Текст книги "«Косяк» авторитета"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Понял.

Отключив связь, Боксер задумчиво глядел на взявшую старт потертую «Тойоту», уносившую в своем чреве человека, сулившего золотые горы. Следом за ней пошла «девяносто девятая», потом – синяя «восьмерка».

О тендере Боксер слышал, разумеется, но у него нет своих людей в руководстве пароходства. Без отработанной схемы выполнение такого проекта казалось нереальным. Сейчас ему этот проект предлагали. Казалось бы, чего еще?! Но Боксер решил не спешить и все хорошенько взвесить. Он не сомневался, что Блондин имеет на него зуб. Да еще какой! И при первом же удобном случае постарается если не деньги назад вернуть, то уж отомстить хотя бы. Поэтому вполне возможно, что появление его верного помощника – первый ход хорошо спланированной ответной операции. Тогда… тогда нужно быть настороже.

«Хорошо бы с Крытым по этому поводу перемолвиться. А вдруг этот пузатый барбос и вправду решил кинуть своего хозяина? Паша без лавья остался, если только это не он Зайца нагрел! Не просто на мели, еще и пиковым должен по самые уши! А может, наоборот: звонок и появление Пончика – как раз часть все того же кидняка, началом которого была ликвидация Зайца?» – совершенно противоположная мысль вдруг пришла ему в голову.

Некоторое время Боксер еще смотрел на ночную дорогу, затем негромко приказал Оракулу, перетиравшему в квадратных челюстях жвачку:

– Поехали домой.

* * *

Пончика проводили аж до самого дома. Не заметив ничего особенного, бойцы Лени Боксера отправились обратно в Веселогорск. Время близилось к полуночи, когда две машины остановились на въезде в городок. Молодые люди вышли подышать свежим воздухом.

– Что, пацаны, по домам? – поинтересовался Казак.

– Не-е! – дружно отозвались Осип с Крабом. – В лом!

– А чего делать будем?

– Может, в «Фараона»?

– Да ну! Туда еще успеем!

– Может, Старому позвоним? – последовало новое предложение со стороны Казака.

Старый был сутенером и содержал небольшой притончик. Бригада Казака «крышевала» их и, соответственно, иногда получала дивиденды в виде обнаженной натуры.

– Да мне его телки уже во как надоели! – Краб чирканул себя ладонью поперек горла. – Как Зойку вспомню, так у меня в животе сразу пучит!

Молодые люди весело загоготали.

– Ну а чего тогда делать будем? В Питер назад, может, рванем? Каких-нибудь свежих сосок снимем?

– А это идея! – загорелись сразу приятели.

– А вон смотри какая! И двигать никуда не нужно! – ткнул вперед сигаретой Осип, и приятели развернулись в ту сторону посмотреть на то, что заинтересовало их товарища.

По шоссе навстречу им шла молодая девушка не старше двадцати лет. Лицо с большого расстояния разглядеть было трудно, но фигурка выглядела соблазнительно. Одета она была своеобразно, как напоказ.

– Проститутка, – почему-то сразу решил Краб и стал ждать, когда барышня подойдет. В руке девушка что-то несла, но парень не обратил на это никакого внимания.

– Эй, де-ву-шка, – сложив ладони рупором, явно дурачась, по слогам произнес парень, – пойдем гулять с нами!

Красотка продолжала идти вперед, даже не глядя в сторону стоявших у машин парней. Это несколько задело Краба. Оставив своих друзей, он моментом выскочил на дорогу и встал на пути девушки.

Катя, а это была именно она, остановилась и молча застыла, ожидая, пока ей дадут пройти.

– Слышь, барышня, не буксуй! – миролюбиво заметил Краб. – Я же тебе не хамлю. Давай все по-культурному. Упадем в тачку, заскочишь за парой подружек, и двинем на хату. С вас – настроение, с нас – все остальное. Идет?

Катерина тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

– Ребята, я только сейчас из Питера приехала. У меня дядю милиция арестовала, и мне сейчас не до гулянок!

– А кто у нас дядя? – присоединился к беседе Казак. Спросил он скорее просто так, на всякий случай, вдруг кто знакомый.

– Григорий Иванович Рублев. Его в Веселогорске многие знают.

– Опа-ньки! – Осип с Казаком переглянулись. Краб тоже открыл на секунду рот от удивления.

– Стой, тебя не Катя зовут? – Казак тоже подошел к ним.

– Да, Катя Романова, – подтвердила девушка.

Парни значимо, с пониманием дел переглянулись.

– Давай эту, как ее… скрипку, – первым понял, что надо делать, Казак и взял из рук девушки футляр с инструментом. – Мусора Крытого, ой… Григория Ивановича закрыли, говоришь?

– Да, мы с ним после концерта вышли, и тут… – Катерина запнулась, сображая, нужно ли рассказывать незнакомым парням об аресте дяди. Она сразу ощутила, как отношение к ней резко изменилось. В их взглядах, поведении сразу появилось уважение. Она интуитивно почувствовала, что им можно доверять и они ее не обидят. Но нужно ли рассказывать все? Девушка решила, что не стоит.

– А как ты на трассе оказалась? – полюбопытствовал первый подошедший к ней парень, невысокий и коренастый, со слегка оттопыренными ушами.

– Да деньги все у дяди остались, – улыбнулась ему Катя, – у меня только скрипка. Пришлось на попутке добираться. Мы же на такси приехали.

– Братва, давай барышню подвезем, – скомандовал своим Казак, но это было уже понятно и без приказа.

Катерина села на заднее сиденье «восьмерки», и обе тачки понеслись по ночным улицам.

Поездка была недолгой – молодые бандиты ограничений скорости не признавали, да и козырнуть хотелось перед такой красивой племяшкой смотрящего их города. В общем, тачки летели так, что только пыль столбом.

Довезли юную скрипачку прямо до подъезда.

Катерина вышла из машины и, немного смущаясь, принялась благодарить так вовремя подвернувшихся ребят.

– Да ничего, – улыбнулся в ответ ей тот, что был повыше. – Ты только скажи, мы для тебя все сделаем!

– Любого на уши поставим, – с готовностью подтвердил второй и получил тут же локтем в бок от приятеля. Сообразив, что ляпнул глупость, он смущенно попытался исправить положение, объявив: – Меня Костя зовут.

– До свиданья, ребята, – Катя помахала рукой и направилась к подъездной двери.

– Ты скажи, может, еще чего нужно? – крикнул ей вслед Казак.

– Нет, еще раз спасибо! – окончательно распростившись с бойцами Боксера, Катерина поспешила к подъездной двери. Секунда – и девушка скрылась за ней. Молодые люди, не задерживаясь, оседлали своих стальных коней и умчались прочь.

Ни Катерина, ни тем более команда Казака не догадывались, что за приездом девушки и ее сопровождающих внимательно наблюдали еще два человека.

В салоне серебристого «Форда», стоявшего у соседнего подъезда и казавшегося таким безжизненным, вдруг зажегся свет.

– Видел? – спросил находившийся за рулем мужчина другого, сидевшего рядом.

– Без сомнения – она, – кивнул головой тот. – А пацаны – Лени Боксера.

– Блин, а этим чего нужно?!

– Может, Боксер послал присмотреть за девчонкой?..

Мужчины переглянулись, прочитав недосказанное во взглядах друг друга.

* * *

Катерина, уставшая и физически, и морально, добралась до своей двери и в изнеможении села прямо на ступеньку перевести дух. Но оказалось, что это еще не все.

Замок перекрывала полоска бумаги с гербовой печатью. За дверью истошно орала киска, почуявшая приход хозяйки. Девушка вздохнула и опять уселась на ступеньку, обхватив голову руками. Что делать дальше, она не знала. Ясно было, что доступа в родную квартиру ей нет, а ночевать где-то нужно.

Некоторое время она сидела, просто набираясь сил, затем принялась копаться в сумочке. Пристроив футляр со скрипкой у стенки, Катерина быстро пробежала пальчиками по дисплею своего сотового.

– Лена, это ты?

– Девушка, вы соображаете, сколько времени?

– Простите, Виктория Семеновна, это Катя Романова. Мне очень нужна Лена…

– Нет твоей Лены, Катя. Умотала еще с вечера со Светкой из соседнего подъезда.

– Извините, до свиданья…

Романова отключила связь. Если со Светкой – то это полная безнадега. Светка не по годам рано обабилась и пару лет уже вовсю гуляла с мужиками. В последнее время шли упорные слухи о том, что она подалась на ниву проституции. Катерина игнорировала сплетни, но, зная одноклассницу, вполне допускала, что они небеспочвенны. Ответ матери подруги, у которой Романова хотела переночевать, только подтвердил правоту слухов.

Однако нужно было что-то делать. Устав слушать мяуканье Мурки, Катерина взяла скрипку и спустилась вниз.

– Катя! Ты куда убежала?

Девушка обернулась на голос. К ней спешил невесть откуда взявшийся Антон Игоревич.

– Я тебя по всему Питеру разыскиваю, нельзя же так, моя девочка…

– Прости, не знаю, что на меня нашло. – Романова действительно раскаялась в своем порыве. Сейчас ей как никогда нужна была чья-то поддержка, и она была рада появлению своего кавалера.

– Вот, – словно читая ее мысли, объяснил тот свое появление, – искал тебя в Питере, следом за тобой ездил в шестнадцатое. Потом сообразил, что ты домой приехать должна. Примчался сюда.

– Спасибо.

– Я по своим каналам узнал, что задержали Григория Ивановича за ерунду. Завтра или, самое позднее, послезавтра отпустят. Так что не переживай.

– Спасибо, – девушка еще раз механически поблагодарила Антона.

– Ну что стоим на улице?

– Дверь опечатана. Я не знала, можно открывать или нет. Решила, что нельзя.

– Значит, он и обыск проводил, – задумчиво глядя себе под ноги, медленно проговорил красавчик.

– Что?

– Да нет, так, ничего, – улыбнулся он девушке. Спохватившись, забрал футляр со скрипкой.

– Поехали ко мне. У меня переночуешь.

Катерина замялась. Антон ей очень нравился, но определенный рубеж в отношениях переходить ей не хотелось.

– Я поеду, если ты пообещаешь, что у нас ничего не будет, – поставила она ультиматум Антону. Хоть его поспешное согласие мало убедило ее, но на дворе стояла ночь и альтернативных вариантов не было никаких.

Тут внимание Катерины привлек стоящий у соседнего подъезда «Форд». Неожиданно он мигнул фарами, и Катерина невольно вздрогнула. Машина ведь стояла темной, когда она приехала с ребятами. Когда же владелец успел спуститься и зачем притаился?

Катерина поведала о своих страхах кавалеру, но Антон не поверил ей. Наоборот, принялся убеждать, что ей все показалось. Даже слишком рьяно, как почудилось девушке. В довершение всего он подошел и попросил прикурить у незнакомого водителя, после чего Катя все же успокоилась.

До его веселогорской квартиры молодые люди дошли пешком меньше чем за двадцать минут.

Двухкомнатная квартира расположением комнат напомнила Катерине ту, в которой она жила со своей полоумной бабушкой. Правда, из обстановки ничего не было похоже на скромную квартиру Романовых. У Антона Игоревича все было стильно, аппаратура современная и дорогая.

Катерина разглядывала жилье старого холостяка с интересом, рассматривая незначительные безделушки. Хозяин тем временем отправился на кухню, «сообразить что-то на стол», как он выразился. Катерина предложила было свою помощь, но Антон отказался. Объяснил тем, что привык хозяйничать сам.

Девушка включила телевизор и расположилась в кресле, вытянув усталые ноги. Антон не заставил себя долго ждать и вскоре вкатил в комнату аккуратно сервированный столик.

Вазочка с икрой, сервелат, сыр, сочная гроздь винограда. В центре – бутылка шампанского.

– За нас с тобой! – объявил хозяин первый тост.

– За то, чтобы дядю скорее выпустили! – озвучила Катерина вслед, намекая на определенные обстоятельства сегодняшнего вечера.

Они выпили немного, и Антон Игоревич, поставив бокал, отправил в рот виноградину.

– Катя, ты мне веришь?

– Смотря в чем.

– Ого! Уже так? Ну ладно. Ты веришь, что у меня есть определенные связи и я кое-что могу?

– Да, конечно.

– Тогда слушай. После того как ты от меня убежала, я позвонил одному знакомому, он как раз в питерском уголовном розыске работает, и попросил его все разузнать и помочь в чем нужно. Так что все будет в порядке. Ты теперь мне веришь?

Говоря все это, кавалер подсел к девушке и обнял ее, привлекая к себе.

Голова Катерины растворялась в розовом тумане. Последним отчаянным усилием она освободилась из объятий Антона, встав на ноги.

«Если сейчас не остановлю его, будет поздно!» – Мужчина разгорячился не на шутку, да и она сама уже вот-вот готова была поддаться давно созревшему желанию. Но…

– Антон, давай прекратим, – ласково, но твердо заявила она кавалеру. – Постели мне, я очень устала и хочу спать.

Тяжело вздохнув, тот отправился в спальню.

Через некоторое время он вернулся и опять подсел к девушке, пытаясь уговорить ее. И опять Катерина Романова нашла в себе силы остаться непреклонной, хоть это и стоило ей немалого труда.

Однако немного погодя Антон постучался и предложил напоследок выпить по бокалу шампанского. Катя было отказалась, но хозяин квартиры так упрашивал, что пришлось его впустить.

Девушка уже разделась, и ей пришлось укутаться в простыню. Глядя в широко раскрытые глаза мужчины, жадно ощупывавшие каждый сантиметр ее тела, юная скрипачка пожалела, что впустила его в комнату. Однако после выпитого бокала Антон хоть и вздохнул на прощание, но все же вышел.

Катя уснула почти мгновенно, едва голова коснулась подушки.

Сначала ей снился усатый милиционер с круглым, как блин, лицом. Затем смешной парень из тех, что подвезли ее сегодня до дома. Затем всех заслонила собой фигура Антона. Он опять обнял ее, и его руки, такие сильные и одновременно нежные, принялись ласкать ее. Только теперь она позволяла ему все-все. Почему-то Катя понимала, что это происходит во сне и потому бояться нечего.

Сон был до того реален, что Катерина почти взаправду чувствовала все эти касания, учащенно дыша от возбуждения. Казалось, еще немного… Неожиданно она проснулась. Проснулась от боли. Одновременно девушка почувствовала, что ОТТУДА отодвинулось что-то большое и теплое.

Еще не отойдя ото сна, Катерина обнаружила, что она в кровати не одна – Антон рядом с ней, и еще она обнаружила, что совсем голая.

«Значит, это был не сон?!» – мелькнула в голове мысль. Катерина проснулась окончательно и бросилась прочь с кровати, ухватив за конец простыню.

Она с ужасом уставилась на сидящего голого мужчину, на его торчащее естество.

– Уйди, я прошу, уйди! Я сейчас буду кричать!

Отпрянув к стене и наконец замотав бедра и грудь простыней, Катерина действительно тихонько вскрикнула, когда заметила, что мужчина собирается перелезть через кровать к ней.

– Катя, успокойся, я же ничего тебе не сделаю!

– Я сейчас одеваюсь и ухожу!

– Катя, не нужно! Я больше не зайду к тебе, клянусь!

– Ты уже обещал!

– Прости, не сдержался. Я же люблю тебя безумно…

Уговоры продолжались еще с полчаса, пока наконец Романова согласилась остаться. Но еще одна попытка – и она уходит.

После того как Антон Игоревич покинул спальню, Катя некоторое время не могла уснуть. Одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, она была довольна, что смогла устоять, с другой – было жаль его. Ей было жалко, что она не может ему дать того, что он хочет. Но воспитание не позволяло решиться на такой шаг. Вместе с тем терзали душу сомнения – правильно ли это? Ведь ей уже семнадцать, и многие ее подруги попробовали, а некоторые и не по разу. Да и самой хотелось, честно признаться. От воспоминания о прикосновении этих рук, таких умелых, вновь дыхание становилось частым и что-то там внутри млело.

Девушка долго еще ворочалась, прежде чем уснула.

* * *

Антон Игоревич уснул быстрее, хоть он тоже был на взводе. Облом с Катериной не так сильно беспокоил опытного мужчину, как то, что его планы сорвались.

Когда взяли Крытого, Антон сразу решил, что сегодня он окончательно добьется ее. Мужчина нисколько не сомневался в этом. Единственное, он не знал заранее, где и как это должно произойти. То, что судьба руками полковника Мещеркина дала ему великолепный шанс, красавчик уловил в одно мгновение. Когда же девушка неожиданно убежала, Антон растерялся только на мгновение, потом начал действовать.

Он действительно разузнал все у Мещеркина, за что и зачем задержали Рублева, узнал также, когда тот собирается выпускать Крытого. После чего первостепенным вопросом стал поиск юной скрипачки. Он было решил ехать к шестнадцатому отделению, справедливо решив, что девочка первым делом отправится туда, но, отлично зная милицейские нравы, сразу сообразил, что долго она там не задержится. Прикинув, сколько ей понадобится времени, чтобы вернуться домой, Антон Игоревич спокойно занялся своими делами.

* * *

Антон Игоревич Петров не был ни злым, ни добрым. Моральные категории как-то с самого детства не липли к Антоше. Родителями он воспитывался в строгом ключе: «надо» или «не надо» в смысле полезно это или вредно. Понятия «плохо» или «хорошо» тоже подчинялись этим двум основополагающим. Небольшую отдушину в родительское воспитание пыталась вносить бабушка, но всю ее педагогику строго пресекали. Поэтому с ранних лет Антон привык смотреть на жизнь через призму: выгодно или не выгодно.

Крытый совершенно верно определил цель его отношений с Катериной – установить через девушку контакт с ним.

Встретив Катю там, где и рассчитывал, Антон уже знал, что дверь ее квартиры опечатана, и предложение отправиться к нему на квартиру, естественно, готово было заранее.

Дома он довольно уверенно приступил к выполнению задуманного. С женщинами у Антона проблем никогда не было. Красивый парень всегда пользовался успехом у прекрасной половины и к тридцати пяти годам жизни накопил немалый опыт обращения с ними.

Весь его опыт говорил, что нужно идти до конца, применить силу, если нужно. Девушка готова, один нажим и… иначе уйдет драгоценное время и будет поздно!

Но отчего-то Антон, может, впервые в жизни, не решился сделать это! Вместо того он извинялся за свое вторжение, оправдывался горячей любовью. Говорил, что без ума от нее…

В конечном итоге он вынужден был уйти за дверь, клятвенно пообещав, что не повторит своей попытки. На прощание Антон Игоревич все же вымолил из уст Катерины прощение и, как залог, обещание, что в Хельсинки к ней на концерт ему приехать будет разрешено. Не вместе, чтобы Крытый не видел, но все же можно.

Уснул Петров, раздосадованный на свою промашку дальше некуда!

* * *

Когда дверь камеры с лязгом закрылась, Крытый спокойно огляделся. Два яруса шконок, умывальник, параша. Все такое знакомое, но за пару лет вольной жизни даже немного подзабытое.

Кроме него в камере находился только седоголовый старик. Он так и остался лежать на своей постели и совершенно не прореагировал на Рублева. Нет, заметил. Покосился в сторону положенца, но ничего не сказал. Нутро сразу подсказало Крытому, что дед их масти – сиделый.

Крытый лег на нары, толкнул рукой доски верхней шконки, вздохнул и погрузился в свои мысли. Перво-наперво его волновало то, что Катерина осталась с Петровым.

«Окрутит девку, падла. Она же – как овечка! Катенька и сейчас с него глаз не спускает! И Сереге позвонить не дали, козлы, чтоб забрал девочку и приглядел за ней. Волчары поганые!»

Обматерив в душе еще раз повязавших его служак Мещеркина, Григорий немного обмяк. Но вскоре появилась другая мысль: «Что за падлы устроили мне казенный отдых и кому за это нужно будет открутить яйца, когда выйду?»

Первым на подозрении оказывался все тот же Антон.

Ему, как никому больше, было выгодно, чтобы Крытого денек-другой помариновали в сизо, чтобы дядя не мешал до конца окрутить племянницу. Но положенец вновь вспоминал донельзя изумленный взгляд красавчика, которым он ответил Рублеву на его негодующий порыв.

Интуиция подсказывала Крытому, что тут не пижонистый малый.

Что он с того выиграет? Цель его романа с несовершеннолетней племянницей – подбить клинья, подобраться к Рублеву, это очевидно, как пить дать! Какое же общение может быть после того, как с твоей подачи человека на казенные харчи определили? Сыграть под дурочку: «Я не я и лошадь не моя!»? Глупо. Насколько Крытый успел узнать красавчика, тот был далеко не дурак. Ведь Крытый узнает в конечном итоге правду. И довольно быстро узнает – едва выйдет на волю! А долго Григория все равно держать тут не смогут. Гоп-стоп ему не приклеить ни за что! Полтеатра его видело, когда он так некстати Катерине поаплодировать решил. Свидетелей больше чем достаточно! Сколько же по закону разрешено его держать? До трех суток – максимум. Он не баклан малолетний, законы знает! И затереть себя не даст! Не дай бог какое нарушение – адвокаты всю мусорню с говном сожрут. Менты прекрасно понимают, кого хапнули.

Кому же еще выгоден этот цирк с его арестом?

«Ганину? Зачем бы?» – задумался Рублев.

Сначала глупый звонок. Пытались поблагодарить, явно намекая на его решение в пользу Леньки Боксера. Что хотели добиться этим? Подловить его на жадности? Как дешевого фраера, чтобы он на бабки клюнул? Перед корешами офоршмачить: мол, не смотрящий он, а девка продажная – за деньги судит!

«Неужто Блондин меня за полного барана держит, раз решил на такую дешевку купить? – недоуменно подумал Рублев. – Ну, хорошо, звонок еще понять можно. Это попытка вытащить на подставу. Согласился бы, забили стрелу, там бы и подловили. Но в ментуру сдавать зачем? Понятно, Блондину я, да и многим другим таким же делягам, как кость в горле. Может, и хорошо бы было для них, чтобы я на срок залетел, но не на такой же фуфел! Да и кто решится? Тот же Ганин понимает, что, если раскопаю, что он меня упрятал, – хана ему! Ни одна мусорня от братвы не спасет! Мои кореша – не его быки. Те за деньги пашут. Как платить перестал, так и все, забыли про своего босса. А с моими друзьями я годы вместе за колючкой прожил!»

Подумав, Рублев откинул и вариант с Ганиным. Еще раз перебрав в памяти все-все со вчерашнего дня, Крытый так и не нашел ответа. Тогда Григорий попытался по-другому посмотреть на произошедшее: «Может быть, это не новый, а какой-нибудь старый враг?»

Крытый напряг память и опять же не нашел никого, кому бы было выгодно его краткосрочное пребывание на нарах.

Серьезные люди на такое мелкое паскудство не пошли бы, а шавки из числа тех беспредельщиков, которых немало повидал в своей жизни Рублев, вряд ли вообще бы рискнули гавкать в его сторону!

«Может, у мусоров свой расклад? Откопали что-то такое, за что можно меня подтянуть, вот и включили свою туфту? А пока пускай посидит у нас пару дней, а мы за это время фактов нароем!»

Это было похоже на правду. Григория самого несколько раз в прошлом вот так брали по одному делу, а на суд он шел с обвинением уже по другому. Или падла какая из числа подельщиков на допросе вдруг кольнется некстати, или просто по жизни что-то само вылезет не ко времени – всякое ведь бывает!

И вновь заработала память. Если бы ментам удалось узнать хоть половину из того, что делал веселогорский смотрящий, долго бы ему воли не видеть!

Но что было, то прошло! Что-то по сроку давности не подлежало преследованию, что-то недоказуемо было. И свидетелей не найти ни за что! За что уже отпахал – не придерешься.

И вновь размышления закончились ничем.

Крытый сел на шконке и стянул надоевшую рубашку, следом – майку. Дед покосился на витязя с копьем, пристроившегося на груди Григория, на трехглавую церковь на спине и удовлетворенно вздохнул. Григорий посмотрел в его сторону. Дед ответил понимающим взглядом, слегка улыбнулся щербатым ртом, но опять промолчал и ничего не сказал положенцу. Крытый не стал лезть со знакомством. Кто знает, что за человек? Может, мусора подсадили? Хотя старик не был похож на эту тварь. Те, наоборот, едва человек через порог ступит, липнуть начинают – не отдерешь! А дед молчит. Сам, наверное, про него так подумал. А роспись прочитал – оттаял. Ну а что до знакомства… Кто сидел, тот знает – в камере осторожно надо с этим. Тем более Крытому с его положением в криминальном мире ни к чему были случайные знакомства. А может, дед и знал, кого с ним в одну камеру определили, потому и не лез с разговорами? Тюремная почта четко работает – не успеет человек еще на порог камеры ступить, а там уже все знают: кто он и за что сел!

Словом, уснул Григорий, так и не познакомившись со своим единственным сокамерником и не решив ни одну из загадок.

Утром его разбудил лязг открываемой двери, и Крытый резко сел на шконке, думая, что его наконец вызовут к следователю на допрос и предъявят обвинение. Но выдернули деда.

Не было старика больше часа, а когда дверь вновь лязгнула, вместе со стариком в камеру впихнули еще двоих.

Такому опытному человеку, как Григорий, достаточно было одного взгляда. Парни лет двадцати, может, с небольшим. Взгляд наглый, губа оттопырена – блатняк, что ты! Словно всю жизнь из камеры не выходил! А в глубине глаз – затаившийся страх, поскольку дверь с небольшим зарешеченным окошечком закрылась за ними впервые!

И что будет дальше, они совсем не знают. А вести себя пытаются так, как учили другие, кто уже посещал тюремные стены. И хорошо, если учителя эти – люди хорошие. А то, бывает, лезут к молодняку всякие, прости боже, сказать неудобно.

Закончили в свое время парни ПТУ, а потом глядят: работать-то и негде! Пока учились: «Милости просим на родной завод!», а в жизнь окунулись и поимели зарплату в две тыщи, которой на сигареты не хватит, да и ту с задержкой платят! Вкалывай, милый, за так! Строй ударно капитализм! Почесали ребятки репы и пошли в бандиты. И сразу людьми себя почувствовали. Потому как в одном кармане зелень захрустела, другой ствол оттянул. А районные менты у местного папы на прикорме. И потому быстро учатся ребята класть на всех и вся с пробором. Буреют в два счета, и в их деревянных затылках напрочь заседает мысль, что круче их босса только президент страны. Мысль эта часто выбивается из головы только с мозгами.

Крытый насмотрелся на эту братию за последние два года, что был на воле, вдосталь. Сначала его бесило обилие «братков», живущих черт знает как и чтущих как святыню только зелень. Затем привык. Даже жалел немного, как жалеют малых детей, по глупости и наивности нахватавшихся чего-то гадкого.

Крытый скосил глаза. Парни продолжали тереться у входа, затем один, тот, что повыше, уверенно шагнул вперед.

– Здрасьте всем, – повесил он в воздух, конкретно не обращаясь ни к Крытому, ни к старику.

Отвечать на такое приветствие Григорий не стал, сокамерник – тоже. Ну а парень, видимо, и не больно-то рассчитывал на ответ. Сказал просто так. Его приятель, поигрывая мускулами, двинул следом.

Они прошли по проходу. Первый остановился напротив шконки, занимаемой стариком, и, кинув спальные принадлежности, бухнулся задом на место.

– Слышь, старик, перекочуй дальше, – совершенно безапелляционным тоном заявил он, – тут мой кореш спать будет!

– А почему я должен уходить? Место – мое, – резонно ответил ему дед.

– Дед, ты что, не понял? – двинулся было на старика второй, для которого, собственно, и нужна была шконка. – Тебе что Пика сказал?

– Стой, – осадил его сам же Пика, притормозив за мощный бицепс, – человек нас и так поймет, без внушения. Правильно, дед?

– Нет, неправильно!

Это уже произнес Крытый, рывком поднимаясь со своей постели.

Дела, собственно, до старика ему не было никакого. Да и не знал он своего сокамерника вовсе. Даже слова не сказали друг другу. Дело было совсем в другом.

В принципах.

Тех самых, по которым жил Рублев и от которых никогда в своей жизни не отходил.

Парни сначала опешили, затем второй, видно, не отличавшийся большой сообразительностью, прогундосил:

– А тебе чего, мужик?

– Мужики на стройке лопатой машут, – отпел ему Крытый, подходя ближе.

Его могучий торс был обнажен, и наколки хорошо видны. Рот хоть и улыбается, но… в гробу лучше видеть такую улыбку! Кого хочешь мороз по коже продерет!

Григорий не собирался драться с молодыми бандитами. Просто, обладая огромной практикой, он мгновенно ориентировался в любой жизненной ситуации и выбирал самое выгодное и наилучшее решение.

Бить морды было бы сейчас крайне неразумно сразу по нескольким причинам.

Во-первых, драка в камере – это прямой косяк. А положение Григория и без того было неопределенным, так зачем же ментам давать лишнюю зацепку? Второе: кулаками махать не было никакого смысла – бей дебилам морды, не бей, все одно не поймут. Решат по-своему: «он сильней, потому и по его вышло!» Да еще и неизвестно, на чьей стороне перевес будет, все-таки их двое и оба балбеса – тренированные здоровяки.

Поэтому Григорий избрал другой путь, более эффективный. Он просто решил развести их по понятиям.

– Ты – кто? – придвинулся он вплотную к парням, спрашивая лидера парочки.

– Как «кто»? – не понял тот вопроса, невольно таращась на синие рисунки на теле положенца.

– Спрашиваю, кто ты по жизни? Пацан?

– Чего он, Пика? – встрял в разговор второй, на которого Рублев преднамеренно не обращал совершенно никакого внимания.

– Подожди, – осадил вновь более сообразительный парень приятеля.

От сидевших приятелей он слышал, что драку в камере затевать можно только в крайнем случае. Так, если что, по-тихому надавать по ушам. А с подошедшим такое вряд ли получится. Бугай здоровый, взглядом буравит насквозь, аж в стенку вжаться хочется. Пика уже пожалел, что зацепил старого. Но отступать, да еще перед товарищем, ему не хотелось.

– А тебе что за дело? – с вызовом спросил он Крытого. – Я разговаривал с другим человеком.

– А ты спросил человека, хочет ли он с тобой разговаривать?

Парень замешкался, поскольку ответить ему было нечего.

– Питерские вы?

– С Петроградки, – не без гордости отозвался Пика.

– Под Петькой Битюком ходите?

– Кому Битюк, а кому Петр Васильевич, – вновь встрял второй, отличавшийся большим тугодумством да и более задиристым нравом.

– Это для вас он – Петр Васильевич, – усмехнулся Рублев, – а для меня он всегда Петькой Битюком будет. Вашего пахана я еще с Княж-Погоста знаю. Я полсрока отмотал, когда он к нам в хату зашел.

– Ну и что? Ты сидел, я – нет, – вновь с вызовом заметил лидер парочки, – какая разница?

– Правильно, – согласился с ним Крытый, – в этом – никакой. Только вести себя по-людски нужно. Ты с чего это указывать начал человеку, где спать ему и где – нет? Ты сам себя смотрящим в камере поставил? Думаешь, сила на твоей стороне? А вот и не угадал! Сейчас в камере четыре человека – ты быкуешь. А если завтра двадцать будет? А если тебя самого со шконки гнать начнут, что тогда, а?

Парень растерялся, не зная, что ответить на все эти вопросы.

На воле, всегда уверенный в своей силе и рассчитывая на поддержку товарищей при любом раскладе, он просто представить не мог, что могут наехать и на него.

Тут же кроме тупого Свирюка с ним никого не было. Здоров приятель, но с мозгами – просто беда. Действительно, что будет, если камеру битком набьют? Этот урка, чувствуется, авторитетный мужик. Покруче Битюка выходит! Не надо бы с ним в контру идти.

Примерно такие мысли крутились в голове у парня, и он волей-неволей вынужден был идти на попятную.