Текст книги "Кимоно для боя"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА 7

В «Орхидее» все было по-старому. На какой-то момент Китаец ощутил себя спицей в колесе воплощений. Ему казалось, что он до скончания века будет вертеться вокруг салона красоты, не в силах разгадать смысл этого унылого коловращения. Но войдя в холл, он быстро справился со своим «нерабочим» настроением и прямиком запросил Боженову. Блондинка-администраторша, без удивления взглянув на него, пригласила Елену. Та с видом оскорбленного достоинства вышла из парикмахерского зала.

– Привет, – стараясь выглядеть непринужденным, сказал Китаец, – у меня к тебе пара вопросов.

– Да, – подняла она к нему свои разочарованные глаза.

– Давай выйдем в фойе, – с улыбкой предложил Китаец.

Лена пожала плечами.

– Посмотри внимательно. – Оказавшись в фойе, Китаец вынул из кармана фотографию, сделанную им с телевизора в кабинете Олега. – Ты этого парня случайно не видела здесь?

Дымя сигаретой, Лена взяла из рук Китайца фото и близко поднесла его к глазам.

– Так это ж тот самый блондинчик, вроде студент... – воскликнула Лена, – я тебе вчера про него говорила. Он к Катьке приходил.

– Как же его найти?

Лена лукаво посмотрела на Танина.

– А кто его знает? – ответила она вопросом на вопрос.

– Здесь у вас никто не может знать?

– Боюсь, что нет, – с оттенком злорадства усмехнулась Лена.

– Ни малейших сведений? – недоверчиво спросил Танин.

– Не-а.

Лена глубоко затянулась и, щуря глаза, выпустила дым в потолок.

* * *

Вертя фотографию в своих изящных пальчиках, Лиза сидела напротив Китайца и без умолку болтала. Она задала уже тысячу вопросов по поводу этой фотографии. Танин корил себя за минуту слабости, когда он поделился с Лизой имевшимися в его распоряжении сведениями. Лиза, наоборот, пребывала на вершине блаженства. Доверительность шефа в ее представлении была той заветной тропинкой, которая рано или поздно должна была привести их обоих к сладчайшим узам Гименея. Если бы даже Китаец задался целью объяснить ей свою жизненную философию, он бы в этом не преуспел. Природа, как известно, не терпит пустоты, Лизина натура не терпела мысли о том, что такой мужчина, как Танин, должен оставаться один.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, кокетливо прикрыв глаза.

Китаец рассеянно смотрел на Лизу. Устав созерцать непроницаемое лицо шефа, которое было сейчас не более выразительным, чем стена его кабинета, она снова опустила глаза на фотографию.

Китаец зевнул, прикрыв рот ладонью, и взял телефонную трубку. Он надеялся услышать на том конце провода голос Олега, но вместо Сорокина ему ответил мелодичный женский голос.

– Вы не могли бы передать трубочку Олегу?

– Он консультируется со своей мамой, – ответил приятный голос, – перезвоните минут через пятнадцать.

– Вы – Саша...

– Да-а, – протянула протеже Сорокиной, – а вы...

Она замялась.

– Я – тот самый субъект, которого вы встретили в кабинете Олега.

– Вообще-то я вас узнала...

– Вот и прекрасно, – Китаец покосился на Лизу, – вы смогли бы уделить мне пару минут сегодня вечером?

– Вот так сразу? – усмехнулась она.

Чтобы избавить девушку от мучительных колебаний, Китаец перешел в атаку.

– Скажем, я за вами заеду часиков в шесть...

– Нет, не надо. Давайте лучше встретимся где-нибудь в центре.

– Где, например?

– Ума не приложу... Ну, у цирка, что ли... Хотя это банально, – смутилась Саша.

– Неважно. Где я вас найду?

– У фонтана. У меня в руках будет мимоза, – пошутила Саша.

«А девушка-то с воображением и с юмором!» – улыбнулся Китаец.

– На этом и остановимся. И еще... Как только Олег появится, передайте ему, пожалуйста, чтобы он позвонил Танину, срочно.

Едва он положил трубку, как Лиза подозрительно спросила:

– Кто эта Саша?

– Не эта, а этот, – выделил Танин голосом второе местоимение, – зам нашего клиента. Мне нужно с ним поговорить.

– А-а, – Лиза недоверчиво поглядела на шефа и насупилась, – только непонятно, что это ты светишься весь? Этот Саша приятный человек?

– Еще какой, – еле сдерживая смех, сказал Китаец, – разносторонний и обходительный. Только для меня это на втором плане. Главное, что он может кое-что прояснить...

Танин сделал серьезное лицо.

– Ага, – с насмешливым пренебрежением кивнула Лиза, – что, например?

– Он может располагать важной информацией о сорокинском бизнесе... – Китаец тяжело вздохнул.

– А что это ты за ним заехать предлагал? – не унималась Лиза. – У него что, своей тачки нет?

– Есть, только она в ремонте, – вдохновенно врал Китаец, – недавно в аварию попал. Чудом остался жив.

Он с притворным сочувствием покачал головой.

* * *

Получив от Олега адрес Петрушенко, Китаец прямиком направился по нему. Рядом с ним на сиденье лежала небольшая спортивная сумка, в которой он возил разный железный хлам, который в его ловких руках превращался в реквизит фокусника, если заходила речь об обыске. Петрушенко, по утверждению Олега, жила одна, поэтому ее квартира сейчас, скорее всего, была опечатана. Но это не пугало Китайца.

Он оставил джип у первого подъезда четырехэтажной «сталинки» и пешком прошел до второго. Уже на входе он услышал глухой металлический звук. Кто-то ковырялся в почтовом ящике. Когда же он поднялся на пару ступеней, шум стих. Танин продолжил свой путь, но на марше между первым и вторым этажом резко затормозил. Спиной к нему стояла знакомая женщина. На ней был кожаный плащ, но не из тех, что покупают на базарах. Этот был дорогой, произведенный в одной из стран развитого капитализма. Прическа женщины и цвет волос, а главное – фигура не оставляли сомнений, что перед ним секретарша-администраторша «Орхидеи». Место встречи, как говорится, изменить нельзя. Что же этой курчавой красотке понадобилось в почтовом ящике Петрушенко? Китаец остановился у ряда выкрашенных синей краской ящиков. Секретарша по-прежнему стояла спиной к нему, ожидая, когда он, принятый ею, безусловно, за соседа, пройдет. Китаец тихо опустил сумку на пол и заглянул в ящик. Там что-то белело. Маленькие дырочки, проделанные в ящике, не позволяли сказать ничего определенного. И Китаец вознамерился выяснить это.

– Добрый день, – вполголоса произнес он.

Секретарша резко обернулась. В ее зеленых глазах застыл страх. Она метнулась было вниз, но Китаец преградил ей доррогу.

– Пропустите меня! – срывающимся голосом крикнула она.

– Пропущу, если вы скажете мне, что делали здесь и зачем вам понадобился почтовый ящик Петрушенко, – невозмутимо ответил он.

Секретарша вырвала руку и отпрянула к окну. Она опустила голову и замерла с упрямым видом. Потом взглянула на Танина исподлобья.

– Я не собираюсь отчитываться перед вами! – ее губы скривились в неприятной ухмылке.

– Вижу, вы не преуспели, – он насмешливо кивнул в сторону ящика. – Я могу вам помочь.

Он заметил, что руки у секретарши дрожат.

– Я ведь даже не знаю, как вас зовут. А мы видимся с вами не в первый раз...

Китаец был спокоен, как танк, хотя эта приятная светская беседа не входила в его планы. Но он не мог отказать себе в таком невинном развлечении, как моральный садизм по отношению к лицам, которые его разочаровывали.

С другой стороны, он не хотел вот так запросто отпускать эту «белокурую бестию». А если бы он занялся ящиком, то она наверняка бы ускользнула.

– Давайте вместе посмотрим, что там, – миролюбиво предложил он.

Секретарша хмыкнула.

– Как вас зовут?

– Вера, – грубым голосом сказала она.

– Прекрасное имя. Ну так как? Сами понимаете, ваше копание в почтовом ящике убитой начальницы не может вызвать у меня никаких положительных эмоций, не говоря уж о доверии. Что в конверте?

Вера часто заморгала.

– Просьба о денежной помощи? – иронично спросил он.

Он подцепил сумку за ручки и, расстегнув молнию, достал наручники. Этот метод удержания не очень ему нравился, но другого выхода в данной ситуации он не видел.

– Не имеете права! – судорожно воскликнула Вера.

– Не тревожьте соседей. – Китаец ловко надел один «браслет» на ее правую руку, а другой пристегнул к решетке, поддерживающей перила. – Не советую вам шуметь, иначе мне придется рассказать им, при каких обстоятельствах я застукал вас здесь.

Не обращая на секретаршу внимания, он занялся ящиком и вскоре вынул из него обычный почтовый конверт. Сложив «инструмент» в сумку, он освободил Веру от наручников и, плотно обнимая ее, повел к машине.

– Сейчас мы немножко побеседуем, – шепнул он ей на ухо, – вы расскажете мне, какое отношение имеете к этому посланию.

Усадив онемевшую Веру в салон, Китаец запер за ней дверку и сел за руль.

– Я вас слушаю, – повернулся он к остолбенело смотрящей в пустое пространство Вере.

Китаец не спеша вскрыл конверт. Обратного адреса на нем не было. Вера очнулась, дрогнула и снова уставилась в окно.

Из конверта Китаец извлек несколько фото девять на тринадцать. На всех Екатерина фигурировала в объятиях одного и того же молодого человека. Лица парня видно не было, зато Екатерина узнавалась сразу. Пара фотографий могла запросто послужить иллюстрациями к какому-нибудь порножурналу.

«Профессиональные фото», – отметил про себя Китаец.

Он не поморщился, но и не стал особо рассматривать. Его внимание скорее привлекли те фотографии, на которых были видны фрагменты обстановки квартиры, где происходило действо.

На обороте одной фотографии он прочел: «Если не хочешь, чтобы эти фотки попали к Грише, не позднее двадцати ноль-ноль третьего апреля принеси в камеру хранения пять тысяч долларов. Ячейка номер триста семь на железнодорожном вокзале. Получишь негативы. Шифр ячейки– А333, оставишь таким же».

– Интересно, – усмехнулся Китаец, ознакомившись с содержанием требования, – каково ваше участие во всем этом?

Он включил скорость и надавил ногой на акселератор. «Массо» плавно тронулся с места.

– Давай договоримся так, – устав обращаться к каменной стене, перешел он на «ты» и на менее гуманный тон, – я сейчас еду в отдел, сдаю тебя, сдаю эти фото...

– Хорошо, – дрожащим голосом проговорила Вера, – если я расскажу...

– Обещаю обдумать, что можно сделать, – уклончиво ответил Китаец. – Это твой знакомый? – ткнул он в парня на фото.

Вера кивнула.

– Уже хорошо. Как его зовут и как мне его найти?

– Зачем? – бессмысленно завращала она глазами.

– А что, если он причастен к смерти Екатерины?

– Вешников Максим. Он живет на улице Лермонтова. Но он ни в чем не виноват, – запротестовала Вера.

– Посмотрим. А кто снимал?

– Мой брат, – глухо проговорила Вера.

– Вот как? И как же мне с ним встретиться?

– Я позвоню ему. Завтра он будет в «Орихидее».

– А сегодня это никак нельзя сделать? – проявил настойчивость Китаец.

– Он на занятиях, а потом – тусовка. Дома будет за полночь.

– Тогда мне нужен твой адрес.

Вера продиктовала. Ее возмущение сменилось безучастной подавленностью и заторможенностью.

– Твой брат – профессиональный фотограф?

– Нет, но он посещает фотошколу.

– Инициатором шантажа была ты? – сухо спросил Китаец.

Вера отрицательно покачала головой.

– Я просто рассказала о похождениях Катьки, а он предложил мне заработать деньги на этом.

– Вешников – его приятель?

– И мой парень.

Китаец присвистнул.

– Значит, такой вот треугольник. А где проходили съемки?

– На квартире у нашей бабушки.

– Бабушка входила в долю? – иронично посмотрел на Веру Китаец.

– Нет, она парализованная.

– Очень удобно порой иметь парализованных родственников. Ладно, прости, – добавил Китаец, увидев, как задрожали губы у Веры.

– Это первое и последнее письмо, – тихо проговорила она.

– А видеокассета?

– Какая видеокассета? – округлила глаза Вера.

– Которую вы послали Олегу Сорокину в офис, – Танин пристально посмотрел на свою собеседницу.

– Не знаю я ни о какой видеокассете... – недоуменно сказала Вера.

– Может, ребята тебя не просветили, решили проявить самодеятельность? – не без издевки произнес Китаец.

– У нас нет камеры, – решительно возразила Вера, – да это вообще не входило в наши планы. Не думайте, ребята – никакие не преступники. Нормальные парни...

– ... придумавшие способ немного заработать?

Вера понуро посмотрела на Танина и вздохнула.

– Как все было организовано?

– Я показала Максиму Катьку, он с ней познакомился, сводил ее в ресторан, привел к нам, то есть к бабушке. Катька совсем отключилась. Пьяная была вусмерть. Ну, а Колька, мой брат, сидел в комнате бабушки. Потом Макс сделал ему знак, он и стал снимать.

Вера стыдливо потупилась.

– А ты где была?

– Дома.

– Весело, – усмехнулся Танин. – И что было потом?

– Ничего. Сразу после съемки Колька с Максом отвезли ее домой. Катька больше с Максом не встречалась...

– Она случайно не догадывалась, что ее вздумали шантажировать?

– Кажется, нет, – пожала плечами Вера.

– Вы думали, что она примет ваше предложение?

– Да просто действовали на авось, – горько усмехнулась Вера.

– И когда запахло жареным, испугались?

– Было.

– Это ты сказала ментам, что я расследую это дело? – разочарованно посмотрел он на нее.

Вера грустно кивнула.

– Спасибо, – саркастично сказал Танин. – Предупреди брата, что я хочу с ним поговорить. Пусть не прячется, все равно найду. Кстати, где он был позавчера утром с семи до девяти?

– У своей подружки. Она в коммуналке живет на Мичурина.

– Точнее?

– Дом двадцать два, квартира пять.

– Как ее зовут?

– Нина Акопян.

– Армянка? – Танин вопросительно посмотрел на Веру.

– Наполовину, – кивнула она, – ее отец был армянином.

– Что значит «был армянином», – Китаец прищурил глаза, – он что, сменил национальность?

– Он погиб в автокатастрофе.

– Понятно.

Китаец достал записную книжку и записал все продиктованные Верой адреса.

– Надеюсь, ты говоришь правду, – он внимательно посмотрел на Веру. – А Максим где был в то утро?

– Дома, наверное.

– Итак, – решил подытожить Танин, – с твоим братом я завтра встречусь в «Орхидее»... лучше с утра. Я позвоню тебе, и ты мне скажешь, когда он подъедет. А с Максимом я постараюсь поговорить сегодня.

Он затормозил у салона красоты. Вера выпрыгнула из машины.

– А это, – Танин махнул конвертом, – я оставлю у себя.

Вера поспешила войти в помещение.

* * *

Танин двинулся к центру. Он решил пообедать в каком-нибудь тихом кафе. Остановил машину у «Жар-птицы». Пока пухленькая, но юркая официантка выполняла его заказ, он выкурил пару сигарет – в кафе, слава богу, курить разрешалось.

Неожиданная встреча с секретаршей «Орхидеи» настроила его на оптимистический лад. Несмотря на ее показания, на уверения, что-де, парни нормальные и ничего другого, кроме невинных фоток, не предпринимали, он склонен был думать, что не кто иной, как эти парни, и отправили видеокассету Олегу. Правда, на кассете фигурировал другой «любовник», но это сути дела не меняло.

Может, решили действовать на два фронта? А почему бы нет? Тогда они должны были знать того самого блондинчика, о котором ему рассказала Боженова и которого он имел счастье лицезреть на присланной Олегу пленке.

Что же произошло, задавался вопросом Китаец, в клане шантажистов, что повлекло за собой смерть Петрушенко? Он был почти уверен, что гибель последней явилась непредвиденным результатом деятельности парней. Кто-то из них, боясь разоблачения, убил ее. Значит, Петрушенко что-то пронюхала. Но могла ли она это сделать за такое короткое время?

Судя по текстам, сопровождающим видеокассету и фотографии, это действительно первая попытка шантажа. Если бы было иначе, угрозы показать компромат Мозелу отсутствовали бы. Жертва в случае повторной попытки должна была бы знать, о чем идет речь, что намеревается предпринять шантажист, если она не заплатит ему.

Китаец рассеянно посмотрел на принесенный бифштекс.

В зал вошла молодая пара. Невысокий полноватый субъект в очках и девушка с короткими темными волосами. Одного взгляда на нее Китайцу хватило, чтобы вспомнить о Саше. Черные бархатные глаза таинственно замерцали на самом дне его души. Интересно, кем ей приходится Сорокина? Может, родственницей?

Иногда он ловил себя на мысли, что красивые женщины, возбуждая в нем желание, в то же время и усыпляли его. Вдали от них он хотел обладать ими, очно же не знал, зачем вообще придуман весь этот ритуал с постелью, когда вполне достаточно просто смотреть на красивое лицо, зрительно наслаждаясь каждой его черточкой. Лицо настолько подавляло его, что он недоумевал, что ему делать с телом. Вернее, знал по опыту, но физическое обладание в момент созерцания дивного лика казалось ему если не святотатством, то пустой тратой времени. Он вспоминал Платона, видевшего в Эросе в первую очередь философский концепт, возможность универсальной гармонизации мира, и не мог не согласиться с гениальным греком.

Хотя иной раз стоило ему прикоснуться к коже, волосам или даже краю одежды такой вот красотки, кровь в нем вскипала, и он забывал о Платоне, визуально-церебральном удовольствии а-ля Сальвадор Дали и погружался в море плотских наслаждений.

Нехотя поглощая обед, Китаец отогнал смутные видения и попытался как-то рассортировать имеющиеся у него факты, касающиеся смерти Петрушенко. Андрей Долгих ушел из квартиры Бергер около семи часов утра. Катя, как он утверждает, в это время была жива. Когда Танин беседовал с Андреем, он был уверен, что тот говорит правду. Да и зачем ему было врать? Знал он Катю недолго, из квартиры ничего не пропало... «Нет, это не Долгих, – решил привыкший во всем сомневаться Китаец, – ты это уяснил для себя еще вчера».

Поехали дальше. Вика Бергер вернулась домой в восемь тридцать и обнаружила подругу с ножом в груди. Получается, Петрушенко убили между половиной седьмого и девятью часами. Но Долгих сообщил, что, когда он уходил, Катя была уже одета и тоже собиралась домой. Но не успела. Почему она открыла убийце дверь? Вот в чем вопрос. Может быть, знала его? Вообще, у Китайца сложилось мнение, что покойная при жизни была довольно безалаберной особой. Можно было даже сказать – рискованной. Что, она сама искала острых ощущений или просто не задумывалась о возможных последствиях? Скорее всего – второе.

Значит, она открывает дверь – и ее убивают. Без шума, без драки. Единственный удар ножа. Кто мог это сделать? Гриша Мозлов? Ничего вразумительного о том, где он находился в момент убийства, он не сказал. Конечно, он мог узнать, что его подруга встречается с другим мужчиной, но, судя по Грише, он скорее убил бы соперника, чем неверную подругу. Впрочем, и первый вариант тоже не исключается. Тот факт, что его отпустили из милиции, ничего не значит. Он мог просто-напросто откупиться, и его дело спустили на тормозах. Выходит, что он все еще остается в числе подозреваемых. Его появление в офисе у Олега может быть обычной игрой.

Теперь можно поразмышлять о видеокассете и фотографиях. В обоих случаях речь идет о шантаже. В последнем даже известны все его участники. Придется ими тоже заняться, посмотреть в глаза. Если кто-то из шантажистов замешан в убийстве, это будет нетрудно выяснить. И в том, и в другом случае для передачи денег предполагалось использовать ячейку камеры хранения на железнодорожном вокзале. И фотографии, и кассета присланы по почте. Только вот адрес на конверте и послание на фото написаны от руки, а адрес на бандероли и сопроводительная записка отпечатаны на принтере. И еще, в случае с видеокассетой есть некоторые «но». Почему, например, ее прислали Олегу, а не Кате? И аппетит у «видеошантажиста» существенно превосходит претензию фотолюбителей.

«Разыгрался аппетит?» – возник в голове Китайца известный слоган. Может, и разыгрался, хотя оба послания отправлены почти в одно и то же время. Многое было не ясным. Вернее, известно было только то, что Петрушенко убита. Китайцу показалось, что он барахтается в плотном тумане или пытается выбраться из огромной кипы ваты. Он отталкивается руками и ногами, но они проваливаются, и он остается на месте и даже проваливается еще глубже. Было несколько путей, по которым можно было двигаться, но ни один не казался ему правильным. От его оптимистического настроя не осталось и следа.

* * *

Осмотр квартиры Петрушенко Танин решил отложить на более позднее время. Он быстро покончил с обедом и отправился в контору. Там на полке, завернутые в красный шелк, лежали атрибуты для гадания по методу «И-Цзын». Правда, гаданием этот ритуал называла Лиза, Китайцу же больше нравилось говорить об этом как о прорицании или предсказании.

Предупредив Лизу, чтобы не беспокоила его, он прошел в кабинет, сел к столу и расстелил на нем красный шелк. После чего расслабился и принялся размышлять о создавшейся ситуации. Когда мысли успокоились, он взял в руки ду – небольшой бамбуковый футляр, в котором находились три монеты и, встряхнув его, бросил монеты на стол. После трех бросаний у него получилась нижняя, или, как ее называют, внутренняя, триграмма Ли. Затем он бросил монеты еще три раза и получил верхнюю, или внешнюю, триграмму Гэнь. Заглянув в «И-Цзын», он нашел соответствующую гексаграмму, которая называлась Би.

«Гора вверху. Огонь внизу. Изящество», – прочел он рядом с гексаграммой.

Комментарий к окну гексаграммы гласил следующее: «Тележка, которую толкают, означает продвижение по службе, содействие».

Символ означал: «Светить во всех направлениях».

Далее шел собственно текст гексаграммы: «Изящество. Успех в мелочах. Благоприятное время для каких-нибудь действий».

Подвижным или изменяемым была шестая черта, ее называют в «И-Цзыне» яо. К ней был дан отдельный комментарий: «Ищущий истину может легко потеряться, столкнувшись со слишком большим выбором».

Отдельные комментарии «И-Цзына» не нуждались в толковании, они прямо, как, например, последний, говорили, на что в данный момент нужно обратить особое внимание. Действительно, выбор у Китайца был. Нужно было выяснить, где были в момент убийства брат и приятель Веры, что в это время делал Гриша, заглянуть в Катину квартиру, пообщаться с Сашей. Были и другие мелочи, которые он пока не учитывал.

Просмотрев все комментарии, Танин решил, что действует правильно и его растерянность вызвана лишь обилием возможностей. В то же время «И-Цзын» говорил, что для действий время благоприятное, значит, передышку себе давать еще рано. Необходимо шаг за шагом отработать все направления и уж потом думать о дальнейших мерах. Возможно, к тому времени все уже выяснится.

С другой стороны, предсказывался успех в мелочах, а не в главном, а из этого можно было сделать вывод, что он только в самом начале пути.

Он сложил монеты в футляр, завернул его в шелк и положил на полку. До встречи с Сашей времени еще оставалось прилично, и он отправился к Нине Акопян, подружке Вериного брата.

– Ты куда? – Лиза подняла голову от компьютера.

– По делам, – улыбнулся Китаец. – Буду завтра утром. Можешь сегодня уйти домой пораньше.

– Спасибо, – кивнула Лиза и снова уткнулась в монитор. – Кстати, – окликнула она его, когда он уже открывал входную дверь, – скоро десятое число.

До десятого полагалось сделать все платежи, и Китаец хорошо знал это. Лиза же примерно за неделю до наступления срока начинала капать ему на мозги.

– Кажется, у нас что-то есть на счету, – пожал плечами Танин.

– Больше ста тысяч, – подтвердила Лиза.

– Ого! – воскликнул он, словно только что узнал об этом. – Ну так готовь платежки, я подпишу.

– Я уже все приготовила. – Она полезла в ящик стола за документами.

– Завтра, завтра, – махнул он рукой и вышел во двор.