Текст книги "Полосатая кошка, пятнистая кошка"
Автор книги: Михаил Кречмар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
В старой Корее отловом и охотой на тигров занималась специальная профессиональная корпорация, деятельность которой была сильно ритуализирована. Одежда корейских звероловов была особой, отличающей их от остального населения, – они носили синюю холщовую куртку и тюрбан из синей хлопчатобумажной материи. Этот головной убор они украшали цветными бусами, а на грудь вешали ожерелье из бобовых зёрен. Пища членов сообщества обязательно включала в себя мясо тигра или бульон из тигриных костей. Последние также в виде порошка использовались в качестве приправы. Считалось, что эта пища передаёт охотнику качества тигра, помогает ему стать таким же сильным. Такие люди занимали привилегированное положение в корейском обществе, в частности, их освобождали от государственных податей. Это было весьма разумно, поскольку охота на тигра сопряжена с большим риском, ведь храбрецы были вооружены лишь копьём и коротким мечом, да ещё их сопровождали специально обученные собаки.
В Северном Китае и Монголии очень распространена была охота на тигра на лошадях с луком. Сегодня в Северо-Восточном Китае уже не встретишь тигров, однако триста лет назад этот регион, а точнее равнина в междуречье Сунхуацзян (Сунгари) и Ляохэ, был настоящим «тигриным раем». Сотрудник Ляонинского провинциального архива Чэн Яошэнь, ссылаясь на исторические источники, заявил, что Канси – второй император династии Цин (1644–1711) – в своё время за восемьдесят дней выстрелами из лука убил тридцать семь тигров, причём пятерых из них в один день.
Именно человек приложил руку к тому, что туранский тигр, обитавший в Центральной Азии, был полностью истреблён. Фото М. Кречмара
В Туркестане до массового появления огнестрельного оружия (и соответственно до русской колонизации) была распространена своеобразнейшая охота на тигра «с юртой». Энциклопедия Брокгауза и Ефрона:
«Наиболее оригинальна охота за юртами, практикуемая киргизами зимою в местах более или менее открытых. Юрта представляет из себя прочный решётчатый цилиндр от 3 до 4 арш. в диаметре и до 3 арш. высоты, с плоскою, также решётчатою крышею, вмещающий от 6 до 8 охотников; к крыше юрты укрепляется на колу чучело человека в халате, с чалмой или малахаем на голове. Такая юрта связывается на самом месте охоты, когда преследуемый конными охотниками тигр заляжет; место, где лежит тигр (а лежит он вообще смирно и упорно), оцепляется конными пикетами, охотники же подползают снизу в юрту, берутся за нижние её палки и, подвигая её, медленно приближаются к зверю; шагах в 30 от него юрта быстро ставится на землю, часть охотников садятся на нижние палки и крепко держат юрту на случай нападения зверя, стрелки же бьют зверя, большею частью без промаха».
Но после появления русских военных постов, которые были вооружены совершенным по тем временам огнестрельным оружием, подобные туземные хитрости канули в Лету.
В середине XIX столетия известный русский исследователь Центральной Азии П. П. Семёнов-Тянь-Шанский рассказывал:
«4 сентября, встав поутру довольно поздно после утомительных переходов прошедшего дня, я узнал о печальном исходе тигровой охоты, в начале которой мы пытались принять участие. Преследуя тигров, три охотника напали наконец на их следы, которые в одном месте расходились, так как, очевидно, оба тигра побежали по разным тропинкам. По верхней тропинке отправился один из двух старших и опытных охотников с собакой, по другой пошёл столь же опытный старый казак с молодым, ещё никогда не бывавшим на тигровой охоте. Обе партии не теряли друг друга из виду. К несчастью, казак, шедший по нижней тропинке без собаки, заметил тигра, притаившегося в кустарниках, уже слишком поздно, чтобы иметь время в него выстрелить. Тигр бросился на него так стремительно, что ударом лапы выбил у него винтовку из рук. Опытный казак, не теряя присутствия духа, стал перед тигром, который, в свою очередь, тоже остановился и лёг перед охотником, как кошка, которая ложится перед мышью, когда та перестаёт двигаться. Молодой казак спешил на выручку товарища, но руки его так оцепенели от страха, что сделать выстрела он не мог. Тогда старший казак потребовал, чтобы он передал ему свою винтовку, но и это молодой казак не был в состоянии сделать; старый обернулся и сделал шага два-три для того, чтобы взять у молодого его винтовку. В этот момент тигр бросился на свою жертву и, схватив казака за плечо, повлёк его сильным движением вперёд, так как заметил, что третий казак, шедший с собакой по верхней тропинке, быстро бежал наперерез его пути. Тигр уже успел перебежать место пересечения тропинок, но собаке удалось догнать его и вцепиться ему в спину. Тогда тигр, бросив свою добычу, пробежал немного вперёд и начал вертеться для того, чтобы сбросить и разорвать своего маленького врага, что ему и удалось наконец, но тут он был поражён двумя смертельными выстрелами преследовавшего его охотника; однако он имел ещё достаточно силы для того, чтобы спуститься до ручья, напиться в нём и испустить на его берегу своё последнее дыханье. Но победоносному стрелку было уже не до тигра: он бросился на помощь к своему товарищу, у которого одна рука была перегрызена выше локтя, а у другой сильно повреждены оба пальца. Оба казака перенесли своего товарища на руках до того места, где они оставили своих лошадей, а затем добрались при их помощи до нашего ночлега на Иссыке. С трудом перевезли пострадавшего в Верное, где я только по своём возвращении из двух своих поездок на Иссык-Куль посетил его в госпитале и нашёл выздоравливающим, хотя рука уже у него была отнята. Трофей их охоты, прекрасная тигровая шкура, был передан мне, а сумма, данная мной охотнику, убившему тигра, была великодушно уступлена им пострадавшему товарищу».
Если охотники не желали подвергать себя опасностям, они шли на всякие ухищрения вроде использования ядов и пиропатронов.
По этим сопкам Китая когда-то бродил «Великий Ван», ныне полностью истреблённый человеком, фото М. Кречмара
Н. М. Пржевальский пишет в своей книге «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор»:
«…Правда, местами, именно между рекой Кончедарьёй и деревней Ахтармой – тигров сравнительно много (почти как у нас волков); иногда в день можно увидеть десятки следов, но этот зверь почти исключительно бродит за добычею ночью, днём же скрывается в густейших тростниках. Пробовали мы отравить тигра мясом им же задавленной коровы; положили несколько сильных приёмов Cali cyanicum; зверь ночью же съел два или три таких заряда, катался по земле и извергал рвоту, когда началось действие яда, но всё-таки имел силу уйти, быть может и недалеко. Утром следующего дня мы начали следить отравившегося тигра, но это оказалось невозможным. Множество следов этого зверя и другого его товарища, приходившего в ту же ночь к той же приманке, перекрещивались в различных направлениях в тростниковых зарослях; притом на сильно мёрзлых местах следа вовсе не было видно – и мы не могли найти свою добычу. Другого тигра мы караулили целую ночь на той же самой корове, но зверь не пришёл, быть может оттого, что также хватил яду. Для карауления подобного зверя нужна светлая ночь; да притом просидеть на морозе, в одном и том же положении, не кашлянув, 13 часов, зимней ночью – чересчур тяжело».
Здесь для нас, наверное, важнейшим замечанием является то, что, с точки зрения этого опытнейшего путешественника, тигров на Тариме было очень много.
Известный знаток Дальнего Востока Н. Байков пишет о промысле тигра в 1920–30-е годы:
«При охоте на тигра русские охотники употребляют собак. Найдя свежие тигровые следы, охотник пускает вперёд своих собак, которые играют роль как бы гончих. Собаки идут за уходящим хищником и лаем дают знать охотникам, куда направляется зверь. Тигр, преследуемый собаками, часто останавливается, чтобы отпугнуть их, или неожиданно, если удастся, схватить одну из них, самую неосторожную и неопытную. Старые, бывалые собаки не подходят к тигру ближе пятидесяти шагов, зная по опыту, что это слишком опасно. Свора дружных натасканных собак старается окружить тигра со всех сторон, так что зверь, бросаясь то в ту, то в другую сторону, замедляет свой ход и тем даёт возможность охотнику приблизиться на верный выстрел, т. е. на расстояние ста – ста пятидесяти шагов, когда можно произвести действительный убойный выстрел по месту».
Этот способ сегодня в Уссурийском крае совершенно забыт. Несмотря на то что участники одной из нелегальных трофейных охот на амурского тигра в давнишнем разговоре со мной упоминали, что во время лова использовалась свора в два, а то и более десятка собак, я предполагаю, что эти люди сделались жертвами обычного в таких случаях очковтирательства. То есть псы, конечно, присутствовали, а вот тигр – вряд ли…
Мне известен один случай незапланированного отстрела тигра из-под собак на севере Приморского края. Двое охотников – Семён А. и его приятель – как-то под вечер возвращались с охоты в зимовье. Путик, которым они двигались, пролегал под самыми вершинами холмов, под каменными россыпями, закрытыми снегом. Неожиданно все четыре лайки, которые бежали впереди, сгрудились среди камней и яростно залаяли. Рассмотреть что-либо в этом коловращении было невозможно. Вдруг одна из собак вылетела из клубка вертикально вверх, будто подброшенная пружиной, и свалилась замертво на снег, истекая кровью. Охотники увидели среди поредевшей своры тигра, который успешно отбивался от наседавших лаек и почти сразу же зацепил ещё одну. Мужчины медлили, опасаясь зацепить собственных собак, и тогда тигр пошёл на прорыв. Он тоже высоко подпрыгнул, тем самым выскочив из своры (в которой, правда, оставалось всего два целых пса), и побежал вверх по склону. Тут же он был расстрелян сосредоточенным огнём из двух СКС.
В самом начале европейской колонизации на Дальнем Востоке возник класс профессиональных охотников на тигра – угрюмых лесных жителей, не боявшихся ни бога, ни чёрта. С одним из таких людей в селе Пермском повстречался В. К. Арсеньев.
«Во время этих рассказов в избу вошёл какой-то человек. На вид ему было лет сорок пять. Он был среднего роста, сухощавый, с небольшой бородой и с длинными волосами. Вошедший поклонился, виновато улыбнулся и сел в углу.
– Кто это? – спросил Гранатман.
– Кашлев – Тигриная Смерть, – отвечало несколько голосов. Мы стали его расспрашивать, но он оказался не из разговорчивых. Посидев немного, Кашлев встал.
– Убить зверя нетрудно, ничего хитрого тут нет, хитро его только увидеть, – сказал он, затем надел свою шапку и вышел на улицу.
О Кашлеве мы кое-что узнали от других крестьян. Прозвище Тигриная Смерть он получил оттого, что в своей жизни больше всех перебил тигров. Никто лучше его не мог выследить зверя. По тайге Кашлев бродил всегда один, ночевал под открытым небом и часто без огня. Никто не знал, куда он уходил и когда возвращался обратно. Это настоящий лесной скиталец. На реке Сандагоу он нашёл утёс, около которого всегда проходят тигры. Тут он их и караулил.
…За ночь погода испортилась. Утро грозило дождём. Мы спешно собрали свои манатки и к полудню дошли до утёса, около которого Кашлев караулил тигров. Место это представляет собою теснину между скалой и глубокой протокой, не замерзающей даже зимою. Здесь постоянно ходят полосатые хищники, выслеживающие кабанов, а за ними, в свою очередь, охотится Кашлев».
Любопытство тигров использовалось им же во вред: на нём основывались специальные виды охоты на этих зверей, фото IGOR АК. keshouan@mail.ru
Известный российский гуманист и писатель Н. Гарин (Гарин-Михайловский) в своей книге «Из дневников кругосветного путешествия» рассказывает про знаменитого владивостокского охотника В. П. Хлебникова.
«Зимой он отправляется один со своей собачонкой по следам тигра. Иногда неделю он так ходит, выбирая для ночлега всегда саженей на двести открытые места. Там спит он, разгрёбши снег, в меховом мешке. На нём спит его собачонка.
– Один брат только и есть у меня, а в такие ночи собака и брата дороже. Чуть что, без лая начинает лапами трогать меня, пока я не проснусь. Раз так, пока тигр подкрадывался, я успел вылезть, приложиться и уложить его в тот момент, когда он прыгнул, – я всегда только тогда стреляю и отскакиваю в сторону: всего сажени на две. Если даже промахнусь, или попаду, да не убью, – тигр не бросится, а обежит саженей двести круг, опять, не доходя саженей десять, нацелится, сделает прыжок, опять отскочи и бей.
Ему приходилось таким образом всаживать до семи пуль, пока убивал тигра.
Из двадцати семи случаев только два раза удавалось ему убить тигра наповал, попав в сердце.
И он всегда стреляет разрывными пулями.
Одному тигру он разорвал все внутренности, и тот ещё два дня после этого жил. Этот тигр был убит жителями одной деревни, когда, обезумев от боли, он ворвался в эту деревню, успев на улице разорвать трёх быков, пока его не убили. Есть он уже не мог, только рвал».
Жители этой деревни, я уверен, были очень «признательны» Хлебникову за «подарочек».
Вероятно, он использовал магазинное оружие под револьверный патрон, очень распространённое в глухих районах сперва Северной Америки, а потом и Сибири.
Добывание тигра и регуляция численностиНесмотря на то что тигров добывали повсеместно, где они водились, и иногда – в значительных количествах (по сведениям А. Силантьева, в некоторые годы на рубеже веков на российском и зарубежном Дальнем Востоке добывали до ста тридцати тигров в год, а в Индии, по данным Н. Брасса, – до четырёхсот), их шкуры не поступали в большом количестве на пушной рынок. Основной целью охоты на тигра было, видимо, уничтожение вредного и опасного зверя.
По данным Д. К. Соловьёва, в 1920-х годах в Советском Союзе добывали около шестидесяти тигров ежегодно, из них одного-двух ловили живьём. Но надо помнить, что в этой цифре очень значительна доля туранского тигра из Средней Азии. В «Определителе млекопитающих СССР» за 1944 год указывалось, что «хотя шкура тигра ценится высоко, но промысловое значение его ничтожно, так как добыча его у нас не превышает двух десятков шкур в год».
Сейчас вряд ли кто скажет, в чём на самом деле была причина падения численности тигра в середине XX века.
Тайга временно опустела: тигров и их основной пищи – копытных животных – стало гораздо меньше, фото М. Кречмара
Здесь мы на время остановимся и задумаемся над странным обстоятельством: приведённые цифры бесконтрольного отстрела (!) амурского тигра, не больше, а то и меньше приводимой заокеанскими фондами современной статистики незаконной добычи этого зверя. Так откуда же взялась «великая тигриная депрессия» в середине 1940-х годов?
А уж в том, что она была, ни у кого (и у меня в том числе) нет никаких сомнений.
Для того чтобы приблизиться к ответу, надо посмотреть на ситуацию несколько шире. В первой половине XX века практически везде в Северном полушарии с крупными млекопитающими происходили странные вещи: их становилось всё меньше и меньше. Касается ли это лосей в густонаселённой Петербургской губернии или овцебыков на северном склоне Аляски, где народу в те времена не было вообще, – везде мы наблюдаем резкое снижение численности звериного поголовья. А потом, в 1950-е годы, всё так же непонятно количество крупных млекопитающих начало постепенно увеличиваться.
Считается, что тигра во второй половине XX века спасли жёсткие меры по его охране. Полноте! До 1952 года в уссурийской тайге действовали специализированные бригады, отстреливавшие копытных животных на мясо. То есть в зоне расселения тигра было полно хорошо вооружённых людей, умеющих охотиться. И, безусловно, они не пропускали возможности выстрелить по тигру, если он попадался им на мушку. Поэтому я осмелюсь высказать такую мысль: рост поголовья тигра во второй половине XX века отражает общие тенденции динамики численности крупных млекопитающих, которые действовали на протяжении всего столетия вне зависимостиот человеческого влияния на события. Сперва глубокий спад, а затем – подъём.
И сегодня количество амурских тигров, судя по всё тем же данным о незаконной добыче, примерно выровнялось по отношению к показателям столетней давности, то есть составляет семьсот-восемьсот особей.
Охота на тигра: сегодняЕсли охота на бурого медведя традиционно считается в России самой престижной, то охота на тигра давно ушла в область легенд. Туда, где остались охоты на тура, мамонта и шерстистого носорога. Так, по крайней мере, мне казалось, когда я переезжал из сумрачного, но по-домашнему уютного Магадана в кипучий по-столичному Владивосток.
Конечно, как и многие мои сверстники, бредившие охотой, я зачитывался замечательными книгами Дж. Корбетта и К. Андерсона об охоте на тигров в далёкой и таинственной Индии.
А ещё в моих руках побывала книга «Владыка джунглей», принадлежащая перу известного зоолога А. Слудского, в которой были собраны все сведения о тигре, известные на момент её написания, то есть к 1964 году. Были там сведения и об охоте – увлекательные рассказы Н. Байкова, Верненского Гражданина (Б. Карпова) и Эль-Регистана о поединках человека с этим крупным и, без сомнения, самым опасным хищником тогдашнего СССР. Кстати, во время прочтения я с удивлением заметил, что такие прославленные путешественники и охотники, как Н. Пржевальский и В. Арсеньев, сами не смогли добыть полосатую кошку.
Несмотря на любые запреты, тигр был и продолжает оставаться объектом охоты. Только нелегально. Фото IGOR АК. keshouan@mail.ru
Во второй части того же тома подробнейшим образом обсуждалась тема стремительного сокращения тигриного населения в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Проблемы добычи этого зверя в послевоенный период были представлены в очерке В. Сысоева «Тигроловы», из которого явствовало, что тигра на Дальнем Востоке предпочитают не убивать, а ловить. Правда, оказавшись в Приморье в 1980 году, я с некоторым недоумением услышал, что тигра время от времени постреливают.
Тигр, незаконно отстрелянный в Тернейском районе.
«Редчайшая кошка СССР» для большинства встреченных мной в те годы охотников была вполне бытовым зверем. И в придачу – не очень удобным соседом по тайге.
– Противная тварь, чего уж говорить, – морщился охотник Николай из Ольгинского района. – Как заведётся на участке – так и житья нету. Кабанчиков пасёт, и не только пасёт, но и разгоняет. А когда снега много, у кабана спасение одно – гуртом держаться. Гурт снег разбивает до грунта, добираются так свинки до хвоща, жёлудя и кедра. И ночуют свиньи вместе. А тигр повадится из гурта свиней таскать, да и разгонит его. А поодиночке кабанчики от бескормицы дохнуть…
… – Потом собачек тигра таскает. А может и по твоим следам начать ходить…
– И что же тогда? Тигроловов вызывают? – спрашивал я, молодой и восторженный.
– А на хрена их вызывать-то? – удивлялся Николай, затягиваясь папиросой. – На тигру много всякой управы есть. Можно её петлёй поймать. Самострел поставить. Отравить. Ну, если встретится по дороге, – приварить ей в бок из винта.
– Так, это… Охраняемый вид… В «Красной книге», – удивлялся я.
– А ты и не подходи к ней, раз в «Красной книге», – поучал меня, молодого, опытный охотник Николай. – Тебе что надо – на мясо её или на шкуру какую? Если тебя с этим поймают, то знаешь, какой вой в городе будет! Будто человека убили… Тебе ж не мясо её нужно, а так – чтобы в лесу не мешала. Ты стрельни – и не ходи в ту сторону. Чтобы своего следа не пускать. Найдут её – ну, сдохла тигра. Отчего – не знаю, почему – не ведаю…
Так, студентом первого курса биофака ДВГУ, я понял, что охота на тигра далеко ещё не отошла в область преданий и сказок.
Как я уже писал выше, сельский житель русского Дальнего Востока тигров недолюбливает. Особенно это утверждение справедливо в отношении промысловых охотников.
Вдвойне – если он выходит в тайгу с собаками. Втройне – если держит лошадей. Поэтому первая мысль этого охотника, когда он обнаруживает на своём участке следы огромной полосатой кошки, – надолго ли ему такая напасть?
Вопрос этот отнюдь не праздный. Индивидуальные участки у тигра велики, и есть некоторый шанс, что гигантский кот не будет проводить всё своё время в угодьях охотника имярек. Может случиться и так, что тигр на участке оказался «ходом», перемещаясь из одной местности в другую. Подобное периодически происходит, и такое мимолётное соседство можно перетерпеть. Хуже, если этот тигр – молодой зверь, обнаруживший свободное место в достаточно густо заселённых своими соплеменниками угодьях, а значит – он пришёл всерьёз и надолго, что заставляет задуматься.
Таёжная осень – начало охоты на копытных. Тогда же учащаются случаи стрельбы по тиграм.
Но даже постоянное пребывание амурского тигра на участке не означает, что охотник немедленно принимает решение покончить с ним. Полосатый хищник может выбрать для своего постоянного обитания самые глухие и малопосещаемые углы охотничьей территории человека. Он также может равномерно распределить свою «нагрузку» между тремя-четырьмя промысловыми участками и тем самым снизить неизбежное раздражение от взимаемой «дани».
Кроме того, некоторые охотники справедливо считают, что так же, как есть «хорошие» и «плохие» медведи, точно так же есть «хорошие» и «плохие» тигры. Критерий деления понятен – не попадается на глаза, не ловит собаку, не пытается задрать лошадь, не преследует человека… С таким тигром, считается, жить можно. Ведь убьёшь его – свято место пусто не бывает, придёт на его место зверь молодой, неопытный, как поведёт себя – неизвестно…
Наиболее терпимо люди относятся к тому, что тигр охотится за принадлежащими им собаками. Видимо, списывают это на взаимную биологическую ненависть кошачьих и псовых. Это не значит, что тигру безоговорочно прощают случаи, когда вдруг вместо любимой Югри обнаруживают один ошейник или, возвращаясь потемну с собакой на поводке, вдруг чувствуют сильный рывок… Даже в объяснениях браконьеров, добывших тигра в нарушение закона, иногда так прямо и говорится: «мстил за собаку».
Гораздо жёстче люди склонны оценивать эпизоды, когда тигр начинает охотиться на лошадей. И уж совсем непростительным, с точки зрения таёжного жителя, грехом является поведение зверя, когда он начинает «ходить» за человеком.
Здесь, правда, я, как специалист по взаимоотношениям между людьми и медведями, приму сторону тигра. Зверю гораздо удобнее передвигаться по лыжне, равно как и ходить лесовозными дорогами и волоками, нежели, проваливаясь по горло, пробираться по глубокому снегу. В других регионах России снегоходные и лыжные тропинки используют волки. Кстати, именно изобилие новых трасс и путиков в тайге наравне с другими антропогенными факторами, судя по всему, позволило тигру сохранить своё присутствие в многоснежных районах Дальнего Востока. Но то, как цивилизация влияет на распространение тигра, будет освещено в другом месте нашей книги.
Итак, человек обнаруживает на своей лыжне следы гигантской кошки. Той самой, что в полтора раза больше его самого. В первый день или даже два это открытие вызывает у него лишь смутное беспокойство. Он не хуже тигра понимает, что лыжня не в пример удобнее для движения на мягких лапах, чем рыхлая снежная целина. Так поступала и молодая тигрица, проходившая по участку два сезона назад, и невесть зачем забредший сюда в прошлом году совсем юный самец. А большой амба-хозяин, живший восемь лет на верховьях ручья Кузин-Гоу, только так и перемещался по своим угодьям…
Но через неделю беспокойство усиливается. Следы становятся свежее и свежее. Охотник понимает, что он опережает тигра не более чем на несколько часов. А однажды, проходя параллельно лыжне, он видит свежую лёжку в десяти метрах от своего путика. И «голова» этой лёжки обращена прямо к лыжне… В этом месте охотник задумывается, поворачивает обратно и в своём зимовье, которое в Приморье называется «барак», пьёт чай, взвешивая напрашивающееся само собой решение.
Этого тигра предстоит убирать.
