Текст книги "Испытания любимого кота фюрера в Сибири"

Автор книги: Михаил Башкиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Наверное, фрау Фортуна извинялась за утреннюю драму.

Охранник, дежуривший в караулке у мониторов, был отвлечен более интересной призаборной сценой, чем пластунские упражнения элитного баловня.

Неподалеку от ворот особняка разворачивалось бесплатное эротическое представление. Мужчина неопределенного возраста, одетый в походные обноски, пытался совокупиться с толстухой, опухшей от излишка некачественного алкоголя.

Появление у забора пары, ведущей асоциальный образ жизни, не удивило стража, глазеющего на мониторы.

Начался промысловый сезон для городских безработных, малоимущих деревенских и бодрых дачных пенсионеров.

Добыча таежных даров с незапамятных времен открывалась сбором черемши (сибирского чеснока), более известной в Европе как медвежий лук.

Черемша – первый в году дикорастущий продукт, который можно употреблять в пищу и продавать на рынке.

Потом будет сбор папоротника для корейских и японских ресторанов.

За побегами орляка последует дикая клубника – мелкая, однобокая, но чрезвычайно душистая, в отличие от дородной родственницы с грядки.

Далее – по мере созревания:

Жимолость, именуемая за горькие и терпкие плоды волчьей ягодой. Незаменимое средство при высоком давлении.

Черника, пресная и мелкая, но весьма полезная для зрения.

Голубица, предпочитающая, в отличие от черники, обширные болота.

Черная и красная смородина, украшающие развесистыми гроздями русла горных речушек.

Малина, заполонившая гари. Потогонное и противовоспалительное.

Брусника – эффективное жаропонижающее.

Клюква, выводящая из организма свободные радикалы.

Помимо ягод, до заморозков в изобилии – грибы: маслята, подберезовики, волнушки, подосиновики, рыжики, опята, грузди.

А также кедровые орехи, которые реализовывать выгоднее всего.

Мешок шишек намного дороже мешка черемши. Но черемша всегда пользуется спросом, так как открывает сезон.

Дежурный у мониторов догадался, что колоритная парочка недавно прибыла на какой-то грузовой попутке и, заплутав, оказалась возле забора.

Подвыпившая толстая бабень, явно не имеющая определенного места жительства, не замечая объективов наблюдательных камер, спустила грязные трусы до колен.

Не менее зачуханный партнер смахивал на бывшего интеллигента, который потерял работу, паспорт, квартиру и сохранил только атрибут, потребный для беспорядочного полового сношения.

Дежурный у мониторов, забыв о служебных обязанностях, с упоением забавлялся публичным коитусом, неуклюже осуществляемым гнусноватой парочкой сборщиков черемши.

Дежурный ржал, предвкушая выражение лица начальника охраны при обязательном вечернем просмотре видеоматериала.

2. Гармоничное трио

Члены Глобального Координационного Совета, каждый единолично утолив жажду свежей кровью трехмесячного котенка, вновь собрались для коллективной разработки дальнейших операций.

На одиннадцати экранах появилась концертная заставка пыточной филармонии: полностью обритая кошка изображала скрипичный ключ на нотном стане из колючей проволоки.

– Леди и джентльмены, настало время для славного трио. Солисты подобраны с учетом совпадения возраста и массы тела, чтобы никто не покинул сцену раньше других. Исполнители автобиографического реквиема зафиксированы ошейниками смерти. Ритм будет задавать серная кислота, мерно капающая сверху между ушей.

– Маэстро, браво! Превратить тварюгу в дуршлаг – это дерзко.

– С детства обожаю химические опыты.

– Надеюсь, кислота будет высокой концентрации?

– Предчувствую, капли пройдут насквозь, от черепа до ануса.

– Медленно, медленно, медленно!

– Капель из серной кислоты гораздо интересней, чем дистилированная весенняя.

– Ставлю на правого!

– Нет, левый продержится дольше.

– Центральный переживет и того, и другого.

– Катарсис можно испытать лишь при одновременной кончине!

На сцену выдвинулась сложно-трубчатая прозрачная аппаратура с убийственным реактивом.

3. Орнитологический эскорт

Немецкий кот, выбравший сибирскую вольницу, скрылся от камер внешнего наблюдения в ближайшей чаще.

Подныривая под низкие ветки, перепрыгивая валежины, огибая кусты, пни и стволы, Аристократ убегал все дальше и дальше от комфорта и беспечности, от уюта и безопасности, от потерянного счастья и утраченной любви, от неверных и грубых людей.

Тевтонцу повезло с незаметным исчезновением: человеческое разгильдяйство нейтрализовало электронно-оптический арсенал.

Но вот пернатые наблюдатели мигом засекли появление в тайге новой малогабаритной хищной единицы, обладающей исключительными нюхом, слухом и зрением.

Крылатые дозоры сразу распознали потенциального врага.

Особенно усердствовали зоркие сторожа – кедровка, сорока, кукша и сойка.

Кедровка, оставив недоклеванной прошлогоднюю шишку, высмотрела бесшумно передвигающуюся угрозу. От бдительного взора черной в белую крапинку птицы с резким скрипучим голосом не уходил еще ни один зверь.

Голубокрылая сойка, пилотажно спикировав с макушки сухостоины на хвойную широкую упругость, издала панический крик.

Рыжая кукша плавно спланировала над кустарником и поддержала гвалт.

Последней к тревожному хору присоединилась вздорная сорока. Разорительница гнезд и прирожденная воровка стрекотала без умолку, сея панику среди мелких птах.

Аристократ, незнакомый с лесной жизнью, не обращал внимания на отлаженную систему оповещения и заполошные птичьи комментарии.

Аристократ двигался бесцельно, придерживаясь одного, выбранного случайно направления.

Интуиция подсказывала, что останавливаться нельзя.

Элитный тевтонец действовал как опытный беглец, уходя все дальше, дальше, дальше и дальше от ненавистного забора.

Сводная рота дятлов под командованием важной красно-головой желны беспрерывно выстукивала бравый марш в честь потомка любимого кота фюрера, сменившего казарменную строгость на бесконтрольное лихое бродяжничество.

И даже ворон, обитающий на скале пятый десяток лет, разделавшись с остатками падали, громче всех поприветствовал нового прибайкальского эндемика.

Но тевтонский гулон вряд ли стремился попасть в Красную книгу.

Аристократ подныривал под низкие ветки, перепрыгивал валежины, огибал кусты, пни и стволы.

Аристократ уходил все дальше, дальше и дальше.

Чтобы не догнали, не поймали, не вернули…

4. Дырявые негодяи

В пыточной филармонии кислотная убийственная капель иссякла быстро, но трио в полном составе успело получить внутренние повреждения, несовместимые с жизнью.

– Леди и джентльмены, будем считать, что эстрадно-химический эксперимент удался.

– Опыт подтвердил, что проклятые тварюги, как это ни прискорбно звучит, имеют здоровье, намного превосходящее человеческое.

– Да, прожженные насквозь, продолжали драть глотки.

– Поучительный номер.

– Надеюсь, все получили дополнительный импульс ненависти к этим избранникам эволюции?

– С таким жизненным потенциалом тварюги вымрут на Земле последними.

– Ничего, как ни крутились, все равно испустили дух.

– Постоянное шипение реактива чуть портило эстетический момент.

– Кости давали больше пузырения, чем шерсть.

– А я угадал, что центральный артист протянет дольше всех.

– Жаль, боковые замолкли одновременно.

На одиннадцати экранах крупно, в мельчайших деталях, повторялись самые запоминающиеся моменты истязания реактивами.

Капля за каплей…

5. Мирная флора

Достигнув ручья, Аристократ ощутил приступ жажды.

Устроившись на плоском замшелом камне, отведал холодной чистой минерализованной воды.

Непривычный вкус напомнил о том, что здесь не особняк, защищенный со всех сторон бетонным забором, а бескрайнее, пока неизведанное пространство.

Чуть выше основного русла в тихой заводи, поросшей осокой, сновали мальки рыб и головастики.

Тевтонец перепрыгнул бесшумной тенью через прозрачность, отражающую безоблачное небо и колышущиеся от легкого ветра кроны.

На влажном песке остался четкий след четырех лап.

Вспугнутая оляпка, мелкая птица, умеющая бегать по дну, с разгону нырнула поглубже.

Тевтонец не отреагировал на шелест крыльев и бульканье, нарушившее мерное урчание безымянного ручья.

Еще не настала пора для удовлетворения любопытства и наблюдения за натуральными феноменами, совсем не похожими на игрушки.

Аристократ не стал менять ранее выбранного направления, но умерил бег, перейдя на шаг.

Чужое окружение и неизвестное будущее вызвали небывалое ощущение, которое затмевало и привычные чувства, и врожденные инстинкты.

Вместо коридоров, лестниц и комнат – проплешины, чащоба и поляны, окантованные кустарником.

Мебель заменили деревья.

Старые кедры, с ветками от самых корней.

Голоствольные сосны, усыпающие почву мелкими шишками, шелухой коры и сухими, неизменно парными, иглами.

Лиственницы, обновившие хвою и сочащиеся густой смолой.

Пихта была представлена в двух видах: древесном и низкорослом – стланике.

Ели встречались только в пойме ручья.

На местах былых пожарищ торжествовали солнцелюбивые береза и осина.

Тевтонец приспособился и к высокой траве, и к оголенной земле, присыпанной отзимовавшим подгнивающим опадом, и к торчащим валунам, и каменным россыпям, и глинистым скатам.

По сильно пересеченной местности двигаться приходилось совсем по-иному, чем по вощеному паркету, ровным ступеням и фигурным плиткам садовых аллей.

Немецкий кот находился в полной гармонии с прибайкальским растительным сообществом, избегая контакта с чересчур колючими, ветвистыми, раскидистыми экземплярами.

Особенно страшно выглядели торчащий между камней шиповник – дикая роза – и боярышник, занимающий средний лесной ярус.

Но все-таки таежное разнообразие нанесло Аристократу ощутимый урон.

Беглец теперь не мог доверять нюху.

Хвойная щедрость и тотальность разнотравья, масса неизвестных ароматов и незнакомых запахов излишне перегрузили нос и память новыми оттенками.

Аристократ, продолжая движение, напряженно вглядывался, настороженно вслушивался.

Аристократ перемещался со всеми предосторожностями от дерева к дереву, от куста до куста, избегая открытого пространства редких просек.

Лиственная пышность и хвойная роскошь могла таить неожиданную опасность.

В любой момент беглый кот мог напороться на смертельные неприятности.

За рябиной, за таволгой, за багульником, за ивняком поджидали не услужливые обитатели усадьбы золотого магната.

Не шеф-повар с лакомым блюдом, не тренер с громким свистком, не мастер по груммингу, не тетка с наполнителем для туалетных лотков, не ветеринар с шприцем, не фотограф с широкоформатным объективом, не стражник с ротвейлером, не вооруженный начальник охраны.

И даже не бывший хозяин и бывшая хозяйка.

В тайге водились существа похуже…

6. Зоологическая неразбериха

Глобальный Координационный Совет приступил к работе в привычном режиме.

– Леди и джентльмены, подведем предварительные итоги за прошедший период. Намечены операции «Неравный брак», «Голубой бриз», «Финансовая экзекуция» с широким географическим охватом.

– Изысканный Лазурный берег хорошо дополнит примитивность и грубость Техаса.

– С Канадой – в принципе тоже нормально. Ликвидация хоккейной звезды, конечно, прозвучала бы громче распятой благочестивой мяукающей прихожанки. Но мы же к хоккеистам не имеем претензий.

– Европейцы в целом получат достаточно. Изничтожение тварюг-миллионеров, произведенное одновременно или с коротким интервалом, произведет сильное впечатление.

– В Норвегии прозвучит любая силовая акция, даже против неизлечимой парализованной тварюги.

– Голландия впечатлится ювелирным смертельным шопингом. Там обожают бриллианты, обрызганные кровью.

– Вот Аргентина вряд ли зациклится на миллионере, пошедшем на сосиски.

– Швейцария тоже вяло среагирует на гибель обжоры-гурмана. Кантонисты как были эгоистами, так и остались.

– Ничего – зато Монако, перенаселенное миллионерами, охватит ужас, когда три богатые тварюги будут застрелены на глазах праздной толпы и слоняющихся туристов. На Кипре – аналогично!

– Объявим на весь мир: тварюгам не место среди особо важных персон.

– Америка и Европа – это прекрасно! Но нельзя забывать про Азию и Австралию. Давайте охватим Зеленый континент. Но чтобы не возникло путаницы, надо прояснить разницу между обыкновенными и сумчатыми тварюгами.

Компьютер вывел на одиннадцать экранов австралийские виды, отнесенные за внешнее сходство к кошачьему племени. Мелькнул даже прирожденный бандит, «тасманский дьявол».

– Да понятно, что эти совершенно разные группы животных объединяет лишь название и некоторая похожесть в поведении.

– Это же безобразие! Ну, бегаешь ночами, ну, питаешься мышками – так что, за это сразу обзывать тварюгой, пусть и сумчатой?

– Сумчатые благородней тварюг. Приносят по двадцать четыре детеныша за приплод, но дальше Австралии не продвинулись и тем более не превратились в прирученных особей. Не пытаются подлизываться к человеку. Держат правильную дистанцию не один миллион лет.

– Хватит про кенгуру, ехидн и утконосов. Есть более интересная тема. Внимание! Последняя новость из Австралии: там открыли Центр клонирования домашних тварюг!

– Это же невероятно прибыльное дело! Некоторые идиоты заплатят любые деньги, чтобы возродить усопшего питомца.

– Центр по клонированию сдохших тварюг – прямой вызов нам!

– Тварюги будут фактически обречены на бессмертие!

– Надо заняться именно этим учреждением!

– И основательно.

– Так, чтобы ученые хапуги поняли: надо клонировать вымирающие дикие виды, а не множить копии мерзких тварюг, заполонивших всю Землю.

– Леди и джентльмены, здесь как раз можно применить грубую силу. Интеллектуалы понимают лишь физическое воздействие. И назовем операцию «Генетический погром».

Компьютер, взяв короткую паузу, выдал на экраны портреты ученых, пострадавших за веру в наследственность.

Одного русского и одного немецкого.

Знаменитый академик скончался от дистрофии в исправительном лагере на Колыме.

Чисто выбритый доктор в белом халате поверх эсэсовского мундира вынужден был сменить отличную лабораторию за колючей проволокой на ранчо в пампасах.

7. Воинственная фауна

Аристократ, покинув усадьбу, сменил домашний образ жизни на дикое существование.

Тевтонский гулон пополнил семейство кошачьих, представленных в прибайкальской тайге одним видом – рысью обыкновенной.

Последнего амурского тигра, прообраза бабра на иркутском гербе, убили в начале XX века.

Снежный барс, обитающий на склонах Восточных Саян на границе монгольских степей и сибирской тайги, редко наведывался к Байкалу.

А рысь чувствовала себя прекрасно среди завалов и буреломов – идеальный засадный хищник, невероятно хитрый, терпеливый и умный. Очаровательная убийца с забавными кисточками на ушах. Гроза тетеревов, глухарей и зайцев. Плотоядное из плотоядных – даже умирая с голоду, никогда не притронется к падали, а тем более – к растительной пище. В меню исключительно – парное мясо.

Аристократу лучше было не встречаться с родственницей. Знакомство продлилось бы не дольше секунды.

Но контакт с медведем и росомахой, всеядными существами, обожающими тухлятину и ягоды, сулил тевтонскому гулону аналогичный результат. Злые и отощавшие за долгую зиму хищники не отказались бы от импортной кошатины.

Волк и лисица, не брезгующие всем, что движется, тоже попробовали бы элитного беглеца на зуб.

В своей весовой категории немецкий кот мог вступать в равный бой только с ценными пушными зверями – колонком, горностаем и соболем.

От кровожадных и прожорливых особей Аристократа спасало то, что в данный период четвероногие хищники были поглощены заботами о юных продолжателях таежных династий, и материнский инстинкт заставил самок держаться подальше от людей, ну, а самцов отогнал в глухомань наплыв сборщиков черемши.

Могли позариться на кошатину и пернатые разбойники.

Но филин отсыпался после ночной удачной охоты, ястреб промышлял в кронах, а орлан-белохвост и орел-беркут предпочитали более открытые места.

Аристократ, идущий через тайгу, не знал об опасности случайного пересечения с безобидными травоядными.

Лось, именуемый также «сохатый», или благородный олень, иначе «изюбрь», мог затоптать в паническом бегстве.

Косуля – поддеть на короткие, но весьма острые рожки.

Миниатюрная кабарга, знаменитая мускусной железой и клыками, – нанести болезненные увечья копытцами.

Пока что фрау Фортуна избавляла немецкого кота от фатальных встреч, пока…

8. Операция «Генетический погром»

Члены Глобального Координационного Совета вплотную занялись хромосомными австралийскими проблемами.

– Леди и джентльмены, какие будут предложения по Центру клонирования домашних тварюг?

– Этот объект наверняка вызовет у самых обеспеченных людей справедливое возмущение. Богатый человек может купить все, кроме бессмертия. А вот никчемный питомец, жизнь которого в четыре раза короче жизни хозяина, получает возможность практически бесконечного существования! Клонировать периодически издыхающего любимца можно сколько угодно, только плати.

– Отправляться на тот свет всегда спокойней, когда знаешь, что рано или поздно все, все, все последуют за тобой.

– Нонсенс: владелец тварюги отправляется в могилу, а тварюга спокойно продолжает существовать в обновленной шкуре.

– Такая вопиющая диспропорция вызовет праведный гнев не только у сливок общества, но и у прочих граждан.

– Значит, будет из кого формировать десант для разгрома рассадника вечных тварюг.

– Думаю, и особых трудностей с легальной доставкой в Австралию достаточного числа погромщиков не возникнет.

– Надо представить налет на пресловутый Центр как стихийное народное возмущение.

– Задействовать представителей широких слоев.

– Мужчин, женщин и детей!

– Особенно неизлечимых больных и хронических калек.

Усугубляя вину кошек, претендующих на монополию бессмертия, компьютер выдал на одиннадцать экранов подробный список человеческих недугов.

– Леди и джентльмены, идея про обреченных и приговоренных людей требует детальной проработки.

– Организуем под видом благотворительности специальную программу с милосердным слоганом: «Увидеть кенгуру и умереть!» И доставим на Зеленый континент десятки пациентов хосписов.

– И конечно, едва ходячих будут сопровождать медбратья устрашающего вида и хулиганских наклонностей.

– И медсестры с навыками карате.

– К живым трупам добавим инвалидов. Пусть орудуют костылями.

– Разнесут все колбы и пробирки на мелкие осколки!

– Для особого эффекта можно подключить группу шизоидов из буйных.

– Главное – правильно рассчитать количество потенциальных вандалов на квадратный метр учреждения.

– Без предварительной разведки места действия не обойтись.

– Лучше внедрить в научный коллектив пару наших специалистов.

– И завербовать для надежности «крота», знающего все тонкости.

Компьютер продемонстрировал снимки шпионского спутника с видом Австралийского центра клонирования домашних кошек.

9. Опасные игры

Немецкий кот, успокоенный отсутствием погони, растительной пассивностью и неагрессивностью живности, постепенно начал получать от пребывания в тайге удовольствие.

Новых впечатлений хватало с избытком.

Тевтонец расслабился и начал заигрывать с попутными зверьками.

Белка, распушив хвост, бросилась наутек от незваного партнера. Шустро выписывая спираль по стволу, забралась на сук ближайшего дерева.

Раззадоренный Аристократ решил повторить маневр коротколапой шалуньи.

Не дожидаясь наглого верхолаза, белка совершила перелет на соседнюю крону.

Тевтонец, не решившись на прыжок, требующий длительного планирования, спрыгнул вниз и отправился на поиск более покладистого существа.

Вскоре беглому коту подвернулся бурундук, загорающий на широком пне. Зверек уступал размером белке в два раза, не имел ворсистой шкуры и забавно вилял почти не опушенным хвостиком. Зато на спине мальца красовались три отчетливые черные продольные линии на серовато-коричневом фоне. Тунгусская сказка объясняла полосатость бурундука очень просто. В давние-предавние времена глупый бурундук освистал тигра, промахнувшегося в броске на изюбря. И рассерженный тигр оставил на свидетеле позора вечную метку.

Аристократ не собирался пускать в ход когти передних лап, как легендарный бабр, но бурундук, не оценив добрые намерения, поспешно удрал с пня и скрылся под корягой.

Только дрогнула натянутая между веток паутина и заколыхался сочный узлистый стебель злака.

Добрые отношения с классом млекопитающих у тевтонского гулона явно не складывались.

С насекомыми – тем более.

Муравейник, превышающий рост кота втрое, привлек внимание необычно резкой вонью и многочисленным шевелением мелких обитателей.

Аристократ приблизился, чтобы разглядеть, чем занимается снующая по грандиозному конусу орава.

Тень кота заставила муравьев активизироваться, и любопытный вторженец немедленно получил коллективный отпор.

Дивизия рыжих солдат атаковала бесцеремонного агрессора едкой и жгучей кислотой, не забывая пускать в ход челюсти.

Отфыркиваясь, чихая и мотая головой, незадачливый тевтонец отступил подальше от защитников многоуровневого коммунального жилья.

Муравейный конфликт сбил элитного беглеца с прежнего маршрута.

Но ни одного знакомого нежелательного звука не доносилось со стороны брошенного навсегда поместья.

Шум тайги глушил и лай собак, и лязг ворот, и автомобильный гул, и голоса людей.

Аристократ продолжал движение, попутно удовлетворяя разыгравшееся любопытство.

Интуиция подсказала, что надо сменить тактику знакомства.

Аристократ, выйдя к одинокой скале, окруженной деревьями, заметил у подножья вертлявое создание.

На плоском камне грелась на солнце ящерица.

Аристократ медленно, бесшумно и незаметно подкрался к цели.

Ящерица, почувствовав угрозу, мгновенно замерла, почти слившись по цвету с поверхностью шершавой плиты.

Мимикрия не ввела тевтонца в заблуждение.

Прыжок – и передние лапы припечатали к теплому камню холодный чешуйчатый хвост.

Ящерица по-спринтерски стартовала, оставив коту на закуску только хвостовую плененную часть, и пропала в черноте узкой щели.

Холодная плоть реликтового пресмыкающегося не пробудила в тевтонском гулоне аппетит.

В особняке все блюда – и на завтрак, и на обед, и на ужин – подавались слегка подогретыми.

Аристократу вдруг захотелось прекратить бессмысленный и несуразный побег и вернуться туда, где напоят, накормят и спать уложат на свежий матрасик.

Может быть, выработанная за три года привычка к уюту и комфорту в конце концов пересилила бы обиду на хозяина и хозяйку, но помешали драматические обстоятельства.

Тевтонец, утративший бдительность из-за приятных воспоминаний, успел среагировать на шелест позади себя и вовремя отпрыгнул в сторону.

Ядовитая змея – гадюка не успела произвести жалящий удар.

Аристократ, ощутив близость смертельной опасности, перестал ностальгировать.

Аристократ вновь побежал неизвестно куда, неизвестно зачем.

Все дальше и дальше от особняка – твердыни счастья и оплота благополучия.

10. Гвардейская часть

Глобальный Координационный Совет упрямо готовил сокрушительный удар по микроскопному скопищу.

– Леди и джентльмены, кого еще можно задействовать для разгрома Центра клонирования?

– Да любого, кто потерял близкого человека.

– Надо включить в десант побольше безутешных вдов.

– Лучше шахтерских.

– И желательно из региона, где случилась недавняя массовая трагедия в забое.

– Пусть вдовы идут на взятие Центра с лозунгами типа «Клонируйте наших мужей!».

– А рядом с несчастными женщинами – плачущие дети.

– С бейсбольными битами в дрожащих ручонках.

– И кастетами.

– Безотцовщину не надо учить, как действовать ножом.

– Впереди, для жалости, – малолетние проститутки с недоносками на руках.

Компьютер выдал на одиннадцать экранов списки горняков, навечно оставшихся под землей.

Вдов и сирот было хоть отбавляй.

– Леди и джентльмены, кажется, в желающих остановить высокотехнологичный бизнес нехватки не будет.

– Как-никак, бесплатная экскурсия в Австралию.

– Пациенты хосписов и безутешные вдовы – это гремучая смесь.

– Не хуже метана в забое!

– Получится великолепная ударная группировка!

– Задача по эффективному и эффектному пресечению антигуманного возрождения покойных тварюг будет выполнена!

– Надо рекомендовать громилам бить все, что хотя бы косвенно напоминает научный прибор.

– Просто ломать и крушить, крушить и ломать без разбору!

– Лучше поставить во главе каждой группы нашего агента, досконально изучившего, где что находится и что уничтожать в первую очередь.

– Персонал бить, но не убивать. Наносить продажным генетикам легкие черепно-мозговые травмы, чтобы перенаправить извилины в другом направлении. Обставим народный бунт как попытку вернуть ученых на путь истины.

– Пусть высоколобые клонируют кого угодно: вшей, блох, коз и баранов, но только не тварюг!

– Леди и джентльмены, мелкие детали операции «Генетический погром» уточним в ходе подготовительных мероприятий. А сейчас объявляется короткий перерыв.

На одиннадцати экранах замер таймер с обратным отсчетом.

11. Огонь на поражение

Аристократ умерил бег после того, как очутился на краю топкого болота.

Пузырящаяся тина между кочек и застоявшаяся темная вода, затянутая ряской, источали миазмы, отдающие тухлятиной.

Не приближаясь к зловонному краю, тевтонский гулон пустился искать обход.

Вскоре болото закончилось, а на труднопроходимом взгорке, густо заросшем ерником – карликовой березой, обнаружилась нахоженная тропа.

Немецкий кот, устав от сибирской тайги, воспользовался коммуникацией, проложенной человеком.

Тропа уступала по удобности дорожкам садовых аллей, но все-таки позволяла шагать без лишних помех и раздражающих препятствий.

Тропа облегчала движение, но увеличивала риск.

Старинная пословица о том, что в тайге самый лютый зверь – двуногий, – никогда не теряла актуальности. Вооруженные типы, не имеющие охотничьих лицензий, считались опаснее медведя-шатуна, волка-людоеда или взбесившейся рыси.

Тевтонец, одуревший от не изведанных ранее впечатлений, еле брел, отдыхая на поворотах.

На шее кота поблескивал именной ошейник 999-й пробы.

А золото всегда и везде провоцировало людей на грабеж и насилие.

Единственная тропа, соединяющая шоссе и охотничье жилье на границе заповедника, намного повышала вероятность нежелательного соприкосновения элитного тевтонца с браконьером, который пристреливал новенькую двустволку.

В старом зимовье, сложенном из неотесанных бревен и покрытом слоями коры, браконьер закончил пить крепко заваренный чай без сахара.

Пустой котелок стоял на остывающей железной печке, которая занимала весь передний угол.

В дальнем углу на топчане из сосновых плах валялся овечий полушубок, служивший одеялом.

На приколоченных к стене ветвистых рогах матерого изюбря, добытого прошлым летом, в период гона, висело на еще не обтертом ремне курковое ружье.

Браконьер опоясался патронташем, набитым в два ряда гильзами с дробью, картечью и пулями-жаканами.

Браконьер снял двустволку со стены и вышел наружу.

Тропа начиналась от кострища.

Браконьер вогнал в правый ствол патрон с картечью на крупную дичь, а в левый – с пулей, на медведя или беглого зэка.

Тропа огибала сучковатую чурку с топором и окровавленную колоду для разделки туш.

Начать пристрелку ружья опытный нарушитель закона решил у болота, где не шарятся городские придурки, собирающие черемшу.

Тропа заворачивала в чащу за ямой, заполненной вскрытыми консервными банками.

Браконьер прекрасно знал, что, пока не открылся промысловый сезон, егеря в отпусках и загулах. И пробная стрельба обойдется без последствий.

Апологет запретной охоты терпеть не мог поражать неживые мишени вроде пустых бутылок и не доверял фабричным патронам. Сам отбирал и вставлял капсюли. Взвешивал порох на аптекарских весах. Прикатывал дробь. Рубил картечь. Наносил на свинцовые пули насечки. Вырезал пыжи из войлока. Заливал снаряженные латунные гильзы воском.

Тропа упрямо направляла утомленного Аристократа к неизбежной гибели.

Браконьер двигался от зимовья, тевтонский гулон – от болота.

Задача, похожая на легкую арифметическую, превращалась в сложнейшее уравнение со многими неизвестными.

Огневая стычка с каждой минутой становилась все более неизбежной.

Аристократ на очередном повороте расширяющейся тропы устроил передышку.

И браконьер еще издали заметил блеск золота, который нельзя было спутать ни с чем.

Прошлой осенью вольный стрелок заимел в качестве добычи шикарное колье с вкраплением изумрудов, пару тяжелых сережек и массивное обручальное кольцо.

Одна разряженная фифа бездумно тормознула на обочине шоссе и, бросив руль, устремилась в ближайшие кусты справить нужду.

Затаившийся за толстой сосной браконьер не стал долго раздумывать и засадил писающей дурехе прикладом по затылку.

Насиловать раскоряченную с обнаженными ляжками глупую женщину не имело смысла. Оставлять правоохранительным органам сперму для анализа глупо, а вот ободрать украшения – в самый раз.

Разжившись дорогими побрякушками, браконьер на всякий случай проколол машине колесо, чтобы очухавшаяся жертва подольше не могла добраться до города.

Об этом случайном грабеже промолчали телевизор, газеты и радио.

Наверняка фифа никому не рассказала о позорном инциденте, а просто купила изумрудный гарнитур лучше прежнего.

А браконьер на вырученные деньги приобрел у соседа-пенсионера незарегистрированную двустволку, пребывающую в безделье еще с застойных времен развитого социализма. После обмывки ружья пенсионер за дюжину пива отдал бездымный порох и свинцовые пластины.

Теперь, заметив блеск золота, рецидивист-любитель размечтался о снегоходе, на который никак не удавалось накопить.

Кота выдал ошейник 999-й пробы.

Полуденное солнце вертикально линовало сыроватый полумрак, и один из шальных лучей попал точно в ювелирное изделие с выгравированным славянской вязью именем «Аристократ».

Тевтонец отреагировал на щелчок взведенного курка и, подчиняясь интуиции, метнулся с тропы вниз по склону.

Грохнул выстрел, и картечь лишь подняла красноватую пыль от утоптанного суглинка.

Браконьер, не успев приноровиться к ружью, промазал.

Раскатистое эхо разнесло по всей округе, что началась охота на тевтонского гулона.

Седьмой этап. Испытание дорогой

1. Судьбоносная потеря

Эхо старательно подсчитывало каждый промах.

Блудный кот, обогащенный золотом, ввел браконьера в охотничий раж.

Все живое убралось подальше.

Дуэль между тевтонским гулоном и алчным человеком продолжалась без свидетелей.

Браконьер слишком торопился.

Талант экстрасенса давал Аристократу единственный шанс уцелеть под обстрелом.

Браконьер ловил на мушку золотой сюрприз.

Тевтонский гулон, предчувствуя мгновение спуска курка, срывался из выцеленной точки в сторону.

Браконьер, приняв отдачу плечом, не успевал порадоваться.

Вспышка и грохот заставали кота в завершающей фазе спасительного пируэта.

Тевтонский гулон, удаляясь, закладывал противодуплетный зигзаг.