Текст книги "Центр мира"

Автор книги: Михаил Кречмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Пётр Шемякин, следователь

Как ни странно, со стороны УВД Москвы делом о перестрелке в холле элитного жилого комплекса «Иван-Чай» занимался старый знакомый Спадолина – Пётр Шемякин. Именно он разбирал содержимое карманов убитых преступников. И это содержимое навело его на некоторые размышления. Вечером, когда напряжение в отделении немного спало, он придвинул к себе старенький телефонный аппарат, сохранившийся в этом тоже преклонного возраста московском здании едва ли не со времён нэпа. Аппарат был изготовлен из чёрного эбонита, с характерной для того времени рогатой вилкой для трубки. Он хрипел, скрипел, искажал голоса, и, тем не менее, никто в отделении не помышлял поменять его на современные Siemens или Nokia. Вернее, в отделении был и Siemens с цифровым набором, возможностью многоканального подключения и диктофонной записи. Просто этот старинный телефон товарищества «Электросвязь» испокон веку считался талисманом отделения. Некоторые ветераны, прослужившие в отделении по пятнадцать-двадцать лет, утверждали, что однажды, ошибившись номером, попадали в приёмную Менжинского или Абакумова. Пётр служил здесь не столь долго (и не так много пил), чтобы иметь личную связь с прошлым страны. Он просто набрал номер.

Ветхие потроха ветерана «Электросвязи» пришли во взаимодействие. Неторопливо, по очереди, сработали изготовленные восемьдесят лет назад реле, переключатели, микрофоны и соленоиды, и сигнал пошёл по проводам, где, будучи преобразован в многомиллионной транзисторной схеме современных процессоров устройств связи, передал сигнал на современнейший смартфон, лежащий в кармане пиджака Максима Спадолина.

– Здравствуйте, Максим Сергеевич! Это капитан Шемякин беспокоит. Ну, тот, с которым вы к психам ходили. Да-да, я сейчас подключён к странному делу. Перестрелка в холле элитного жилищного комплекса «Иван-Чай». Четыре трупа возле танка и всё такое… Да-да, четверо. Один – сотрудник нашего отделения, сержант Киреев, линейный сотрудник. Трое – хачи какие-то, на чечен похожие. Документов при них никаких, но есть одна визиточка интересная. Вот я и решил, что вам любопытно поглядеть будет. Сможете подъехать?

Максим Спадолин

Мобильный телефон завибрировал. Максим вынул его и с некоторым недоумением обнаружил, что это звонит владелец кипрского поместья, чьим именем он пользовался в оперативных целях.

– Макс, здорово! Ты что это там вытворяешь?

Подобно большинству средней руки бизнесменов, сколотивших состояния в «ревущие девяностые», мебельщик предпочитал сразу брать быка за рога.

– А в чём дело-то?

– Ты чё это светишь мои бумаги где ни попадя?

– Так уж и ни попадя. Я был с ними всего в трёх местах: в «Центре-Рерих», у международных жуликов-экологистов и в индийской сети супермаркетов.

– Мне пофую, в каких там сетях ты их светишь. Тока имей в виду: на меня – это на меня-то, в моей отсидке, вышли какие-то «чехи».

– Напрямую?

– Щаз-з-з. Напрямую на меня хрен кто выйти может. Кроме вас, в натуре. Не-не, ты не думай чего, я не предъявляю ничего, понятия имею.

– Что ты им сказал?

– Сказал? Послал на фуй, что им сказать могу? Сказал, что меня их дела не интересуют, пусть в мои не лезут. Но ты поимей в виду: в каком-то из этих мест ты «чехам» на хвост хорошо наступил. Или высветил что. Собственно, о чём и предупреждаю. Старик-то живой ещё?

«Это он про Шергина», – подумал Максим.

– Да живой, живой, можешь не беспокоиться.

– Это я-то беспокоюсь? Да он нас с тобой переживёт. Тебя – точно, если ты и дальше будешь на «чехов» наступать.

– Слышь, Димон, – торопливо заговорил Максим, опасаясь, что связь прервётся, – а кто конкретно на тебя вышел?

– Повторяю – на меня конкретно фуй выйдешь. На лоеров моих выходили.

– А кто?

– Да говорю тебе – «чехи»! Чечены то есть!

– Да понял я, понял. А кто из чечен? Барзоевцы, сайдуллаевцы? Человек какой?

– А-а-а, въехал, про чё ты… Нет, «чехи» не московские. Местные. Из Эмиратов которые.

– Которые с нами воюют?

– Да они все с вами воюют. Только по-разному. Усман-ходжа – знаешь такое погоняло?

– А это погоняло или имя?

– Мне проще думать, что погоняло. Он в Дубаях сидит, авторитет местный, типа. У одного шейха на посылках. Ну, я тебе всё сказал. Не болей, – хихикнул Димон и выключил трубку.

Алекс Зим. Шоссе Астана – Алматы

Лента знаменитого казахского мелкосопочника, проносящаяся за окном минивэна, усыпляла.

«Какая-то недогеография», – подумал Зим. Горки размером с пятиэтажный дом раздражали его чувство меры. Он в очередной раз прикинул, не стоит ли ему остановиться и вздремнуть. В столь ранний утренний час машин практически не было видно. «Рискованные места – не стоит останавливаться посреди степи. А если свернёшь с дороги, то можно вообще невесть на кого наткнуться. Здесь почти везде конопляные деляны, за которыми в оба глаза следят владельцы. Конкуренты дона Исидро, блин…»

Вечеринка у дона Исидро в Гурундвайе послужила началом известности Зима как международного журналиста. Именно там он, по сути, получил разрешение на освещение местного кокаинового бизнеса как фактора международной экономики, от его владельцев. Дон Исидро Куэвас был потомственным наркобароном. Ещё его прадед, дон Хайме Куэвас, принял решение выделить значительную часть своей латифундии под посадки коки – тогда, около ста лет назад, кокаин был в большой моде среди парижского и петербургского света. Во время обеих мировых войн Куэвасы исправно поставляли сырьё для медицинской промышленности. В общем-то, это и сегодня оставалось побочным приработком почтенной семьи.

– Наркотик – это стимулятор сознания для людей, которые нуждаются в том, чтобы их стимулировали.

Дон Исидро сперва представил Зима своему обществу – двум десяткам очень ухоженных мужчин и женщин. Среди мужчин присутствовали начальник провинциальной хефатуры, прокурор, командир гарнизона Санта-Моники (Зим с огромным удивлением узнал, что границы между Гурундвайей и Белизом продолжают считаться спорными и власти в любой момент ожидают вооружённого конфликта), и другие столь же почтенные доны из благородных семейств. После обязательных рюмочек бакарди хозяин извинился перед гостями и увёл американского корреспондента в верхнюю комнату, где у них состоялось нечто среднее между проповедью, инструктажем и политинформацией.

– Давно пора, чтобы наша индустрия радости перестала быть вне закона в цивилизованном обществе. Хорошо, что это понимают в цивилизованных странах, входящих в Европейский Союз. – Зиму пришла на память всего одна такая страна, но он промолчал. – К сожалению, гринго, являющиеся крупнейшим рынком нашей продукции, не проявляют такой широты. Хотя стимуляторы уже давно стали частью их повседневной жизни. Ведь кокаин вызывает не большее привыкание, нежели алкоголь, хотя значительно заметнее способствует раскрепощению сознания, столь необходимому маленькому человеку в его зашоренном мире. Совершенствуйте человека, всегда говорю я, совершенствуйте его сознание, а не уничтожайте его пусть иллюзорных, но тем не менее глубоких проявлений радости. Учите человека грамотно пользоваться дарами природы, а не отодвигайте их от него подальше. Я думаю, что страх перед стимуляторами является частью другого, более серьёзного страха человека перед проникновением в иные измерения сознания.

– Позвольте спросить вас, – серьёзно заметил Зим, – а сами вы имеете отношения с… ну, в общем, со стимуляторами?

– Я? Я честно говорю вам: я – не готов! – дон Исидро смешно протянул к Зиму руку ладонью вперёд, как бы отталкиваясь. – Ещё в пятнадцатилетнем возрасте по настоянию отца я решился попробовать на себе их действие и с некоторым сожалением понял, что мне чего-то не хватает для освоения просторов, которые под влиянием стимуляторов распахиваются в нашем сознании. У меня чересчур много других возможностей для самореализации, чтобы мой дух требовал проникновения в другие миры. Дайте другим людям такие же условия, как у меня, и, уверяю вас, они с большей осторожностью подойдут к дверям, которые стимуляторы для них приоткрывают.

Разговор продолжался примерно в том же духе. От роли наркотиков в формировании человеческого сознания дон Исидро перешёл в своих рассуждениях к геополитике. Соединённые Штаты, сказал он, искусственно задерживают развитие стран Южного Континента, ограничивая их индустриальную мощь и выкачивая из них квалифицированные инженерные и научные кадры. Борьбу с наркомафией Исидро Куэвас рассматривал, естественно, в рамках этой же концепции.

Коснулся Исидро Куэвас и научно-технического прогресса. С его точки зрения, распространение мобильных носителей музыки являлось такой же популяризацией стимуляторов, только физического, а не химического свойства. Но так как процессом изготовления i-pod'ов руководили norte americanos, то, естественно, этот процесс приобрёл поддержку на государственном уровне.

– А ведь музыка, если её постоянно слушать, является не менее радикальным стимулятором, нежели кокаин. (В этот момент Зим подумал и о телевидении, которое он в настоящий момент представлял.)

Кругозор этого человека был поразительным. В какой-то момент Зим подумал, что по некоторым вопросам он содержит платных консультантов. Но дело, судя по всему, было в другом. Несмотря на все попытки выйти на уровень нормального цивилизованного бизнеса, дон Исидро был, по сути, заключённым на территории Гурундвайи. В большинстве стран мира правоохранительные органы, скорее всего, воспользовались бы любой, самой надуманной причиной для его задержания. Его бизнес был предыдущими поколениями Куэвасов выстроен безупречно, и самому дону оставалось только читать и философствовать среди ветшающего великолепия своего поместья. Возможно, он полагал себя вторым Ортегой-и-Гассетом.

– Я покажу вам практически всё, что вы только пожелаете увидеть, – завершил аудиенцию Куэвас. – Я не прошу от вас многого. Я просто хочу, чтобы хотя бы четверть из того, что я сказал вам сегодня в этой комнате, была услышана миром.

Слушая Куэваса, Зим неожиданно подумал о том, как он похож на одного старого учёного, жившего в Анадыре в конце девяностых годов. Безумная дороговизна билетов сделала невозможным для него хоть какие-то выезды в российские научные центры – Москву, Санкт-Петербург и Новосибирск, а интернет до Анадыря ещё не добрался. Николай Стальский изобрёл для себя собственную картину мира, в которой находилось место и параллельным вселенным, и психоделикам, и различным конспирологическим теориям. А так как Стальский ещё в молодости отличался довольно вздорным характером, то нарисованная им к старости космогония была просто удручающей. «Наверное, умный человек в условиях изолированного круга общения чаще всего сходит с ума», – подумал тогда Зим. Впрочем, дону Исидро было до этого ещё далеко.

На горизонте в тусклом утреннем сумраке загорелись огни.

Зим въехал на стоянку перед какой-то придорожной корчмой и заснул.

Полковник Шергин

– Стало быть, бандиты из «Иван-Чая» имеют контакт с адвокатом Ибрагимовым.

– А это совершенно ни о чём не говорит. Я думаю, этот Ибрагимов обслуживает половину московских жуликов с Кавказа.

– Кажется мне, голубчик, вы его переоцениваете. В Москве слишком много этих жуликов.

– Ибрагимов представляет интересы «Центра-Рерих», а их сотрудник, занимавшийся оккультными изысканиями, был убит в подземном переходе – самом оживлённом подземном переходе Москвы, заметьте! Сейчас группа бандитов пытается похитить ещё одного духовного авторитета. И у них тоже оказывается карточка Ибрагимова!

– Шаман Болботун Хорхой… Да не кивайте, я отлично знаю как его зовут. Просто имя мне его нравится – сумел же, собака, выбрать… Сочное оно! Так вот, шаман Болботун Хорхой ни в коем случае не является духовным авторитетом. Это… ну, как бы по-человечески сказать, – частнопрактикующий медиум, окормляющий очень немногочисленную паству. Но немногочисленность его паствы с лихвой компенсируется её состоятельностью. Другие частнопрактикующие медиумы этого Хорхоя ненавидят. По причине его успешности, естественно. По его же собственной версии, Хорхой собирает миллионы со своих поклонников сугубо на пропитание и для того, чтобы безвозбранно заниматься высокими духовными штудиями. То есть, на первый взгляд, это очень ловко устроившийся проходимец. Впрочем, таковым его считают и все собратья по ремеслу, равно как и соприкасающиеся с ним попы, раввины, муфтии и бонзы.

– Ну, с этими всё понятно – прямой конкурент. Деньги, которые жертвуют Хорхою, вполне могли бы пойти на любой монастырь или в церковь.

– Ну… Конкурент… Вы знаете, Максим, что он проходил вместе с Зимгаевским по одному и тому же делу – по документу Z? И очень интересно проходил, заметьте… Тогда и возникли у меня, признаться, некоторые сомнения – да точно ли он проходимец?

Как ни странно, встречаться с Хорхоем Шергин отказался.

– Беседу с ним вы и сами проведёте, Максим. Вряд ли, конечно, он будет многословен. Я лично вообще сомневаюсь, что он вам что-то скажет. Скорее всего, он сделает это по принципу Бонапарта, который давал техзадание на написание французской конституции – «коротко и неясно». А что до самого факта его похищения… Вот что приятно – среди отечественных секьюрити встречаются настоящие профессионалы нашего дела. Чего не скажешь про ребят из отделения милиции. Настоящая бойня. Ни одного живого…

– Шаман утверждает, что вели они себя исключительно вежливо, просто хотели проводить его к какому-то шейху. Говорит, что до начала столкновения даже не видел в их руках никакого оружия.

– И тем не менее он сделал всё, чтобы этого приглашения избежать… Кстати, как эти люди оказались у него в квартире?

– Пока выясняется. Не исключено, что они проникли с технического входа ещё утром: разгружался контейнер в квартиру генерала Баблищева. Возможно, боевики были связаны с обслуживанием доставки.

– Это именно боевики?

– Как ни странно, да. Хотя предложение нанести визит шейху вполне мог передать и заурядный порученец. Ну, не совсем заурядный.

– А ему удалось бы ввести в заблуждение шамана?

– Я в этом ничего не понимаю. Так и быть, примем за данность, что ваш шаман обладает определёнными паранормальными способностями. Какие вопросы хотел задать ему шейх?

– И откуда у него уверенность, что Болботун стал бы на них отвечать?

– Я думаю, что сам вопрос подразумевал обязательный ответ. В любом случае нам, материалистам, трудно представить себе вещи, составляющие предмет их беседы.

– Всё это так. Но если их дела затрагивают мир реальный, мы обязаны начать в них разбираться. Поглядите, как странно всё происходит: вроде бы доказанная цепочка благотворительного финансирования объекта в Казахстане-КНР смыкается с активностью чеченских сепаратистов в Москве, а цепочка совпадений в свою очередь указывает на связь между чеченцами и оккультистами, специализирующимися на Центральной Азии. И это при том, что сами сепаратисты – люди предельно конкретные и обычно ничего, кроме самых кратковременных целей, не видят.

– Вы ещё таинственного шейха забываете. О нём уже дважды упоминали самые разные люди.

– Шейх. Не только эти люди упоминали о нём. Словом, – неожиданно усмехнулся Шергин, – придётся вам лететь в Алматы и выяснить, что за обстоятельства сопутствовали там гибели Гельмана. Попутно проверите и Зима – что он там поделывает. Кстати, я разрешаю вам обсудить с ним аспекты, связанные с возможным появлением чеченских боевиков в Синьцзяне. Мужик он неглупый и с хорошим нюхом – может, что и почуял?

– Не скажу, что это доставит мне удовольствие… Тем не менее разрешите спросить?

– Попробуйте. Спросить меня вы всегда можете. Другое дело – отвечу ли я…

– Почему вы отказываетесь от личной беседы с Хорхоем?

– Видите ли, меня нельзя назвать чистой воды материалистом. Я слишком многое повидал в жизни, чтобы быть уверенным в том, что можно быть в чём-то уверенным. Образованные люди называют таких агностиками. Ну и как я, будучи не уверен в отсутствии у нашего шамана каких-то особенных способностей, соглашусь на встречу с ним? Хранители государственных тайн должны любыми способами избегать личных бесед с ясновидцами…

Как и предвидел Шергин, Спадолину не посчастливилось узнать от Хорхоя слишком многого. Вечером того же дня Игорь Константинов, известный как модный шаман Болботун Хорхой, вылетел в королевство Бахрейн.

Алекс Зим, корпункт IEN, Алматы

– International Executive News Headquarters, Phoenix, Arizona, online.

– International Executive News Central Asian office online.

– Ready to take package.

– Sending package.

– Done. How are you, guys?

– Fine, Jimmy. Have you good day.

Зим закончил перегон материала по спутниковому каналу в штаб-квартиру корпорации и подумал: вот ведь, расскажи какому-нибудь кагэбэшнику лет двадцать назад о том, какое развитие приобретёт мобильная связь в наше время, – Кондрат Иваныч «обнял» бы сердешного. Многообразие мобильной, спутниковой и УКВ-связи не могло присниться даже авторам советских научно-фантастических романов, где слова «связь через браслет» позволяли себе только особо избранные контрразведчики и в самом отдалённом будущем. И то по совершенно исключительным поводам.

Зим отдал ключ от комнаты Джиму Аронсону – тому предстояло ночное дежурство в офисе: Эллисон из своего Пенджаба грозился разродиться каким-то грандиозным интервью.

– Удачи тебе, Джим! Выпью за тебя стакан джина!

– Удачи тебе в этом, Алекс! Склей какую-нибудь девчонку посимпатичнее!

– Да я как-то настроился на посиделки с самим собой. Неделя выдалась сумасшедшей.

Зим только что вернулся из столицы соседней Киргизии Бишкека, где замаячил призрак очередного государственного переворота. На площади перед президентским дворцом сам собой образовался митинг, протестующие установили юрты, зажгли костры, и Алекс на верном японском микроавтобусе с тарелкой IEN (на самом деле арендованной у SkyNet News) прожил там четыре дня. На пятый день костры начали гаснуть, юрты – сворачиваться, количество людей уменьшилось до пятисот человек, и Зим решил, что нечего ждать у моря погоды, и сорвался из Бишкека в офис для того, чтобы сделать из отснятого материала хотя бы какое-то подобие интригующего репортажа.

Зим вышел из офиса, повертел головой и зашагал в кафе. Ему не хотелось ни шумной компании, ни громкой музыки. Готовить дома тоже не хотелось. Утром предстоял выезд в Ташкент, куда прилетал командующий авиабазой «Манас» в Киргизии Саймон Эйхенбауэр. Зим попросил Джима посмотреть съёмочное оборудование и отогнал микроавтобус на станцию техобслуживания.

Поэтому он и шёл пешком.

Именно Алматы, с точки зрения Зима, был по-настоящему евразийским городом. Смешанное население на улицах – люди славянской и азиатской внешности, многочисленные дети от смешанных браков, одетые в лёгкие китайские джинсовые костюмы. Доносящиеся из автомобилей, ресторанов и открытых окон музыка и песни на трёх языках. Названия магазинов, компаний и контор на русском, казахском и английском. Тёплый воздух и снежные вершины горных хребтов, плывущие в прозрачном воздухе над городом.

– Впечатление, что это самый приятный город на постсоветском пространстве, не правда ли?

Зиму потребовалось полсекунды, чтобы понять, что это не он произнёс вслух свою мысль.

Рядом шёл незнакомец – тот самый, что проник в cabin Зима в Ассинибойн-Сити. Макс.

– А-а-а, господин секретный агент, – Алекса осенило, что тяготило его всё время с момента отъезда из США. Он ни на секунду не сомневался, что эти объявятся, только было непонятно, в какой момент. Стало быть, вот они, объявились. – И что вы изволите от меня этим чудным южным вечером? Дислокацию казахстанских бронетанковых дивизий вдоль российских рубежей? Или секретные директивы казахстанского Генерального штаба о предстоящем вторжении на территорию Южной Сибири?

– Да бросьте ёрничать, Алекс, – хмыкнул Спадолин. – Что до меня, то мне совершенно плевать на количество и численность казахстанских бронетанковых дивизий. Так же как и на их дислокацию. Что же до местного Генерального штаба, то, если уж совсем честно, я даже не знаю, есть ли таковой в природе.

– Что-то вы совсем наших южных соседей за державу не держите, – ответил Зим. – Как там у Шолохова – «нельзя кулаку без обреза»? Так? Ну и они – что же за страна без Генерального штаба?

– Ну и пусть, что нельзя. Я же только что без обиняков сказал – мне по фую их Генеральный штаб. Вы же, как я понимаю, поужинать собрались? Разрешите составить вам компанию?

– Разрешай вам, не разрешай – всё равно же составите? Вы что предпочитаете – экзотические вкусы восточной кухни или харчевню по принципу «побыстрее и посытнее»?

– Если на моё усмотрение, то позвольте дурацкий вопрос – здесь «Макдоналдса» не водится?

– Ну какая держава без «Макдоналдса»? Только здесь он называется «Макбургер», – парировал Зим. – Без него – как без Генерального штаба. – Он махнул рукой, и у тротуара тут же остановился старый «Фольксваген Пассат» 1986 года.

– Чизбургер с картошкой фри и кока-кола. Вы знаете, я тоже предпочитаю этот глобалистический харч. По крайней мере, не нарвёшься на заведомую халтуру.

– А как же холестерин и всё такое?

– Ну мы-то с вами помрём явно не от холестерина. Здесь хоть понимаешь, что система работает по единым стандартам – от Дании до Патагонии, – и за попытку насовать мне в чизбургер крысиных хвостиков технолог отделения потеряет работу. Честно говоря, когда я бываю в каких-нибудь странах с нестандартной и дорогой кухней, например в Италии, Португалии или Греции, я сразу ищу «Макдоналдс». В нём, по крайней мере, хоть точно знаешь, что съешь. Помню, как-то в безумно дорогой Швейцарии я «Макдоналдсу» обрадовался как родному…

– Ну, я-то выбираю «Макдоналдс» из более прагматичных побуждений, – рассмеялся Макс. – В мелких странах, которые по каким-то идиотическим причинам имеют претензии на локальное лидерство, как правило, развита паранойя на тему заговоров со стороны соседних государств и внутренней угрозы.

– Ага. «Я люблю всех, кроме Узбекистана! Они – козлы!»

– По сути, верно. Надо же, как правоверный еврей из Великобритании правильно определил направление внутренней политики страны, где он никогда не был. Но не в этом дело. Местные службы стараются «слушать» все более-менее пафосные кабаки.

– «Макбургер» в их число явно не входит.

– Да если бы и входил. Я с технической точки зрения плохо представляю себе подслушку в фаст-фуде.

– Вам виднее. Но в одном вы правы – вряд ли местные нукеры предполагают, что здесь обсуждаются хоть сколь-нибудь значимые дела.

– Нет такого дела в Британии, которого нельзя было бы решить в течение получаса в «Атениуме».

– В других вариантах эта пословица называет «Гаррик». Но в Казахстане нет ни «Гаррика», ни «Атениума». Да Казахстан и не Британия. Так чему я обязан удовольствию ужинать с вами?

– Скажите, входит ли в спектр ваших интересов прилегающая часть Китая?

Зим объяснил.

– Вообще-то, я собираюсь съездить туда на выходные. Мешает только одно обстоятельство: нет выходных.

– Я бы просил вас побывать в одном определённом месте приграничной провинции – на туристской базе «Хун Шань».

– И что я должен сделать на этой туристской базе? Взорвать стелу с изречением Великого Кормчего? Странно вы как-то сказали – «просил». Во время нашей прошлой встречи вы не были столь сдержанны.

– Ну, прошлая встреча, как-никак, располагала к нервозности. Вечер, чужая страна…

– Ах, как романтично… А сегодня ни хрена не вечер, и мы с вами сидим в ближнем Подмосковье, в Салтыковском доме отдыха, под ёлочками… В любом случае чем обязана эта захолустная турбаза вашему любопытству?

– Видите ли, уже в течение полугода мы получаем из разных источников сведения о том, что на территории Синьцзяна власти КНР разыскивают русскоязычных людей…

– Тогда у них охрененно лёгкая задача – на шопинг туда едут миллионы жителей сопредельных государств, входивших в «великий, могучий Советский Союз».

– По имеющимся сведениям, у этих людей чёрные волосы и они носят бороды. Короче, мы предполагаем, что сейчас на территории КНР находится какая-то база чеченских сепаратистов. А может, и не одна. В принципе в этом нет ничего удивительного – ещё в Первую чеченскую кампанию на территории Казахстана боевики проходили курсы лечения и реабилитации.

– Стоп. Вот здесь – не ясно. КНР, насколько я хоть что-то понимаю в колбасных обрезках, страна коммунистическая. То есть люди все там как собаки переписаны. И кроме того, почему вы не попросите о содействии самих китайцев? Мы ведь «естественные союзники», не так ли?

– Первый раз услышал, чтобы Китай был естественным союзником Туамоту, – усмехнулся Макс. – Но хрен с ним, с естественным союзничеством. Попробую объяснить. Итак. Несмотря на все шаги, которые Китай делает навстречу Западу, он во многом остаётся «вещью в себе». Кое-что в нём остаётся непонятным даже нам, а ведь мы с вами – «дети застоя», не правда ли? В частности, это система паспортизации населения. В КНР действует система временных аусвайсов, и этими документами снабжаются преимущественно люди, переезжающие из района в район. Тотальной паспортизации, которая осуществлялась в бывшем Советском Союзе, там нет. Правда, каждому китайцу при рождении присваивается номер и выдаётся идентификационная карточка, но качество этих карточек таково, что они подделываются в любой сапожной лавке. Кроме того, властями КНР эти русскоязычные граждане разыскиваются на территории, которую значительная часть местного населения не рассматривает как исконно китайскую.

– То есть вы считаете, что уйгурские сепаратисты-мусульмане принимают у себя братьев-моджахедов с Кавказа?

– Примерно так. А так как власти КНР вообще стараются отрицать сам факт наличия уйгурского сепаратизма на своей территории, то и решить эту проблему с русскоязычными моджахедами они стремятся сугубо внутренними средствами.

– Ну ладно. По-вашему, получается, что по Синьцзяну шибается какая-то черноволосая и бородатая русскоязычная братва, которую пытаются выловить жёлтые братья. И, судя по вашим сведениям, тщетно. А откуда взялась эта туристская база?

– Ну… Как бы сказать… При появлении первых сведений о поиске в Китае этой братвы мы попросили наших информаторов, которые так или иначе ездят туда по разным делам, обращать внимание на подобные вещи. В поле зрения попал и центральный район китайского Тянь-Шаня – территория горная, труднодоступная и населённая преимущественно мусульманами. Не испытывающими особых симпатий к Центральному Комитету КПК в частности и к китайцам вообще. Так вот, наш информатор, побывавший в этом регионе, по приезде в Алматы сообщил своему куратору по телефону, что и во время прохождения горного маршрута, и при нахождении на территории этой базы он столкнулся со многими странностями.

– И что же это за странности?

– Знать бы! Дело в том, что до Москвы он так и не добрался. Его убили здесь, в Алматы, на Зелёном базаре.

– Вот как? Забили? Зарезали? Тюкнули пыльным мешком по голове?

– Ну… Можно сказать и так. Хочу предупредить об одном – это было убийство, выполненное на очень высоком техническом уровне. Если б не случайность, то всё удалось бы выдать за несчастный случай. Собственно, именно потому мы и просим вас повторно осмотреть этот район.

– Хм-м-м… Заманчивое предложение… А насколько точно вы уверены, что этот ваш… э-э-э… информатор… был именно убит?

– К сожалению, у нас нет ни малейших сомнений. Более того, если вы решитесь побывать в интересующем нас районе, я попрошу санкции руководства рассказать вам больше о предполагаемом убийце.

– Ладно, – Зим допил свою «кока-колу» и поднялся. – В конце концов, я так или иначе собирался побывать в Китае…

– Да, и ещё один вопрос… Я приехал сюда на некоторое время, и по ряду причин мне не очень удобно останавливаться в гостинице. Вам же, как я понимаю, ваша телекомпания оплачивает двухкомнатные апартаменты. Не приютите?

– Тётенька, дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде! Иди туда-не-знаю-куда, найди то-не-знаю-что, причём тебя и прибить могут по дороге, да ещё и дай пожить у себя, буржуй недорезанный? А если я шлюх вожу? Каждый день – новых?

– Шлюхам на вашего соседа наплевать. Да и не водите вы их, насколько я понимаю. Так приютите?

– А у меня что – есть выбор?

Выбора у Зима на самом деле не было. Придя домой, он включил свой компьютер и отправил в Ассинибойн-Сити сообщение по электронной почте.