Текст книги "Агония страха"

Автор книги: Михаил Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Не исключено, вот поэтому мы должны бросить все силы на внутреннюю операцию. Ну а если майору Виноградову удастся задержать главарей в Крыму на максимально возможное время, то из Крыма он вернется подполковником. К сожалению, мы еще не вылупились из яйца и очень плохо видим структуру организации, за которую беремся. Мы вычислили ядро, а теперь нам нужны ветви и веточки. Именно среди них затерялись те плоды, которые мы ищем.

Генерал сел за стол и включил селектор.

– Руководителей групп ко мне. Срочно. Пестова, Смолякова и Жирова. Созвонитесь с МВД. Мне нужна встреча с первым замом министра сегодня или, в крайнем случае, завтра в «Президент-отеле» в нашем номере для координации действий.

Турин отпустил кнопку и откинулся в кресле. Кажется, он был доволен сложившейся обстановкой.

Глава III
В Ялте слишком жарко

1

Маша его не выгнала утром, а подала ему кофе в постель. Давно ему никто не подавал кофе в постель.

– Ты выспался? – спросила она, присаживаясь рядом.

– Великолепно, даже голова не болит.

– Удивительно. Я тебя едва довела до дома. Не бросать же тебя на улице. Такие мужики на улице не валяются.

– Нет, иногда случается. Правда, их быстро подбирают. Надеюсь, я вел себя по-джентльменски?

– Относительно, но через каждую фразу повторял: «Только ты меня ни о чем не спрашивай. Я личность скрытная, засекреченная и ничего тебе не скажу. Язык мой – враг мой».

– Согласен, чем длиннее язык, тем короче жизнь.

– Мне много говорить не надо. Я сама все вижу. Ты приехал из Москвы и, скорее всего, работаешь в органах.

Журавлев едва не поперхнулся кофе.

– Значит угадала?

– Но как?

– Мой родной брат работает в милиции, в Ялтинском управлении. Так что в людях, которые работают в органах, я разбираюсь.

У Вадима тут же пропал аппетит.

– И он живет с тобой вместе?

– Нет, конечно. Мы редко видимся. В основном разговариваем по телефону. Он очень занятой человек. А я живу одна. Вдова. Так что не осуждай меня.

У нее был очень приятный грудной голос.

– Мне не за что тебя осуждать. Я влюбился в тебя с первого взгляда и счастлив, что мы вместе.

– Приятно слышать. Ты еще долго будешь находиться в Ялте?

– Все зависит от тебя. Мой отпуск только начался.

– От меня ничего не зависит. Я не хочу навязываться. Мне скоро уходить на работу, а ты можешь остаться. Захочешь уйти, захлопни за собой дверь. Если захочешь вернуться, то ключи лежат на холодильнике, возьми их с собой. Захочешь похмелиться, открой бар, там найдешь все, что тебе понадобится.

– Кем ты работаешь?

– Врачом в санатории.

– Благородная профессия. Моя мать тоже была врачом. Она умерла, когда я пошел в школу, и меня воспитывал отец.

– Ты же засекречен, а я ничего не спрашивала.

– Не могу держать язык за зубами. Не получается.

– Видимо, кто-то пользовался твоей откровенностью, но я не из тех. Ты меня будешь устраивать до тех пор, пока я тебя устраиваю. Но больших надежд на курортника с яркой внешностью, да еще моложе себя, я не возлагаю. У меня достаточно ума и опыта, чтобы смотреть правде в глаза. Пусть все будет, как будет.

– Мне нравится твой подход. А когда ты вернешься?

– Поздно, около одиннадцати. Я дежурю через день.

– Постараюсь приготовить ужин к твоему возвращению.

– Только ничего не покупай. В холодильнике все есть.

– Хорошо. В каком звании твой брат?

Она не сразу поняла вопрос, но потом улыбнулась и сказала:

– Подполковник, возглавляет уголовный розыск, но не преследует мужчин сестры. В мои дела он не вмешивается, у него своих хватает. Сейчас ищет какого-то убийцу-маньяка. Погиб его друг, тоже подполковник милиции, и все оперативные службы находятся на казарменном положении.

– Значит, и в Ялте не все спокойно?

– Курортники этого не замечают. Тебя это тоже не касается.

– А как же маньяк?

– У них есть его описание, и они его найдут до того, как он захочет убить тебя. Не переживай.

– Я не из трусливых.

– Это я еще вчера поняла.

Маша нежно поцеловала своего ночного друга, окатив его мягким возбуждающим ароматом духов, и ушла на работу. Журавлев встал, оделся и осмотрелся. Квартира богатая, женщина ни в чем не нуждается. Он провел обследование, скорее по привычке, чем из любопытства. Вывод оказался странным, хозяйка не держала в доме ценных вещей и денег. Мало того, он не нашел ни одного ее документа. Где может человек хранить свои документы, если не в собственном доме? Что касается вещей, гардероба, продуктов, техники, то тут чаша переполнялась через край. И еще – Журавлева интересовали фотографии. Он обожал разглядывать семейные альбомы, которые порой говорят о человеке больше, чем сухие документы с печатями. Ни снимков, ни альбомов. Вадим сделал вывод, что попади он сюда с помощью отмычки, ему не удалось бы определить, в чью квартиру он забрался. Только шикарный переполненный гардероб указывал на то, что здесь живет женщина, но ни ее возраста, ни профессии, ни рода занятий определить не удалось бы. А такого случая в его практике еще не было. Мой дом – моя крепость. Попадешь в чужую квартиру – и словно в душу к человеку залезаешь. Сделаешь обход – и все о человек знаешь, а здесь – все наоборот.

Перед уходом Вадим принял ванну и, стоя перед зеркалом, пытался узнать собственное отражение. Маша ему явно льстила. Он только сейчас вспомнил, что волосы острижены и перекрашены, а рыжая щетина превратилась в бороду. Дикобраз дикобразом. Ничего удивительного, что Метлицкий не поверил в его донжуанские способности и потребовал доказательств. Непонятно только, как такая эффектная дамочка, как Маша, клюнула на его притязания, да еще не бросила пьяное чудовище где-нибудь в темном скверике. Чтобы его не стошнило от собственного вида, Журавлев вышел из ванной и решил в ближайшее время обходить зеркала стороной. И все же он взял ключи с холодильника и в половине девятого вышел на улицу. Оглянувшись на дом, он прочел адрес: улица Гоголя, дом семнадцать. Запомнить нетрудно, одна из центральных улиц, и он мог не торопиться, – чтобы ровно в девять пройти мимо памятника Ленину.

2

– Да, вы правы, Виталий Семенович, лето в этом году слишком жаркое, – ответил Скоков, глядя на своего патрона, который направил на себя струю горячего воздуха с двух настольных вентиляторов одновременно.

Москаленко вытер бычью шею очередной салфеткой и выбросил ее в корзину.

– Платков не напасешься, перешел на салфетки. Скоро перейду на туалетную бумагу, чтобы окончательно не разориться.

Он еще раз пролистал лежавший на столе паспорт и взглянул на майора.

– Ты уверен, что это он?

– Уверен. Когда участковый конфисковал паспорт и принес его в отделение, то любой курортник возмутился бы таким самоуправством и тут же прибежал выяснять отношения. В конце концов, отдыхающие не обязаны заботиться о прописке и оплате курортных сборов. Это дело хозяев лачуг, которые они снимают. Но этот самый Журавлев и не подумал приходить за паспортом. Участковый вновь нагрянул на квартиру, но хозяин сказал, что жилец собрал монатки и тут же смылся, как только узнал, что в доме появлялась милиция. Так паспорт попал ко мне. Я побывал на Чайной горке, показал фотографию соседям покойного подполковника и мальчишке, к которому Седьмой заходил ночью. Все в один голос признали в Журавлеве Седьмого. Собственно говоря, на этом и строится мое заключение. Журавлев Вадим Сергеевич, житель России и приехал из Москвы. Он находится за границей, и пренебрегать собственным паспортом – верх беспечности.

– Тем хуже для него. Теперь мы имеем фотографию преступника и он обрек себя на заточение. Пусть попробует выскользнуть из Ялты без документов. Усильте режим проверок на выезде из города.

– Уже сделано. Вы доложите о нашей находке следователю Безбородько?

– Безбородько занимается военной прокуратурой. Ему нос прищемили. Приехал следователь Главной военной прокуратуры из Москвы и из Киева. Военные сумели договориться, а нашего брата они за людей не считают. На Крымскую прокуратуру тоже решили начхать. Вот Безбородько и рвет на себе последние волосенки. Собирает материалы о погибшем генерале и о тех, что убиты у Тарасова. Пусть потеет, а у нас имеются собственные методы работы.

Москаленко встал, подошел к окну и закрыл жалюзи. Скоков перелистал блокнот и продолжил.

– Я связывался с нашим ФСБ. Они не занимаются военными или не хотят давать информацию. Пришлось самим искать загадочную Любу, с которой встречался Прибытков во время пребывания в Ялте. По улице Гоголя проживает около сотни Люб. Мы действовали методом отбора и отсеивания. Той, которая нам нужна, мы не нашли, так чтобы и по возрасту подходила, и одинокая, и врач. Нет таких. Либо друзья Прибыткова что-то напутали, либо Прибытков не был с ними откровенен в полной мере, либо Люба вовсе не Люба, а какая-нибудь Таня. Так что подъехать к делу Прибыткова с тыла у нас не получилось. Генерал прикрыт кирпичной стеной со всех сторон, но то, что в его убийстве замешаны военные, подтверждает другой факт. Я получил ответ на запрос в Ижевский военный оружейный завод. Номер винтовки, найденной в гостинице, значится в партии, отправленной спецназу на Северный Кавказ. Тридцать винтовок этого класса перебросили в Чечню год назад. Среди них и та, которую мы нашли. Такое оружие не предназначено для боевых действий. Для снайперов выпускают другую серию винтовок, а наш вариант делают для спецподразделений особого рода. Они складные, разборные, бесшумные, с особо точным прицелом и дальнобойностью. На войне бесшумность не нужна. Такими штуками убирали террористов, которые захватывали заложников, или тех, кто прикрывался живым щитом. Стоит человек и вдруг падает, только что разговаривал и уже труп. Никто ничего не понял и не слышал, никакой паники вокруг.

– Значит, стрелок из особого отряда спецназа?

– Если судить по точности и ювелирной работе, то так. К тому же очень трудно поверить, будто из арсенала спецкоманды можно похитить очень дорогое и ценное оружие. Это мог сделать только член команды.

– Понятно. – Москаленко тяжело вздохнул. – Только ты о своей теории не распространяйся, Данила. Иначе мы этого Журавлева за уши не притянем к этому делу, а он единственный козырь в наших руках, на его поиски уйма времени ушла. Нам нужно доказать всем, что именно мы нашли убийцу, арестовали его и предъявили неопровержимые факты. В противном случае нам придется искать себе другую работу.

– Теория о военных имеет право на существование, но лишь как теория, которую я выдвинул. Можно налечь на другую сторону медали. Так, нам удалось выяснить, что один из опознанных трупов, найденных у подполковника в квартире, некий Басов Валерий Юрьевич, снимавший номер в «Ялте», является, а точнее, являлся очень крупным банкиром и владельцем мощного столичного банка. К военным никакого отношения не имеет.

– И что из этого? – нахмурил брови Москаленко.

– А то, что он убит из «ТТ» в другом конце города. Генерал убит из винтовки. Почему бы нам не разделить эти преступления?

– Ты думаешь, Безбородько лох? Ему уже все уши прожужжали, что оба убийства – дело рук одного преступника. Журавлева видели и там, и там. Тут уж не отвертишься.

– Тогда пусть попытается отвертеться сам Журавлев. Его арест дело нескольких дней. Он уже зажат в тиски. Против него набралось достаточно материалов, вряд ли он выпутается.

– Ну а ты что думаешь?

– Все зависит от того, кто такой этот самый Журавлев. Если он работает слесарем на заводе или инженером на стройке, то можно считать, что нам не повезло. Безбородько в первую очередь будет искать причины, по которым Журавлев пошел на серийные убийства. А причин он не найдет, и Журавлев вместо убийцы превратится в свидетеля, напуганного обывателя. И нам с вами скажут, что прокуратура благодарна милиции за найденного свидетеля, но мы упустили убийцу, потому что пошли по ложному следу.

– Не выйдет! – Москаленко хлопнул кулаком по столу. – Кукиш с маслом. Убивают моего друга, подполковника милиции и еще пятерых человек, а утром какой-то хмырь спокойно уходит с места преступления. Потом он распивает шампанское в номере Басова, его все видят, а наутро в том же номере находят винтовку, из которой убит генерал из Москвы. А наш хмырь опять уходит и продолжает разгуливать дальше. Не проходит и двух суток, как убивают девчонку из Минска, подругу тех, кого уже отправили в морг. Убивают как свидетеля. И хозяйка видела Журавлева, но наш хмырь вновь выскальзывает и продолжает разгуливать по пляжам в поисках новых жертв. А ты хочешь сделать из него свидетеля? Черта лысого. Я его в лагерях сгною.

– Все так, Виталий Семеныч, но есть еще Безбородько и суд, а потом уже лагеря и тюрьмы.

– В таком случае он не дойдет ни до Безбородько, ни до судей, а сдохнет, как только попадется мне на глаза. Сопротивление властям и попытка к побегу. Пусть потом Безбородько труп допрашивает и делает свои выводы – свидетель он или убийца.

Подполковник открыл ящик стола и бросил туда паспорт Журавлева.

– Следователю не обязательно знать имя убийцы, кто он и откуда. Документов нет, и концы в воду. Пусть гадают, военный он или штатский, инженер или офицер спецназа. По морде трупа профессию не прочтешь.

Скоков молчал.

– Ну что, Данила, воды в рот набрал?

– Это, конечно, выход, вам решать.

– Ты не юли, майор. Ты чей? Мой зам или прокурорский прихвостень? Нам еще работать, и не год, и не два. А начальником городского управления меня поставят, а не тебя. Наматывай на ус. А ты в мое кресло сядешь. Врубился?

3

В кабинете находилось трое мужчин, приблизительно одного возраста. Двое сидели, один за столом, второй на диване, а третий стоял у окна. Все молчали. Наконец тот, что стоял у окна, повернулся лицом к остальным. В его глазах читалось негодование и даже некоторая озлобленность.

– Нет, я не могу этого понять! Не дано. Такое впечатление, что мы занимаемся заготовкой рогов и копыт и все, что творится вокруг нас, никого не интересует. Я уже неделю сижу в Симферополе и попусту трачу время. В Москве меня уверяли, что я получу полную поддержку и помощь от крымских товарищей, а вместо этого я очутился в блокаде. Ну а если бы я не запросил в Управлении милиции сводки происшествий? Так и сидел бы здесь, как осел, и ждал бы у моря погоды. – Он повернулся к человеку, сидевшему на диване. – Неужели вы, Эдуард Кирилыч, опытный офицер Комитета, до сих пор не знали, что в Ялте совершены две кровавые разборки, в которых погибли генерал Прибытков, Валерий Басов и еще несколько человек. Как такое могло случиться, майор Локтеонов?

– Виноват, Олег Петрович, но вы не совсем правы. Когда вы приехали, то дали мне конкретное задание. В Симферополь прибыли Прибытков, Басов и Ромов. Этих людей надо отыскать. Я так понял, что все они находятся в Симферополе. Тут и искали. Я видел сводки, но не просматривал все, а только симферопольские.

– И человек с погонами майора имеет такое узкое мышление? Симферополь не курорт, а перевалочный пункт. Сюда не приезжают из Москвы и Питера на отдых. Люди стремятся к морю.

Локтеонов встал.

– Прошу вас, майор Виногардов, не повышать на меня голос. Вы мне не начальник, я вам не подчиненный. Вы не на Лубянке, а в Крыму.

Он перевел взгляд на сидевшего за столом подтянутого, загорелого мужчину.

– Прошу вас, товарищ полковник, отстранить мой отдел от сотрудничества с майором Виноградовым.

– Ладно, идите Локтеонов, – проворчал полковник.

Майор вышел.

– Вы меня поставили в тупик, Олег Петрович, – хмуро заявил хозяин кабинета.

– Извините, погорячился.

– Я не об этом. Мое впечатление, что Локтеонов умышленно скрывал от вас события, происшедшие в Ялте. В Управлении об этом ЧП все знают. Я был уверен на сто процентов, что вы в курсе событий. Дело в том, что Локтеонов перешел к нам из ялтинского филиала два года назад, но даже не в этом дело. В Ялте погиб подполковник Тарасов, а Тарасов был другом Локтеонова. И не знать о деле и смерти Прибыткова и Басова Локтеонов просто не мог.

– И что вы думаете делать, Тарас Григорич?

– Проведем внутреннее расследование, а вам я дам в помощь группу подполковника Седова.

Полковник снял трубку внутреннего телефона и приказал:

– Попросите зайти ко мне Седова. Поищите его в архиве, он собирался с утра быть там.

Положив трубку, полковник вновь обратился к Виноградову:

– Думаю, Олег Петрович, теперь у вас дела пойдут к лучшему. Седов курирует ялтинский порт, очень хорошо знает обстановку в городе и всех сотрудников милиции, погранвойск и администрацию. К тому же, он только вчера приехал из Ялты и имеет свежие сведения. ФСБ этим делом не занимается. Там руководит операцией прокуратура и местная милиция. Ну а делом Прибыткова занимается военная прокуратура Киева и Москвы. Туда даже нас не допустят.

В кабинет постучали, и вошел сухопарый, низкорослый человечек, весь будто из жил и хрящей. Скромный, лысоватый, с грубоватыми чертами лица.

– Вот, Герман Феофанович, познакомьтесь. Виноградов Олег Петрович, коллега из Москвы. Нуждается в вашей помощи. Так что ваш отдел переходит в его распоряжение на неограниченное время. Очевидно, работать придется в Ялте, подготовьте Олега Петровича и введите в курс дела. Официально мы вмешиваться в расследование ялтинской трагедии не будем, но я так думаю, что у нас и без этого есть возможности быть в курсе дела.

Коротышка улыбнулся.

– Возможностей, Тарас Григорич, у нас всегда хватало. Что ж, не будем терять времени, Олег Петрович, милости просим в мой кабинет, и, что называется, приступим к делу. Будем брать быка за рога.

Виноградов расплылся в улыбке.

– И где же вы раньше были?

Полковник принял упрек на свой счет.

Они сменили кабинет и устроились в креслах у журнального столика, где стояли блюда с узбекскими узорами и сладостями и точно такой же чайный сервиз. Сидя им было удобно разговаривать, но когда они шли по коридору, Виноградов чувствовал себя неуютно. Подполковник едва достигал локтя столичного великана.

– В жару я предпочитаю пить зеленый чай, Герман…

– Феофанович. Неудобное отчество. Дело в том, что я найденыш и в детский дом меня привел священник по имени Феофан. Вот мне его отчество и дали. Не подумали.

– Теперь запомнил. Герман Феофанович, о трагедии, разыгравшейся в Ялте, я знаю только из оперативных сводок, но мне нужны подробности. В Москве мы проводим одно крупное расследование, где фигурируют три фамилии. Нам стало известно, что интересующая нас троица отправилась в Крым. Надо добавить, что эти люди скорее враги, чем партнеры. Речь идет о генерале Прибыткове, банкире Басове и предпринимателе из Петербурга Ромове.

– Я вас понял. Басов убит из пистолета «ТТ», так же, как и еще пять человек на квартире подполковника милиции Тарасова, начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Генерал Прибытков был убит на следующий день с балкона гостиницы «Ялта» из снайперской винтовки. Что касается Ромова, то эту фамилию я слышу впервые. Правда, в деле фигурирует неопознанный труп одного мужчины, но не думаю, что это Ромов.

– Почему же?

– Вы же сказали, что они враги. Значит, съехались для дуэли, а на дуэли кто-то остается живым.

– У нас складывалось впечатление, что они собрались для примирения. Им выгоднее найти компромиссы, нежели уничтожить друг друга. В игре замешаны крупные деньги.

– Мне трудно судить со стороны, не понимая сути. Но я думаю, нам надо сегодня же выехать на место. Там виднее.

– Вы правы, так мы и сделаем. Но каково ваше первое впечатление. Я уверен, что ялтинский милиционер оказался случайной жертвой.

– Случайной? Вряд ли. Тарасов ездил встречать друга в Симферополь в тот день, когда прилетел Басов, и убит Басов в его доме, а значит, не случайно попал туда. Что касается убийцы, то работал очень опытный преступник. Тарасова не так легко взять на мушку. Он один мог взять банду голыми руками. А тут, помимо подполковника, еще пять трупов. И обратите внимание, их не из пулемета расстреляли, а из «ТТ».

– А мы можем ознакомиться с делом так, чтобы не привлекать к себе внимание прокуратуры и милиции?

– Если только ночью проберемся в кабинет следователя, вскроем его сейф и переснимем дело на микропленку. Но среди нас нет Джеймса Бонда и майора Пронина. Так что в качестве нелегалов нам ничего вскрыть не удастся. Но можно попытать счастья и поискать другие способы добычи сведений. Подумаем в дороге. Только перед тем, как сесть в машину, выпейте моего чайку, чтобы жажда в пути не замучила. У нас в этом году знойное лето.

Виноградов кивнул.