Текст книги "Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»"

Автор книги: Михаил Ланцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8

3 марта 1942 года. Германия. Берлин. Особняк Гальдера

Гудериан выпустил сигаретный дым и отхлебнул немного ароматного кофе.

– Сведения точные? – уточнил после нескольких минут гнетущей тишины Гальдер, чуть раздраженно потирая виски.

– Да, – кивнул Гудериан. – Наш добрый фюрер вызывал меня к себе и давал накачку. Исходя из ее содержания, можно сказать только одно – мы очень близки к тому, чтобы заключить перемирие с Лондоном.

– То есть выступим для него пушечным мясом… – заметил Шпеер.

– Скорее всего, – кивнул Хайнц.

– Как вы думаете, ваш друг выйдет еще снова на связь? – вкрадчиво поинтересовался Гальдер, глядя прямо в глаза главному инспектору танковых войск Вермахта.

– Полагаю, что он не просто так передал нам вышеупомянутые документы. Он выдерживает время и подбирает момент. Ведь нам нужно все проверить. Конечно, его персональный авторитет высок, но он не рискует.

– Он? Вы считаете, что маршал играет свою персональную партию?

– Сложно сказать. Иногда мне так кажется, а иногда мерещится, что он чья-то марионетка. Он очень интересный человек. Боюсь, что мы вряд ли узнаем когда-либо истину.

– Если это его персональная игра, то чего он хочет?

– Союза между нашими странами. Все, что я о нем знаю, говорит только об этом. Даже Ольгу он взял в жены с определенным подтекстом.

– Да, – кивнул Шпеер, – ход с этим браком оказался очень сильным. Никто и не ожидал, что такая мелочь так интересно раскроется. И ведь чем больше официальные власти будут отрицать причастность этой женщины к войне, тем больше солдаты станут ухмыляться и сально шутить.

– Он вообще сделал очень много ходов. Вспомните Испанию и Чехословакию. Не догадываетесь, ради чего маршал влез в эти в общем-то довольно сложные и не очень нужные для Москвы кампании? – улыбнулся Гудериан.

– Контраст? – чуть помедлив, спросил Гальдер.

– Он самый, – кивнул Гудериан. Отхлебнул кофе и продолжил: – За довольно короткий промежуток времени отношения Союза и Рейха были подвергнуты встряске в ряде конфликтов, в ходе которых даже у весьма далекого от аналитики простого человека получался вполне однозначный вывод.

– Вместе мы побеждаем, врозь – умываемся кровью, – тихо произнес Шпеер.

– Именно так. Насколько я знаю, наш дорогой друг умудрился даже промышленников заинтересовать. Вспомните ту же Чехословакию. Поначалу они очень благоприятно восприняли вхождение в состав Рейха. Но уже сейчас их оценки куда более кислые. Проблемы с сырьем. Нарастающий перекос в сторону военной продукции. Прогрессирующее недовольство населения. В общем, ничего хорошего. Да и у нас не лучше. Этот фольксштурм оказался натуральной трагедией для экономики и промышленности Рейха. Вы полагаете, это осталось не отмечено? А ведь в период тесного сотрудничества с Союзом имелись совсем другие прогрессии. Так что игра от контраста проведена очень грамотно.

– Сейчас бы сесть за стол переговоров, а не к наступлению готовиться, – с мрачным видом произнес Альберт. – Этот неугомонный маньяк совершенно из ума выжил. Ведь есть же точки соприкосновения.

– Для него нет, – покачал головой Гальдер. – Рейх если и сможет договориться с Союзом, то только без его участия. Ну и, разумеется, без НСДАП. Боюсь, что русские захотят призвать к ответу военных преступников и их пособников, как это уже было в Польше. Поэтому и не идет. Для него только два пути – или победить в этой войне, или погибнуть.

– Не только для него.

– Безусловно, – согласился Гальдер.

– Тогда что нам делать? Отправлять на верную смерть сотни тысяч наших парней? Молодых, крепких, здоровых. Надеюсь, ни у кого нет сомнений в том, что войну мы уже проиграли? – обвел всех присутствующих взглядом Гудериан.

– Нам? – переспросил Гальдер. – Ждать нового контакта. Полагаю, что ближе к началу кампании с нами свяжутся. Ну и готовиться. Ведь нам понадобятся не только благие намерения…

Глава 9

17 марта 1942 года. Вашингтон. Белый дом. Рабочий кабинет президента США

– Несмотря на ожесточенное сопротивление наших войск, бои в районе Панамского канала идут очень неудачно для нас… – произнес мистер Уоллес.

– Ожесточенное сопротивление, – медленно проговорил, буквально пробуя на вкус, Рузвельт. – Как интересно. А ведь численное превосходство было на нашей стороне. Как так получилось, что в ходе ожесточенного сопротивления мы получаем это, – кивнул президент на свежий номер британской «Таймс» с опубликованными японскими сведениями, говорящими о большом количестве американских военнопленных, захваченных в Панаме. – Ожесточенное сопротивление чему? Выполнению своего долга?

– Я полагаю, что японцы вводят в заблуждение британских журналистов…

– И советских тоже? – с железом в голосе уточнил президент. – Вот там, – он кивнул на «Правду», – одна из серии статей, освещающая боевые действия в Панаме. – Вы ведь не хуже меня знаете, что японцы вывозят всех наших военнопленных в Китай, содержа в соответствующих лагерях. И ваша агентура, мистер Донован, – кивнул Рузвельт на начальника УСС, – подтверждает сведения об очень большом количестве военнопленных… американских! И после этого вы мне будете говорить о каком-то ожесточенном сопротивлении?!

– Сэр, – подобрался Уоллес, – наши солдаты делают все, что могут. Но это нападение оказалось совершенной неожиданностью. Мы предполагали, что после нейтрализации нашего флота в Тихом океане японцы займутся захватом Юго-Восточной Азии, дабы добраться до жизненно важного сырья вроде нефти и бокситов. Но они поступили иначе. Поставки сахалинской нефти и советского авиационного бензина вкупе с рядом стратегических товаров развязали им руки и позволили действовать более дерзко. Мы такого хода событий просто не ожидали.

– Это говорит о том, что наша агентурная сеть в Японии если и не провалена, то совершенно неэффективна. То есть мы вообще ничего не знаем о планах микадо. И как в таких условиях вы предполагаете воевать? Что вы молчите, мистер Донован? – Рузвельт был зол.

– Мы работаем над проверкой нашей агентуры и по мере возможностей стараемся вербовать и забрасывать новых агентов. Но пока результаты скромные.

– Конечно, черт подери, скромные! – налился краской Рузвельт. – Ладно что десантную операцию в Панаме проспали, так еще и это проклятое восстание на Филиппинах. Шесть лет назад мы вполне справились с вооруженными крестьянами. А теперь не в силах разогнать толпу?

– Филиппины отрезаны легкими силами японцев от снабжения извне. Наши базы время от времени подвергаются авианалетам и вынуждены очень сильно ограничить участие личного состава в подавлении восстания. Кроме того, те, кого вы назвали «крестьянами», по нашим сведениям, оными не являются. Полагаю, что восстание действительно имело место, но только потому, что его поддержали японские военные, обещающие филиппинцам независимость.

– То есть вы считаете, что Япония ведет одновременно две десантные операции?

– Нет, конечно, нет. Части японской армии были, по всей видимости, заранее переброшены на Филиппины. Вероятно, до объявления войны. Хотя это только предположение. Поэтому в распоряжении восставших имеется не только стрелковое вооружение, но и минометы, пушки и даже легкая бронетехника. Кроме того, по нашим сведениям, «повстанцы» активно применяют снайперов и средства радиотехнической борьбы. Грубо говоря, время от времени наш диапазон связи глушится. Во время некоторых таких сеансов происходят нападения. Учитывая сведения о тактике повстанцев, можно уверенно говорить о том, что это либо японские таланты, освоившие уроки Халхин-Гола, либо русские специалисты, выведенные с германского фронта. Ведь количество диверсий в тылу Вермахта в последние пару месяцев сильно уменьшилось из-за колоссальных усилий руководства Рейха.

– Вы считаете, что на Филиппинах против нас сражается в том числе и русский спецназ? – удивился Рузвельт.

– Да. С высокой вероятностью. Кое-какие радиопереговоры наши специалисты смогли перехватить. Там фигурируют очень странные имена.

– Русские?

– Ну как вам сказать. И да и нет. С одной стороны – вполне китайского, корейского или японского вида. Хотя привлеченные нами русские иммигранты в один голос говорят о хорошем чувстве юмора у автора этих имен[19]19
  Имеется в виду шутка в духе Ли Си-Цын, Си Ни-Цын, Ван Ю-шин и так далее.


[Закрыть].

– То есть?

– Это русские фамилии, но искусственно искажены в сатирическом ключе, будучи стилизованы под китайские, корейские и японские традиции. Однако точно сказать, присутствуют ли русские спецназовцы на Филиппинах, мы не можем, так как вполне возможно, что этот прием – дезинформация. Согласитесь, одно дело – воевать с повстанцами при поддержке ограниченного контингента японских войск. И совсем другое дело – иметь дело с русским спецназом, который год назад сумел серьезно тормознуть могучий Вермахт, нанеся ему существенный урон. – Мистер Донаван похмурил лоб секунд десять, после чего продолжил: – Пока лично я склоняюсь к тому, что это японская провокация. Особенно в свете того, что в 1939 году ограниченным тиражом вышла книга «Крылья Китая», в которой употребляются подобные стилизации. Но я не один в УСС.

– Какие перспективы на Филиппинах?

– Неопределенные. Мы до сих пор не знаем, какими силами располагают повстанцы, а японские легкие военно-морские силы и авиация непрестанно нас терроризируют, держа в напряжении. Если исходить из негативного сценария, то месяца два-три наши солдаты продержатся. Но что там дальше будет – совершенно неясно. Ведь в Панаме наши войска разгромлены. Да, мистер Уоллес, будем называть все своими именами. Их разбили, и канал теперь в руках японцев. Причем полностью исправный канал. Нашим генералам ведь ума не хватило взорвать шлюзы. Теперь все зависит от их дальнейших шагов.

– А что они могут? – пожал плечами Рузвельт. – Сядут в глухую оборону. А остальными силами займутся захватом и разграблением Юго-Восточной Азии.

– У них есть еще один вариант, – усмехнулся мистер Донован. – Ведь пока в их распоряжении военно-морской флот, который серьезно превосходит наш. И скажите мне, господин президент, что их остановит от ввода этого флота в Атлантику? – В помещении наступила гробовая тишина. Казалось, даже мухи замерли, задумавшись над этим вопросом.

– И что они смогут сделать, войдя в Атлантику? – осторожно спросил мистер Уоллес.

– Вам обстрела Бостона, Портсмута и Нью-Йорка орудиями главного калибра будет мало? – удивился мистер Донован. – Хотя, полагаю, это не входит в их планы, так как в этом случае потери Японии в кораблях линии будут чудовищны. Ведь на нашей стороне РЛС станции и мощная авиация берегового базирования, которой небольшие силы авианосного базирования не страшны. Крайне маловероятно, что японцы пойдут на этот совершенно сумасшедший шаг, он ведь им ничего толком не даст.

– Верфи, мистер Донован, – мрачно произнес мистер Уоллес. – Этот шаг им может дать несколько уничтоженных верфей. Особенно если они угадают с нелетной погодой. А ведь от наших верфей на Восточном побережье зависит очень многое. Кроме того, база в Панаме позволяет японским подводным лодкам не только полностью подчинить себе Карибское море, но и держать в страхе все наше побережье. А этих рыбок у них свыше ста штук. Также не забывайте о том, что теперь Токио и Берлин смогут скоординировать свои действия по Атлантике. То есть бассейн Карибского моря станет тихой гаванью и для подводных сил Кригсмарине.

– Как быстро мы можем вернуть Панамский канал? – тихо переспросил Рузвельт.

– Полагаю, что не раньше, чем через полгода, – ответил главнокомандующий Военно-морскими силами США Гарольд Старк. – Но это очень оптимистичный прогноз. Флот находится в сильно растрепанном состоянии. У нас практически нет авианосцев, а атаковать придется закрепившихся на берегу противников. То есть по нам будет бить их авиация берегового базирования. А я уверен, она будет сильна. Японцы, безусловно, попробуют реализовать эту карту.

– Кроме того, – заметил мистер Донован, – оборона японцев будет явно крепче нашей. Да и с линкорами у нас не все ладно. После разгрома в Перл-Харбор мы потеряли костяк наших линейных сил. Кое-какие старые дредноуты остались на других тихоокеанских базах, но, полагаю, к началу операции они уже будут либо захвачены, либо утоплены. При столь подавляющем превосходстве японцев в регионе это несложно.

– Мне все-таки не дает покоя ситуация с этими странными снайперами на Филиппинах, – тихо пробурчал себе под нос Рузвельт. – Запросите Москву. И вообще, мистер Уоллес, попробуйте неформально прощупать, что они хотят и как далеко могут зайти.

Глава 10

28 марта 1942 года. Нью-Йорк. Один из шикарных особняков Манхэттена

– Кошмар! – воскликнул худощавый старичок со стеклянными глазами… – Вы понимаете, что захват японцами Панамского канала – это очень большая проблема? Почему вы все так спокойны?

– Вы предлагаете нам биться в истерике? – удивленно повел бровью хозяин кабинета.

– Но…

– Что но? Да, японцы смогли провести подряд две блестящие десантные операции…

– Три, – поправил его мужчина средних лет с военной выправкой. – Мы считаем, что они провели три блестящие военные операции. Гавайи, Панама и Филиппины.

– Да. Три, – кивнул, чуть подумав, хозяин кабинета. – Так вот. Меня намного больше смущает то, как японцы себя ведут в этих землях. Например, в Панаме одновременно с вторжением японцев началось стихийное восстание бедноты, которая их поддержала. Японцам эти революционеры были даром не нужны. Однако они с ними не только наладили рабочие контакты, но и помогли взять власть, оформив новое правительство. Фиктивное, разумеется. Но им хватило ума не пуститься во все тяжкие, как они это сделали в Китае. Мало того, новоявленное правительство Панамской республики заключило с Японской империей договор о мире и союзе. То есть было сделано юридическое оформление нахождения контингента войск. Кроме того, из числа коренных жителей Панамы начали создавать отдельные роты.

– На Гавайях то же самое?

– Да, – кивнул хозяин кабинета. – И на Филиппинах. По крайней мере, на тех островах, которые повстанцы смогли взять под контроль. Провозглашено независимое правительство, которое также заключило договор о мире и союзе.

– Да черт с ними, с Филиппинами! – воскликнул худощавый старичок. – Панамский канал дает японцам возможность перебросить свой флот в Атлантику и снабжать его. Вы понимаете, что это значит?

– Ничего ровным счетом. Через пару лет наши верфи смогут компенсировать потери.

– Через пару лет! И все это время японцы будут не только хозяйничать на Тихом океане, но и терроризировать наше Восточное побережье!

– И что вы предлагаете? – спросил мужчина с военной выправкой.

– Нужно разбомбить шлюзы канала!

– И отдать японцам Тихий океан? – усмехнулся военный. – Или вы предлагаете снабжать нашу армию через мыс Горн? Если мы разбомбим шлюзы, то не только им закроем выход в Атлантику, но и нам – в Тихий океан. А это очень серьезно. Да, безусловно, стратегические бомбардировщики нам применить придется, но шлюзы и сам канал должны стать тем местом, куда ни одна бомба даже случайно залетать не будет. Или мы готовы ждать несколько лет, пока канал отремонтируют?

– То есть вы хотите позволить японцам…

– Тихо! – рявкнул хозяин кабинета. И после того, как все замолчали, продолжил: – У нас сложилась действительно сложная ситуация.

– Почему так получилось? – спросил доселе молчавший и внимательно наблюдающий грузный мужчина, с удобством разместившийся в кресле у окна. – Ведь еще несколько месяцев назад мы все были уверены в том, что ситуация под нашим контролем.

– Что вы хотите этим сказать? – прищурившись, произнес хозяин кабинета.

– Предположить, – кивнул он, чуть подумав. – Возможно, мне это только кажется, но ведь сложившаяся ситуация вполне закономерна. Нас обыграли. Это факт. Но почему? Ведь мы держали в своих руках все, что требовалось для контроля за ситуацией.

– И почему же?

– Я полагаю, что мы недооценили Москву, – произнес он и слегка пыхнул сигарой. – Никто не будет спорить о том, что японцам не хватило бы ума так дерзко действовать. Да и ресурсов. Мы обрезали им доступ к нефти и авиационному бензину, стремясь направить их интересы в ближайшие регионы, способные покрыть этот дефицит. У них не было никаких вариантов для маневра. И этот шаг для них должен был стать ключевой стратегической ошибкой. Ведь не заблокировав нас в Атлантике, они ничего не смогут противопоставить нашему экономическому и промышленному превосходству. Но в самый ответственный момент, когда, казалось бы, все встало на нужные рельсы, появляются представители Москвы и делают предложение, от которого Токио не может отказаться. Полагаю, что в окружении микадо сидят не круглые идиоты, и они прекрасно понимают, что вступать с нами в войну по тому плану, что они сами и разработали, – самоубийство. Долгое, методичное, но неотвратимое. Но в противном случае они должны были либо отказаться от своей экспансии на материке, либо погибнуть существенно быстрее.

– Получается, что русские постарались использовать эту ситуацию для того, чтобы отвлечь нас от событий в Европе? – задумчиво спросил хозяин кабинета.

– Полагаю, что так. Хотя ничего еще не ясно, – покачал головой грузный любитель сигар. – Чем дальше, тем больше я склонен считать, что в Москве ясно представляют наш замысел и наши интересы. Как вы понимаете, умирать никто не хочет. Поэтому они предпринимают все усилия к тому, чтобы всемерно помешать нам.

– Вы же понимаете, что это максимум отсрочка, – пожал плечами мужчина с военной выправкой.

– Да, это отсрочка. Пока. Однако меня пугает то, что в Союзе не раскручивается маховик пропагандистской машины. Никто на каждом углу не кричит о том, что хороший немец – мертвый немец. Это неправильно. Активная, агрессивная пропаганда была сильной стороной Союза, а теперь она бездействует. Почему? Мне это непонятно. На весну этого года планируется большое наступление Вермахта. Полагаю, что ни у кого из вас нет сомнений, что оно захлебнется и обернется колоссальными потерями в живой силе и технике. Но ведь для подготовки к такому кровопролитному сражению нужно психологически готовить людей. Только мне кажется, что мы что-то упустили?

– Не только вам, – кивнул военный. – Я тоже не очень понимаю ситуацию. Русские достаточно легко разбили немцев в пограничных боях, однако то, что они стали делать дальше, совсем не вяжется со здравым смыслом. Кроме того, меня удивило отношение к пленным. Что в Рейхе, что в Союзе. В Рейхе это еще ярче проявляется. Гудериан под угрозой отставки отказался от выполнения приказа Кейтеля, ссылаясь на то, что он не палач, а воин и никто из его людей этой мерзостью заниматься не станет. Хайнцу еще такое можно. И Гитлер пошел ему навстречу. Однако вслед за Гудерианом аналогично поступило большинство генералов Вермахта, особенно старой закалки. Не сказал бы, что они такие уж люди чести, но что их заставило рисковать головой и карьерой ради подобной мелочи, я не понимаю. Подумаешь, какие-то варвары. Перестреляли и закопали в овраге.

– А вы подумайте, – усмехнулся толстый любитель сигар. – Добавьте к чисто военной составляющей еще и политическую.

– Да ну вас, – отмахнулся он. – Вы что, серьезно полагаете, что офицеры опасаются того, что их после войны накажут русские?

– Именно, – улыбнулся толстяк. – Полагаю, что в победу Рейха уже никто из старших офицеров не верит. Впрочем, это никак не объясняет ситуацию в Москве как с точки зрения пропаганды, так и с позиции обращения с военнопленными. Да, условия лагеря, но, во-первых, никаких издевательств, во-вторых, вполне сносное питание, в-третьих, довольно приемлемые условия труда. Ну и медицинская помощь, что меня чрезвычайно удивило. Вы видели в немецких лагерях для военнопленных лазареты? А в наших? Так вот – в русских они есть. Скромные, конечно, но есть. Кроме того, в эти чудесные места время от времени наведывается священник[20]20
  МНТ предложил такую схему работы с военнопленными, при которой сотрудники НКВД в облике священников не только работали над потребными ритуалами, но и внимательно следили за настроениями, дабы предотвратить эксцессы на стадии зарождения.


[Закрыть], дабы помочь заключенным справить религиозные обряды. Где в Союзе их нашли – ума не приложу. Но нашли и задействовали.

– Чудеса какие-то… – покачал головой хозяин кабинета.

– Не чудеса, а сухой расчет, – ответил толстяк. – Полагаю, что никто более Москву не считает центром идеализма и пламенных идей? Отлично. Я так перестал считать после событий тридцать шестого и тридцать седьмого годов. Очень уж нетипично поступили русские. Как будто их подменили. И чем дальше, тем больше.

– Кстати, а немцам известно, как с военнопленными обходятся русские?

– Да. Насколько я знаю, сами русские подстраивают время от время побеги и помогают им перейти линию фронта.

– Вот даже как, – покачал головой хозяин кабинета.

– Именно так. Что настраивает немецких солдат совсем не на тот лад, при котором возможна война до последнего патрона. В общем, русские помогают моральному разложению Вермахта.

– Тогда весеннее наступление окажется весьма слабым и далеким от решительного…

– Если можно так выразиться, – кивнул толстяк. – До братания, конечно, дело не дойдет. Но немцы вряд ли будут драться в полную силу.

– Вы считаете, что после германского наступления русские перейдут в контрнаступление? – уточнил мужчина с военной выправкой.

– Это разве не очевидно? Я более чем уверен в этом.

– И нас стараются отвлечь именно от него… – мрачно произнес хозяин кабинета. – Ведь при подобных настроениях Вермахт вполне может не только потерять стратегическую инициативу, но и вообще начать спешно отступать, бросая оружие и обозы. А это конец Рейха.

– И переход войны в фазу избиения младенцев, – уточнил военный. – Причем Союз не сильно-то и пострадал. Да, есть потери, но вполне умеренные.

– Значит, господа, нам нужно приложить все усилия к тому, чтобы помешать русским провести успешное наступление, – раздраженно произнес худощавый старик со стеклянными глазами.

– И как вы это собираетесь делать? – усмехнулся хозяин кабинета. – Откажетесь с ними торговать? Не поможет. Объявите войну? Даже не смешно. Встать на одну сторону с национал-социалистами – мысль, далекая от разумной. Мы потратили столько сил на убеждение широких масс в том, что национал-социализм – это зло, и тут сами становимся с ним плечом к плечу. Смешно. Кроме того, не сбрасывайте со счетов японцев.

– Что они нам смогут сделать? Вот серьезно? – спросил военный. – Ладно. Допустим. Панамский канал они захватили. Повезло. Просто мы оказались совершенно не готовы к такому развитию событий. Мы его можем перепахать бомбардировщиками, а потом сбросить японцев в Тихий океан. Однако сам канал после такого обхождения года полтора, а то и два окажется заблокирован. Мы сами себя запрем в Атлантике.

– Не думаете, что японцы рискнут пойти на куда более дерзкие десантные операции? – спросил толстяк.

– Вы издеваетесь? Куда им высаживаться? В Калифорнии? На Аляске? Вы серьезно считаете, что они готовы пойти на это?

– Вы можете нам привести хоть одну причину, почему они это не в состоянии сделать? – усмехнулся толстяк. – Особенно если им будет помогать Союз. Сколько, к примеру, танков, способных противостоять русским машинам, готовы выставить наши вооруженные силы? И так далее. Полагаю, что, кроме авиации, у нас сейчас и нечего противопоставить союзу японцев с русскими.

– Господа, спокойнее, – довольно громко произнес хозяин кабинета, видя, как закипает военный. – Теоретически вторжение японских войск в метрополию вполне реально, но на практике – нет. Просто потому, что это никак не согласуется с целями Токио. Кроме того, они вполне трезво оценивают свои возможности. Спасать русских они вряд ли станут.

– Допустим, – кивнул толстяк. – И как мы можем помочь немцам?

– Пока у меня в голове укладываются только поставки оружия. Но как там пойдут дела дальше – нужно будет думать.

– Через Испанию, я полагаю?

– Есть варианты?

– Нет. Но после прошедшей в Риме конференции мне кажется с Испанией нужно работать очень осторожно. Ведь формально мы продаем вооружение посредникам, а дальше не наше дело, как они его переправляют в Рейх.

– И что же изменила конференция?

– На ней не было представителей Рейха. Вы понимаете, куда я клоню? Ситуация на самом деле очень сложная, и я уже просто не понимаю, кто за кого и ради чего воюет. Даже мы, – толстяк горько усмехнулся.

– Прекратите! – резко и громко произнес хозяин кабинета. – Нам еще пораженческих настроений не хватало. Давайте лучше обсудим, как и чем мы сможем еще помочь Вермахту устоять. Ведь не все подряд оружие имеет смысл отправлять.

– Погодите, – чуть привстал мужчина с военной выправкой. – Нам нужно сначала закрыть японский вопрос. Он ведь так и остался подвешенным.

– Вы, как я понимаю, имеете что-то сказать?

– Да, – кивнул тот. – Разведывательных сведений у нас пока толком нет, но вряд ли японцы будут строить оборону только вдоль канала. Им ведь нужно и фланги прикрыть. Поэтому предлагаю перебросить поближе стратегические бомбардировщики и превратить все прилегающие к каналу земли в лунный пейзаж. После чего попытаться атаковать изуродованные позиции противника морской пехотой. Корпус небольшой, но его должно хватить. Да и линкоры подведем, чтобы оперативно поддерживали огнем.

– Японские истребители мы попросим подождать пока в сторонке?

– Мы их просто перебьем, не считаясь с потерями. С аэродромов в той же Венесуэле. Хотя, полагаю, если наши дипломаты смогут договориться, то… – он плотоядно улыбнулся.

– Вы не забываете о том, что японцы могут взорвать шлюзы?

– Могут. Но это будет всяко лучше, чем перепахать там все тяжелыми бомбами. Проще восстанавливать. Да и к моменту постройки флота мы уже сможем ввести канал в строй.