Текст книги "Черноморский Клондайк"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Например, герой Шолохова – Мелехов. Так вот, на древнееврейском «мелех» это царь.

– А-а, вот, значит, откуда у казаков такой жуткий нрав! – рассмеялась Галина.

– Да, они многое взяли от кочевников. Евреи ведь это все равно что берберы, – улыбнулся Иннокентий.

– Слышал бы тебя Микула! – прыснула со смеху баба Сеня.

Между тем Галина расставила на столе тарелки, протерла рюмки, а Валентин наполнил их спиртом.

– Тебе не рано ли? – иронически взглянула на внука баба Сеня.

– Мне уже восемнадцать, – с достоинством произнес он.

– Ну так за что пьем? – спросила Галина.

– За то, чтобы ситуация, в которой мы оказались, разрешилась наилучшим для нас образом! – провозгласил Иннокентий.

– Ну ты и затянул! – поморщилась баба Сеня и торопливо опрокинула в себя рюмку.

– А все-таки, ба... – начал было Валентин.

– Я тебе не ба! – одернула его баба Сеня.

– Ну ладно, – отмахнулся он. – Зачем ты к Микуле ходишь?

– Он жить меня к себе зовет, – хитро сощурила свои голубые глаза баба Сеня.

– А ты? – заинтересованно спросила Галина.

– А я в уме прикидываю: надо мне это или нет, – поигрывая округлыми плечами, усмехалась баба Сеня.

– Да это не для тебя – быть десятой или двадцатой в этом гареме! – воскликнул Валентин.

– Я если буду, то первой, – гордо сказала баба Сеня.

– А все эти старухи? – любопытствовала Галина.

– А что они? Микула шашку начищает, а они воду носят, дрова пилят, блины пекут, картошку копают, грядки пропалывают, хату моют... – ухмылялась баба Сеня.

– А ты там чем заниматься будешь, если к Микуле уйдешь? – вытаращил глаза Валентин.

– Чем занималась, тем и буду, – резко ответила баба Сеня.

– Да зачем тебе все это нужно? – непонимающе взглянула на бабку Галина.

– А что со мной случится – кто позаботится? Вы – далеко, умру, и не вспомните! – дала она волю накопившейся обиде и разочарованию.

– Ты ж никогда не хотела с нами жить, когда тебя еще мама звала, – попеняла ей Галина.

– А на кой черт мне в ногах у нее мешаться было. У нее что ни день – любовь! А мне покой нужен...

– Думаешь, Микула тебе покой обеспечит? – с лукавым недоверием спросил Валентин.

– Малы вы еще, чтобы бабку свою судить! – быстро свернула спор баба Сеня. – Наливай, чего зенки таращишь? – строго глянула она на Валентина.

Он наполнил рюмки. Они выпили. Потом еще и еще. Захмелевшая баба Сеня смягчилась.

– Ну, что натворили, пострелята?

– Наехала на нас местная братва, – вздохнула Галина, – мы и удрали. Мы у тебя пару деньков поживем, ладно?

– Нехай, живите. Только правила в этом доме я устанавливаю, – сдвинула она на переносице брови.

– Может, погадаешь? – умоляюще посмотрела на суровую бабку Галина.

– Карты неси... в серванте...

Галина покопалась в ящиках и достала потрепанную колоду. Потом стала убирать со стола. Наконец баба Сеня раскинула карты. Некоторое время она сосредоточенно изучала их, покачивая при этом головой, не замечая присутствующих. Ее толстые сухие пальцы скользили по цветному карточному вееру туда-сюда. Галина и Валентин тревожно переглядывались, напряженно следя за выражением бабкиного лица. У Иннокентия слипались глаза.

Он не то чтобы не верил в гадания и ворожбу, просто не испытывал к ним интереса.

– Много хлопот предстоит, – разжала губы и вскинула на внуков глаза баба Сеня, – и многие из них – пустые... опасность и тревога, слезы... Казенный дом опять же... Любовь с червонным королем, – она хитро скосила глаза на Иннокентия. – Нечаянная радость, дорога, хлопоты... Смерть, – выдохнула она, – смерть и слезы. Видишь, – кивнула она Галине и ткнула пальцем в пиковые семерку, шестерку и восьмерку. – Неприятность, морока, – она показала глазами на пикового короля, – дурное известие.

Галина не отрывая глаз смотрела на пикового валета и даму.

– Дурное известие заставит плакать, – продолжала бабка. – А вот тут выпадает богатство... – Она с нежностью смотрела на карты бубновой масти. – А в конце – разлука...

Смешав карты, баба Сеня грузно встала со стула.

– А теперь по койкам, – прогнусавила она, – пошли, Галька.

ГЛАВА 13

Ночь была бездыханной, если не считать доносящегося с берега бриза.

Но и его рассеивала дубовая листва, и до дома бабы Сени долетали лишь тонкие, похожие на газовую вуаль, обрывки морского воздуха. Около четырех сквозь полог ночи стали пробиваться первые лучи спящего солнца.

Это не были снопы света, просто ткань неба стала высветляться на востоке, и это разжиженное мерцание потихоньку заполняло весь купол. Тьма отслаивалась от предметов, собиралась у моря, потом откатывалась к дальним холмам и горам, пряталась в ложбины и неглубокие ущелья.

Валентин открыл глаза. По белому потолку стелились светлые утренние тени. Он осторожно приподнялся, взглянул на затылок спящего Иннокентия.

Тот лежал на левом боку и неслышно дышал – так крепок был его сон.

Валентин спустил ноги на коврик, поднялся, стараясь максимально смягчить скрип панцирной кроватной сетки. На спинке стула висела его одежда.

Он нацепил майку, продел ноги в шорты и юркнул в горницу.

Баба Сеня всхрапывала во сне и даже что-то бормотала. Сквозь ее губы вылетали булькающие звуки.

Валентин прокрался к рюкзаку, расстегнул его, не сводя глаз с лежавшей навзничь и закинувшей голову высоко на подушку сестры, достал документы.

Нашел свой паспорт и деньги, сунул в карман шорт. В сенях обулся и, стараясь не скрипнуть дверью, вышел во двор.

За несколько минут, что он бесшумно шнырял по дому, еще больше рассвело.

Валентин затворил за собой калитку и отправился к морю. По дороге он передумал и двинулся в обратную сторону – к проходящей за поселком дороге.

Ему было невмоготу ждать два дня, чтобы узнать, что случилось с их домом. Он решил сам все разузнать и сегодня же сообщить сестре. К тому же он был сыт по горло этим выскочкой Иннокентием! Обида и сладкое чувство собственного одинокого безумия заставили его щеки вспыхнуть румянцем.

* * *

– Завтракать, черти! – донеслось до Иннокентия из горницы.

Сквозь сонливую поволоку в его сознание проклюнулось ощущение реальности.

Он пошевелился, открыл глаза, зевнул и аппетитно потянулся. И увидел умытую, причесанную Галину. Но не успел он сказать «доброе утро», как ее младенчески свежее лицо перекосилось от страха.

– Где Валька? – воскликнула она.

А он и не заметил исчезновения ее милого братца, так тот ему надоел!

Иннокентий свесил ноги и недоуменно пожал плечами. Ни слова не говоря, Галина вылетела из спальни и, не замечая сердитых возгласов бабы Сени, выскочила во двор. Двор был пуст. Галина вернулась в дом и, полная тревожных предчувствий, бессильно опустилась на табурет.

– Удрал? – насмешливо прогундосила баба Сеня.

– Дурак! – Галина от досады кусала губы. – Куда он пошел?

– Наверное, в Маяковку, – Иннокентий вышел из спальни.

На столе в тарелках остывали вареники с вишней.

– Его же поймают! – Галина опять вскочила.

– Он парень шустрый, – пожал плечами и зевнул Иннокентий.

– Тебе-то, конечно, все равно, – с откровенной неприязнью проговорила Галина.

– Нет, не все равно, – резко сказал Иннокентий и пошел умываться.

– Что же делать? – тревожилась Галина.

– Придет, – махнула рукой баба Сеня, – никуда не денется.

– Ты его не знаешь, он может натворить разных глупостей!

– Уж я-то его не знаю! – почувствовала себя задетой за живое баба Сеня. – Я его, между прочим, нянчила, и тебя тоже.

Ну, конечно, ты забыла о такой мелочи!

– Не время сейчас говорить об этом! – взвизгнула Галина и заметалась по дому.

Она нашла в сенях ружье. «Слава богу, – подумала Галина, – хоть ружье оставил!» Она вернулась в горницу, залезла в рюкзак.

Баба Сеня неодобрительно косилась на нее.

– Бесенок! – качала бабуля головой. – Сроду он таким был. Нелюдь какая-то, смотрит исподлобья, дичится, как будто от волчицы рожден. Да волка и то можно приручить, а этого сорванца – ни за что. Язык дерзкий свой никогда не прикусит...

– Паспорт взял, деньги. – Галя считала оставшиеся купюры. – Вот мерзавец!

– Это ты верно, – усмехалась баба Сеня.

Иннокентий окончил утренний туалет и сел к столу. Баба Сеня налила ему из кувшина молока, приоткрыла кастрюлю с дымящейся картошкой.

– Нет, я картошку не буду, спасибо, – улыбнулся Иннокентий, – а вот вареничков – с большим удовольствием.

Галина глядела на него с ненавистью. Он же намеренно демонстрировал полную беззаботность. Конечно, он волновался за Валентина – тот вполне мог привести на хвосте бандитов. Но показывать своих эмоций не хотел. Не желал потакать Галине.

– И ты можешь вот так спокойно есть? – округлила она свои красивые зелено-карие глаза.

Иннокентий жевал вкусные вареники, запивая молоком.

– И тебе советую, – невозмутимо ответил он. – Надо поддерживать свои силы.

– Я ж сказала – умный! – откликнулась довольная такой рассудительностью баба Сеня. – Нет, не пара она тебе.

С ума сведет – кончишь в сумасшедшем доме.

Она сочувственно закивала, глядя на Иннокентия, но он, наученный опытом, не стал поддакивать изменчивой в своих суждениях бабе Сене, опасаясь накликать на себя ее недовольство.

– Я еду в Маяковку, – решительно сказала Галина. – Ты – как хочешь!

– Казачка! – со смесью восхищения и презрения воскликнула баба Сеня. – Вся в мать.

– Я с тобой, – Иннокентий спешно прожевал очередной вареник и поднялся.

– Ксения, пусть ружье у тебя побудет, мы потом заберем...

– Поешь хоть, человек дело говорит, – баба Сеня горько вздохнула.

– Некогда, – Галина уже стояла у двери.

– Когда ждать-то? – баба Сеня, пряча обиду под маской равнодушия, смотрела на непоседливую внучку.

– Скоро, – был ответ.

Иннокентий догнал Галину во дворе.

– Что ты ко мне привязался? – крикнула она.

– Сами вы ко мне привязались, – неумело парировал Иннокентий. – Мне вся ваша семейка...

– Ну так и оставь нас в покое!

– Только не надо на мне срываться, – Иннокентий распахнул перед Галиной калитку.

– Никто и не срывается, – она побежала по дорожке.

Он едва поспевал за ней.

– Какой же он эгоист! – негодовала Галина. – Взял и сбежал. Как будто я ему девочка какая – за ним гоняться!

Все нервы издергал!

– Успокойся.

– Вот гад, вот сволочь, – продолжала возмущаться Галина, спускаясь по дороге к берегу моря. – Неужели трудно было подождать? Ведь договорились, что поедем завтра, все вместе.

А теперь оставил нас без средства передвижения.

Впрочем, в ее словах Иннокентий слышал больше не раздражение, а беспокойство за судьбу брата. И он даже немного ревновал ее к нему, думая, что о нем она бы так переживать не стала.

– А лодка-то на месте, – сказал он, выйдя следом за ней на прибрежную полосу.

Они остановились, заметив, что в лодке кто-то копошится.

Две мужские фигуры деловито рассаживались на банках, совершенно не замечая, что их уже увидели.

– Ну-ка, стойте, эй! – закричала Галина и бросилась к мосткам. – Это моя лодка!

Мужики, сидящие в лодке, разом повернули голову на крик и засуетились. Один подсел к мотору, а другой быстро развязал линь, за который посудина была привязана к мосткам, и оттолкнулся руками от просоленных досок.

– Стой, – Иннокентий обогнал Галину и выбежал на мостки. – Все равно не уйдете.

Но было уже поздно. Мягко покачиваясь на волнах, лодка медленно удалялась от берега. Мужик, который отталкивал лодку, сел на весла и принялся быстро грести, а второй пытался завести мотор. Что-то у него не получалось. Он раз за разом дергал ремень, мотор чихал и никак не хотел заводиться.

Галина с Иннокентием растерянно смотрели на лодку, не зная, что делать. Прошла минута. Иннокентий стащил штаны и майку и бросился с мостков в воду. Конечно, пытаться вплавь догнать лодку на море было затеей, обреченной на неудачу, но Иннокентий не думал об этом. Нужно было что-то предпринять, и он выбрал первое, что пришло ему в голову. Рядом стояли еще две лодки, но неизвестно еще, был ли бензин в их баках.

Нужно было сперва это проверить, а каждая потерянная минута все увеличивала расстояние между беглецами и берегом.

Он вынырнул и, делая сильные гребки, поплыл следом за похитителями.

Мотор все еще чихал, но вдруг, выпустив большой клуб дыма, затарахтел на повышенных оборотах. Теперь можно было и не пытаться. Иннокентий прекратил грести и, держась на воде, смотрел, как лодка быстро удаляется в море.

– Ну, суки, я вас все равно достану, – погрозил он кулаком в сторону лодки. – Чтоб вас разорвало, – добавил он и поплыл к мосткам.

Не успел он сделать и нескольких гребков, как вдруг по морю прокатился сильный взрыв. Иннокентий обернулся и увидел на месте лодки огненно-водяной столб, который через секунду начал опадать. Щепки, банки, куски человеческих тел, канистры, детали двигателя, треснутые весла, все, что было в лодке или являлось ее оборудованием, медленно, как в замедленной съемке, валилось теперь вниз. Иннокентия подбросило волной, расходящейся от центра взрыва, а потом накрыло с головой.

Сверху что-то еще продолжало падать, и он прикрывал голову руками, чтобы хоть как-то защитить себя. Наконец все стихло. Волна, поглощенная берегом, плескалась так, словно ничего и не произошло.

– Что это было? – Галина встретила его на берегу.

– Кажется, кто-то сильно хочет от нас избавиться, – предположил Иннокентий, стряхивая с себя воду. – Мне даже кажется, что я знаю кто.

– Хазар? – догадалась Галина.

– Ты поразительно догадлива, – невесело усмехнулся он.

– Нужно срочно предупредить Валентина.

Она развернулась и быстро пошла вдоль берега.

– Погоди, – Иннокентий схватил свою одежду и кинулся следом.

Он догнал ее метров через пятнадцать. Ухватил за локоть и развернул к себе лицом.

– Я не против, чтобы предупредить Валентина, – выдохнул он, – но сперва нужно все обдумать. Сначала скажи мне, как, по-твоему, он думал добираться до Маяковки, если лодка была на месте?

– Здесь можно найти попутку, – Галина вырвала руку и пошла дальше.

Натянув штаны и майку, он снова догнал ее.

– Не дури, – он зашагал рядом, – сперва мы должны разобраться в ситуации. Если Хазар пытается от нас избавиться, так как мы сильно ему насолили, лучше бы, чтобы он думал, что мы уже на том свете. Лодка-то взорвалась. Слава богу, что без нас. Но Хазар-то этого не знает. Пока он будет пребывать в неведении, мы что-нибудь придумаем.

– Знаешь, – она вдруг резко остановилась и повернулась к нему лицом, – ты можешь думать сколько тебе угодно, а я пойду в Маяковку.

– Мне тоже нужно в ту сторону, – примирительно сказал Иннокентий, – заодно и в Анапу заглянуть не мешает. Ну так как, – он пригладил рукой мокрые волосы, – будем защищать себя вместе?

– Ладно, пошли, – согласилась Галина.

* * *

Попутка действительно попалась довольно быстро, и уже через десять минут они выходили на окраине Маяковки. До дома Галины решили добираться берегом моря. Спустились вниз и пошли по побережью. Было пустынно до странности. Обычно в это время то тут, то там попадались рыбаки или хозяйки, загорелые непоседливые пацаны или не менее непоседливые девчонки.

Когда до дома оставалось минут пять ходьбы, в воздухе повис запах гари. Даже соленый ветер с моря не мог его ни унести, ни заглушить.

До Иннокентия и Галины донеслись приглушенные голоса. Галина пошла быстрее. Иннокентий пытался ее немного задержать, чтобы самому разведать обстановку, но она не захотела его слушать. Оттолкнув его, рванула вверх по узкой тропинке, той самой, по которой они вчера так поспешно ретировались.

Случилось то, чего Галина больше всего боялась. На месте их дома осталось только пепелище. То, чего не поглотил огонь, довершили пожарные. Их машин здесь уже не было, зато стояли два милицейских «уазика», черная «Волга» и «уазик» пожарной охраны. По мокрым угольям и обгоревшим кускам деревянных балок ходили какие-то люди с сосредоточенно-заинтересованными лицами. Вокруг пожарища собрались любопытные. Это их голоса услышали Иннокентий и Галина на подходе к дому. Вернее, к тому, что от него осталось.

Галина остановилась, со слезами на глазах глядя на пожарище. Иннокентий встал рядом и обнял ее за плечи. Он не знал, что сказать. Да и не был уверен, что нужно что-либо говорить. Увидев хозяйку сгоревшего дома, толпа сперва замолчала, а потом загудела еще сильнее. От группы специалистов, бродивших по пожарищу, отделился небольшого роста человек и направился к Галине с Иннокентием.

– Сошкин Валерий Иванович, – представился он. – Мне сказали, что вы хозяйка этого дома, – он со вздохом сожаления обвел рукой угли.

Только вот в его голосе сожаления не было. Или так: было сожаление, но не потому, что дом сгорел и Галина осталась без жилья, а по чему-то другому.

– Я хозяйка, – Галина вытерла слезы.

– Что же вы так, гражданочка, – снова вздохнул Сошкин, – оставляете в сарае горюче-смазочные материалы? Хорошо еще, что никто не пострадал. Мы ведь думали, что есть человеческие жертвы. Слава богу, обошлось.

– Почему вы думаете, что это бензин? – сглотнув слюну, спросила Галина.

– Да здесь и думать нечего, – Сошкин пожал плечами. – Вон начальник пожарной охраны, его эксперты. Если желаете, можете получить экспертное заключение. Через недельку... Дом был застрахован?

– Нет, – Галина покачала головой, ища глазами Валентина, но того нигде не было видно.

– Это плохо, – Валерий Иванович поймал ее взгляд, – как же так?

– Как, как? Вот так, – не выдержала Галина. – А в сараях у нас все бензин держат. Можете сами проверить. И никогда не взрывался.

– Да не расстраивайтесь вы так, – Сошкин потрогал ее за локоть, но она отдернула руку, – я думаю, город что-нибудь сможет для вас сделать. У вас есть здесь родственники или знакомые, у которых вы бы могли временно остановиться?

– У нее никого нет, – встрял в разговор Иннокентий.

Он через силу сдерживал свои эмоции, видя, куда клонит Сошкин.

– А вы, собственно, кто? – тот удивленно скосил на него глаза.

– Это мой друг, – ответила Галина.

– А документики у друга имеются? Очень хотелось бы посмотреть.

– С кем имею честь? – неприязненно поглядел на него Иннокентий.

Понимая, что перед ним человек, облеченный властью, он все-таки хотел прояснить ситуацию.

– Вообще-то я начальник милиции, – с вызовом произнес Сошкин, – так что предъявите.

«Не хватало еще нарваться на самого начальника», – подумал Иннокентий, доставая паспорт.

– Та-ак, Бугельский Иннокентий Борисович... – протянул начальник, раскрыв документ. – Да вы у нас не зарегистрировались...

Нарушаете...

– Я только вчера приехал, – соврал Иннокентий.

– Билеты имеются?

– Я их выбросил, мне отчитываться не перед кем.

– А вот это зря, – покачал головой Сошкин, – теперь у вас нет оправдательных документов.

– Обещаю, что непременно зарегистрируюсь, – криво улыбнулся Иннокентий.

– Нужно зарегистрироваться в течение трех суток. Вы где остановились? – продолжал допрашивать Сошкин.

– Пока нигде, – пожал плечами Иннокентий, – собирался вот у Галины... Но теперь даже не знаю.

– Отдыхать, значит, приехали?

– Можно и так сказать.

– Когда собираетесь обратно?

– Я вам тогда сообщу, – небрежно кивнул Иннокентий.

– Только не нужно хамить, молодой человек, – неприязненно посмотрел на него начальник, – можно и в отделение проехать для выяснения вашей личности.

Он все-таки вернул паспорт Иннокентию, видимо, посчитав, что ситуация не слишком подходит для того, чтобы разбираться с приезжим.

– Валерий Иванович, посмотрите, – позвал его кто-то с пепелища.

– Ну что же, – вздохнул Сошкин, – нужно работать.

Он еще раз окинул взглядом Галину с Иннокентием и, оставив их одних, отправился на зов. Иннокентий спрятал паспорт в карман, и его взгляд случайно упал под ноги. Он наклонился и поднял свинцовую трубку. Почти такую же, какую обнаружил на дне моря. Он понятия не имел, как она могла здесь оказаться, и принялся ее с интересом рассматривать.

– Это грузило я нашла на огороде, – услышал он голос Галины, – когда копалась на грядке.

– А как же оно попало сюда? – машинально спросил он. – Отсюда до дома не меньше пятидесяти метров.

– Не знаю, – пожала она плечами, – я положила его на подоконник в своей комнате на втором этаже, собиралась отдать Вальке.

Там оно и лежало.

– Ты уверена, что это именно оно?

– Конечно, – кивнула Галина, – вон еще след от лопаты остался.

– Наверное, выбросило взрывной волной, – предположил Иннокентий.

К Галине обратился мужчина, вместе с Сошкиным осматривающий место трагедии:

– Гражданочка, можно вас на минутку?

Он увлек ее на пепелище и показал сгоревшую канистру из-под бензина.

– Вот видите, – со вздохом произнес он, – когда хранишь такие вещи в сарае, может случиться всякое.

– Оставьте меня в покое, – она развернулась и быстрым шагом пошла в сторону моря.

Сунув находку в карман, Иннокентий двинулся за ней следом. Хоть ему и нужно было встретиться со скульптором, но не мог же он оставить ее одну в таком состоянии! Да еще Валентин пропал... Да еще эти хазаровские отморозки, которые могли появиться в любую минуту... Неизвестно было, чего от них теперь ожидать. Успокоились ли они, взорвав дом и лодку?

Скорее всего, нет. Ведь, заминировав лодку, они надеялись, что взорвутся ее пассажиры. Не могли же они предположить, что лодку попытаются угнать! А если так, то наверняка захотят снова осуществить свое намерение.

Галина прошла к мосткам и села на краю, опустив ноги в воду. Иннокентий пристроился рядом. Немного помолчав, он сказал:

– Нам нельзя здесь оставаться.

Галина ничего не ответила. Вдруг сзади на них упала чья-то тень. Иннокентий резко обернулся, опасаясь, что это кто-то из хазаровских братков, но увидел Валентина. Он стоял с хмурым выражением лица и глядел на море.

– А-а, это ты...

– Нет, это моя тень, – мрачно пошутил он.

– Где ты был? – Галина кинула на него короткий взгляд. – Знаешь, что произошло?

– Видел, – лаконично ответил Валентин.

– Да нет, ты не все видел, – ехидно заметила сестра. – У нас теперь и лодки нет.

– То есть как? – растерянно спросил он.

– А вот так.

Галина стала рассказывать ему об утреннем происшествии. Иннокентий чувствовал себя немного лишним. Он выудил из кармана свинцовую трубку и ключи с брелоком, на котором был маленький перочинный нож, и принялся разгибать свернутый в трубку листик свинца. Так и есть, какое-то послание.

Делая усилия, чтобы вспомнить древнегреческие слова, он читал, и его лицо все больше просветлялось. Вернее, сперва на нем выразилось недоверие, перешедшее через удивление в радость. Эта радость была сродни радости ученого, сделавшего великое открытие. В принципе, это и было открытие.

Причем такое, которое могло сделать последующую жизнь Иннокентия веселой и беззаботной. Примерный текст послания в переводе с древнегреческого был такой:

«Царю Митридату Архелай желает здравствовать.

Двадцать лучших твоих телохранителей отправлены в царство Аида по твоему распоряжению. Со мной остались только Антипатр и Эвстах, которых ожидает та же участь. Казна твоя, которую ты приказал спрятать, уезжая от зятя твоего Тиграна Армянского, уже в оговоренном месте. Это озеро в двенадцати стадиях от побережья моря, примерно на полпути до Пантикапея.

Там есть пещера, имеющая два выхода. Тот, который ведет на сушу, я приказал засыпать валунами. Надеюсь, что меня ничто не задержит, и тогда я буду в твоем дворце в Пантикапее через двое суток после того, как ты получишь мое послание».

Иннокентий читал и перечитывал и не верил своим глазам. Может, это подделка? – спрашивал он себя и тут же отвергал эту мысль. Ну кому в голову может прийти изготавливать такие подделки? И потом Галина сказала, что нашла ее в огороде. Он скосил глаза на девушку. Они с братом сидели на мостках, молчаливые и задумчивые. Нет, это явно подлинник.

Все говорит за это. И цвет, и качество свинцовой пластинки, и способ, которым сделана надпись. Кое-что Иннокентий в этом понимал.

«Так-так, – лихорадочно принялся рассуждать он, – где же это место? Пантикапей – это ясно, это нынешняя Керчь.

Там была ставка Митридата Эвпатора. Где жил Тигран Армянский, его зять? Логично было бы предположить, что в Армении. Но это не совсем так. Границы нынешней Армении и Армении первого века до нашей эры, а именно об этом времени идет речь, совершенно не совпадали. Столицей Армении была, кажется, Артаксата. Значит, на полпути от Артаксаты до Пантикапея. Это примерно район современных Сочи, Адлера и Гагры – отсюда километрах в трехстах. Ничего себе райончик – километров пятьдесят по побережью! Но есть же и другие приметы, например, озеро со скалой в двенадцати стадиях от побережья. Стадий был равен ста семидесяти-ста восьмидесяти метрам, значит, двенадцать стадий составляют около двух километров в переводе на метрическую систему.

Это уже кое-что. Можно будет расспросить местных жителей.

Только вот там ли еще клад? – задавал он себе вопрос. – Ведь прошло столько времени. Гонец, который вез Митридату это послание, наверняка погиб. Иначе как бы оно оказалось на огороде Галины? Архелай, который был военачальником Митридата Эвпатора, возможно, и добрался до своего царя и сообщил ему о месте нахождения казны. Но, как известно, у Тиграна Митридат был всего раза два, и то перед самой своей кончиной, перед тем как бросился на меч. Это случилось, когда его собственное войско во главе с его сыном Фарнаком подняло мятеж против его царской власти. Митридат просто не успел бы забрать свою казну. Архелай же, единственный знавший о местонахождении казны, тоже мог не добраться до Пантикапея: время было смутное. Кстати, в источниках после шестьдесят третьего года до нашей эры его имя, кажется, не упоминается. Значит, шанс, что сокровища все еще в пещере, велик».

Иннокентий широко улыбнулся и снова поглядел на брата с сестрой. Подумал о том, что одному ему с этим делом не справиться. И потом, трубку все-таки обнаружила Галина. Только вот стоит ли их посвящать в подробности?

Когда они найдут казну, тогда можно будет ее поделить, там явно хватит на всех.

– Чего радуешься? – услышал он и заметил, что Галина тоже смотрит на него. – Да тебе-то что, – со вздохом добавила она, – у тебя же дом не сгорел и лодка не взорвалась.

– Ребята, – шепотом произнес он, – кажется, я нашел казну Митридата Эвпатора.

– Нам сейчас не до шуток, – Галина покачала головой.

– Мы это уже где-то слышали, – скептически добавил Валентин.

– Да нет, точно, – убежденно сказал Иннокентий. – Знаете, что это?

Он покрутил перед носом Галины свинцовой пластиной.

– Это грузило, которое я нашла на огороде, только непонятно, зачем ты его развернул.

– На таких грузилах, как ты его называешь, древние греки писали письма. Из пластинки получался такой свинцовый свиток.

– У тебя, кажется, уже был один такой, – заметила Галина.

– Такой, да не такой, – с придыханием ответил Иннокентий. – Это послание одного из лучших военачальников Митридата Эвпатора своему царю. Ему он поручил спрятать свою казну, как я понимаю, чтобы она не досталась его сыну Фарнаку, который строил против него козни.

– Погоди-ка, – более заинтересованно спросил Валентин. – Кто против кого строил козни, чья казна и кто ее прятал?

– Козни против своего отца – Митридата – строил его сын Фарнак, – быстро пояснил Иннокентий. – Митридат же поручил своему военачальнику Архелаю спрятать казну. Здесь даже довольно точно указано место. Это примерно в трехстах километрах отсюда.

– В Сочи, что ли? – усмехнулся Валентин.

– Не в самом Сочи, – покачал головой Иннокентий. – Чуть дальше от побережья.

– Дай-ка взглянуть, – Валентин протянул руку.

Понимая, что тот ничего не разберет в древнегреческих каракулях, Иннокентий с улыбкой протянул ему пластину. Тот действительно покрутил ее в руках, пытаясь разобрать текст, даже попробовал на зуб и положил на ладонь.

– И ты думаешь, что вот так запросто обнаружил послание, в котором говорится, где спрятана казна Митридата? – недоверчиво произнес он.

– Ну, во-первых, нашла его твоя сестра, а я только подобрал, когда после взрыва дома трубку выбросило из окна, – Иннокентий мечтательно смотрел на море. – Во-вторых, в жизни все случается, тем более что как раз на этом месте располагалось древнее Боспорское царство. Так что вполне логично, что трубка обнаружилась именно здесь.

Вероятно, с гонцом, которого Архелай отправил с посланием, что-то случилось, но свиток тому удалось куда-то спрятать. Единственное, что меня интригует, как трубка оказалась в верхнем слое земли?

– Эту землю Валька вынул с глубины около двух метров, – сказала Галина, – когда копал яму под туалет. Помнишь, Валь? – Она посмотрела на брата. – Потом он ее раскидал по всему участку, чтобы куча земли не портила нам ландшафт. Наверное, так трубка и попала наверх.

– Это многое объясняет, – кивнул Иннокентий. – Значит, мы на верном пути. Думаю, вы не откажетесь составить мне компанию в экспедиции?

– Выходит, баба Сеня правильно нагадала? – усмехнулся Валентин.

– Раскатал губенки! – поддела его Галина, все еще сердитая на него за его самовольную отлучку. – Не забудь, что она еще говорила про пустые хлопоты и смерть.

– Хватит меня пугать, – отбрыкнулся Валентин.

– Ну так вы согласны? – Иннокентию действовала на нервы эта завязавшаяся перепалка. Что он, в конце концов, нянька им?

– А что нам еще остается делать? – с отчаянием в голосе сказала Галина. – Дом сгорел, лодку взорвали, этот охламон, – она любя шлепнула братца ладонью по затылку, – пропадает ни свет ни заря!

– Тогда нам нужно все обдумать, – Иннокентий почесал макушку пятерней. – А прежде всего надо отсюда сматываться.

Солнце полировало их загорелые лица и плечи. Море подрагивало серебром, ярко синея у берега и бледнея у горизонта. Две яхты – одна под белым, другая – под полосатым красно-зеленым парусом – летели по волнам.

– Для начала мне нужно увидеться с одним человеком, – сказал Иннокентий, когда они, поднимая облако пыли, зашагали по направлению к трассе.

– С кем еще? – недовольно спросил Валентин.

– Дельный человек, он нам пригодится, – ограничился кратким определением Иннокентий.

– Теперь ты будешь изображать из себя героя! – поморщился Валентин.

– Знаешь что, оставайся-ка ты тут... – не выдержал Иннокентий.

– Где тут? – язвительно усмехнулся Валентин.

– Если он не пойдет, – кивнула Галина на брата, – я тоже никуда не пойду.

– И тебе не нужны сокровища Митридата? – ехидно произнес Иннокентий.

Он знал, что Галина принадлежит к племени авантюристов и скитальцев, как и он сам. Иннокентий был уверен, что она не сможет устоять перед соблазном отправиться на поиски казны. И все-таки испугался. Что он будет делать, если эта капризная девчонка вдруг и вправду останется с братом и никуда не пойдет? А почему он так волнуется? Он что, на самом деле любит эту эгоистку?

– Погоди, – к удовольствию Иннокентия, Галина остановилась посреди дороги, – Валька прав: сперва объясни нам, что это за человек и зачем он тебе нужен?