Текст книги "Малыш и Буйвол"

Автор книги: Михаил Кликин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– В траву! – крикнул Малыш.

Черные всадники на черных конях вымахнули на освещенный пятачок. И тут же один выронил саблю, скорчился в седле, захрипел. Остальные подняли коней на дыбы, прильнули к их шеям, закружились на месте, топча огонь, озираясь. Заметили, откуда вновь вылетела стрела, пришпорили коней, не обращая внимания на упавшего товарища, рассыпались цепью, понеслись точно к месту, где прятался Малыш.

Но тут в стороне поднялся из травы Буйвол, широко замахнувшись, с силой метнул нож в ближайшего наездника, убедился, что попал и тотчас исчез.

Лошади, роняя пену с удил, снова поднялись на дыбы. Всадники, кажется, растерялись. Они уже поняли, что их специально заманили сюда, на эту вытоптанную площадку посреди бескрайней степи. Ночные Охотники – они впервые почувствовали себя дичью.

Совсем близко шевельнулись макушки ковыля, щелкнула тетива. Сползло с седла безжизненное тело со стрелой, засевшей в горле. Кривая сабля воткнулась в землю рядом с мертвым хозяином. Освободившийся конь, наклонив голову, мягкими губами сощипнул сладкие цветки клевера, пахнущие соленой кровью.

Позади сгрудившихся всадников выросла широкоплечая фигура, метнулась вперед, согнувшись. Сверкнула сталь, врубилась, сочно чавкнув, в живую плоть. И еще один наездник упал на землю. А сгорбленная тень, уклонившись от неверного сабельного удара, скрылась в траве.

И тут же с противоположной стороны вновь вылетела из тьмы стрела, ударила одного из Ночных Охотников в спину, под лопатку.

И остальные не выдержали – развернули коней, съежились в седлах, боясь получить стрелу вдогонку – страшную стрелу, не знающую промаха, – поскакали прочь во весь опор, чувствуя, как новое, неизведанное ранее чувство застилает разум и холодит сердце – паника! Их осталось совсем немного – четыре человека во всем черном на черных конях.

Охотники за людьми.

Ночные Охотники.

Где-то в степи завывала раненая собака, обреченная на одинокую смерть…

Когда все стихло, и стало ясно, что враги сбежали, из травы поднялся Малыш. На другой стороне вытоптанного плацдарма вышел на открытое место Буйвол.

– Получилось, – сказал Буйвол.

– А я что говорил! – усмехнулся Малыш.

– И лошадей нам теперь можно не покупать.

– Если бы захотели, приобрели бы и свору отличных псов.

– Вот уж нет… – Буйвол, убрав меч, ощупывал прокушенную руку. – Никогда не умел ладить с собаками.

– А мне показалось, что у тебя отлично получилось…

Глава 16

Они неслись по степи, обгоняя ветер. Куда – сами не знали.

Дробно стучали копыта. Стонал упругий воздух.

Где дороги? В какой стороне Старый Город?

Кругом только волнующаяся равнина и затянутое серой дымкой небо с мутным пятном на месте солнца.

– Надо вернуться! – прокричал Малыш.

– Что? – не расслышал Буйвол.

– Надо возвращаться назад! Выходить на знакомую дорогу!

– Потеряем время!

– Зато не помрем от жажды посреди степи!

– На дороге нас наверняка поджидают!

– Пускай! Да с такими-то конями! Никто глазом моргнуть не успеет – мы мимо проскачем! Попробуй-ка, поймай!..

Небо дышало жаром. Пыль окутала горизонт.

Два всадника, развернув черных коней, мчались навстречу ветру, и от ударов копыт гудела и вздрагивала земля…

Дорога – все равно, что река. Она начинается в неизвестности, и в неизвестность же уходит. Она течет мимо и несет с собой маленькие частички чужих жизней, а иногда даже что-то выбрасывает на берег. Кому-то, возможно, покажется, что это обычный ни на что не годный мусор. Но Отшир твердо знал, что в этом мире ничего бесполезного не бывает.

Когда вместе с неродившимся ребенком умерла его жена, он проклял все, и решил, что теперь ему незачем жить. Но всевидящие соседи вовремя вынули его из петли и, чтобы излечить его тело и душу, позвали старого монаха-отшельника, живущего в землянке за околицей. Седой грязный старик молчал целых два дня. Он сидел рядом с больным, сложив руки на коленях, и ничего не делал. Он не ел, не пил, не двигался. Он не спал – днем и ночью старый монах смотрел на Отшира. А потом вдруг сказал:

– Спрашивай.

И Отшира прорвало. Он плакал, он рыдал, он выл. И спрашивал, спрашивал, спрашивал:

– Почему!?

Он любил свою жену. Почему она умерла?

Они так ждали ребенка. Они гадали, кто это будет: мальчик или девочка. Они вместе слушали, как он шевелится в тугом животе. Они придумывали, как его назовут, решали, кого позвать на праздник.

Так почему он не родился?

Он не мог жить без них, без жены и ребенка. Один на всем свете. Бесконечно одинокий и несчастный.

Так зачем его спасли? Почему не дали умереть?

Разве есть ответы на эти вопросы?

– Это жизнь, – сказал старый отшельник. – Она не принадлежит тебе, и ты не в праве ею распоряжаться. Только боги управляют людьми. И каждый человек нужен богу. Даже неродившийся ребенок. Не спрашивай меня зачем. Я не знаю. Только бог может ответить тебе.

– Бог? Что ж, я спрошу у него…

Отшир отправился в храм многорукого бога Хроаота. Он требовал ответа, и не получил его. Потом он посетил монастырь рогатого Геотраса. Но и этот бог не отозвался на яростные призывы человека. Много святых мест повидал Отшир, прежде чем улеглась его боль, и угас гнев. И только тогда боги стали ему отвечать. Да, он слышал их голоса. Он говорил с ними. Он понимал их.

И открылось ему то, о чем давно говорил старый отшельник: каждый человек нужен богу, и осознание этого есть высшая радость на земле.

Обретя знание, Отшир вернулся в родной хутор и зажил прежней крестьянской жизнью. Теперь, правда, без жены и без мечтаний о ребенке. Соседи сторонились его, но он не жаждал общения с ними – он продолжал говорить с богами. А все свое свободное время Отшир проводил на обочине дороги, проходящей рядом с его домом, наблюдая за несущимися мимо частичками чужих жизней…

Вот и сейчас дорога снова несла кого-то – необычайно высокий человек с посохом в руке широко вышагивал в облаке пыли.

Войдя в хутор, незнакомец сразу заметил Отшира, сидящего в маленьком плетеном кресле, и направился в его сторону.

«…а иногда даже что-то выбрасывает на берег…»

– Я ищу двух человек, – сказал высокий странник, приблизившись. На его щеках темнели монашеские клейма – печати бога Локайоха. – Двух воинов, мечника и лучника. Малыш и Буйвол – так их зовут.

– Никогда не слышал этих имен, божий человек, – мягко ответил Отшир.

– Они должны были пройти здесь. Они следуют в Старый Город.

– Может быть они действительно проходили мимо, я не знаю. Вчера на окраине хутора была большая драка. Может это были они?

– Возможно… Ты не видел, куда они направились?

– Я видел лишь тела и стрелы. Людей… – Отшир покачал головой. – Нет, людей я не видел.

– Мне надо их нагнать. Тут есть короткий путь?

– Только дорога. Только один путь.

– Мне надо их нагнать, – негромко повторил высокий монах. Сказал раздельно и нараспев, словно это была его молитва.

– Я слышал, – поделился Отшир, – что Локайох уже почти собрал Исполнитель. Значит скоро весь мир переменится, не так ли?

Высокий монах посмотрел в глаза собеседнику. Спросил удивленно:

– Откуда ты это знаешь, крестьянин? Кто тебе сказал?

– Боги. Они говорят со мной. А я говорю с ними.

Незнакомец долго изучал открытое лицо хуторянина. И наконец сказал нечто такое, что никогда бы не выговорил ни один настоящий монах, кому бы он ни служил:

– Порой даже боги могут ошибаться… – Он перехватил посох, собираясь продолжить свой путь. Пожелал на прощание:

– Легкой судьбы тебе, человек.

– Легкой дороги тебе… – Отшир замешкался, не зная, как назвать незнакомца. И просто повторил: – Легкой дороги…

Дорога – все равно, что река. А река – это как жизнь. Она начинается в неизвестности, и в неизвестность же уходит.

Так думал Отшир, сидя в старом удобном кресле на обочине дороги, проходящей мимо его родного хутора, и смиренно наблюдая за кусочками чужих судеб.

– Дорога! – выкрикнул Малыш.

Степь впереди дымилась пылью. Длинный серый хвост волочился за крестьянским обозом, возвращающимся с завершившейся ярмарки.

Друзья вымахнули на дорогу, промчались мимо вереницы телег.

– Далеко ли Старый Город? – крикнул Малыш, попридержав коня в голове обоза.

– Два дня, – отозвался пропыленный возница с серым лицом, похожим на маску. – Но вы-то, должно быть, уже завтра доберетесь. Кони у вас добрые. Не загоните их только.

– Не встречались ли вам по дороге вооруженные люди? – крикнул Буйвол.

– А как же. Встречались. Стоят, смотрят, словно стерегут кого-то. Уж не вас ли?

– А кого же еще? – Малыш весело подмигнул крестьянину, поднял коня на дыбы, прокричал:

– Но ведь нас так просто не взять! Не судьба!..

Всадники на взмыленных черных конях умчались, выбивая из дороги пыль. Крепчающий ветер кружил вихри, пригибал траву, запорашивал ее сединой. С востока наплывали тучи, низкие и жуткие, словно огромные синяки, набрякшие на бледной плоти небосвода.

Малыш и Буйвол ворвались в село вместе с поднимающейся бурей. Они промчались по пустой улице под истошный лай собак. Соскочили на землю возле избы с деревянной вывеской над входом и штабелем пустых бочек возле крыльца, бросили поводья на некрашеный штакетник забора. Ввалились в придорожную забегаловку, крикнув с порога:

– Пива и мяса!

В просторной светлой комнате пахло ольховым дымком. Людей почти не было. На длинных столах, устремив ножки в потолок, выстроились ровными рядами опрокинутые лавки.

Радушно улыбающийся хозяин вышел гостям навстречу.

– Присаживайтесь. Отдохните…

– Мы спешим, – сказал Малыш.

– Отдых дает новые силы, необходимые в пути.

– Просто принеси нам по кружке пива и мясо. И мы уйдем.

– А я хочу есть, – заявил Буйвол и снял с ближайшего стола лавку. – И поскорей!

– Сейчас все будет готово. – Хозяин с поклоном отступил.

Малыш, поколебавшись, присел рядом с Буйволом. Негромко сказал, увещевая напарника:

– Мы же не хотели останавливаться. Думали только попить и набить едой сумку.

– Я решил набить едой кое-что другое. Хозяин прав – надо передохнуть. Хотя бы немного. Если мы и дальше будет так гнать, лошади просто с ног свалятся.

– Здесь опасно.

– Не опасней чем тогда, в ночной степи… – Буйвол ослабил ремень, вытащил нож, воткнул его в дубовую столешницу. – Давай как следует поедим, а потом продолжим путь.

– Ладно, – сдался Малыш. – Пусть будет по-твоему.

В открывшуюся дверь ворвался с улицы свежий ветер. Мальчишечий голос прокричал, немного картавя:

– Чьи лошади у крыльца?

– Наши, – приподнялся Буйвол.

– Я заведу их на двор. Буря идет.

– Хорошо, – Буйвол кивнул белобрысому мальчонке. – И оботри их. Потом дай чуть-чуть теплой воды, самую малость. И немного хлеба. Мы заплатим.

– Я все сделаю, не волнуйтесь.

Дверь хлопнула так, что задребезжали оконные стекла.

Вернувшийся хозяин поставил на стол исходящий мясным ароматом глиняный горшок и большое блюдо с кислой капустой. Сказал, обращаясь к Буйволу:

– Это мой сын. Ему только семь лет, но он отлично управляется с лошадьми.

– Пиво… – Малыш сглотнул вязкую слюну. – Где наше пиво?

– Сейчас будет. Холодное. Прямо из погреба… – хозяин наклонился к товарищам, понизил голос до шепота:

– Вы знаете вон того человека? – он слегка качнул рукой, показывая себе за спину. – Высокого, который в углу?

Малыш и Буйвол одновременно повернулись, кинули взгляд на сгорбившуюся над угловым столом спину.

– Он только что попросил меня узнать, – хозяин вытирал рукавом и без того чистый стол, – ваши имена. Он сказал, что ищет двух бойцов, одного из которых зовут Малышом, а другого Буйволом.

Напарники переглянулись.

– Кажется, мы не знаем его. Что ему надо?

– Он не сказал. Он только просил узнать, как вас зовут.

– Малыш и Буйвол – это мы, – сказал Малыш. – Если у него какое-то дело к нам, пусть подойдет.

– Хорошо, я все передам. – Хозяин выпрямился. Сказал громко: – Пиво сейчас будет.

– Как думаешь, что ему надо? – Буйвол, не дожидаясь, пока принесут посуду, ткнул ножом в горшок, подцепил кусок тушеного мяса, вытащил, пальцами нанизал его покрепче на лезвие, попробовал откусить немного, обжегся, дернулся, зашипел.

– Наверное, хочет нас нанять, – предположил Малыш.

– А вдруг это ловушка? – Буйвол с подозрением уставился на парящийся кусок мяса.

Скрипнули половицы. Тень заслонила окно. Думая, что это подошел хозяин, Малыш повернулся:

– Где пиво?.. – и осекся.

Стены дрогнули – оглушительно треснул гром, и в ту же секунду крупный град обрушился на крышу, загрохотал по кровельной жести, хлестнул в окна. Со звоном раскололось стекло, и ураганный ветер ворвался в помещение, швырнул лед в растерянные лица людей.

Возле Малыша стоял человек – необычайно высокий, почти под потолок, худой, загорелый. На впалых щеках сквозь седую щетину отчетливо просматривались знакомые монашеские отметины.

– Отдайте мне то, что несете, – твердо сказал монах, и Буйвол, до этого не замечавший, что за его спиной кто-то стоит, бросил мясо, выпрыгнул из-за стола, отскочил к дверям, выхватил меч.

Безоружный, несколько удивленный монах смотрел на изготовившегося к бою воина. Чуть разведя руки, он сказал несколько мягче:

– Отдайте эту вещь мне.

– Попробуй возьми! – рявкнул Буйвол.

Малыш не двигался. Снизу вверх он заглядывал в сухое незнакомое лицо. В этом человеке было что-то такое, что притягивало взгляд. Уверенность. Сила. Казалось, что человек этот считает себя равным богам.

Или даже…

Суетящийся хозяин, высунувшись в разбитое окно, отворачивая лицо от хлестких ударов ледяных горошин, пытался поймать болтающиеся ставни.

Немногочисленные посетители повскакивали со своих мест, сгрудились, не понимая, что происходит.

– Отдайте, – еще тише, но все так же твердо сказал монах. – Вы даже не знаете, что это.

– Нам необязательно это знать… – Буйвол озирался, пытаясь угадать, откуда появятся вооруженные враги. – Письмо ты не получишь.

– Ему не письмо нужно, – спокойно сказал Малыш.

– Письмо? – монах покачал головой. – Я говорю не об этом.

– Камень? – Буйвол опустил меч. – Так ты хочешь, чтобы я отдал тебе камень?

– Да.

– А вот это ты видел? – Буйвол фыркнул и сделал неприличный жест. – Можешь передать это своему богу.

– У меня нет бога, – сказал монах, чуть усмехнувшись. – Потому-то я и хочу получить этот… – он запнулся, – камень.

Поняв, что драки не будет, посетители рассаживались по местам. Хозяин наконец-то захлопнул ставень и объявил во всеуслышание, с тревогой поглядывая в сторону Буйвола и монаха:

– Ставлю каждому чашку горячего бульона.

На полу таял лед. Из разбитого окна сквозило: взбешенный ветер со всего маху бился в ставень, подвывал, подсвистывал в щелях. Непогода только заглянула в дом, и там сразу сделалось неуютно.

– Так значит вы тоже не хотите, чтобы камень попал к Локайоху? – Монах, потеснив Малыша, сел за стол, хотя его никто не приглашал.

– Тоже? – Буйвол сунул меч в ножны, навис над столом, уставившись монаху в глаза, гневно дыша в лицо. – Что я слышу?! Неужели передо мной слуга, восставший против своего господина?!

– Ты угадал, – спокойно сказал монах. – Значит камень у вас?

– Мы отдали их, – сказал Малыш.

– Отдали? Когда?

– На днях, – Буйвол составил еще одну лавку, сел на противоположной стороне стола, точно напротив монаха.

– Все четыре?

– Да, – ответил Малыш.

– Нет, – одновременно с товарищем сказал Буйвол.

Хозяин, тихий и проворный, принес на подносе хлеб, чистые тарелки, три глубокие чашки горячего бульона.

– Где наше пиво? – в который уже раз повернулся к нему Малыш.

– Сейчас, сейчас! Конечно же! Одну секунду! Вы меня немного напугали, я совсем забыл…

– Теперь тебя надо развеселить, чтобы ты вспомнил?

– Нет, нет, – хозяин неуверенно улыбнулся. – Сию минуту. Все будет готово…

– Зачем здесь три чашки? – спросил хмурый Буйвол. – Нас только двое. А этот лишний сейчас уберется.

Хозяин, поняв, что допустил оплошность, засуетился. Ему хотелось, оставив все как есть, уйти от этого стола, но он боялся навлечь на себя гнев и без того сердитых вооруженных посетителей. А что-либо указывать монаху хозяин не мог. Этот странный гость своей манерой держаться внушал робость и неуверенность.

– Послушайте, что я вам сейчас скажу… – Монах выдержал паузу, оглядел собеседников. Буйвол кривился в едкой усмешке; пальцы его жестко барабанили по столу. Малыш отламывал хлеб маленькими кусочками, макал в бульон и осторожно, стараясь не закапать стол, перемещал их в рот. Казалось, больше его ничто не интересует. Хозяин, пытаясь улыбаться, все двигал посуду, тер рукавом столешницу.

– Если вы не хотите, чтобы Локайох получил Артефакт, отдайте камни мне, – сказал монах.

Буйвол хлопнул в ладоши, изображая восторг. Рывком наклонился вперед:

– Неужели ты рассчитываешь таким нехитрым способом выманить у нас камни? Разве мы похожи на дураков? Убирайся!

– Где наконец мое пиво? – Малыш ухватил хозяина за одежду, притянул его к себе. – Неси немедленно!

Монах не думал уходить. Он, стараясь быть убедительным, увещевал Буйвола:

– Что бы вы не делали, вы не измените свою судьбу. Каждый ваш шаг, каждое ваше слово, каждая мысль – всё это принадлежит не вам. Вами управляет Локайох. С самого рождения. Вы его слуги, и он с вашей помощью получит Артефакт…

– Я не слушаю тебя, – сказал Буйвол, вгрызаясь в мясо.

– Но я могу это изменить, – монах торопился высказать все. – Я единственный человек, чья судьба не принадлежит богам. Они не властны надо мной.

– И что в тебе такого особенного? – спросил Малыш.

– Я должен был умереть, – сказал монах, темнея лицом, – выполнив свое предназначение. Но я остался жив. Меня спас человек из другого мира…

Хозяин наконец-то принес пиво, поставил две тяжелые кружки перед беспокойными посетителями и торопливо отошел. Малыш сдул пену на пол, припал губами к краю кружки, одним махом опорожнил ее на треть, оторвался, крякнул и расплылся в улыбке:

– Хорошо!

– Локайох обманул меня, – продолжал монах свой монолог. – Он сделал меня убийцей и предателем…

– Расскажи поподробней свою историю, – Малыш облокотился на стол, вытянул ноги.

– Я не хочу это слушать, – процедил сквозь зубы Буйвол.

– А мне любопытно, – сказал Малыш.

– Я расскажу все, – сказал монах. – Я хочу, чтобы вы мне поверили…

Град колотил по железной крыше. От раскатов грома дребезжали оконные стекла. Пережидающие непогоду люди, утолив голод и жажду, невольно прислушивались к разговорам соседей.

– Миры бесконечны, – тщательно подбирая слова, говорил нараспев высокий монах, – и всякий мир бесконечен. Отец миров – свернувшийся в черной, не знающей времени бездне Великий Червь Йолойон. Разум его страдает от окружающей пустоты, от тьмы и молчания, и поэтому Червь наполняет вселенными свое сознание. Наш мир был создан двойным – в одной его части расселились люди, в другой – высшие существа, получившие над людьми власть – те, кого мы называем богами. Обитель богов – словно темница. Все, что позволено богам – это управлять людьми, и только в людях вся сила богов. Но есть одна вещь, способная изменить миры. Неуничтожимый могучий Артефакт – Исполнитель Желаний. Части его были спрятаны у нас, в мире людей, и многие тысячи лет шла борьба – одни боги стремились собрать Артефакт воедино и получить над ним власть, другие же всячески этому мешали. Судьбами ни о чем не подозревающих людей велась эта борьба, и только монахи высшего посвящения знали о ней. И вот через тысячи лет непрекращающейся борьбы Локайох – один из десяти великих богов – завершил цепь судеб. Я тоже был звеном этой цепи. Так было предопределено, что я с группой братьев-монахов отправился в далекое путешествие по Великой Реке. И однажды я выболтал, что мы везем сокровища нашего монашеского братства. Случилось так, что слова эти услышал матрос, которого я считал своим добрым товарищем. Этой же ночью он вскрыл запретную каюту, убил двух монахов и украл драгоценности, те, что мог унести. Он успел спрятать похищенное, но попался, когда отстирывал свою рубаху от крови. И тогда он указал на меня. Он сказал, что это я уговорил его пойти на преступление. Он плакал и каялся, проклиная меня. Он сказал, что все похищенные ценности находятся в моей каюте под кроватью. И они действительно были там. Все серебро и золото лежало в грязном мешке под моей кроватью. Не хватало лишь нескольких драгоценных камней. Кроме того, под матрасом нашли нож, на котором еще не успела высохнуть кровь. Я испугался. И попытался бежать. Я прыгнул за борт. Но за мной следом нырнул один из монастырских братьев. И тогда я, совсем потеряв голову, убил его. Мы боролись под водой. И я просто не дал ему вынырнуть. Я утопил его. Утопил… Меня поймали почти сразу – спустили лодку, нагнали и оглушили веслом. Доказательств вины было достаточно. И меня оставили умирать на диком берегу Великой Реки, привязав к вбитым в землю кольям. Распластанный, я лежал под палящим солнцем и молился своему богу. А на третий день пришли видения – тьма обступила меня со всех сторон, и во мраке, бормоча о судьбе, о предназначении и человеческом ничтожестве, ходила кругами серая тень с пылающими глазами. Локайох смеялся надо мной. Речь его становилась все связанней, и я узнал, что мой бог сделал меня предателем и убийцей для того, чтобы один из камней – драгоценный сапфир, который сапфиром не является, – продолжил свой тысячелетний путь в нужном направлении. Из рук в руки на протяжении многих веков переходит этот камень, следуя воле богов. И путь его скоро завершиться. Вот тогда прозвучали ваши имена – Малыш и Буйвол. Вам суждено найти все части Артефакта. Вы принесете их в пещерный храм Локайоха, и монах по имени Суайох оживит Артефакт. И тогда Великий Червь Йолойон выполнит желание Локайоха. И мир изменится, потому что из всех богов останется лишь один. Единственный творец судеб, всесильный Локайох, он получит всю власть над двумя мирами… Вот что узнал я, умирая на берегу… – Монах перевел дыхание, выдержал паузу. И продолжил: – Но я не погиб, как было мне предначертано. Я очнулся оттого, что кто-то смочил мне губы водой. Надо мной склонился длинноволосый человек в странной одежде. Он что-то говорил, но я не понимал его – слова были незнакомые, и речь звучала необычно. Потом он перерезал веревки и помог мне сесть. Я, собравшись с силами, поблагодарил его, и он меня понял. Я не удивился тому, что к вечеру он свободно со мной говорил. Четыре дня мы провели на берегу Великой Реки. У него было множество странных вещей: небольшие непромокаемые мешочки, сделанные из материала, похожего на мягкое стекло; механизм на запястье, отсчитывающий время; шестиструнный музыкальный инструмент в жестком футляре. Этот человек говорил, что пришел из другого мира. Он рассказывал, что ищет свой потерянный дом, свой родной мир. Он показывал мне схемы и какие-то рисунки, спрашивал о чем-то, что я не мог понять. Часто он играл на своем инструменте – я не слышал лучшей музыки! – и пел песни на странных языках. Когда я спросил, как его зовут, он ответил не сразу, словно имен у него было много, и он выбирал, какое сейчас назвать. «Стэс, – сказал он. – Меня зовут Стэс». Через четыре дня он ушел и унес с собой все свои странные вещи. На прощание он сказал мне: «По твоим словам, ты должен был умереть, но я тебя спас. И это значит, что ты родился заново. Ты стал свободным человеком. Теперь ты как бог – ведь ты сам хозяин своей судьбы. Подумай об этом…» И я думал. Я много думал… И решил, что сделаю все, чтобы разрушить планы Локайоха. Я, бывший монах, раб божий, обреченный на смерть, но выживший против божьей воли, решил померятся силой с творцом моей прошлой судьбы. Отомстить ему. Для этого я пришел к вам. Поэтому я прошу – отдайте камень мне, и тогда Артефакт не будет собран. Тогда Локайох не получит ничего. Тогда… – монах замолчал, не зная, что еще сказать, какие найти слова.

– Занятная история, – сказал Малыш.

– Мы уходим! – Буйвол вдруг поднялся. Застывшее хмурое лицо его было полно решимости. – Камень останется у меня. И никто его не получит, ни ты, ни Суайох, ни кто-то другой. Даже если сам бог придет ко мне, и потребует свой камень, я плюну ему в лицо.

– Ты не можешь! – Монах вырос под потолок. – Не можешь изменить судьбу! Для этого ты должен перестать быть собой, а это невозможно! Отдай камень мне!

– Нет! И запомни вот что – если еще раз ты окажешься рядом со мной, я тебя убью! Пошли, Малыш! – Буйвол схватил упирающегося напарника, потащил его из-за стола.

– Куда ты собрался? – слабо отбивался лучник. – На улице такое творится!

– Буря нам только на руку! Кто будет в такую погоду сидеть в засаде?

– Ты же сам говорил, что лошадям нужен отдых.

– Они достаточно отдохнули… – Буйвол походя толкнул монаха плечом. Крикнул: – Хозяин! Мы уходим!

Град, вроде бы, перестал. Громовые раскаты звучали реже и тише, но ветер никак не мог успокоиться, он бился в закрытые окна, растекаясь по стеклам водой, пробовал, крепко ли приколочены листы жести на крыше, по-разбойничьи свистел в дымоходе.

Буйвол расплатился с подошедшим хозяином. Спросил:

– Где наши лошади?

– Во дворе. Я провожу.

– Безумие какое-то, – Малыш качал головой, собирая со стола недоеденный хлеб.

Высокий монах сник. Впервые он не знал, что делать. Он чувствовал, что проиграл свое первое сражение. Бог победил.

– Мне понравилась твоя история, – сказал ему Малыш. – Не знаю, насколько можно тебе верить, но, если честно, мне бы хотелось, чтобы все рассказанное тобой оказалось правдой. Как тебя зовут?

– Атэист… – Поникший монах смотрел на поспешные сборы бойцов. – Это имя дал мне Стэс.

– Пошли, – Буйвол ухватил Малыша за руку. Хозяин уже поджидал бойцов, приоткрыв заднюю дверь. Из темного проема тянуло запахом навоза и сена. Сильный сквозняк ерошил волосы у притихших, ежащихся посетителей.

– Вспомни обо мне, когда камни окажутся в храме Локайоха! – крикнул монах в широкую спину Буйвола.

Дверь захлопнулась.

– У тебя еще будет возможность всё изменить… – упавшим голосом сказал монах. – Найди меня… Я буду где-то рядом…

Два всадника на черных конях, закрыв лица повязками, мчались сквозь бурю и дождь. Раскисшая дорога взрывалась фонтанами брызг, куски грязи летели из-под копыт. Непроглядная пелена заволокла все – беснующийся ветер, подхватывая падающую с неба воду, длинными косыми штрихами зарисовывал мир.

Таверна словно опустела, когда два воина ее покинули. Сразу сделалось необычайно тихо, только дождь бил в окна, и ветер шумел. Вернувшийся со двора хозяин, не проронив ни звука, обошел посетителей, собрал со столов грязную посуду, унес на кухню.

– Кто едет в Старый Город? – вдруг громко спросил высокий монах, так и не двинувшийся с места.

Один человек нерешительно поднял руку.

– Я поеду с тобой, – сказал монах.

Вернувшись за свой стол, он обхватил голову руками и задумался.

Пережидающие непогоду люди смотрели на него одного.