Текст книги "На раскаленной паутине"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
ГЛАВА III
1.
Впервые полковник Григорий Коптилин чувствовал себя идиотом. Он выслушивал упреки, большей частью незаслуженные. Дело, которое решалось, как он полагал, за несколько часов, растянулось, словно резиновый жгут, конец которого болтался где-то в недосягаемости. Он не привык работать вслепую. Стратегом Коптилин себя не считал. Он выполнял задачи, поставленные перед ним, по готовому плану. Его бригада славилась своей дерзостью и решительностью. Они выполняли сложные задачи, но о них не говорили вслух и не писали в прессе. Теперь, когда высокое начальство бросило его в распоряжение вице-мэра Рубина, он понял, что тот и вовсе ничего не смыслит в стратегии. Так он и остался в дураках. Работать на клан Рубина ему приходилось и раньше. Они хорошо друг друга знали, и никогда между ними не существовало разногласий. Теперь же оба попали в лужу, как только поняли, что имеют дело не с дилетантами, а с людьми грамотными и осторожными. Пусть они были беззащитными и уязвимыми, но расчетливыми и умными. И здесь сила уступила разуму.
Сидя с сигаретой на диване, Коптилин наблюдал, как вице-мэр меряет шагами каюту своей шикарной яхты, и не мог понять, как такой человек мог взять в свои руки все рычаги власти над большей частью Черноморского побережья Краснодарского края.
– Что мы имеем, черт возьми! – злобно причитал Рубин. – Один конверт и кучу никому не нужных трупов. Бред! Не выполнить примитивного задания. И это называется крутой спецназ!
– Не кричи, Егор. Я мог бы взять документы в доме Зернова. Но нет! Ты хотел сделать все по-тихому и перехватить их на нейтральной стороне. Вот тебе и результат. Зернов оказался умнее тебя.
– Олух царя небесного. Документы хранились в доме председателя Думы Берзина. У меня была возможность их получить без скандала через его жену. Все так и планировалось. И только в последний момент она поняла, что документы исчезли из дому, и до последней минуты мы не знали, что Берзин передал их Зернову, а тот стал их сортировать.
– Ерунда! Из Москвы документы сразу попали к Зернову.
– Ошибаешься. Зернов их забрал и отвез Берзину для внесения дополнений и корректировки. Его жена ждала удобного момента, но тот обхитрил нас. Он даже не испугался того, что мы взяли под залог его ребенка. Все, что нам удалось, так это выключить Берзина из игры и заткнуть ему рот. Но мы прозевали главное. Доклад! Мало того: наделали глупостей. На кой черт тебе понадобилось резать глотку Омельченко в моем отеле? Устраивать там погром? Не могли найти другого места? Хорошо, что Духонин вовремя оказался там и скандал свели на нет. На кой черт надо было убивать жену Журавлева? Мне нужен этот парень живым и здоровым вместе с конвертами, а не его дохлая бывшая жена. Он много знает. Обычный сыскарь, его можно перекупить за гривенник либо уничтожить. Однако он продолжает гулять на свободе в моей вотчине, и ни менты, ни твои головорезы не могут его найти. Человек-невидимка, да еще и пакостник. Я уже не знаю, чего от него ожидать. Мужика гоняют кнутом, и он лишь накапливает злость. А я хочу, чтобы он работал на меня. Он не политик, а ищейка. Я уже ничего не понимаю, что творится. Как ты мог упустить курьеров?
– Частично, Егор, частично. Не дави на меня. Ты дал неверную наводку, а о курьерах сообщили мне в последнюю минуту, когда тебе позвонила та бабенка с вечеринки… жена Берзина. Мы уже были в работе. Как все перестроилось! В операции я задействовал целый взвод лучших офицеров. Но когда вместо одного курьера высыпала на улицу туча разноперой публики, тут ни один гений не смог бы выбрать нужного. Преклоняюсь перед покойным Зерновым. Он нас обошел на вираже. Вот и пришлось рубить с плеча ради выполнения задачи. Что касается Омельченко, то его накрыли мои ребята в номере с бабой. Он упирался рогом до последнего. Они не выдержали и полоснули бритвой по глотке. Но конверта в номере не нашли. Может, мы ошиблись и Омельченко и впрямь ничего не получал от Зернова?
– Идиоты! Омельченко не кретин, чтобы хранить при себе важные документы. Ценности сдают портье, когда снимают номер, а у того для клиентов есть сейфы.
– Хорошо. Я проверю этот вариант. И если Омельченко в действительности был курьером и сдал конверт на хранение, считай, что он в твоих руках. Мы упустили двоих: Давида Менделевича, твоего бывшего партнера, и шоумена Шуру Шелеста. Возможно, конверт имелся и у шофера Зернова Артамонова. Но мы парня убрали и ничего при нем не нашли.
– Так же как не нашли у Таманцева, а он у него был. Духонин его тоже упустил. Проверьте весь маршрут шофера. Он не мог его потерять. Он его спрятал.
– Если только в кафе «Старый базар». Артамонов общался с официанткой и барменом.
– Вытряси из них душу. Зернов доверял своему шоферу. Преданный пес. Лучшего кандидата в курьеры не найдешь.
– Проверю. Но осаждать крепость Менделевича мы не сможем. У него охрана из тридцати человек.
Сейчас не время для перестрелок. К поискам репортера Шелеста подключи своего толстозадого Духонина. Пора и ему потрясти жиром. Слишком ленив, а у нас каждый человек на учете.
– Мне непонятно, Гриша, – прищурился Рубин, – почему ты не смог выбить признание у Зернова? И это с твоим-то опытом?
– Я же тебе говорил. После того как курьеры разъехались и им на хвост сели мои ребята, я отправился в дом к Зернову. Мне повезло. Я застал его, он говорил с адвокатом Садальским. Он ему сказал: «Лев Михалыч, документы на пути к тебе». Я понял, где мне их искать, и не имело смысла ловить курьеров. Но отбой я дать ребятам уже не мог. Тут Зернов заметил меня и схватился за пистолет. Я выстрелил первым. Обычная оборона. Пришлось припугнуть его жену, обезвредить сына и предупредить, что с ними поступят так же, если они поднимут шум. После чего я спокойно поехал к Садальскому и при определенном нажиме выудил у него конверт. Но я был уверен, что в нем все документы, а не часть их.
– Результата нет, Григорий! Одни пустоцветы, а мне нужны плоды. Духонин уже работает на полную катушку, но ни Шелеста, ни Журавлева он пока не нашел. Если ты не убивал бы Садальского сразу, а дождался бы, пока он соберет все конверты, мы бы сейчас не дергались, как рыбы на сковородке.
– Знать бы, где упасть, соломки подстелил.
– Займись отелем. Не забывай о Шелесте, а я попытаюсь выкурить Менделевича из его берлоги. Выстави своих людей у его дома, чтобы они могли перехватить его в удобный момент. Пусть выглядит как похищение с целью выкупа. Сейчас легко все валить на террористов.
– Я тоже об этом думал. Надо пустить слух по городу, что в Сочи орудует банда чеченцев. Отрезанные головы – это их стиль. Омельченко не раз обрушивался на боевиков в своих телепрограммах. Вот и допрыгался. А под конец нашей операции мы блокируем банду и уничтожим. Отличный подарок для гостей из Москвы. Спецслужбы Краснодарского края ликвидируют особо опасных бандитов.
– Где же ты возьмешь банду?
– Во внутреннем изоляторе ФСБ. На данный момент у нас за решеткой сидит десятка полтора чеченцев, подозреваемых в причастности к боевикам. Мы можем ими пожертвовать. Доставим в какую-нибудь сочинскую школу, разыграем спектакль с захватом и уничтожением. А потом уже с трупов снимем наручники. Журавлева можно выставить как пособника террористов. Уж в этих делах можешь положиться на меня. Ты еще в героях ходить будешь. Ведь в Сочи приезжает Президент. Тебя стороной не обойдут.
– Ладно. Пока это лишь теории. Мне нужны документы, а потом делай что хочешь. Город в твоем распоряжении.
– Я свои задачи понял, Егор.
– Еще не все, Гриша. Заберешь конверт в отеле, проверишь кафе, бармена, официантку и поезжай с ребятами в дом Зернова. Там тоже надо проверить каждый закуток. Завтра в доме никого не будет. В полдень торжественные похороны управделами. Правда, журналистов туда не допустят, но нам это и не нужно. Все репортеры бросятся в Адлер. Начинается съезд именитых гостей, и они будут пастись в аэропорту все выходные.
– Кажется, теперь мы все обсудили? Одно меня смущает, Егор. Ты до сих пор не знаешь, как твои противники собирались использовать этот компромат. Я уже однажды помешал ему попасть в Москву.
– Идиот! Проворонил! Ты только глотки резать можешь. Мясник! Что толку, что вы придушили мэра в поезде? Притормозили процесс? Но документы вернулись в Сочи, и все пошло по новому кругу. Теперь их в Москву не повезут. Вся Москва к нам в Сочи съехалась во главе с Президентом. Если мы не возьмем инициативу в свои руки, о последствиях и говорить нечего. Ты тоже в стороне не останешься. Никто! Даже губернатор!
Рубин раскраснелся. Слюна брызгала в разные стороны, он уже не мог себя сдержать.
В эту минуту в каюту вошел капитан яхты.
– Извините, Егор Алексеич. На борту жена председателя Думы Елена Иконникова. Она хочет видеть вас.
Повисла пауза. Рубин немного успокоился. Отдышавшись, он коротко бросил:
– Зови.
Красавец, одетый во все белое, вышел.
– Твоя Мата Хари тоже путаницы внесла немало, Егор. И нечего на мне злость срывать. Увидимся позже.
Полковник Коптилин покинул каюту.
Элегантная дама с яркой внешностью сменила грубого солдафона на его месте, и каюта наполнилась мягким ароматом духов. На этот раз она не сияла обворожительной улыбкой, а выглядела усталой и напряженной.
Обычно их встречи начинались с поцелуя и восторгов. Рубин не скупился на комплименты в адрес прелестной дамы. Сегодняшнее свидание не предвещало обычной теплоты. Хорошо, когда на море штиль, светит солнце, а бизнес приносит прибыли. Плохо, когда за иллюминатором ночь в разгаре, льет дождь, а бизнесу грозит полный крах, да не только делам, но и личностям.
– Неожиданный визит, Елочка. Мир пока еще не перевернулся, могла бы подождать до утра.
Он указал на кресло, достал бокалы, вино и сел напротив.
– Я знала, что ты не спишь. И, судя по твоему виду, не первую ночь бодрствуешь. Мне тоже не спится.
Низкий ровный голос звучал спокойно и размеренно. Рубин ничего не ответил.
– Я тебе помешала? Ты обеспокоен?
– Все мои беспокойства тебе известны. Надеюсь, ты была осторожна, отправляясь на яхту?
– О чем ты говоришь? Ночь!
– Катер сильно кидает на таких волнах, и ты рисковала. Значит, имело смысл.
– Зачем ты запустил в мой дом своих головорезов? Они мне действуют на нервы. Я не нуждаюсь в охране. В нашем районе в последнее время стали появляться газетчики.
– Пустяки. Пока еще СМИ в моих руках. Мои люди охраняют покой больного председателя Думы. Это нормально. Все знают, что Берзин серьезно болен. Уделяй ему побольше времени, дорогая. Он твой муж.
– Его болезнь неизлечима. Он страдает невыносимой ненавистью к твоей персоне. Ты обладаешь редким талантом наживать себе врагов.
– Твой муж переступил черту и пошел на предательство. За такое следует наказывать. Быстро люди забывают добро! Кто вывел Берзина в люди? Что такое Берзин? Пустой звук. Я сделал его спикером и женил на первой красавице. Кто такой Зернов? Бывший бухгалтер. И кем он стал? Они получили все: власть, деньги, особняки, безграничную свободу – и наплевали в колодец, из которого пили.
– Хорошо. Ты его наказал. Вряд ли мой муж мог Представлять для тебя серьезную угрозу. Тряпка, о которую ты вытирал ноги. Но зачем ты выкрал у него единственного сына? Я даже не предполагала, что он так много для него значит.
– Однако он отказался обменять сына на доклад.
– Ты слишком поздно выдвинул свои требования. Ефим уже отдал документы Зернову.
– Слишком поздно? А не ты ли в этом виновата? Каждый день кормила меня завтраками. Я не верю, что ты не могла стащить у него ключи от сейфа и забрать доклад.
– Могла и сделала это. Но сейф оказался пустым. У нас слишком большой дом, чтобы в нем было легко найти папку с бумагами. Я сделала все, что могла. Но он мне не доверяет, и в этом есть твоя вина. Весь город знает, что мы с тобой спим. Неужто Ефим такой дурак и ни о чем не догадывался? Доклад – это в первую очередь удар по тебе. А Ефим живет с твоей любовницей, которая является его женой. Почему же он должен доверять мне? Я старалась, но у меня ничего не получилось. А когда ты выкрал Мишку, он уже отдал документы Зернову. И все же мне удалось узнать, кому он их передал, и я тебе сказала об этом.
– Слишком поздно! Зернов всех нас облапошил.
– А кто тебе подсказал, что вечеринка – это лишь повод отправить доклад по назначению? Или ты думаешь, я не знаю, когда у жены Зернова день рождения? Мы с ней близкие подруги.
– Теперь поздно обсуждать старые дела. Сына я твоему мужу не отдам, пока доклад не будет в моих руках. Я не хочу, чтобы он выступил в качестве соавтора где-нибудь в кулуарах Генеральной прокуратуры. Пусть пока посидит на карантине. А на похороны к Зернову ты можешь его свозить, под охраной разумеется. Ему полезно посмотреть на мертвых соратников, которые плохо понимают, на кого поднимают руку. Здесь я хозяин! Так было, есть и будет! И каждый, кто с этим не согласен, пойдет следом за Зерновым.
– Только не надо кричать об этом на каждом шагу. Не всегда сила помогает. Иногда и дипломатия побеждает оружие. Думаешь, мне интересно дружить с женой Зернова? Глупая провинциальная баба. Но я вхожу к ним в дом когда хочу. И на вечеринке я была и поняла, что затеял Зернов, иначе ты и этого не знал бы. Я влезла в доверие, меня обожали в семье Зернова, мне доверяли, но ты все испортил.
– Я испортил?
– После того как похитил Мишку, Берзин тут же позвонил Зернову и велел отдать доклад по назначению. Ты их спугнул. Глупо! Такой бездарный ход не мог сделать сильный политик.
– Это мы еще посмотрим. Составитель доклада сдох. Один из соавторов пошел по его стопам, а последний рта не раскроет, потому что я разорву его сына на куски в прямом смысле слова. Брошу в клетку с гиенами.
– Ты дурак, Егор!
– Ну хватит! Ты слишком много себе позволяешь.
– Неужели? Я не пешка в твоей команде, а полноценный игрок. Это ты превратил меня в подстилку ради своих целей, чтобы знать, что творится вокруг тебя. Но шпионаж – не мое амплуа.
– Твое амплуа мне известно. Это я тебя вытащил из лужи, когда в Петербурге тебя хотели судить за содержание притонов. Ты с них начинала и закончила бы тюрьмой. Уже забыла, кто тебя вытащил из грязи и сделал королевой Краснодарского края?
– Будь мужиком, Егор! Не опускайся сам до грязного шантажа. У тебя есть отвратительная черта. Ты никогда не признаешь своих ошибок. Ты убежден в своей непогрешимости. И сейчас отстаешь от своих противников на несколько шагов потому, что не смотришь вперед. Размахиваешь кулаками, не видя перед собой противника. Одна ошибка следует за другой – принцип «домино». Я раскрыла перед тобой карты Зернова, но ты не придумал ничего лучшего, как бросить на дело костоломов из ФСБ. И что? Они подняли то, что им бросили под ноги. А дальше?
– Ты и сама не знала, что Зернов отправил нескольких курьеров, а не одного.
– Ну хватит, Егор! Ты проиграл. Если мой муж узнает, что ты не заполучил доклад в руки, у него вырастут крылья.
– Подрежем. У меня его сын.
– Этим ты проблему не решишь.
– Берзин не станет предпринимать никаких мер, пока жизнь мальчишки в опасности. За мной большая сила, власть, деньги, связи. Меня не так легко повалить на лопатки. Я смету всех на своем пути, а методы меня не смущают. А если ты решила отойти в сторону, я выброшу тебя за борт.
– В Черном море нет акул. Я выплыву. А тебе советую не пилить сук, на котором сидишь. Я уже пять лет пляшу под твою дудку. Ты один всегда решал, что я должна делать, с кем спать, за кого выходить замуж. Но ты мне не можешь приказать думать, как ты. Я умнее. Советую прислушаться к моим словам. В них правда, а не лесть и не ложь, которой тебя осыпают твои прихвостни. Прекрати наживать себе врагов. Я стерплю – другие нет. Ты думаешь, я не видела, с какой злобной мордой от тебя выходил этот спецназовец?
– Он солдат без права голоса!
– Такие люди любят называть себя солдатами, но не любят, когда их так называют другие. Для тебя все пешки. Так не пойдет! Нужна тактика и продуманная игра, а не истерика.
– Что ты предлагаешь?
– Убрать с поля битвы спикера Думы. Нет больше Берзина – нет и доклада. Ни одного свидетеля.
– Хочешь убить собственного мужа моими руками? Невозможно. Политический скандал на глазах Москвы.
– Убрать не физически, а политически. И не твоими руками, а руками губернатора. По состоянию здоровья. Ты посадил его в кресло спикера, ты и замени его на более подходящую кандидатуру. Берзин должен стать политическим трупом. А таким уже никто не доверяет. Любой его выпад сочтут за сведение счетов.
– Губернатор? О нем я не подумал. Этот хитрец предпочитает оставаться в стороне.
– А ты потряси его. Пусть он внесет свою лепту в общее дело. Ты подарил ему четверть голосов на выборах. Долг платежом красен.
Рубин налил себе в фужер вина и выпил его залпом.
– Пожалуй, это здравая мысль. Надо прикинуть.
– Прикидывай, дорогой, только помни, что по другую сторону баррикад времени не теряют, тоже прикидывают и даже действуют.
Вице-мэр притих, словно ему вкололи успокоительное. Он слабо улыбнулся. Впервые за прошедшую ночь.
Сквозь иллюминатор пробивался свет. Тучи рассеялись. Начинался новый день. Жаркий день.
2.
«Шкода» подкатила к центральному входу гостиницы «Магнолия».
Мальчишка-посыльный сидел в холле и зевал. На этой неделе их смена работала в ночь, и никакого заработка на горизонте не предвиделось. Другое дело – работать в день,. Особенно сегодня, когда намечается большой наплыв гостей из Москвы. Ему не повезло. Он лениво смотрел в окно и видел, как из «шкоды» вышел высокий здоровый мужик с портфелем в руках. Вид у него был тот еще. Корова пожевала и выплюнула, а ботинки новые. Странное сочетание. Какой-нибудь ревизор в ресторан…
Мальчишка глянул на часы. Полвосьмого. Рановато для ревизоров. Мужик склонился над дверцей и что-то сказал молодой красотке. Та отъехала в сторону стоянки. Это не клиент – на нем не заработаешь.
Журавлев вошел в холл и остановился, оглядываясь по сторонам.
«Ну, раз дядя застрял, надо попытать счастья», – подумал мальчуган и решил подойти к вошедшему. Делать-то все равно нечего.
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Ба… Настоящий «бой». Прямо как в западном кино.
– А у нас все слизывают с Запада, – усмехнулся мальчишка. – Вы оставили багаж в машине?
– С чего ты взял, что я приехал на машине?
– Ваша подружка «шкоду» на стоянку поставила.
– Глазастый. Хорошую карьеру сделаешь.
– Я и так в своем деле профессионал.
– И большие ставки у профи?
– Все зависит от требований. От червонца до сотки.
Лицо мальчика Журавлеву показалось слишком взрослым для его возраста.
– Ты, конечно, парень понятливый, так что не обращай внимания на мой вид! Полсотни я найду, если кое-что узнаю.
– Деньги вперед. А то потом выяснится, что вы их на рояле оставили в своем коттедже на берегу моря.
– А вдруг ты не знаешь, что меня интересует?
– Убийство, совершенное прошлой ночью.
– Феноменальный малый!
Журавлев простился с пятьюдесятью рублями, полученными на сдачу в обувном магазине.
– Как ты догадался, дружок?
– У вас точно такой же портфель, что и у того мужика, которого зарезали. Он тоже приехал без вещей, но чуть раньше. Часов в шесть утра. Сами видите: народу никого, вот и запоминаются всякие психи залетные в неурочный час.
– Спасибо за комплимент.
– Нет… Я вообще-то…
– Выкинь из головы. Он снял номер и ушел туда с портфелем?
– Не угадали. Портфель он сдал на хранение ночному портье, взял ключи и отправился в бар. Там подцепил телку и поволок ее в номер.
– Молодец! Настоящий Пинкертон. Может, ты мне расскажешь, как его убийца выглядел?
– Кто такой Пинкертон?
– Пинкертон – очень известный сыщик. Любого преступника вычислял.
Парень расплылся в улыбке. Опробованный метод Журавлева не давал сбоев.
– Убийца? Пожалуй, он был не один. Когда ваш приятель отправился в бар, к подъезду подъехала «волга» черного цвета. Там сидели трое мужиков. Не местные.
– Почему ты так решил?
– Гляньте на свои ботинки. Вы их только что купили в супермаркете. Тонкая кожаная подошва. В Сочи другими не торгуют, да и они спросом не пользуются. Здесь не торгуют обувью на рифленой подошве. Один из них вошел в холл и сел за столик с газетой в руках. Как в анекдоте: «Майор Пронин сидел на высоковольтных проводах и делал вид, что читает газету». Иностранцы еще приезжают в темных костюмах и в ботинках на толстой подошве. А у этого рожа недоумка. Точно – киллер. А как ваш друг вышел из бара с девицей, киллер дал знак сидящему в машине через витрину. Ну и все скопом пошли следом гуськом. Вышли они через час и тут же уехали. Выводы делайте сами.
– Понял. И последний вопрос: как зовут ночного портье?
– Валя Чистяков. Мы из одной смены. Он там, за стойкой, сидит. В другом конце холла. Тот еще жучара. С ним поосторожнее. Где сядешь, там и слезешь. Наглый – как танк.
– Понял. Спасибо за консультацию.
– Оскорбительное слою «спасибо». Да ладно уж… Журавлев пересек холл и увидел с левой стороны стойку с надписью «Дежурный администратор».
Тип, читающий журнал «За рулем», соответствовал характеристикам мальчишки. У него на лбу было написано: «На кривой козе не объедешь». Портье даже не заметил, как к нему подошел клиент.
Журавлев прижал портфель к стойке и упер в него колени, а локти положил на зеркальную поверхность.
– Интересуетесь машинами? Вычитываете характеристики «вольво»? Мне ближе БМВ.
Чистяков оторвался от газеты и поднял глаза. Секунда-две – и все оценил. Одноместный номер второй категории с душем, но без туалета. Возраст до сорока, челюсти свои, стрижка за полтинник раз в три месяца, костюм с вещевого рынка, пять лет варварской носки, единственный.
– Вам номер?
– Трехместный люкс с балконом, лоджией и окнами на море.
– Коробочка забита до отказа. Сезон.
– А за бешеные деньги?
– У нас коммерческое предприятие. При предоплате в сто процентов все возможно. Но дорого.
– А портфельчик я могу оставить на хранение?
– У нас – как в банке. Стопроцентная гарантия. Тридцать долларов в сутки.
– В сейфе?
– Сами можете убедиться.
– Уже хорошо. А словам сегодня никто не верит. Я очень дорожу своим багажом.
– Нет проблем. Можете взглянуть.
Чистяков кивнул на занавеску. Незаметно левой рукой он нажал на кнопку звонка под стойкой, и в кабинете Петра Потапенко раздался дребезжащий сигнал. Потапенко на месте не было – он наблюдал за новым постояльцем с лестницы, и клиент ему тоже показался подозрительным. Слишком помят и грязен. Да и портфельчик никак не вязался с его видом.
Потапенко видел, как Чистяков открыл перед ним занавеску. Когда они скрылись в камере хранения, местный детектив спустился вниз.
Лика устала попусту терять время и ерзать на сиденье. Дик совсем перестал считать ее За человека, превратил в личного шофера, а она хочет участвовать в работе, а не крутить баранку. Ей показалось, что ему может грозить опасность. Что там творится – никто не знает. Полчаса прошло, надо идти.
Она вышла из машины и направилась к центральному входу.
Журавлев чихнул от пыли. В комнатушке не было ни окон, ни вентиляции. Несколько огромных сейфов, поделенных на ячейки. Старые замки можно монетой открыть.
Чистяков отпер одну ячейку. Стальная дыра внушала доверие, а вот охранник – ничего, кроме отвращения. Жучара, это точно.
– Не хуже, чем в швейцарском банке. Вам выдается жетон на сданные вещи и гарантия дирекций о сохранности.
Журавлев облокотился на один из сейфов и поставил на него свой кейс.
– Не тот ящик открыл, приятель. Мне нужен другой, где лежит близнец этого портфельчика. Хочу поменять их местами.
Чистяков все понял. Он узнал вишневую кожу и золоченые наборные замки. Интуиция его не обманула, бандиты придут за своим добром. И как он сразу не раскусил этого типа, да еще сам завел его сюда и попал в собственную ловушку. Поторопился радоваться. Сутки прошли – и они уже тут как тут.
Скрыть свое волнение он не мог. Отпираться не имело смысла. Он себя выдал с головой.
– Не трясись, Чистяков. Не так страшен черт, как его малюют. Мы сумеем найти общий язык.
Журавлев допустил ошибку: слишком рано ощутил свое превосходство. Портье понял, что перед ним обычный шантажист.
– Не с того начал, приятель, – нервно усмехнулся Чистяков. – Вряд ли ты получишь то, на что рассчитывал.
– Я – дырку от бублика, а ты – срок да зону. Лет пять тебя устроит?
Продолжение следовало, но уже не так весело. В спину пришельца уперся ствол пистолета.
– Торгуешься, Журавлев? За тебя награда объявлена, а сколько ты схлопочешь, я даже гадать не стану.
Такого исхода он ожидал. Допрыгался на раскаленной паутине. Обидно, что дело не довел до конца.
– Стой и не дергайся. Я при исполнении. Прострелю печенку и медаль получу, а ты в ящик сыграешь.
Нет, это не мент. Слишком болтлив.
– Стреляй, чего ждешь?
– Не вздумай, Петро! – завизжал Чистяков. – Все дело нам завалишь.
Потапенко положил свою огромную лапищу на плечо Журавлева.
– Духонин очень обрадуется такой встрече. Не в том месте решил ручки погреть. На обратный билет до Москвы денег не хватает?
«Идиот!» – подумал Журавлев. Резко развернулся и треснул парня коленом в пах, в ту же секунду выбил локтем пистолет из рук детектива, а левой рукой врезал по шее, почти у самого уха. Финт удался на славу. Потапенко взвыл, согнулся, выронил оружие и отлетел в сторону, врезавшись головой в сейф.
– Решил стрелять – так стреляй, а не языком болтай.
Вадим поднял с полу пистолет. Чистяков забился в угол и присел на корточки.
– Человек к вам с деловым предложением пришел, а вы его в штыки встречаете. Нехорошо, мальчики. Очень нехорошо.
– Ну и ловок ты, бестия, – проворчал Потапенко, держась одной рукой за голову, второй ниже пояса.
– Практика, Петя. А ты только штаны протираешь. Ладно, давайте перейдем к делу. Не хотите делить тридцать штук зеленых, ради Бога. Я не настаиваю. Добренький. Вы с ними рано или поздно, но засветитесь, а вот документы, будьте добры, отдайте.
– Сколько?! – завопил Потапенко. – Тридцать тысяч?
Журавлев предполагал, что портье не лох, чтобы играть по-честному. Так оно и вышло.
– А этот облезлый кощей тебе пару сотен предложил? Все верно. Ты большего не стоишь. По сути, Чистяков рискует больше. Сокрытие улик во время убийства. Кража частного имущества. Использование служебного положения в корыстных целях. Если на вскидку, то червонец строгача, а тебе, Петро, года три как соучастнику. Вот и прикинь расценки.
Журавлев смолк. Перебор. Еще пара слов – и Чистяков будет размазан по стенке сейфа.
– Петя, ты чего его слушаешь? Он же специально хочет нас поссорить, – причитал Чистяков, протирая штаны на коленях. – Мы же друзья, Петя! Вызови ментов и сдай его.
Потапенко бегал взглядом с одного на другого.
– Не знаю, о чем ты говоришь, Журавлев. Я знаю одно: тебя ищет милиция. Ты – преступник, и твое место за решеткой.
– Возможно. Радует то, что мое одиночество долго не продлится и мы вновь окажемся в одной компании. Проза жизни. Прикинем, что мы имеем. Вы вызвали ментов. Если им повезет, то они меня сцапают. За что я вам спасибо не скажу, разумеется. Мне терять нечего, а вы потеряете всё. Омельченко приехал в отель с портфелем, где лежали казенные деньги и документы. Есть по меньшей мере три свидетеля. Омельченко снял номер, сдал портфель на хранение, отправился в бар и подцепил шлюху для отвода глаз. Из номера его и проститутку вынесли в черных мешках. Чистяков скрыл от милиции главную улику, соблазнившись на деньги. Тридцать тысяч – сумма привлекательная.
– Он врет, Петя! – суетился Чистяков. – Там были сущие гроши…
– Заткнись! – гаркнул Потапенко.
– Сумма указана в расписке, оставленной Омельченко секретарю. Или вы думаете, что телеведущий имеет такие деньги? Это же не столичный частный канал.
Этого Чистяков боялся больше всего. Казенные деньги всегда плохо пахнут.
– Ладно, господин Журавлев, – начал гнусавить портье. – Будем договариваться по-хорошему. Таких денег хватит на всех. По десять штук каждому – и проблема решена. И забыли… И разошлись… И все.
– Я не сомневаюсь, что в твоей курчавой башке еще осталось серое вещество. – Журавлев погладил портье по лысине. – Разумные компромиссы лучше, чем ничего. Доставай портфель. Там лежат важные бумаги, и их придется отправить адресату, иначе начнутся поиски и следствие.
– Черт! А шуму-то сколько! – фыркнул Потапенко.
– Шум устраивали вы, я пришел договариваться.
– Отдай ему бумаги, Валентин, и доставай бабки. Тебе больше нет доверия.
– Первая разумная мысль, – усмехнулся Журавлев.
– Бросьте, ребята. Бабки поделим – и разбежались. Черт с ними, с бумагами…
Ответ обескуражил сыщиков. Они переглянулись.
– Ну кто мог знать… – скривил физиономию Чистяков. – Какие-то бумажки… Кто же будет хранить улики при себе? От них надо избавляться.
– Где они?! – завопил Журавлев, схватил портье за лацканы и поднял над полом.
– Выбросил. Вчера вечером выбросил. Петро мне отдал жетон, и я понял, что все шито-крыто. Бумаги в контейнер выкинул.
– Куда?
– В мусорный бак на заднем дворе.
– Вот что, мужики, – твердым голосом заговорил Журавлев. – Тот, кто найдет эти бумаги, получит мою долю. Я не шучу. Не найдете – ни черта не получите. Документы начнут искать и в первую очередь придут сюда. Тогда все пропало.
Потапенко врезал Чистякову оплеуху. Странно, но голова осталась на месте.
– Недоумок. Пойдем, Журавлев.
Вадим вернул ему пистолет и прихватил с собой портфель, чтобы не оставлять вторую улику.
Лика сидела в одном из кресел вестибюля и ждала. Гостиница большая, а искать иголку в стоге сена бессмысленно. Она ругала сама себя на чем свет стоит. Как она могла отпустить Дика одного? Ночью из больницы он вернулся поцарапанный, с разорванным ботинком. Вечно он попадает в переплет! Покойная Светлана была права. Какой же она партнер, если допускает такое? Дик лишен инстинкта самосохранения и лезет в самое пекло. Где его теперь искать? Может, по крышам бегает или по подвалам ползает? Он не из тех, кто ходит по ковровым дорожкам. А вдруг убили?!
Когда у стойки администратора появился высоченный здоровяк с обезьяньей мордой, а рядом с ним Дик, девушка подпрыгнула в кресле и чуть было не вскрикнула. Ей с трудом удалось подавить в себе клокочущие чувства – злость, радость, тревогу, страх…
Она тут же прикрыла лицо газетой, скрывая слезы, катившиеся по раскрасневшимся щекам.
Мужчины прошли через зал и скрылись за дверью возле лифта, где висела табличка «Служебный вход».
Переведя дух, Лика поторопилась на улицу.
Задний двор гостиницы был похож на каменный мешок с единственной въездной аркой. И в этом мешке с ожесточением погромщика-профессионала орудовал детектив Потапенко, переворачивая мусорные контейнеры один за другим. Он расшвыривал мусор в стороны, заполняя двор горой зловонных отбросов. Грохот банок, бутылок, коробок перемешивался с отборным матом. Сюжет для медкомиссии психиатрической лечебницы.
