ей рассказал о случившемся?

– Брось, Степа. Он боится ее как огня. Конечно, Василиса не дура и сама знает о похождениях мужа. Но пока он ей нужен, она его в обиду не даст. По нашим данным, фирма приняла крупный заказ от арабов. Рисковое мероприятие. На такое можно решиться один раз, но потом придется рубить все концы. А это значит, что Некрасов ей нужен, как никогда. Сейчас им лишние неприятности ни к чему. У Некрасова есть один большой недостаток. Он бабник. При виде юбки теряет голову. Ничего с этим не поделаешь. Я не верю в то, что Некрасов мог убить девчонку. Он трус. Ему есть что терять. Но если такое предположить… Даже не знаю. Он начнет тонуть и потащит на дно Василису. Думаю, что она знает о каждом шаге своего мужа. В таком случае ей ничего не остается, как только разгребать дерьмо за нерадивым муженьком.

– Невероятная версия. Вот эта милая дамочка может быть главным действующим лицом?

– Мне самому эта идея не нравится.

– Две милые подружки убили музыканта и выстроили мизансцену бытового убийства?

– Не они сами, разумеется.

– Люди полковника Любезнова? Попасть под колпак к скорпиону? Она же не дура. Прекрасно должна понимать, что полковник высосет из нее всю кровь. Только повод дай.

– Я думаю, что у нее и на Любезнова имеется материал. Вопрос не в этом. Помощников у Василисы хватает. Зачем ей светиться в кабаке, да еще приводить за собой хвост ментов. Я помогу тебе, Степа. Мои ребята сумеют установить: работает ли Любезнов на Некрасова и его жену или нет. Во всяком случае, в открытую они за ней следить не будут. Да и министерство ваше не занимается фирмой. Она не может их интересовать. Повода нет. Случайность? Совпадение? Выясним. Одно надо помнить: Василиса не даст в обиду своего мужа.

– Пока не даст.

– Покажи-ка мне все фотографии. Может, встретим еще знакомых.

Они внимательно просмотрели более семисот фотографий за среду, четверг и пятницу.

– Вот интересный снимочек. Это среда? – спросил Олег.

– Тут же дата стоит. Среда. Ноль часов девять минут.

– Правильно. Паренек фотографировал танцующую пару. Смотри на задний план. Теперь видишь?

– Вижу. Это же Панарин!

– Я с тобой согласен. Он проходит между столиков. И куда он смотрит? Влево. Именно там сидели Ольга и Некрасов.

– Совершенно верно, Степа. На других фотографиях его нет. Это значит, что он зашел в ресторан, убедился в том, что Некрасов с девчонкой на месте и тут же ушел. Ждал их на улице, сидя в машине. Ты говоришь, будто парень работает на свой карман. Стал частным сыщиком. Кто ему платит?

– Жена Некрасова?

– Но он приходил в ресторан и в четверг, когда Ольгу уже убили. Там сидела Василиса с подругой, и разгуливали люди полковника Любезнова. Если Любезнов работает на Некрасова и следит за его женой, то зачем ему Панарин?

– Полковник тоже ему не нужен. Ты говорил о службе безопасности, состоящей из бывших чекистов, работающих на фирму. Серьезные люди. К тому же свои.

– Здесь ты не прав. Они свои для фирмы. А ей руководят два человека. Муж и жена. Чью сторону примут эти ребята – никто не знает. Для частных дел лучше взять людей со стороны. Так спокойнее.

– Тоже верно. Я делаю такой вывод: если Некрасов убил Ольгу, то он не стал бы подключать Любезнова к делу. Только сумасшедший может сознаться в убийстве действующему полковнику милиции, каким бы тебе преданным этот полковник ни был. Сажать себе на спину скорпиона глупо. Не будем гадать. Любезнова надо проверить.

– Мои ребята справятся с этой задачей.

– Отлично. А я займусь частным сыщиком.

– Пересмотри еще раз и запомни лица с фотографий, Степан. Ресторан «Приют» – ключевое место разгадки. Кто-то из невинных гостей может тебе еще разок попасться на глаза. И поверь, это не будет случайностью.

Поздним вечером, вернувшись домой, Марецкий распечатал на компьютере все нужные фотографии.

3.

Дверь открыла девушка. В метре от нее стоял мужчина лет сорока с зализанными назад волосами и колким настороженным взглядом.

Марецкий понял, что попал не вовремя. Волосы красотки были растрепаны, а шелковый халатик едва прикрывал пышные формы.

Она многозначительно нахмурила лоб и отвела взгляд в сторону. Потом невинным голосочком спросила:

– Вы ошиблись дверью. Не так ли?

– Нет. Я попал по адресу. Хочу задать вам несколько безобидных вопросов и больше ничего. Я из милиции.

Хозяйку ответ порадовал, а парня не очень.

– Заходите. Что тут поделаешь.

– Это верно. Притвориться, что вас нет дома очень трудно. Первый этаж, и занавеска постоянно дергается.

Марецкий вошел в квартиру, за ним закрыли дверь. Парень, не вынимая рук из карманов, посторонился.

Обстановка квартиры говорила о состоятельности хозяев. При этом они явно больших денег не зарабатывали. У подполковника имелся богатый опыт работы с людьми. Зачем задавать лишние вопросы, если многие ответы написаны на лицах.

Марецкий приоткрыл дверь из гостиной и заглянул в соседнюю комнату.

Громадная кровать с помятыми простынями тоже кое о чем говорила. Бутылки стояли на полу, тут же тарелки с бутербродами, бокалы. Готовить обеды никто из них не умеет.

Марецкий закрыл дверь и сказал:

– Вы не стойте. Присаживайтесь за стол.

Он поставил свой дипломат на один из стульев и подошел к окну с плотными занавесками. Отодвинув одну из них в сторону, Марецкий увидел перед собой двор. Его машина стояла возле подъезда, но номер машины загораживал низкий кустарник, отделяющий дом от тротуара. Прохожих видно хорошо, можно запомнить лица. Пешеходная дорожка проходила метрах в четырех от дома. Но тот же кустарник прикрывал колеса машин и, соответственно, ноги прохожих, что мешало определить точный рост каждого.

Степан отпустил занавеску и, повернувшись лицом в комнату, спросил у девушки:

– А где ваш хозяин?

Она вздрогнула.

– Не валяйте дурака. Будем разговаривать откровенно. Я же не спрашиваю у вас документы. Пока. Вы меня не очень интересуете. Пока. Протоколы мы тоже составлять не будем. Пока.

Парень так и не сел за стол. Ходить по квартире в рубашке с длинными рукавами в такую жару просто глупо. В брюках тем более. Держать руки в карманах неприлично. Но это кому как.

– В командировке. Приедет в четверг.

– Ну а ты куда денешься после четверга? – спросил он у парня.

– Я? А при чем здесь я? Так, заглянул по старой дружбе.

– Давно заглянул?

– Сегодня.

– Руки из карманов вынь.

– Послушай, начальник, я не в строю стою. Ты мне не указ.

Марецкий хотел подойти к столу и взять свой дипломат, но парень отскочил назад и выхватил из кармана нож. Из ручки выскочило лезвие.

– Ну и дурак же ты, братец.

Степан сорвал скатерть со стола и быстро намотал ее на левую руку.

Бой выглядел смехотворно. Защищаясь левой рукой, он дал возможность дважды полоснуть по воздуху ножом разъяренному зверю, загнанному в угол. Один раз попал, но нож лишь скользнул по тряпке, на третьей попытке его рука попала под прием, нож вылетел в сторону и вонзился в дверцу бара, а рука была заведена за спину с такой силой, что парень вскрикнул. Марецкий сбил его с ног подсечкой и оседлал сраженного буяна.

Руки пришлось стягивать собственным галстуком. Наручники Степан с собой не носил с тех пор, как стал начальником. Об оружии и речи не шло.

Сопротивляться не имело смысла. Парень смирился с проигрышем.

Степан поднял его, как щенка, за шкирку и бросил на диван.

– Под рубашку и заглядывать не стану. Поди, вся шкура разрисована. Давно в бегах?

Парень скрипел зубами и молчал.

– Дело твое.

Он повернулся к девушке.

Та побледнела и сидела за столом ни жива ни мертва.

– И где ты подцепила этот подарок?

– Не цепляла я его. Дверь сдуру открыла, он и ввалился. А потом нож к горлу приставил. Что мне оставалось делать?

– И давно он тут обосновался?

– Со вторника.

– Неси его вещи.

– Нет у него никаких вещей. Пиджак только.

– Давай пиджак.

В пиджаке лежали пачка денег из тысячерублевых купюр и паспорт на имя Петра Николаевича Ковалева.

– Грубая работа. Кто фотографию переклеивал? Сам, что ли? Выдан в городе Кургане. Решил в Москве затеряться? С таким паспортом долго не погуляешь. У наших патрулей глаз наметан.

Пошарив в карманах, он нашел две бумажки. На одной записан адрес, на другой четырехзначный номер.

– Адресок-то надо было выкинуть. Зачем таскать с собой улики? Ну а это, как я догадываюсь, код ячейки камеры хранения. Зачем же на билете писал? Сразу ясно, на каком вокзале хранишь вещи. Вряд ли там есть что-то ценное. А вот листок с адреском тебя подвел здорово. Под вышку пойдешь.

– Это за что же под вышку? Три года накинут за побег. Все, начальник. Большего не пришьешь.

Марецкий отодвинул стул и сел.

– В пугалки я с тобой играть не буду. Ты сам все понимаешь. Адрес написан твоей рукой. Большая Бронная, номер дома, номер квартиры. Согласен. Почерк твой проверить просто. Найдем в архиве.

– Мой почерк.

– Приехал ты во вторник. А в среду в тридцать второй квартире барышню убили. А ведь ты к ней приехал и записочку ей в ящик кинул. Твоя записочка уже у экспертов.

– Не убивал я ее. Живая она. Никто ее не убивал.

– Вот это уже интересно. Как тебя зовут по-настоящему? Только не ломайся, как красная девица. По отпечаткам определим.

– Семен Баркасов.

– Ладно, о статьях спрашивать не буду. Твое прошлое меня не интересует. Ты приехал в Москву целеустремленно, к конкретному человеку. Но решил затаиться поблизости. Не на четвертом, а на первом этаже. Здесь хороший наблюдательный пункт. Выяснил, кто здесь живет. Одинокая беззащитная девчонка. Почему бы не воспользоваться ее квартирой? Нагрянул, пугнул, поселился. А дальше-то что? Дальше мокруха. Так вот. У меня к тебе есть следующие предложения. Если ты мне докажешь, что не убивал Ольгу Левину, и поможешь найти, настоящего убийцу, то я тебе оформляю явку с повинной, как обычному беглецу, у которого заговорила совесть. А про этот адресок, налет на квартиру, угрозы и сопротивление властям с оружием в руках мы забудем. Ты подошел ко мне на улице и решил во всем сознаться.

– На вас же формы нет.

– Надену, ради такого случая.

– Красивые куплеты, начальник.

– Оттого и начальник, что слово держать умею. А у тебя и выбора особого нет.

– Ладно. Имен называть не буду. Когда с зоны соскочил, мне кореша подсказали, куда ехать. Мол, есть дом в Москве. Тихое местечко. Там несколько квартир телки занимают. Квартиры им не принадлежат. Все девчонки – наложницы олигархов. Они своих богатеев там ублажают и сами живут. Имеют хорошие бабки с этого. Среди них и Помада затесалась. Это Ольгино погоняло. Она три срока тянула, теперь мужиками крутит в столице. Поедешь к ней, она пристроит. Не то мы прозвоним, кем она раньше была. Но осмотрись. Может заложить. С нее станется. Говорят, в зоне она куму навещала и красиво пела. Осторожность не помешает. А мы ей маляву пошлем. Напомним о себе. Дали «капусты», я на товарняках и добрался до Первопрестольной.

В понедельник объявился. Сидел во дворике с газетой и никого не трогал. Тут машина Любку привезла. Она вышла из «мерса», махнула ручкой и крикнула: «Чао! До следующего четверга. Смотри, не балуйся в Эмиратах!» Потом на первом этаже включился свет. На дворе уже стемнело.

Марецкий глянул на девушку.

– Вот видишь, дорогуша. Можно сказать, пригласила к себе приятеля. Одна фраза, а сколько информации. Он и нагрянул, ничего не опасаясь.

– Все мы тут дуры. А Ольга первая.

– Это почему же?

– Думала, умнее всех. Парня к себе водила. Вот и доигралась. От них ничего не скроешь. Они все знают.

– Ну о них мы поговорим потом. Продолжай, Семен.

– Ночевал здесь же на чердаке. Ольгу так и не видел. Идти напролом не решался. Во вторник опять ее не было. А тут вижу, Любка домой возвращается с полной сумкой продуктов. Ну я и нагрянул к ней. Понял, что пугливая, как кошка, сдавать не пойдет. Начал следить за подъездом из окна. В среду в шесть вечера я ее увидел впервые. Приехала она на своей машине. Красный «жук». До сих пор на том же месте стоит. Узнать я ее узнал, но не очень рассмотрел. Она в темных очках была. Когда Ольга вошла в дом, я выглянул из квартиры и посмотрел на табло лифта. Кабина остановилась на четвертом этаже. Потом хлопнула дверь. Значит, я, не ошибся. Опять глянул в окно. Во дворе появилась новая машина. Бежевая «девятка». Номер не запоминал, он мне ни о чем не скажет. Шофер не выходил. Сидел, читал газету. Я написал записку Ольге и хотел бросить в ящик, но увидел торчащий конверт. Глянул в щель и понял, что пришла малява из Кургана. Рано мне еще высовываться. Ольга Не в курсе. Решил подождать. Хотел установить ее связи. В девятом часу вечера к подъезду подъехал серебристый «Бентли». Из него вышел солидный мужик и вошел в подъезд. Я проделал то же самое. Лифт доехал до четвертого этажа. Через полчаса они спустились вниз. Ольга и этот тип сели в машину и уехали. Бежевая «девятка» поехала следом. За рулем сидел молодой мужик. Я видел только его профиль, когда он проезжал мимо окон. Если он следил за ними, то слишком нагло. Мне пришло в голову, что парень кого-то из них охраняет. Вернулись они в час ночи. Оба вышли и поднялись наверх. Следом появилась та же «девятка». Постояла минут десять и уехала. Не прошло и получаса, я уже собирался ложиться спать. Все и без того ясно. Вдруг слышу, завелся мотор. Я к окну. Смотрю, а «Бентли» уехал. И тут мне в голову пришла шальная мысль. А не проделать ли с Ольгой тот же вариант, что с Любкой? В крайнем случае смоюсь. Есть куда. Забрал у Любки ключи, чтобы не заперлась и пошел наверх. Подошел к квартире, а дверь открыта настежь. Я тихонько пробрался внутрь. Заглядываю в комнату. Кругом горит яркий свет. Ольга лежит на полу. Белый ковер залит кровью, рядом валяется бутылка…

– Постой. Бутылка из-под шампанского и целая?

– Целая. И даже не пустая. Кокнули бабу. Тут без вопросов. На руке бриллиант с кулак сверкает. За такой камешек можно хорошие бабки срубить. Я в них толк знаю. Не один магазин чистил. Выключил свет, подобрался к девчонке, сдернул кольцо с пальца, а когда взял ее за руку, то понял, что она жива. Пульс бьется. Я попятился назад. У порога встал, вновь включил свет и вышел из квартиры. Дверь захлопывать не стал. Оставил приоткрытой. Тут лифт дернулся с места. Я поднялся на один пролет выше и остановился между этажами за шахтой.

– Секундочку. А зачем ты включал и выключал свет?

– Рефлекс. Если берешь кассу или ювелирный, то надо вырубать свет. Кругом стоят камеры видеонаблюдений. Зачем светиться. Я не глазами работаю, а пальцами, мне свет не нужен.

– Понятно. И что дальше?

– Из лифта вышел невысокий худощавый мужик в черном костюме и шляпе. Подошел к двери. Конечно, я его разглядеть не мог. Краем глаза зацепил. Он тоже заметил приоткрытую дверь и вошел в квартиру. И тоже не стал ее захлопывать. Значит, решил я, его здесь тоже не ждут.

Как только он вошел, я дунул вниз. Забежал в квартиру и к окну. У подъезда стоит черная иномарка. Седан. Название не разглядел. Над подъездом висит яркая лампа, а дальше чернота. В машине сидели еще двое мужчин. Ничего не видно. Но тот, что устроился на заднем сиденье, курил и, когда затягивался, я видел два силуэта. Второй сидел за рулем.

Не прошло и минуты, как шофер вышел и направился к подъезду. Коренастый, немолодой, но свет от фонаря создавал такие тени на лице, что оно походило на карикатуру. Второй из машины не выходил. Я глянул на часы. Без пяти два.

И тут я заметил еще одну машину. Случайно. Я глянул в сторону и не увидел красного «жука» Ольги. Его загораживала другая машина. Раньше ее там не было. Я изучил все машины во дворе и знал, кому какая принадлежит. Прошло не больше десяти минут, и тот здоровяк вышел из подъезда. На руках он нес Ольгу. Тут второй выскочил из машины и распахнул заднюю дверцу. Ольгу осторожно посадили на заднее сиденье. Она была без чувств. И они тут же уехали.

И в этот момент с места тронулась тачка, загораживающая Ольгиного «жука». Когда машина попала в полосу света, я заметил женщину. Она сидела за рулем, но за секундную вспышку ничего не разглядишь. Было только понятно, что это женщина. Больше ничего. Ночка выдалась веселой. Тут уж было не до сна. Потом из подъезда вышел мужчина в черном и в шляпе. Он ушел пешком в сторону арки. Прошло еще минут сорок. Никто не выходил, но вернулся серебристый «Бентли». Остановился прямо у подъезда. Но за рулем сидел долговязый очкарик. Он взял спортивную сумку из багажника и направился в дом. Я опять выглянул. Этот тип не пользовался лифтом. Но какие могут быть сомнения. Он шел к Ольге. Пробыл в квартире минут сорок, потом спустился вниз, сел в «Бентли» и уехал.

На этом эпопея кончилась. Мы легли спать. Любка подтвердит мой рассказ. Она тоже не отходила от окна. Бабье любопытство.

Когда Ольга вернулась домой, я не знаю. Очевидно, мы в это время спали. Увидел я ее утром. Каждый раз, когда хлопала дверь подъезда, я рвался к занавескам. Она вышла из дома в начале одиннадцатого, но прошла мимо своей машины. Куда и к кому, не знаю.

– Что на ней было надето?

– Голубое платье в белый горох, – подтвердила Люба. – Это ее любимое платье. И огромные темные очки в белой оправе, она их не снимает. На улице, во всяком случае.

– И больше вы ее не видели? Она не показалась вам странной?

– Ольгину походку нельзя спутать, в ней секса больше, чем движения, – заметил парень с улыбкой.

– Очки, платье, а белые гольфы?

– Ног не видно. Кустарник загораживает.

– Точно. Я и забыл. С тех пор вы ее не видели?

– Ее нет. А двое парней из нашей истории еще появлялись. Днем приезжала бежевая «девятка». Теперь я этого парня рассмотрел. Он поднимался в квартиру минут на пятнадцать. Похож на мента. Но перед входом в дом напялил на себя куртку слесаря из ДЭЗа и взял инструмент для вида. Обычный камуфляж. Ближе к полуночи появился очкарик. Опять с сумкой. Пришел с пустой, ушел с полной через час. Но в этот промежуток опять приезжала «девятка». Охранник, или кто он там, поднимался минуты на две. Можно сделать вывод, что они друг друга знают. Разойтись никак не могли. Причем очкарик приходил без машины. Или оставил ее на улице. Ну а вчера появились вы. Больше никого мы не видели.

– Письмо из ящика взяли?

– Вчера его уже не было. Очевидно, Ольга и взяла, и только потом я положил свою записку. Вот жду, точнее ждал, когда она вернется.

– Путаная картинка. Попробуем восстановить личности. У меня с собой компьютер. Посмотрим фотографии, и кого-то на них вы узнаете. А потом ты мне расскажешь, куда ты дел кольцо с бриллиантом.

– В баночке с кремом лежит. Кольцо непригодно. Продать можно только камень. На кольце гравировка. Для вас она будет иметь интерес. Для меня уже ничего.

Люба принесла крем, в котором было утоплено кольцо, но бриллианта в нем не было, только оправа.

– Это ты сперла камень? – рассвирепел парень, глядя на девушку.

– Сам спер, придурок! Я понятия не имела ни о каком кольце. А кремом этим не пользуюсь. Он для загара. Я беру его в поездки на море. Зачем он мне нужен в Москве. Ты прятал, ты и отвечай.

– Черт! Я понятия не имею, где камень. Огромный бриллиант. Ему цены нет. Старинный. Сейчас такую огранку не делают. Ручная работа. Восемнадцатый век. Я видел такие только в коронах.

– Кто же его мог взять? – с насмешкой спросил Марецкий.

– Ума не приложу.

– Кроме тебя, никто не знал, где оно лежит. Я думаю, что при обыске его не нашли бы даже наши специалисты.

– Ваши спецы – дети. Настоящий вор все найдет.

– Когда же, если вы не выходили из дома?

– Выходили. Ездили с Любкой по магазинам. Она покупала мне шмотки. Надеть нечего. Вела себя смирно. Я стал ей доверять.

– Ладно. О бриллианте забудем. Это не самое важное. Мы не кражу расследуем, а убийство.

– Я мог бы вам и не говорить о кольце. Зачем же мне врать. Я сам раскололся.

– Это и странно. Всю жизнь мечтал о достойном куше, грабил ювелирные магазины, а тут раскололся. Мог бы и умолчать о кольце.

– Я не мокрушник. Грабить одно, а убийство другое. Мне не нужны кровавые кольца. Бес попутал. Не мог устоять при виде такой красоты. Даже о трупе забыл. О том, с кого снимал кольцо. Я вам о нем ничего не сказал бы. У вас нет доказательств. Но я не хочу, чтобы на меня мокруху вешали. На беглого что угодно можно повесить.

– Хорошо, Семен. Оставим историю с бриллиантом в покое. Такие камни не исчезают бесследно. В свое время он всплывет на поверхность. Тогда о нем и вспомним. Давай-ка глянем на оправу. Симпатичное колечко.

Его вымыли, и Марецкий разглядел гравировку.

«Любимой Олечке от Гены».

– Уликой оно стать не может. Ген на свете много, – с усмешкой сказал Марецкий.

– Еще как может, – поправил его Баркасов. – Колечко заказное. А ювелиров, способных делать такую красоту, раз-два и обчелся. И бриллиантов таких размеров на рынок попадают единицы. Якутский камешек. Стоит серьезных денег. Кольцо свежее. Сделано недавно, а камню лет сто, если не больше. Сейчас такую огранку не делают. Ручная работа. Так что камешек с историей. И я не удивлюсь, если мне скажут, будто его из короны императрицы Екатерины выковыряли.

– Ты что, ювелир?

– Был им, пока у меня изумруды заказчика не выкрали Пришлось самому их добывать, чтобы расплатиться. А потом уже не мог остановиться. Я как увидел этот камень на руке Ольги, про все на свете забыл. Бриллианты – как бацилла. Заболел – не вылечишься.

– Пусть так. Но как я оформлю кольцо? Изъятие?

– Зачем. Вы же были в квартире Ольги? Устройте в квартире обыск с понятыми, а кольцо можете хоть сейчас под кровать бросить. Найдут.

– Головастый парень. А поначалу под блатного косил. Но если, как вы утверждаете, Ольга жива, то на каком основании делать у нее обыск?

– Мы видели ее живой на следующее утро.

– И не только вы.

– Но если милиция занимается ею, то, значит, не все так гладко. Вы просили доказать мою непричастность к ее убийству. Сделал, что мог. Но с четверга прошло трое суток. Ольги нет. И, что удивительно, ее никто не ищет. Куда делся хахаль на «Бентли», где его шестерки? Где телохранитель на «девятке»?

– Может, она с ним на Карибы махнула? – предположила Люба.

– Давайте глянем на фотографии.

Марецкий достал ноутбук из дипломата, пересадил связанного парня на стул.

– Судя по всему, память у тебя неплохая, ювелир. Смотри внимательно. И ты, Люба, присаживайся. Нашли мы одно гнездышко, где вся эта братия собирается.

Марецкий начал пролистывать фотографии.

За час были опознаны сыщик Афанасий Панарин, Ольга, Некрасов и очкарик, о котором Марецкий слышал впервые. Жену Некрасова никто не узнал. Внимание было обращено на девушку, сидящую за стойкой в темных очках. Она о чем-то разговаривала с барменом. Точнее, слушала его, попивая коктейль. Снимок сделан в четверг, когда в «Приюте» собралась вся компания, кроме Некрасова и Ольги.

– Почему ты обратил на нее внимание? – спросил Марецкий.

– Сам не знаю, но мне кажется, я ее видел. Где, когда, не знаю. Но видел. Ручаюсь.

– Мне она тоже знакома, – подтвердила Люба.

– Может быть, это ее вы видели в машине?

– Черт ее знает. Нет, конкретно вспомнить не могу.

– Ладно. Оставили ее в покое. Напрягаться бесполезно. Сама всплывет в памяти в неожиданный момент. Так часто бывает. Ну, а эта женщина не могла сидеть за рулем?

Марецкий вернулся назад и показал снимок жены Некрасова, мило болтающей с подругой. Обе получились в профиль, сидя за столиком лицом друг к другу.

Баркасов долго всматривался в лица женщин, потом указал пальцем на подругу Василисы.

– Она. На восемьдесят процентов. Она сидела в машине и поехала следом за теми, кто увозил Ольгу. Гарантии дать не могу, но из всех, кого вы показали, она подходит больше всех.

– Хорошо. Еще вопрос. Почему ты обратил внимание на валявшуюся на ковре бутылку рядом с телом Ольги?

– Потому что она была испачкана кровью.

– Ладно, парень. На сегодня хватит. Пора тебе переезжать на Петровку. Сдам тебя дежурному, там напишешь явку с повинной. А я постараюсь сделать так, чтобы до конца следствия тебя никуда не переправляли.

– Ваша взяла, как принято говорить в кино. Только вам не надо со мной связываться Я зайду в отделение милиции на станции метро и оформлю явку с повинной. А вы проконтролируете процесс моего перевода в каталажку.

– Согласен. Содействие тебе зачтется на суде. Я позабочусь. А с тобой, Люба, мы еще увидимся. Не вздумай от меня прятаться

– В свидетели не пойду. Знаете, что он со мной сделает…

– О нем мы поговорим потом. Ведь твой благодетель работает в той же фирме, что и Ольгин. Так?

– Они все из одной фирмы.

– Знаю. За себя можешь не беспокоиться,

Марецкий встал и убрал ноутбук в дипломат.

* * *

Спустя час Марецкий встретился с капитаном Мельниковым. Опер из райотдела должен исполнить роль слушателя. Рассуждать вслух с самим собой Марецкий не любил. Нужен свежий взгляд на события. Глядишь, и что-то дельное предложит или найдет нелепую ошибку, от чего никто не застрахован.

– Итак, Володя, установить главных действующих лиц нам не удалось. Я говорю о троих мужиках, приехавших в дом к Ольге и похитивших ее. Предположительно, мы знаем, кто за ними следил. Подруга жены Некрасова, Попытайся установить ее личность. Фотографии посмотрим позже. Куда увезли Ольгу? В больницу? Вернулась она ночью. Утром ее опять видели, а потом добили. Есть в этом какая-то чертовщина. Запомнили ее платье, очки, отсутствие перстня на руке, ненадетые гольфы, а то. что ей бутылкой голову раскроили, никто не заметил. Ни шрама, ни царапины, а весь ковер в крови. Сказки. Если она была в больнице ночью, то ей наложили бы швы. Глупости!

– Кто, Степан Яковлевич? Кто добил? Кто отнес ее труп в квартиру Олега Вербицкого. Кто убил его? В тот вечер, я говорю о четверге, в ресторане болтались люди полковника Любезнова, жена Некрасова с таинственной подругой. Бывший опер Афанасий Панарин, непонятно, на кого работающий. Долговязый очкарик. Полагаю, шофер Некрасова, если разъезжает на машине хозяина. И, по логике вещей, все они хотят выгородить Некрасова и свалить убийство на козла отпущения. Только для этого не требуется столько народа. Очевидно, Василиса имела свои планы, очкарик свои, если он выметал улики, а люди Любезнова – свои.