Текст книги "Дочь вампира"

Автор книги: Михаил Ладыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава XIV. Студенты и штудии

Управившись с домашними делами, я взглянул на часы и приятно удивился. День был в самом разгаре, я мог позволить себе прогуляться. Свистнув Патрика, я запер калитку и бодро зашагал к лесу. Краем глаза я видел парящего над нами Корвина, полёт которого действовал на меня успокаивающе.

Местный лес оказался роскошным. У меня разбегались глаза от обилия грибов и ягод. Единственным, хотя вполне естественным для данной местности недостатком следовало признать обилие комаров. Казалось, весь лес звенел. Этот край, воистину, создавался для кровососов. Но даже комары не могли омрачить удивительного ощущения покоя среди могучих деревьев и дурманящего запаха не загаженного человеком леса. Я ел ягоды, наклонялся за крепкими боровичками, ловил взглядом пробегавшую по стволу ели белку, посмеивался над щенячьим восторгом Патрика, загнавшего в нору здоровенного барсука.

На мгновение я потерял бдительность, за что мгновенно получил заслуженное наказание. Под моими ногами мерзко чавкнуло. Я оказался по щиколотку в зловонной жиже болота. То, что я первоначально принял за лесную поляну, оказалось болотной трясиной. Ругнувшись, я уселся на ствол поваленного ветром дерева и принялся выливать воду из кроссовок. Породистая зелёная лягушка внимательно наблюдала за моими действиями, а над головой свистели победную песнь комары.

Приходилось возвращаться. Закинув за спину рубашку с собранными грибами, я зашагал к селу. Меня настолько занимали неприятные ощущения, подаренные мне мокрыми носками, медленно, но верно натиравшими пятки, что я не сразу заметил тревожные сигналы, подаваемые мне Патриком.

Остановившись, я прислушался. Заросли орешника скрывали что-то очень интересное. Во всяком случае мне удалось расслышать звук полновесной пощёчины.

К моим многочисленным добродетелям относится также любопытство, в котором я могу соперничать даже с сэром Галахадом. Поэтому, знаком приказав Патрику соблюдать осторожность, я начал подкрадываться к месту событий, надеясь найти удобный наблюдательный пункт, прежде чем меня обнаружат.

Когда мне удалось обогнуть кусты, избежав при этом ненужного шума, глазам моим предстало возмутительное зрелище. Брыль приставал к Насте. В порочности его домогательств не оставалось никаких сомнений. Глаза его горели похотливым огнём, капельки пота сверкали на раскрасневшейся роже. Он омерзительно сопел, пытаясь подмять под себя девушку. Настя мужественно отбивалась. Брыль уже ухитрился разорвать на ней блузку, а теперь подбирался к джинсам.

Я разъярился. Издав боевой клич индейцев племени сиу, я подскочил к рыжему студенту, чтобы с наслаждением погрузить кулак левой руки в его брюхо. Когда же он, выпучив глаза, начал складываться, я правой снизу двинул его в челюсть, а затем уже падающего рубанул ребром ладони по шее. Слабо охнув, Брыль прилёг и отключился.

Мне стоило огромного труда удержаться от желания садануть его ногой, чтобы лишить возможности грешить на протяжении минимум недели. Но лежачих не бьют. К тому же непонятливость этого типа оставляла мне надежду проделать подобную операцию в самом ближайшем будущем, salva venia1515
  Если будет позволено (лат.)


[Закрыть].

– Вот видите, Настя, – назидательно обратился я к смущённой девушке, – не делайте добра, не получите худа.

– Подонок! – дочь вампира не скрывала своего возмущения. – Он пообещал сегодня же уехать, если я соглашусь сопроводить его в прогулке по лесу. Он, видите ли, боялся заблудиться, козёл блудливый!

– А вы ему сразу поверили? – насмешливо уточнил я.

– Это вы виноваты, – агрессивно заявила девушка. – Нечего было взваливать на меня обязанность выпроваживать их из Болотова. В конце концов, их пригласила сюда не я, а ваш приятель-священник.

Меня всегда восхищала способность женщин перекладывать свою вину на совершенно посторонних людей.

– Не следовало вам кокетничать с ним, – отрезал я.

– А с кем мне кокетничать? Уж не с вами ли?

– А почему бы и нет? Это, во всяком случае, безопасно.

– А, следовательно, бессмысленно.

– Довольно препираться, – рявкнул я, – идём домой. У меня промокли ноги, а в моём старческом возрасте это грозит тяжёлыми последствиями.

Настя с сомнением посмотрела на лежащего в отключке Брыля. На её лице отразился лёгкий отблеск угрызения совести.

– Тоже мне, старичок, – с некоторым восхищением заметила она. – А что делать с этим?

– Ничего, – назидательно объяснил я. – Надеюсь, его заедят комары. Таким образом, будут решены все проблемы: ни вампирам, ни волколакам он не станет нужен. Если же вас иначе воспитала мама, можете прислать за ним его приятеля. Я его тащить на себе не намерен.

Гордо вскинув голову, я решительно зашагал прочь. Лишь мгновение Настя колебалась, а затем последовала за мной.

– Я забыла поблагодарить вас, – смущённо пролепетала она.

– Обычное дело, – успокоил я её, – так поступают все женщины, особенно по отношению к старичкам.

– Вы появились очень вовремя, – созналась она, – он оказался слишком сильным.

– Пониженный интеллект способствует развитию мускулатуры, – объяснил я.

– А как же ваш интеллект? – поинтересовалась она, намекая на мои удары.

– Пропорционален. У меня очень слабая мускулатура по отношению к интеллекту.

Так, мило беседуя, мы вышли из леса. Патрик, победно взметнув хвост, помчался к дому. Настя вздохнула и попрощалась, заявив, что ей надо найти Олега. Я тоже вздохнул и пошёл разбирать грибы, ибо твёрдо решил устроить себе вечером пир в честь первой победы. Согласитесь, следовало помянуть попадью, теперь уже мирно спавшую, поскольку она полностью излечилась от приступов вампирического лунатизма.

Чистка и разборка грибов дело хлопотное, не терпящее суетливости. Я трудился, насвистывая себе под нос, уже довольно долго, когда в дверь дома постучали. Отложив последний гриб, я, кряхтя, поднялся и вышел на крыльцо. Там стоял Олег.

– Нам надо поговорить, – сухо объявил он.

– Во-первых, следует здороваться, когда приходишь в чужой дом и обращаешься к старшим, – столь же сухо отпарировал я, – а во-вторых, поговорить, судя по всему, нужно вам… я что-то не ощущал в себе такой потребности.

– Да, конечно, я несколько взволнован, здравствуйте, можно мне войти? – засуетился он, сразу же дав почувствовать, насколько он мне омерзителен.

– Не могу вам запретить, – произнёс я всё ту же осторожную формулу.

Студент вошёл в дом. Огляделся и бесцеремонно направился к столу.

– Вам придётся подождать, – решил я проучить наглеца.

Удивительно долго чистил я последний гриб, затем несколько раз сливал воду. Короче говоря, я изо всех сил тянул время, но в конце концов вымыл руки, сел напротив Олега и принялся набивать трубку.

– Что вам угодно? – я задал вопрос, постаравшись всем своим видом передать крайнюю степень неудовольствия от посещения.

Мой посетитель начал надуваться, что, учитывая его тщедушную комплекцию, выглядело очень комично. Ещё более комичным оказался пафос его выступления.

– Я считаю долгом чести объявить вам, что вы порочный негодяй, чьё поведение недостойно мужчины. Вы гнусный фашист, которому порядочный интеллигент не должен подавать руку.

Тут он остановился, поскольку для более длительной тирады ему не хватило запаса воздуха. Я же воспользовался паузой, чтобы весьма любезно поинтересоваться:

– Вы закончили?

– Ещё нет! – возмутился он. – Вам не удастся так быстро от меня отделаться. Я вам всё выскажу.

– А зачем? – наивно поинтересовался я. – У русских дворян свято соблюдалось замечательное правило не обижаться на проституток и пьяных мужиков. В наше время к ним следовало бы добавить тех, кого вы называете интеллигентами и к чьей малопочтенной компании, несомненно, относитесь сами. Что же дальше? Вы не способны меня оскорбить, вы не в силах меня наказать. Вам лучше покинуть этот дом, пока я не вышвырнул вас.

Он на мгновение опешил, но я не оценил примитивности его мозга. Так комар, которого ты неудачно пытался пришлёпнуть, взлетев, через мгновение вновь садится на только что оставленное место. Он вновь набрал побольше воздуха и продолжил:

– Вы старый козёл. Неужели вы мечтаете, что такая девушка, как Настя, может ответить на ваши гнусные притязания? Она создана для таких, как мой благородный друг, чьих достоинств вы не способны оценить. Вы обошлись с ним безжалостно, подло! Сам я человек высоких нравственных принципов…

А дальше он понёс совершеннейшую ахинею о том, как он любит свою жену, которой он никогда не изменял и изменять не собирается. Вот тут-то я почти упал духом, но всё-таки постарался охладить пыл юного оратора, вспомнив, что он как-никак числился филологом.

– «Воля ваша, есть что-то недоброе в мужиках, которые избегают вина, игр и общества прекрасных женщин», – несколько неточно процитировал я Михаила Афанасьевича Булгакова.

Но авторитета классика оказалось недостаточно.

– Вы безнравственный прохиндей, – продолжал обличать меня заезжий фольклорист. – Вообще непонятно, как вы проникли в этот дом, что вы здесь делаете. С этим ещё надо разобраться. Я сейчас пойду в местную милицию. Не забывайте, что в Болотове есть конституционные представители законной власти…

Терпение моё лопнуло.

– Вы меня, юноша, утомили, – бесцеремонно прервал я его излияния. – Подите-ка вон! На вашем месте я немедленно покинул бы так приглянувшееся вам Болотово, но вы с вашим приятелем настолько глупы, что не способны воспринимать полезные советы.

– А если мы не уедем? – с вызовом спросил он.

– В этом случае, – назидательно объяснил я, – в самое ближайшее время вас заедят местные упыри, а когда вы перейдёте в их команду, я с превеликим удовольствием прикончу вас обоих. Есть ещё вопросы?

Он посмотрел на меня почти с сожалением.

– Вы сумасшедший, – объявил он, и, гордо подняв голову, вихляющей походкой вышел из дома.

Вслед за ним вышел и я, чтобы сделать серьёзное внушение Патрику, позволившему подняться на крыльцо непрошенному гостю. Вызвав у верного пса припадок раскаянья и побеседовав с Корвином, я с чувством выполненного долга вернулся в дом.

Поставив на маленький огонь вариться очищенные мною грибы, я завалился спать, ничуть не сомневаясь, что предстоящей ночью мне вряд ли удастся выкроить время для отдыха.

Проснулся я, как выяснилось, очень вовремя. Грибы проварились и приготовились к обжариванию. Я успел сварганить королевский ужин, когда ко мне забежала Настя. Она выглядела взволнованной, но я не пожелал её слушать, пока она по достоинству не оценит моего кулинарного искусства. Вначале она ела торопливо, стремясь как можно быстрее изложить мне новости, но постепенно вошла во вкус и даже перекинулась со мною совершенно необязательными шутливыми замечаниями. Когда же с ужином было покончено, а я закурил свою вечернюю трубку, Настя заговорчески сообщила мне нечто действительное интересное.

– Ночью на вас готовится нападение, – начала она, но в этой информации я не нуждался: совершенно очевидно, что уничтожение попадьи должно было подвигнуть болотовских упырей на решительные действия. – Очень странно ведёт себя Мотрин. Он долго разговаривал с Брылем, пообещав ему вышвырнуть вас из села. Но при этом взял с него слово, что всю ночь они с Олегом никуда не выйдут из дома, что бы ни происходило в селе. Мотрин даже пригрозил задержать студентов и сообщить в их институт, если они посмеют нарушить его приказ.

Вот это, действительно, занятная новость!

– Брыль пообещал что-нибудь Мотрину? – уточнил я.

– В том-то и дело. Пообещал. А сейчас сидит побитый, но страшно довольный. Грозится, что ваша песенка спета.

– Хоронили мыши кота, – угрюмо отозвался я.

– Что бы это всё значило?

– Тут можно придумать множество версий, – без особого энтузиазма объяснил я. – То ли Мотрину нужны свидетели для объяснения естественности моей смерти, то ли упыри не хотят гнаться за двумя зайцами, но опасаются спугнуть почти приготовленную на ужин добычу: посмотрев, как вампиры осаждают мой дом, студенты могут струсить, а утром дать дёру… Посмотрим.

– Я боюсь за вас, – призналась Настя, – мой дядя в предвкушении предстоящей ночи ходит ужасно довольный, ну прямо-таки кот, облизывающийся на сметану. Похоже, они уверены в успехе.

– Если мне не изменяет память, – рассмеялся я, – не только они, но и вы, Настя, ещё прошлой ночью пребывали в уверенности, что меня замочит старушка-попадья.

Девушка покраснела и смущённо потупилась.

– Я же вас предупредила, – пробормотала она.

– Пустое! – беспечно продолжил я. – Враг за спиной куда опаснее врага впереди. Сейчас дом чист, а к нападению извне я готов. У меня тоже есть для вашего дяди сюрпризы.

Поболтав ещё немножко, девушка ушла, а я, вздохнув, принялся мыть посуду. Hei mihi!1616
  Увы мне! (лат.)


[Закрыть]

Глава XV. Весёленькая ночка

Должен признаться, спокойствие, которое я продемонстрировал Насте, отчасти было напускным. Я не настолько глуп, чтобы недооценить противника. Меня, например, очень беспокоила личность таинственного вожака болотовских вурдалаков. Я не только пока не знал, где находится его могила, но не имел ни малейшего представления о том, где её следует искать.

История попадьи не придавала мне бодрости. Представьте себе прелесть перспективы обшаривать все болотовские дома в поисках скрытых под полами могил! А кроме домов ещё есть сараи, коровники, овины… Нет, столь масштабная задача не могла добавить мне энтузиазма. Поэтому я опять решил положиться на волю случая.

В первую очередь я проверил надёжность всех заранее подготовленных систем, которые должны лишить нападавших ряда преимуществ. Затем я укрепил сам дом: на сей раз кроме алхимических свечей и магического круга я использовал ещё и некий порошок, изготовленный по рецепту Вольфрама фон Аушвица, давно забытого неблагодарными потомками борца со всякой нечистью.

Я не решился оставлять в лендровере Патрика. Эту ночь ему надлежало провести со мною в доме, а вот Корвину предстояло одному следить за подворьем, а возможно, и биться в чистом поле.

Вместе с сэром Галахадом я ещё раз обошёл весь дом и остался вполне удовлетворён поведением кота. Сэр Галахад подтвердил мою уверенность в том, что теперь дом действительно стал крепостью. Оставалось ждать.

Пока догорала вечерняя заря, я курил, потом грыз орехи, а когда ночная тьма накрыла Болотово, я поднялся на чердак, предварительно наказав Патрику соблюдать спокойствие и ничего не предпринимать без моей команды. Сэр Галахад последовал за мной. Мой кот, как всегда, полагал, что без его присмотра я непременно что-нибудь напутаю.

Волчий вой раздался внезапно, к тому же очень близко от дома. Я взглянул на часы: до полуночи ещё оставалось более часа. Вооружившись прибором ночного видения, я подошёл к слуховому окну, выходящему в сторону леса, внимательно осмотрел подворье. Несколько здоровенных волков сидело на дворе и, задрав к звёздному небу морды, выли. Я слышал, как постепенно в этом вое нарастали угрожающие нотки.

Что ж! Пусть попоют прежде, чем я заставлю их сплясать. Я взял арбалет, заряженный хорошей осиновой стрелой, и бесшумно отворил предварительно смазанное слуховое окно. Ночь была достаточно светлой, но я не отказался от прибора ночного видения. Первый выстрел должен был быть точным. Некоторое время я размышлял над выбором жертвы. Один из волков показался особенно нахальным. К тому же он сидел как нельзя лучше, прямо-таки напрашивался на прицельный выстрел в сердце. Задержав дыхание, я нажал на спусковой крючок. Тихо щёлкнул замок, взвизгнула тетива, и я увидел, как один из волков, обмякнув, упал мордой вниз.

На ощупь взводя воротом арбалет, я следил за происходящим. Дрожь пробежала по телу сражённого осиновой стрелой волка, оно стало вытягиваться, а через мгновение на его месте лежал труп худого мужика, уткнувшегося лицом в землю. Omen bonum1717
  Добрый знак (лат.)


[Закрыть].

Волчий вой стих. Волколаки уставились на мёртвого собрата, не понимая происходящего. Может быть, они наивно ждали безопасных для них ружейных выстрелов или безумной контратаки, вроде той, которую предпринял капитан Миронов со товарищи при осаде Белогорской крепости. Кто знает? Но они явно оказались не готовы к изящным осиновым кольям, поражающим на весьма приличном расстоянии.

Воспользовавшись их замешательством, я сделал ещё один выстрел. Но удача отвернулась от меня. То ли, увлечённый происходящим, я поторопился, то ли дёрнулся волколак, в которого я целился, но истошный визг сообщил мне, что стрела прошла мимо сердца. Волколак завертелся на месте, как щенок, ловящий свой хвост, а затем, припав на брюхо, начал отползать к лесу.

Ругаясь на себя за промах, я перезаряжал арбалет. Шипение сэра Галахада заставило меня насторожиться. Приглядевшись, я увидел, как от леса отделилось несколько теней. Группа людей, пригибаясь к земле, подбежала к убитому мною волколаку, они подхватили тело и унесли в сторону.

Осада велась по всем правилам военного искусства. Нападавшие располагались в два эшелона: впереди – волколаки, за ними – вампиры, те самые, чьи могилы до сих пор оставались скрытыми невесть где и более всего тревожили меня. Такое грамотное ведение боевых действий заставляло предполагать использование обходных манёвров.

И в самом деле, трое волколаков, вздыбив шерсть, бросились вокруг дома, сдерживаемые от прямого нападения лишь магическим кругом, да постепенно разгорающимися алхимическими свечами. Внизу глухо заворчал Патрик, выражая своё возмущение тем, что его держат так долго в резерве. Я закрыл слуховое окно, перебрался на другую сторону чердака. Здесь тоже имелось слуховое окно, сквозь которое я увидел волколаков, ищущих слабое место в моих заграждениях. Увлечённые своим занятием, они пропустили мой выстрел: ещё один оборотень вынужден был пройти печальную процедуру окончательного перевоплощения.

Тревожный зов сэра Галахада заставил меня метнуться на первоначальную позицию. Вначале я не понял причин его беспокойства. Но кот раздражённо орал, упрекая меня за бестолковость. Наконец я понял, что привлекло его внимание. Две огромные тени бились у слухового окна. Что же, противник воспользовался поддержкой с воздуха.

Гаденько улыбнувшись, я щёлкнул тумблером: яркий свет залил подворье. Два привезённых мною компактных, но мощных аккумулятора давали питание расположенным на крыше прожекторам с лендровера. Одновременно включились фары самого автомобиля. Вспышка света заставила нападавших смять свои ряды и заметаться. Реверсом я приглушил прожектора, оставив достаточно освещения для боевых действий. На мой свист мгновенно отозвался Корвин, спикировавший сверху на одну из беспомощно хлопавших крыльями перед слуховым окном летучих мышей. Саданув её своим мощным клювом прямо в голову, он попытался схватить её когтями, но тварь, разом потяжелев, рухнула вниз, в падении меняя форму.

Этому вампиру сильно не повезло. Он упал на одну из приготовленных мною ловушек. Я судорожно шептал магическую формулу, пока он, оглушённый, медленно поднимался с земли. К счастью, я успел. Порошок достойного магистра фон Аушвица вспыхнул зеленовато-жёлтым огнём, а его пламя мгновенно охватило тело поднимающегося с земли упыря. Тот страшно закричал и вновь упал, пытаясь сбить пламя. Наивный! Сначала следовало отойти в сторону. Он улёгся как раз туда, где совсем недавно я, не жалея, сыпал это адское зелье!

Тем временем продолжалась борьба за превосходство в воздухе. Корвин, ошеломлённый странным поведением своей жертвы и последовавшим за этим фейерверком, на какое-то время растерялся. Вторая летучая мышь, воспользовавшись этим, попыталась скрыться в спасительной темноте леса. Но как всем известно, летучие мыши летают медленно. Ворон, справившись с замешательством, взмыл в звёздное небо и у самой кромки леса пошёл в атаку unquibus etroqto1818
  клювом и когтями (лат.)


[Закрыть]. Второе тело упало на землю. Увы! Там не было порошка мейстера Вольфрама, не подвернулся упавшему вампиру и осиновый кол! Ковыляя, поверженный упырь скрылся в лесу.

А фейерверк вокруг дома отца Никодима продолжался. Произнесённое мною заклинание воспламенило все заготовленные мины. На нескольких вампирах вспыхнула одежда, а волколакам подпалило бока. Я не упустил преимущества, которое давало смятение противника. Мне удалось дважды воспользоваться арбалетом. Я уложил наповал одного волколака и одного слишком рьяного упыря, неудачно подставившего мне под выстрел свою тщедушную грудь, manu intrepide1919
  Недрогнувшей рукой (лат.)


[Закрыть].

Партия была сделана. Деморализованный противник поспешно освобождал театр военных действий. Некоторое время из леса ещё слышался одинокий вой волка, затем стих и он.

Я отключил аккумуляторы, с грустью взирая, как гаснут последние искры колдовского порошка, чьё действие превзошло самые смелые мои ожидания. После отступления нечисти сами собой начали меркнуть алхимические свечи, чутко реагирующие на любое проявление враждебных человеку сил.

Наконец над подворьем отца Никодима опять плыли лишь звёздное небо, да звенящая тишина. Не доверяясь первым впечатлениям, я прошёл все слуховые окна, рассматривая в прибор ночного видения окрестности. Но мне удалось разглядеть лишь Корвина, занявшего сторожевой пост на ветке растущего недалеко от калитки дуба. Противник отступил и вряд ли решится на повторную атаку этой ночью.

Сэр Галахад, победно подняв щётку хвоста, спустился вниз. Тут и я последовал за ним к абсолютно несчастному Патрику, воспринявшему своё пребывание в резерве как жесточайшее наказание за какую-то неведомую провинность.

Он поджал хвост, он заглядывал мне в глаза, молча умоляя объяснить ему его вину и потребовать мгновенной смерти для её искупления. Мне стало немного стыдно перед таким проявлением преданности вкупе с уверенностью в моей непогрешимости. Как мог, я утешал верного пса, уверяя его в том, что ему было доверено чрезвычайно ответственное задание охранять лестницу на чердак. В конце концов отблеск вины сменился в глазах собаки на привычный свет восторженного обожания, после чего, положив свою лобастую голову на лапы, Патрик позволил себе расслабиться. А сэр Галахад уже мирно спал, свернувшись колечком на моей подушке.

Я взглянул на часы. Прошло меньше двух часов с того момента, когда раздался вой волколаков, ознаменовавший начало боевых действий. До рассвета оставалось ещё далеко, поэтому я занялся своей трубкой. Лишь когда небо посветлело, я позволил себе вздремнуть на спальнике, так и не решившись побеспокоить сэра Галахада, оккупировавшего мою подушку.