Текст книги "Загадки римской генеалогии Рюриковичей"

Автор книги: Михаил Серяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Целый ряд фактов также указывает на то, что славяне появляются на севере Германии гораздо раньше общепринятой даты. Большую помощь в решении этого вопроса могут оказать данные англо-саксонской традиции. Благодаря тому, что в эпоху Великого переселения народов эти племена захватили принадлежавшую раньше римлянам территорию Британии еще до появления славян на территории Германии, по археологическим данным, наличие у этих завоевателей следов контактов со славянами является важным датирующим признаком, показывающим присутствие славян в интересующем нас регионе до общепризнанной даты. Сравнительно недавно лингвисты выделили в древнеанглийском языке 18 слов, которые германские завоеватели Британии заимствовали от славян. На их основании В.В. Мартынов пришел к заключению о том, что в III–IV вв. саксы и англы контактировали со славянами. Полностью согласен с этим выводом и археолог В.В. Седов: «Они свидетельствуют о непосредственных и некратковременных контактах славян с племенами англов и саксов до их миграции в V в. на Британские острова»^{243}.

Понять степень интенсивности ранних англо-славянских языковых контактов нам поможет его сравнение с более поздними контактами, которые имели место между скандинавами и восточными славянами. Лингвисты уже давно отмечали, что в древнерусском языке, словарный запас которого состоял примерно из десяти тысяч слов, на долю заимствований из германских языков приходится, по различным оценкам, от шести (В.А. Мошин)^{244} до восьми (С.Н. Сыромятников)^{245} или «около десятка слов происхождения сомнительного, или действительно германского… и если по ним одним судить о степени влияния скандинавского на наш язык, то нельзя не сознаться, что это влияние было очень слабо, почти ничтожно» (И.И. Срезневский)^{246}. Следует отметить, что последняя оценка принадлежит одному из крупнейших филологов XIX в. Современные норманисты также были вынуждены признать, что из скандинавских языков в древнерусский было заимствовано лишь десять слов, что является ничтожно малым количеством на фоне английского, где в результате экспансии викингов заимствования из скандинавского составляют около 10% современного лексического фонда. При этом лексическое взаимодействие наших предков со скандинавами было двусторонним, и древнешведский язык заимствовал из древнерусского 12 слов^{247}. Поскольку контакты восточных славян со скандинавами начались еще до образования Древнерусского государства и продолжались на протяжении длительного периода времени, это показывает, как медленно слова из одной языковой семьи проникали в речь представителей другой языковой семьи. То, что по количеству заимствованных слов интенсивность славяно-англосаксонских контактов была чуть ли не в два раза больше древнерусско-скандинавских контактов, говорит либо о достаточно продолжительном периоде этих контактов, либо о высокой степени их интенсивности.

О тесноте славяно-англосаксонских контактов красноречиво говорит и тот факт, что переселившиеся в Британию германские племена заимствовали у своих славянских соседей даже имена некоторые их богов. Древнеанглийские источники отмечают, что в X в. в Англии кроме верховных германских богов в языческих ритуалах особо почитались также Флинн (Flinn), черный демон Чернобог (Zernobok) и богиня Сиба (Siba, Seba, Sjeba), последняя в виде красавицы с длинными волосами, у которой в спрятанных за спину руках изображались золотое яблоко и виноград с золотым листом как символы красоты и плодородия^{248}. Культ Чернобога, славянская этимология которого очевидна, отмечал у средневековых полабских славян тот же Гельмольд, а о боге Флинце у лужичан упоминали более поздние писатели, такие как Бото, Христофор Манлий, Иеримия Симон и ряд других. Очевидно, что упоминаемая средневековыми англосаксонскими источниками наравне с ними Сиба также является уже упоминавшейся выше славянской богиней Сивой, супругом которой был Антюрий. Как показывает мировой опыт, заимствование нескольких мифологических образов одним народом из пантеона другого также требует достаточно длительного периода контактов между обеими общностями.

Английский историк Т.У. Шор, написавший в начале XX в. монографию о происхождении англосаксов, целую главу в своем исследовании посвятил славянскому компоненту будущей английской нации. Первые следы пребывания вендов он видит в названиях Vindogladia в Дорсете и Vindomis в Хэмпшире, известных еще в римский период. Их происхождение Т.У. Шор связывает с размещением в Британии по приказу императора Проба отряда наемников-вандалов во второй половине III в. н.э. Отметим, что оба названия образованы от корня винд-, а не от племенного названия вандалов.

Однако основная масса славян проникает на остров в более поздний период – сначала вместе с англо-саксами, а впоследствии, в эпоху викингов, вместе с данами. Уже англо-саксонские письменные источники называют населенные пункты Wendlesbiri в Хартфордшире, Wendlescliff в Вустершире, Waendlescumb в Беркшире, Wendover в Бакингемшире, Wendofra и Wendlesore, современный Виндзор, названия которых были образованы от племенного названия вендов. Наряду с вендами в Англии встречаются и следы одного из крупных славянских племенных союзов велетов-вильцев. Из письменных источников известно, что уже в 560–600 гг. н.э. они поселились возле голландского города Утрехта, назвав свой город Wiltaburg, а окружающую страну Wiltenia. Аналогичным образом в Англии от этого племени получает название Уилтшир (Wilsaetan), что происходит во второй половине VI в. Разумеется, далеко не все люди там были славянами, однако определенная их часть явно была ими, переселившись на остров из Голландии или непосредственно с берегов Балтики. В Англии известны племена Восточные Вилла (East Willa) и Западные Вилла (West Willa), равно как англо-саксонские имена Willanesham, Wilburgeham, Wilburge, Wilbur, Willabyg, Wilmanford и Wilmanleahtun. В англосаксонский период имена Wiltes упоминаются в семнадцати записях, Wilt – в восьми и Wilte – в четырех. Как отмечал сам Т.У. Шор, он был не в состоянии обнаружить, чтобы любое другое континентальное племя в англосаксонский период оставило после себя на острове столько имен, сколько их оставили после себя венеды.

Под 690 г. Беда Достопочтенный в своей «Церковной истории народа англов», завершенной им в 731 г., среди народов, нападающих на Британию, упоминает фризов, ругинов, данов, гуннов, древних саксов и боруктуаров. По археологическим данным, к этому времени Рюген уже был заселен славянами. Т.У. Шор в своем исследовании также относит ран-ругов к славянам и считает следами их пребывания в Британии следующие названия в англо-саксонских грамотах: Ruanbergh и Ruwanbeorg, Дорсет, Ruganbeorh и Ruwanbeorg, Сомерсет, Ruwanbeorg and Rugan die, Уилтс, Rugebeorge, Кент, Ruwangoringa, Хантс. В «Книге страшного суда» также упоминаются Ruenore, Хэмпшир, Ruenhala и Ruenhale, Эссекс, Rugehala и Rugelie, Стаффордшир, Rugutune, Норфолк, Rugarthorp, Йоркшир. Интересно отметить, что рядом с Ruenore в графстве Хэмпшир упоминается Stubbington – название, которое находит свое соответствие в Stubnitz на о. Рюген. В середине IX в. в связи с набегами данов упоминается «in confinibus Nordmannorum et Obodritorum», что указывает на участие ободритов в походах викингов. С названием этого западнославянского племени могут быть сопоставлены такие англо-саксонские названия как Bodeskesham, Кембридж, Bodesham, современный Bosham, Сассекс, Boddingc-weg, Доршет, Bodebi, Линкольншир, Bodetone и Bodele, Йоркшир, Bodeha, Херефордшир, Bodeslege, Сомерсет, Bodesha, Кент. Кроме того, в некоторых письменных источниках этого острова встречаются явно славянские имена. Так, в 1026 г. в числе англо-саксонских ярлов упоминается Wrytesleof, а в 1033 г. король Кнут жалует своему хускарлу Bouige землю в Дорсете. Отметим от себя, что имя последнего соответствует легендарному Бою, предания о котором сохранились как в белорусской традиции, так и в труде Саксона Грамматика.

Археологическим свидетельством ранних англо-славянских контактов Т.У. Шор считал найденное еще в XIX в. в Козлине (Coslin), Померания, золотое кольцо, украшенное древними английскими рунами. Вместе с ним были обнаружены две римские золотые монеты, одна Феодосия Великого (379–395 гг.), другая Льва I (457–474 гг.). Вместе с характером начертания рун эти монеты позволяют датировать этот клад временем не позднее V в.^{249} На участие в завоевании Британии собственно племени варнов указывают такие названия в Девоншире, как Weringehorda и Wereingeurda^{250}. Понятно, что приводимые топонимы еще нуждаются в исследовании на современном уровне развития науки и по возможности определении более или менее точного времени их возникновения, но само их количество указывает на присутствие славян на острове.

Однако данные топонимики указывают и на участие в этом движении славян на запад также и русов-росов. В Голландии, где уже в VI в. обосновались вильцы, ближе к границе с современной Бельгией есть город Росендал, а в самой Бельгии города Русбрюгге-Харинге и Руселаре^{251}. В Центральной Англии мы видим города Росланерхругог и Росс недалеко от Бристоля, а также возвышенность Россендейл-Мурс к северу от Манчестера. Кроме того, около Бирмингема, неподалеку друг от друга, находятся города Рашден, Ротуэлл и Род^{252}. Если первый из них соотносится с названием племени, то второй – с Роталой, столицей Прибалтийской Руси, а третий – с древнерусским городом Родень. Обратившись к более подробной карте мы видим в Центральной Англии Ruscombe рядом с Wargrave, дважды встречается название Rushall, в Шотландии мы видим топоним Ruskie, на западе Англии Ruskington, на побережье Rusland, на южном побережье недалеко от Портсмута Rusper и рядом Russ Hill, Rustington, севернее Гастингса Rusthale и недалеко Bells, на северо-востоке Ruston, Ruston Parva, Ruswarp^{253}. Очевидно, что названия Rusland и Russ Hill означают «земля русов» и «русский холм», a Ruskie – точную транскрипцию славянского названия нашего народа.

Следует также отметить, что один средневековый английский источник упоминает Русь в связи с эпохой короля Артура, исторический прообраз которого жил в конце V – начале VI в. н.э. и прославился именно борьбой с англо-саксонским нашествием. Создавший в начале XIII в. поэму «Брут, или хроника Британии» Лайамон сначала упоминает в ней «короля Руси, самого сурового из рыцарей», который собирается напасть на страну вместе с королями Норвегии, Дании, Фризии и Шотландии. Затем в поэме отмечается, что прибывший к королю Артуру рыцарь Дольданим имел супругу королевского рода, которую он «добыл, похитив из Руси»^{254}. Хоть отнесение русов к эпохе короля Артура и записано спустя века после вторжения англо-саксов в Британию, оно достаточно показательно, поскольку принадлежит этой островной традиции. Отметим, что примерно такой же промежуток времени отделяет время жизни основателя Киева Кия от записи преданий о нем в ПВЛ, что не мешает большинству ученых опираться на известия отечественных летописей при изучении той эпохи.

В XV в. в качестве рыцаря Круглого стола Т. Мэлори упоминает герцога де ла Руса (de la Rous), также бывшего виночерпием на свадьбе Гарета: «И в тот день король Артур произвел в рыцари Круглого Стола до конца жизни герцога де ла Руса и пожаловал богатые земли ему во владения». Литературоведы полагают, что этот образ навеян священником и писателем Д. Русом (1411–1492 гг.), бывшим знакомым Т. Мэлори^{255}. Упоминание русов в артуровскую эпоху в более ранних сочинениях делают эту версию далеко не бесспорной, но, вне зависимости от этого, данное обстоятельство фиксирует существование фамилии Рус в средневековой Англии. Участие славян в нападениях на остров подтверждается различными источниками, а приведенная выше «русская» топонимика и ономастика не позволяет автоматически игнорировать английские свидетельства только на том основании, что они были сделаны спустя века после описываемых событий. Подобно тому, как римская генеалогия, несмотря на ее фантастичность, выводя Рюрика из Пруссии, отражала реальные связи русов с этим регионом, так и русские фрагменты артуровской легенды отражают какие-то англо-русские связи, существовавшие до начала XII в.

^{Рис. 6. Карта распространения южнобалтийского гаплотипа R1а1а1g2*} 

Интересно сопоставить данные, собранные Т.У. Шором в начале XX в., с данными, полученными в начале XXI в. в ходе генетических исследований. В этом отношении несомненный интерес представляет южнобалтийский гаплотип R1а1а1g2*, свойственный западным славянам и зафиксированный в ходе исследования ДНК у таких дальних потомков Рюрика, как Волконские, Оболенские и Барятинские, равно как и разновидность R1a, известную как Z280, обнаруженную у Друцкого-Соколинского, еще одного Рюриковича^{256}. Карта распространения последней разновидности является более чем показательной (рис. 6). Основное ядро субклада этой гаплогруппы располагается на землях Восточной Германии, Польши и Словакии.

За пределами этого компактного региона он встречается только на территории Англии, что подтверждает данные лингвистики и топонимики об участии западных славян в заселении острова, а также на территории Восточной Европы.

Основными центрами распространения этого генетического маркера на территории Древней Руси оказывается Среднее Поднепровье, «Русская земля» в узком смысле этого слова, и верховья Волги. Неожиданностью является относительно небольшая, если судить по карте, распространенность этого гаплотипа на Севере Руси – регионе наиболее интенсивных контактов с западными славянами согласно различным археологическим, лингвистическим и антропологическим данным. Однако данное обстоятельство находит свое объяснение в особенностях истории Новгородской земли, значительная часть боярства которой была депортирована еще при Иване Ш, а само городское население вследствие массовой резни, учиненной опричниками Ивана Грозного, и шведской оккупации в период Смутного времени сократилось на 80%. Параллельно с исчезновением коренного населения шел процесс заселения этого региона выходцами из Москвы и других более южных русских земель. В результате всего этого уже со второй половины XVI в. наблюдается единство внешности тогдашних новгородцев и москвичей^{257}. С учетом этого, а также на основании данных других наук, мы можем предположить, что в эпоху Древней Руси распространенность западнославянского гаплотипа в новгородских землях было гораздо выше, чем в современное время. Таким образом, мы видим следы генетического присутствия выходцев из западнославянских земель в двух основных центрах Древнерусского государства, а также в верховьях Волги, т.е. именно в тех регионах, где, согласно письменным источникам, и действовали варяги и русы. Разительным контрастом этому является отсутствие в этих ключевых регионах генетических следов сколько-нибудь заметного присутствия там скандинавов.

Поскольку южнобалтийский гаплотип R1a1a1g2* за пределами западнославянских земель встречается только в Восточной Европе, что объясняется тесными западно– и восточнославянскими связями, хорошо известными нам из других источников, и в Англии, последнее обстоятельство подтверждает участие западных славян в заселении этого острова. Данные лингвистики и генетики, указывая независимо друг от друга на контакты англосаксов со славянами, доказывают лишь факт его наличия, но, во всяком случае, на современном уровне развития этих наук не позволяют конкретизировать, с каким именно славянским племенем или племенами контактировали германские завоеватели Британии. Однако приведенные выше данные делают наиболее вероятным претендентом на эту роль именно племя варнов, которое уже как минимум с I в. н.э. жило по соседству с англиями и имело с ними общий религиозный культ.

В свете данных контактов особое значение приобретает упоминание англов и в основным источнике, из которого мы черпаем сведения о происхождении Руси, а именно в Повести временных лет. Начав с библейского предания о разделении между собой земли тремя сыновьями Ноя, монах отметил, что Иафету по жребию достаются северные и западные страны и в связи с их перечислением на страницах летописи впервые упоминается и Русь: «В Афетове же части седять Русь, Чюдь и вси языци: Меря, Мурома, Весь, Моръдва, Заволочьская Чюдь, Пермь, Печера, Ямь, Оугра, Литва, Зимегола, Корсь, Сетьгола, Любь. Ляхове же и Пруси и Чюдь преседять к морю Вяряжьскому. По сему же морю седять варязи семо къ въстоку до предала Симова, по т(о)му же морю седять къ западу до земли Агнянски и Волошски. Афетово бо и то колено: Варязи, Свей, Оурмане, (Готе), Русь, Агняне, Галичане, Волъхва, Римляне, Немци.. .»^{258} – «В Иафетовой же части обитает русь, чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочьская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола, ливы. Поляки же и пруссы, и чудь сидят близ моря Варяжского. По этому же морю сидят варяги: отсюда к востоку – до предела Симова, сидят по тому же морю и к западу – до земли Английской и Волошской.

Потомство Иафета также: варяги, шведы, норвежцы, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы…» В этом самом первом летописном упоминании Руси легко заметить некоторую двойственность: если в первом процитированном предложении Русь упомянута вместе с финно-угорскими и балтскими племенами Восточной Европы, то уже через два предложения она упоминается вместе с народами, проживающими в Северной, Центральной и Западной Европе. В этом, втором, списке Русь помещается между готами, жителями острова Готланд, и англами, которые до своего переселения на территорию современной Англии в IV–V вв. жили на территории нынешней Дании и пограничной с ней области Германии. Память об их пребывании оставила весьма устойчивый след в этом скандинавском государстве. Первый датский летописец Саксон Грамматик во вступлении к своему труду называет Дана и Ангеля, детей Хумбля, прародителями данов. А.Г. Кузьмин отмечал, что «“Англией” называет англосаксонский король Альфред (871–901 гг.) пограничную с землями славян часть Ютландии, и это название удерживалось за ней вплоть до XIX в.»^{259}. До сих пор сохранилось и название Ангельн (нем. Angeln, лат. Anglia) – местности на северо-востоке федеральной земли Шлезвиг-Гольштейн, на границе между современными ФРГ и Данией. Отметим, что в заключительном процитированном предложении летописи варяги и русь упоминаются наряду со шведами и норвежцами и, следовательно, в представлении летописца отнюдь не были тождественны этим скандинавским народам. Более чем показательно упоминание автором ПВЛ «земли Английской» в качестве западной границы расселения варягов по Балтийскому морю. Поскольку речь идет о Варяжском море, то очевидно, что «земля Английская» – это не современная Англия, а первоначальное место обитания англов в Ютландии до их переселения в Британию. Отметим также, что в XII в., когда была составлена Повесть временных лет, бывшие земли англов на континенте в качестве западной границы уже не соответствовали существовавшим в то время этнополитическим реалиям, из чего следует, что в данном случае отечественный летописец передавал какую-то более раннюю традицию. Окончательно убеждает нас в этом упоминание англов в качестве соседей руси в следующем предложении. Если «земля Английская» могла по традиции использоваться для обозначения бывшего места обитания этого племени спустя века после его переселения в Британию, то нет никаких данных, свидетельствующих о том, что заселившие их земли другие германские племена стали зваться англами. Таким образом, упоминание племени англов непосредственно после упоминания русов должно отражать ситуацию до V в., когда англы переселились на запад. Таким образом, несмотря на то, что строки летописи отражают ситуацию, существовавшую в западной части Варяжского моря за столетия до создания ПВЛ, в процитированном ее фрагменте англы и их земля упомянуты дважды: первый раз при описании западной границы расселения варягов, а в следующем предложении в качестве непосредственных соседей русов. Подобная последовательность при использовании их в качестве географического ориентира указывает на устойчивость этой традиции.

Необходимо отметить, что две Руси знает и более ранний по сравнению с ПВЛ источник. При описании потомства Мешеха и Тираса, двух сыновей все того же библейского Иафета, неизвестный еврейский автор «Книги Иосиппон», написанной в середине X в. в Южной Италии, отмечает: «Мешех – это Саксани. Тирас – это Руси. Саксани и Энглеси живут на великом море, Руси живут на реке Кива, впадающей в море Гурган»^{260}. Как видим, и еврейский автор X в., живший ближе к времени призвания варягов, одну Русь помещает по соседству с саксами и англами, а вторую – на Днепре (название реки здесь дано по имени главного города, стоящего на ней – Киева), которая у него впадает в Каспий (море Гурган). Предположение Г.М. Бараца о том, что автор ПВЛ заимствовал перечень «Потомства Иафета» из данного еврейского текста, крайне маловероятно и скорее всего сходство их объясняется тем, что оба они описывали существовавшие в ту эпоху реалии. Таким образом, вопрос о наиболее ранней стадии славяно-германских контактов и участии в нем племени варнов обретает новое измерение в свете того, что два средневековых источника независимо друг от друга упоминают англосаксов по соседству с варяжской Русью. В результате этого указанная отечественным летописцем в качестве западной границы расселения варягов территория первоначального обитания англов на континенте оказывается включенной в контекст варяжского вопроса и оказывается одним из критериев определения локализации этого племени воинов и мореплавателей.

То, что именно варны из славянских племен были теснее всех связаны с англами, позволяет нам предположить, что некогда они играли ведущую роль в той общности, которая впоследствии отечественным летописцам была известна под именем варягов. Ряд фактов подтверждает это умозаключение. После того как Карл Великий раздвинул границы своей империи на запад, в 802 г. он велел обнародовать «права всех народов… не имевших письменных законов»^{261}. В результате этого был записан целый ряд «варварских правд», одна из которых имела название «Lex Anglorum et Werinorum». С. Руссов, впервые опубликовавший этот памятник на русском языке, перевел это название как «Закон англов и варягов», однако по форме второго слова правильнее говорить не о варягах, а о веринах или варинах. Интересно отметить, что уже сама эта формулировка показывает степень англо-славянского взаимодействия: когда в эпоху викингов часть Англии была захвачена скандинавами, бывшими по языку гораздо ближе обитателям острова, чем славяне, англосаксы назвали эту территорию «областью датского права», т.е. четко отличали свое право от датского. Сама эта «Правда» начиналась следующим загадочным предложением: «Incipit lex Anglorum et Werinorum, hoc est Thuringorum» – «Начинается закон англов и варягов, то есть турингов»^{262}. Благодаря этому вступлению этот памятник вошел в науку под названием «Тюрингской правды», что не совсем точно, поскольку текст прямо говорит об англах и варинах, с которыми и отождествляются тюринги. Тем не менее, поскольку англы, ко времени Карла Великого уже давно обосновавшиеся в Британии, никогда и не входили в состав его империи, ученые предпочли название тюрингов, действительно подчинявшихся власти этого императора.

Это обстоятельство, однако, не снимает вопроса о странном отождествлении. Выше уже описывалась история о том, как саксы покорили тюрингов. Хотя часть саксов вместе с англами переселились в Британию, однако завоевывали Тюрингию они без них. Не отрицая в принципе возможность того, что составители этого закона по каким-то причинам назвали саксов англами, следует отметить, что в эпоху Карла Великого имелись основания для отождествления тюрингов и со славянами: «Начиная с VII в. из междуречья Эльбы и Заале славяне относительно небольшими группами мирно расселялись на запад, оседая в Тюрингии среди немецкого населения. Здесь известны находки пражско-корчакской и рюсенской культур. Проживание славян в Тюрингии сравнительно хорошо документировано археологическими материалами начиная с IX в. О широком расселении славян в этой земле говорят письменные документы IX – ХШ вв. В XII в. в отдельных местностях удельный вес славянских жителей достигал 37%. Славяне оставили мощный пласт в топонимике этого края. Взаимоотношения славян с местным населением Тюрингии были мирными. Славяне селились поблизости от франко-германских поселений или подселялись в уже существующие деревни. С VIII в. эти славяне стали подданными франко-германского государства, но, как свидетельствуют археологические материалы, сохраняли свою материальную культуру до XII–XIII вв.»^{263}

Как отмечают историки права, текст так называемой «Тюрингской правды» базируется в основном на более ранней франкской Рипуарской правде, но сохраняет ряд специфичных особенностей. Как и все «варварские правды», этот свод законов устанавливает денежные штрафы за убийство, увечье, похищение чужого имущества. Безусловно, «Закон англов и варинов» заслуживает специального исследования, в рамках которого его текст следует сопоставить как с франкскими и англосаксонскими правдами, так и древнерусским законодательством. Поскольку такое исследование выходит за рамки данной книги, ограничимся одним наиболее показательным примером. Статья 7 «Закона англов и варинов» посвящена наказанию за воровство: «Кто украдет стадо лошадей из ограды, платит втрое…

Сей же суд об олене, быке, корове, овце и хряке. (…) Кто воровским образом унесет женские украшения, золотошвейными называемые, платит втрое, пошлин 12 солидов и столькож штрафу»^{264}. С другой стороны, в договоре Олега с Византией 911 г., этом древнейшем памятнике древнерусского права, статья 6 также посвящена краже. Если вор оказывает сопротивление, то его можно безнаказанно убить, если же сдается без сопротивления, то подлежит следующему наказанию: «Аще (в) дасть руце свои украдыи, да ят будеть тем же, у негоже будеть украдено, и связан будеть, (и) отдасть то, еже сме створити, и сотворить триичи» – «Если вор отдастся без сопротивления в руки того, у кого совершил кражу, и будет им связан, то пусть возвратит то, на что осмелился посягнуть, в тройном размере»^{265}.

Следующая, седьмая статья договора с греками посвящалась открытому грабежу и точно так же предусматривала возмещение убытков в тройном размере. Однако уже в следующем договоре 944 г. эта норма изменяется и размер штрафа за воровство снижается: «Аще ли кто покусится от Руси взяти что от людии цесарьства нашего, иже то створить, покажнен будет вельми; аще ли вляд будеть, да заплатить сугубо…» – «Если же кто из русских попытается (самовольно) взять что-либо у людей нашего царского величества и свою попытку осуществит, то будет сурово наказан; если же (он) уже возьмет (что-либо), то пусть заплатит вдвойне…»^{266}

Очевидно, что договор Олега уже в силу своего более раннего происхождения наиболее приближен к правовым обычаям пришедшей с Рюриком варяжской Руси и то обстоятельство, что предусмотренное в нем наказание за кражу по своему размеру полностью совпадает с наказанием, предусмотренным более ранним англо-варинским законом, достаточно показательно. И этот пример становится еще более показательным оттого, что при преемнике Олега Игоре размер наказания изменяется, что говорит о начавшемся изменении старых правовых обычаев. В свете законодательства весьма показательно и то, даже в еще более поздней «Русской Правде» лингвисты отмечают западнославянское влияние на языковом уровне^{267}.

Однако ценность «Закона англов и варинов» для нашего исследования не ограничивается констатацией того, что наиболее древняя письменная фиксация древнерусского права в рассмотренном выше примере в части наказания за воровство находит в нем свою точную аналогию. Записывавший его в 802 г. писец между параграфами 11 и 12 статьи 5 сделал следующую пометку: «Сии права издал Вулемар (Vulemarus)»^{268}. Значение этой констатации исключительно велико. Из известных нам правителей тюрингов и англо-саксов нет ни одного человека, который бы носил такое или хотя бы похожее имя. Однако похожее имя встречается нам еще в двух источниках, причем оба они, что весьма показательно, имеют самое непосредственное отношение к проблеме происхождения Руси. Во-первых, это уже упоминавшиеся выше мекленбургские генеалогии. Согласно им, Алимер (Alimer) был сыном Аттаваса и внуком Антюрия, легендарного прародителя ободритских князей. Соответственно Алимер является третьим правителем этого племени. Из его деяний генеалогии говорят в первую очередь о браке с Идой, правительницей острова Рюген, благодаря которому Алимер становится королем данного острова^{269}. Данная подробность весьма интересна, поскольку, как будет показано в следующей главе, данный остров мусульманским писателям был известен в качестве острова русов. Традиционно считается, что славянское население острова принадлежало к велетскому племенному союзу. Однако археологические исследования показали, что первыми славянскими поселенцами на Рюгене были носители суково-дзедзицких древностей^{270}. Данная культура связывается специалистами с ободритским племенным союзом, к которому принадлежали и возглавляемые Олимером варны. В ободритском ареале суково-дзедзицкая керамики существует до IX в.^{271}, после чего ее сменяет другой тип керамики. Очевидно, что подобных подробностей ни в XV, ни в XVIII в. составители мекленбургских генеалогий знать не могли и, следовательно, действительно опирались на родовые предания о браке Алимера с королевой Рюгена. У.С. Бухгольца встречается еще одно интересное уточнение: «Жена Алимера Ида была того же племени, что и вандалы, она была королевой Рюгена, так как была избрана главой своим племенем»^{272}. Поскольку вандалами С. Бухгольц именует и предков ободритских князей, а выше уже было показано весьма раннее отождествление славян с вандалами, эта констатация может указывать на наличие славянского населения на острове в еще более раннее время.

Вторым источником, знающим правителя с похожим именем, является «Деяния данов» Саксона Грамматика. Родился первый датский хронист в 1140, а умер примерно в 1208 г. Свое произведение он довел до 1185 г. Таким образом, труд датского летописца практически синхронен отечественной ПВЛ, заканчивающейся 1117 г., и, следовательно, должен рассматриваться как примерно равнозначный ей исторический источник. Оговорка «примерно» здесь употреблена не случайно: в отличие от древнерусской летописи, в хронике Саксона Грамматика отсутствует годовая сетка, что, естественно, затрудняет датировку описанных в ней событий. С другой стороны, если народные предания были помещены автором ПВЛ в основном в сравнительно небольшую недатированную часть, то древние скандинавские сказания занимают в «Деяниях данов» целых девять первых книг этого труда. Важно отметить, что хроника Саксона Грамматика не подвергалась такому количеству редактирований, как отечественная летопись. Еще большую ценность «Деяниям данов» придает то обстоятельство, что на страницах этого труда неоднократно упоминается Русь и притом в те эпохи, когда, по убеждению норманистов, ни нашей страны, ни нашего народа вообще не существовало.