Текст книги "Честное слово вора"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 21

Андрей Анатольевич Тюпов, больше известный в Магадане под кличкой Тюпа, возвращался из главного офиса группировки спортсменов к себе домой. Он сидел на заднем сиденье своей новенькой белой «Хонды», устало прикрыв глаза и запрокинув голову. За последние двое суток спать Тюпе пришлось не больше пяти часов, и сейчас это наконец начало сказываться на его самочувствии. Тюпов был одним из самых близких приближенных Медведя и, по мнению представителей остальных группировок, самым опасным после него человеком.

Пожалуй, это и в самом деле было так. В отличие от большинства качков, лозунгом всей жизни которых было: «Сила есть – ума не надо!» Тюпа, который в свое время пришел в группировку из секции карате, где успел получить последний коричневый пояс, умел работать не только кулаками, но и головой. Во многом именно благодаря ему группировка Медведя сумела так круто приподняться.

Именно Тюпа первым из всех спортсменов несколько лет назад дошел до нехитрой истины, что добытые деньги можно не только весело просвистывать в кабаках, но и вкладывать в какие-то серьезные дела, которые потом дадут прибыль. Именно Тюпову в свое время удалось наладить взаимовыгодные контакты с двумя магаданскими бизнесменами, фирмы которых теперь трудолюбиво трудились на ниве отмывки черного нала, поставляемого спортсменами. И именно Тюпа сумел наладить отношения с некоторыми политиками и крупными милицейскими чинами области. Это стоило немалых денег, но результат себя окупал.

По большому счету, практически все дела, которые группировка Медведя вела с кем-то посторонним, не считая старателей, вел именно Тюпов, и поэтому он был практически незаменим. Медведю такая ситуация не очень-то нравилась, он опасался, что Тюпа может стать для него опасным конкурентом и попытается занять его место.

Медведь несколько раз предпринимал попытки выйти на бизнесменов и чиновников лично или с помощью каких-то других посредников, но все эти попытки последовательно проваливались. И Медведю, и его посланникам не хватало ловкости, тонкости, мягкости. Да что там – элементарной вежливости и хорошего воспитания, без которых по-настоящему большие дела просто не делаются. Бритым черепом и широкими плечами хорошо старателей пугать, а если метить выше, то нужно и вести себя соответствующе.

Именно так и вел себя Тюпа, который постепенно становился чужим в родной группировке, но зато был теперь вхож в иные сферы. Он обзавелся несколькими клубными костюмами и целой коллекцией модных галстуков, бросил жлобскую привычку таскать на шее полукилограммовую золотую цепь, перестал употреблять в речи не те слова... В общем, стал на вид очень приличным деловым человеком, с которым не стыдно иметь дело ни честному предпринимателю, ни депутату областной думы.

Как ни печально, но обычно карьеры таких молодых людей кончаются тем, что они и правда пытаются стать круче лидера своей группировки и заканчивают жизнь от неизлечимой болезни – передозировки свинца в организме. Но Тюпа оказался куда умнее большинства себе подобных и к Медведю относился подчеркнуто лояльно. Честно выполнял все его поручения, не грубил, превосходства показать не пытался и людей на свою сторону не переманивал.

Может быть, дело было в том, что он попросту понимал – один человек не может успеть и ходить на приемы к лучшим людям города, и стрелять по люстрам в кабаке, веселя родную братву. Необходимо разделение труда. Медведь со временем тоже это понял и немного успокоился, хотя в голове его еще довольно долго крутились мысли о том, что не мешало бы все же Тюпу устранить и заменить кем-нибудь попроще. Но подходящей кандидатуры не было, дела группировки все больше завязывались на Тюпу, а когда ему, наконец, удалось каким-то образом найти выход на по-настоящему серьезных торговцев оружием, у которых можно было достать все что угодно – от перочинного ножика и до авиационной бомбы средней мощности, – Тюпа стал по-настоящему незаменим.

До этого-то спортсмены размахивали все больше пистолетами, редко кому удавалось раздобыть автомат. А теперь у них стали появляться приличные винтовки с оптикой, мощные взрывные устройства, новейшие виды пластиковой взрывчатки и прочие плоды пытливой военной мысли.

На совещании, с которого Тюпа сейчас ехал, обсуждалась (в числе прочих вопросов) как раз поставка оружия. В начавшейся войне с ингушами одними «макарками» было не обойтись, нужно было делать большой и срочный заказ. Сейчас Тюпа как раз обдумывал, как поскорее провернуть это дельце. Хорошо хоть на бабки Медведь не поскупился, понимает, что оружие по-настоящему необходимо. А ведь кроме этого нужно будет и с ментами договориться... Медведь сказал, что надо предупредить начальника РОВД Ленинского района о том, что если послезавтра ночью на его территории начнется перестрелка, то пусть его люди не слишком торопятся на место происшествия.

Тюпа не знал, что именно планирует Медведь – силовые акции были не его делом, – но выход на начальника Ленинского РОВД имел только он.

«Ладно, – подумал Тюпа, – сейчас все-таки домой и хотя бы часика четыре поспать. А потом можно и делами заняться».

Он приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, далеко ли до дома. Машина ехала уже по Политехнической – значит, не больше десяти минут. Можно, конечно, и за три проехать, но Тюпа бросил привычку гонять по городу со скоростью под сто километров в час примерно тогда же, когда начал носить костюм и галстук. Пусть дураки понтуются и в аварии влипают, у него есть другие способы самоутверждения.

– Проснулся, Андрюха? – спросил сидящий рядом с Тюпой телохранитель.

Фамильярность обращения была оправданна. Не доверяя простым быкам группировки, Тюпа взял себе в телохранители двух старых друзей из секции карате. Один из них был с черным поясом, другой на пояса не сдавал, но дрался на том же уровне. Может быть, они и не производили на первый взгляд такого впечатления, как громилы из тяжелой атлетики, но в бою были не менее опасны, к тому же Тюпа им верил.

– Да я и не спал... – отозвался он. – Просто глаза прикрыл. Сейчас до дому доберусь, тогда и посплю по-нормальному.

– А нам тоже домой ехать? – спросил второй телохранитель, сидевший сейчас за рулем машины.

– Нет, Игорь, – вздохнув, отозвался Тюпа. – Я спать-то часа четыре буду, не больше. А потом снова ехать нужно будет, дела делать. Вам домой ехать смысла нет, отдохнете у меня.

– Базара нет, – спокойно отозвался водитель. – А куда поедем-то?

– В РОВД Ленинский: нужно с начальником кое-что перетереть, Медведь поручил.

– Ясно, – протянул сидящий рядом с Тюпой телохранитель. – Насчет ингушей, что ли, рулить нужно?

– Ну да.

– Эх, хорошо, что мы наконец до этих сук добрались. Сколько уже времени они нам всю малину портят. Вот и получат теперь...

Тюпа вздохнул. И эти туда же, вояки недоделанные. Война – это всегда ущерб для бизнеса, а отжать у ингушей их прииски легко и быстро вряд ли удастся, силы сейчас примерно равны. Воевать, конечно, придется – после взрыва машины Медведя другого выхода нет, – но это уж точно не повод для радости.

– Хорошо-то оно хорошо... Да только не ко времени эта заваруха. Сезон уже совсем скоро начнется.

– Ну и классно. Мы сейчас черножопых прижмем и уже в этом году с их приисков золотишко собирать будем.

– Их еще прижать для этого надо. А это не так-то легко.

– Да фигня, сколько их тут всего-то? Нас больше в два раза.

Тюпа снова вздохнул. И вот так мыслит вся группировка. Конечно, если просто построиться в две шеренги и начать биться стенка на стенку, ингуши им не противники, спору нет. Да только война-то не так пойдет. Сейчас какое-то подозрительное затишье, Гамзаев наверняка готовит какие-нибудь пакости. Знать бы какие. Наверное, начнет по руководящему составу бить.

«Самому бы хоть целым остаться...» – мелькнула на краю сознания одинокая мыслишка, которую Тюпа тут же постарался подавить. В квартире его не достать. Седьмой этаж, стекла в окнах броневые, гранату в окно не засадишь, других высоких домов, чтобы из снайперки по окнам выстрелить, рядом нет, он место с умом выбирал. На улице... Со снайперкой его опять же не подкараулишь, он постарался сделать все свои перемещения по городу нерегулярными. А просто так наехать... Так ведь он и сам не лох да плюс двое парней... Отобьется в случае чего.

А чтобы машину не подорвали, как медведевский джип, он в нее специальный определитель взрывчатки поставил, хрен в нее «звери» теперь что подсунут. В общем, кажется, можно жить относительно спокойно.

Тюпа не знал, как сильно он ошибается. Он допустил самый грубый промах – недооценил противника.

– Наши позавчера двух черномазых у ресторана поймали и нагрузили им как следует, – продолжил телохранитель, видя, что Тюпа не отзывается. – И ни фига эти уроды не сделали, оба сейчас в больнице.

Тюпа поморщился. Он знал об этом происшествии, вчера именно ему и пришлось его разруливать. Ну да, молодцы парни, что и говорить. Просто герои. Отловили двух черных, никакого отношения, кстати сказать, к гамзаевской группировке не имеющих, даже не ингушей – азеров, кажется, – и избили.

Одному череп бутылкой проломили; неясно, выживет или нет. Нет, на черных-то ему наплевать с высокой колокольни, но вчера пришлось тратить два часа времени и две штуки баксов денег, чтобы своих придурков отмазать. Менты-то хоть и прикормленные, но своего не упустят, особенно когда такой случай предоставляется.

– Толку-то нам с того. Это не ингуши гамзаевские были, а азеры.

– Ну и что? Один хрен черные, всех их мочить надо.

Тюпа снова скривился, словно от зубной боли.

Тем временем «Хонда» доехала почти до конца длинной Политехнической улицы и свернула на Рабочую, где и стоял высокий двенадцатиэтажный дом-свечка, в котором жил Тюпа. Машина остановилась у единственного подъезда, и оба телохранителя вылезли из нее.

Один из них направился к дому, а второй стал осматривать двор и близлежащие дома. Тюпа пока ждал на заднем сиденье. Такова была отработанная процедура. Сначала в подъезд входит один из охранников и проверяет, все ли там в порядке, а второй тем временем осматривает прилегающую территорию. И только потом, если все чисто, они подают сигнал Тюпе. А то засядет какая-нибудь сука с «калашом» в подъезде или за забором частного домика напротив и – привет, пишите письма.

Кстати сказать, два года назад во время последних серьезных разборок эта процедура спасла Тюпе жизнь. В подъезде его и правда ждал киллер, но телохранитель его засек. Киллер пальнул по нему, ранил в плечо, но охранник успел ответить и хоть и не попал, но переполох поднял.

Тюпа тогда вызвал из офиса десяток быков, киллера из дома выкурили и в несколько помятом виде сдали подоспевшей милиции. С тех пор Тюпа окончательно уверился, что осторожность лишней не бывает. Особенно в такие времена, как сейчас. Но на этот раз, кажется, все было чисто.

Телохранитель вошел в подъезд, привычно скользнул взглядом по ряду металлических почтовых ящиков, потом поднялся на последний этаж и, никого не обнаружив, спустился вниз и вышел из подъезда. Второй охранник, осматривавший двор, уже стоял возле машины в расслабленной позе. Значит, у него тоже все в порядке. Вышедший из подъезда приглашающе махнул рукой. Порядок, можно идти.

Тюпа вышел из машины и спокойно пошел к подъезду. На пути его охватило короткое, но очень неприятное ощущение. Ему казалось, что кто-то смотрит ему в спину. Он встряхнул головой, отгоняя неприятное чувство, и вошел в подъезд. Лестница, почтовые ящики, лифт...

Словно маленькое солнце зажглось в темном подъезде. На месте ящиков образовался рыжий клубок огня, мощный взрыв тряхнул стены, грохот раскатисто прокатился по подъезду до последнего этажа, взрывная волна вышибла подъездную дверь и отбросила ее на десяток метров.

Тюпу просто разорвало на куски. Его полуобгорелый труп опознавал потом стоматолог по недавно вставленным золотым коронкам. Телохранителей также ждал печальный конец. Того, что стоял ниже по лестнице, взрывная волна впечатала в угол, буквально переломила пополам и расплющила, словно велосипедист лягушку. Второму снесло верхнюю половину черепа, его мозги потом в буквальном смысле отскребали от стен.

А когда спустя несколько минут к месту происшествия приехала милиция, одного опытного и уже видавшего виды сержанта чуть не стошнило. Подойдя к совершенно не пострадавшей «Хонде» с намерением обыскать ее, он увидел на капоте оторванную чуть выше локтя руку; из нее уже натекла довольно приличная лужица крови. По золотому перстню с печаткой на указательном пальце впоследствии удалось выяснить, что это рука самого Тюпы.

Для группировки это был чувствительный удар. Медведь остался без выхода на власть имущих и торговцев серьезным оружием, воевать ему теперь становилось существенно сложнее. Что ж, именно этого и хотел добиться Гамзаев, планируя это устранение. Идея спрятать пластиковую взрывчатку и детонаторы в почтовом ящике сработала на «отлично».

Глава 22

На Охотском море в апреле иногда выдаются тихие, ясные деньки. Ярко светит солнце, море и небо сливаются на горизонте, тихо плещет вода, кричат чайки, воздух пахнет солью... В такие деньки очень хорошо выйти в море и порыбачить, ну, если у тебя, конечно, достаточно денег, чтобы снять подходящую посудину, поскольку рыбачить с простой лодки удовольствие небольшое.

У сидящего с удочкой на корме роскошной яхты мужика проблем ни с деньгами, ни с кораблем не возникало. Эта яхта была его собственностью и, когда хозяин ею не пользовался, стояла в Магаданском порту у отдельного охраняемого причала рядом с частными кораблями нескольких других богатых судовладельцев. Было их не так уж много – все-таки не тропики, яхта здесь большая экзотика – но все же были. Среди всех судов эта яхта была, пожалуй, самой крутой – японского производства и не из дешевых, даже по тамошним меркам. Она была не слишком большой, но очень быстроходной – в случае нужды могла бы на равных поспорить с кораблями пограничников. Кроме мощного мотора, на яхте были изящные, под старину, паруса; сейчас она шла как раз на них, мотор был выключен.

Сидящий на корме толстый мужик потянулся и широко зевнул, чуть не выронив удочку. В открывшемся рту сверкнули золотые зубы. Выглядел рыболов не слишком привлекательно. Он был невысок, но очень широк, плечист и пузат. На короткой толстой шее, покрытой сзади жирными кожаными складками, сидела круглая, коротко стриженная голова, неожиданно маленькая для такого толстого тела. Низкий скошенный лоб нависал над маленькими поросячьими глазками, обрамленными реденькими белесыми ресницами. Руки у него были толстые, короткопалые, а на правом указательном пальце красовался огромный золотой перстень с рубином.

Мужика звали Семен. Вернее, это было не имя, а кличка, по-настоящему его звали Евгением Семеновым, но свое имя он не любил, считая его бабским, поэтому предпочитал, чтобы его называли Семеном.

Над водой раздался тонкий писк. Семен резко дернул удочку. Писк был звуковым сигналом электронного поплавка, удочка тоже была японской, со всеми мыслимыми прибамбасами. Из воды показалась довольно крупная рыба; как она называется, Семен не знал. Он подтянул ее наверх, мощным рывком выбросил на палубу, снял с крючка и снова забросил наживку в море.

Менять наживку было не нужно, ею служила ярко раскрашенная искусственная рыбешка, которая в воде сама плавала туда-сюда.

«Чего только эти узкоглазые не придумают, – мимолетно подумал Семен. – Ведь не треп, и правда сама рыбешка плавает, я же в ванне проверял. Интересно, как они это сбацали? Хотя за такие бабки и не так еще извратиться можно...»

В том, что за бабки можно что угодно, Семен был уверен свято, именно поэтому добыча бабок была целью его жизни, на пути к которой он не брезговал ничем, и, нужно признать, достиг неплохих результатов. Еще будучи школьником, Женя Семенов понял, что особыми талантами он не блещет, и заработать много денег – а иметь много денег он хотел уже тогда – честным путем ему будет трудно. Но эта мысль его не слишком огорчила. Что за беда: не получится честным, значит, заработаем нечестным. Благо для этого, как он полагал, кроме силы, которой его природа не обделила, ничего не нужно.

Правда, умные люди не один раз предупреждали его, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке и что за все придется платить, но Женя им не верил. Он пошел качаться в спортивную секцию тяжелой атлетики, потом перешел в борьбу и там познакомился с Федором Медведевым, который тогда еще не был лидером преступной группировки, а всего лишь кандидатом в мастера спорта по самбо. Женя, который как раз тогда начал требовать, чтобы его называли Семеном, почувствовал в Медведеве лидера и стал держаться его.

Они вместе попали в группировку спортсменов, вместе росли в ней, а когда Медведь оказался главарем, Семен стал одним из его ближайших приближенных. Он командовал боевиками группировки и занимался силовыми акциями. Если нужно было на кого-то наехать, избить, раскурочить тачку или разгромить квартиру, то этим занимался именно он. Правда, профессионализма Семену здорово не хватало, сказывалось полное отсутствие соответствующей подготовки. Но этот недостаток он заменял грубой силой и звериной жестокостью.

Фигня, что в группировке нет никого, кто мог бы аккуратно вскрыть замок, – дверь можно вышибить ногой, а если не поддается, то гранатой. Фигня, что в группировке нет ни одного снайпера, – любое устранение вместо него могут провернуть десяток парней с пистолетами, а что половина из них при этом поляжет – не беда, новых набрать всегда можно. Фигня, что нет информаторов в других группировках, – всегда можно поймать кого-нибудь из конкурентов и вышибить нужную информацию пытками.

Именно так и привык действовать Семен. Очень грубо, но, как правило, достаточно эффективно. А в случаях прямых разборок ему и вовсе цены не было. В городе его побаивались. Не так, как боятся достойного противника, а так, как опасаются взбесившегося цепного пса.

– Женя, иди сюда! – раздался капризный женский голос из каюты.

– Сколько раз тебе, дура, говорил: не называй меня Женей! Я Семен! – рявкнул мужик, повернув голову, но даже не попытавшись привстать со своего кресла.

– Ну иди сюда, я тебя прошу!

На этот раз Семен вообще не среагировал на крик, продолжая наблюдать за поплавком. Что-то много воли эта баба взяла, не по делу раскомандовалась. Если чего надо, пусть сама подойдет. Он ее еще и месяца не трахает, а она уже как жена себя вести пытается. Проучить ее, что ли, дуру?

Женщина еще пару раз попыталась докричаться до Семена, а потом появилась на палубе сама.

– Женя, ну что тебе, подойти ко мне трудно? Не можешь от своей удочки дурацкой оторваться?! – В ее голосе слышались трагические нотки.

Мужик вскочил с кресла, резко развернулся и сильно ударил подошедшую женщину по лицу. Она пошатнулась, но устояла на ногах, изумленно открыв рот. До сих пор он ее не бил.

– Тебе сколько раз было сказано: я не Женя, – злобно прошипел Семен. – Пошла отсюда! А вякнешь еще что-нибудь – пришибу.

Женщина несколько секунд молча стояла перед ним, прижав руку к щеке и хлопая глазами, потом развернулась и, не сказав ни слова, убежала в каюту, громко стуча каблуками по палубе.

Семен вернулся в кресло, лениво отхлебнул коньяка из стоящей рядом бутылки и снова взялся за удочку. «Что-то сегодня клюет плохо. Обычно поплавок через каждые две-три минуты пищит, а тут уже минут десять ничего не было...»

Это была последняя мысль в жизни Евгения Семенова. В этот момент из воды у кормы яхты неожиданно вынырнула мокрая голова человека в маске. На его спине были два баллона с сжатым воздухом для акваланга. В руках быстро повернувшегося на спину аквалангиста появилось подводное ружье, и тут же на груди Семена расцвел кровавый цветок. Сначала один, потом второй. Выстрелов слышно не было.

Семен привстал с кресла, беззвучно открыл рот, сверкнув золотыми зубами, пошатнулся, взмахнул руками и рухнул с палубы в морскую воду, мгновенно окрасившуюся красным.

Аквалангист подплыл к погрузившемуся в воду телу, вытащил из ножен на поясе нож и деловито перерезал ему горло. Это было куда проще, чем выяснять, жив подстреленный или нет. Теперь, когда гарантия смерти была полная, аквалангист сунул нож в ножны, и его голова беззвучно погрузилась в воду.

Исчезновение Семена заметили лишь через полтора часа, когда женщина вышла на палубу мириться. К этому времени труп бандита, уже основательно обгрызенный хищными рыбами, успел отплыть от яхты больше чем на километр. Правы оказались те, кто в свое время предупреждал Женю Семенова, что за все когда-то приходится платить. В том числе и за красивую жизнь, купленную чужими страданиями.

Так группировка спортсменов лишилась командира боевиков.