Текст книги "Шагнуть за порог"

Автор книги: Михаил Михеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Не обращая больше внимания на катающуюся по земле, стремительно теряющую силы тигрицу, Яран кинул на нее заклинание определения и моментально зацепил быстро истончающуюся нить контрольного заклинания. Зацепил – и тут же намертво сжал собственной волей, не давая порваться.

Ментальная магия весьма своеобразна. И мастер зверей вроде того, который управлял тигром, в момент контакта чрезвычайно уязвим. Просто потому, что любое чувство, и радость, и боль, и смерть, пока контакт держится, магия делит между ними поровну. Мгновенно контакт не прервешь, а сейчас, когда Яран удерживал тонкую, но прочную, как стальной канат, нить между зверем и поводырем, и вовсе не получится. В результате тигрица умирала намного дольше, чем должна была после такого ранения. Но зато, когда умерла она, умер и отправивший зверя на смерть маг.

– Урод, – резюмировал Яран. Они с Сарой смотрели на лежащий в кустах труп чужого мага и ничего, кроме злости, в их душах не было. Хотя вроде бы ничего особенно мерзкого в облике трупа не было. Обычный средних лет мужчина в простой и удобной дорожной одежде. Разве что лицо, перекошенное болью и ужасом. Но даже искаженные ими черты не мешали понять, что этого человека Яран никогда в жизни не видел.

Откровенно говоря, не так уж Ярана сейчас волновали эти самые черты. Куда сильнее его напрягала собственная спина. Она, если верить ощущениям, представляла собой один огромный синяк и болела немилосердно. Как и обо что он приложился, Яран и не понял даже.

А еще он серьезно распорол руку об обломок телеги. Заклинание регенерации он бросил сразу же, рефлекторно, однако болеть все будет как минимум сутки. Пока же Сара залила самогоном и обмотала куском чистой ткани никак не прекращающую сочиться кровью рану. Вздохнула:

– Тигра жалко…

Яран посмотрел на ученицу, тоже вздохнул и пожал плечами. А что тут сказать? Действительно, жалко. Чисто эстетически. Огромный, невероятно красивый зверь. Совершенное оружие, шедевр, созданный природой. И почему-то от осознания этого из глубины души полезла черная, сметающая все барьеры ненависть. Вылезла, затопила сознание – и отхлынула, оставив его кристально-чистым и столь же холодным и рациональным. В таком состоянии частенько приходят интересные мысли…

– Погоди, – Яран злобно сощурился. – Они хотят войны? Что же, они ее получат. Я покажу им, что такое, – тут голос его скатился на свистящий, как у змеи, шепот, – что такое настоящая война.

Пентаграмма… На самом деле в ней под сотню углов, но во всех мирах такие рисунки называют пентаграммами, так что пусть их. То, что планировал сейчас совершить Яран, относилось к высшей некромантии, а он и в обычной-то был нахватавшимся вершков дилетантом. Однако так уж получилось, когда-то именно на примере этого заклинания преподаватель объяснял им, первокурсникам, развитие тупиковых подходов в использовании магии. Но если развития у данного метода не было, это не значит, что сам он плох. На том уровне, при котором данный комплекс заклинаний разрабатывался, он, напротив, был великолепен! Яран запомнил принцип, уж больно тот выглядел интересно. Ну а нюансы, включая сам рисунок, в справочнике найти несложно. Теперь оставалось лишь воплотить свою задумку на практике.

Изувеченный хищник лежал в луже крови, и перетащить его в пентаграмму было бы, наверное, не под силу даже Ярану. Без малого полтонны весом, таких крупных тигров он в жизни не видел. Тем более… гм… тигриц – они заметно мельче. Интересно, на каких харчах ее держали?

Однако любое правило можно обойти. К примеру, нарисовать пентаграмму уже вокруг тела зверя. Ну а дальше дело техники. И пускай некромантия давалась Ярану с трудом, и потери энергии были колоссальны, но – не в этом случае. Просто потому, что работа с пентаграммами такого уровня идет на стыке классической и предметной магии. А значит, подпитка энергией внешняя, за преобразование отвечает сама пентаграмма. Ярану оставалось только направлять потоки. Да, тяжело, да, с большими потерями энергии, что болезненно для организма, но такие мелочи вполне можно перетерпеть.

Яран управлял потоками, Сара ассистировала. Если точнее, училась, глядя на то, как работает наставник. Ну и готова была при нужде залить водой из специально приготовленного ведра одну из горящих в узловых точках пентаграммы свечей. В этом случае контур магических потоков нарушится, и заклинание прервется. Будет много шума, немного ударной волны и красивый фейерверк, но воронки, в которую упадет половина немаленького города, можно будет избежать. Так объяснил девушке Яран. Приврал, конечно, ради пущей доходчивости, немного приукрасил, но своего добился. Впечатленная красочным рассказом девчонка бдела и не лезла под руку. А заодно реально страховала – если масштабы Яран преувеличил, то суть раскладов не менял.

Раз! Свечки, аккуратно подожженные с помощью ароматной кедровой лучины, вспыхивают ярче. Яран поморщился от нахлынувших воспоминаний. Когда-то, еще ребенком, он удивлялся, почему нельзя поджечь их магией. Ему, огненному, достаточно лишь пожелать этого. И лишь позже он узнал, что использование магии на этапе подготовки к запуску пентаграммы приводит к жутким возмущениям в энергетических потоках и делает непредсказуемым и рискованным весь ход ритуала. Для понимания хватило дыры в потолке, ссадины на лбу и приложения отцовского ремня к заднице. Другие малолетние экспериментаторы иной раз огребали куда сильнее. На памяти Ярана никого не убило, но травмы получали многие. А родителям потом каково? Нет, техника безопасности – наше всё! Так что старое доброе огниво (ну, или спички, или костер, как сейчас), щепочку поджечь, к фитилю огонек поднести… Красота!

Свечи горят, наливаются ярким белым светом линии пентаграммы. Кажется, что над ними от жара колышется воздух, но на самом деле это формируется Поле Силы. И главное поймать момент, когда оно станет достаточно мощным, чтобы блокировать происходящие в очерченном линиями пространстве силы, но недостаточным, чтобы преодолеть волю создавшего ее мага и вырваться на свободу. Иначе рванет так, что мало не покажется!

Шаг первый. Откат времени. Самый простой по исполнению, но самый тяжелый физически. Это нормально, время – структура неимоверно простая и столь же могучая, заставить его течь вспять, пусть даже на столь малом участке – задача не из легких. Сам по себе не справится даже архимаг. Особенно, хе-хе, местный, не знающий толком, с чем имеет дело. Сила есть – ума не надо, вот как это называется. Для них такие моменты вне понятий, ну да и ладно. Главное, архимаг не справится, но даже средней руки специалист, имея под рукой энергетический насос, преодолеет сопротивление времени и сделает все как надо. А пентаграмма, точнее, кое-какие из ее элементов, как раз и играют роль такого насоса. Примитив и каменный век – так, презрительно кривясь, об этом говорили преподаватели. Ну и плевать, главное, что работает. Остается лишь перенаправить потоки энергии, для чего нужны не столько сила, сколько понимание процесса и умение управлять им.

Откат ударил Ярана с такой силой, что он едва устоял на ногах. Однако, несмотря на накатившуюся вдруг предательскую слабость, усилием воли подчинил себе потоки энергии, направив их в нужное русло. Тяжело, болезненно – но надо. Если не сделать откат, не оживишь клетки мозга. Технически можно и без них, но тогда получится обычный зомби, тупой и недолговечный. Ярану требовался совсем иной результат.

Все, готово. Яран просканировал труп и остался доволен. Теперь надо погрузить нервную систему в стазис. Очень сложно, очень кропотливо, но, опять же, значительную часть работы берет на себя пентаграмма. От вырвавшегося из нее и пахнувшего в лицо порыва дурно пахнущего ветра колыхнулись волосы. Зря он в целях конспирации забросил привычку брить голову, зря. А еще надо лучше держать концентрацию, тогда и дуть ничего не будет. Впрочем, плевать – главное, получилось!

Шаг второй. Лечение. Он единый что для некромантии, что для целительства. Две эти дисциплины, если не придавать значения терминологии, вообще почти одно и то же, просто мало кто в слаборазвитых мирах об этом знает. А так – разница, по сути, в мелких нюансах.

Шаг третий. Накачка энергией и регенерация. Обескровленный труп нельзя оживлять сразу – тут же сдохнет обратно. Вначале надо накачать силой, точечно запустить отдельные узлы и подхлестнуть обмен веществ, чтобы выработались утерянные компоненты. Несложно, однако долго. Почти четыре часа придется держать концентрацию. Ладно, справится.

Шаг четвертый. Оживление. Просто резкий толчок, заставляющий забиться сердце, пропихивая кровь по тончайшим капиллярам сосудов. Пять минут, десять, пятнадцать… Все!

Яран глубоко вздохнул, огляделся. Ну, надо же, времени-то прошло! Вокруг уже висела тяжелая, но по летнему времени полупрозрачная темнота ночи. Сара все так же сидела рядом, завороженно наблюдая за его действиями. И, можно не сомневаться, училась, пытаясь хоть что-то понять и усвоить. Молодец, девочка! Он перевел взгляд на лежащего перед ним зверя и, преодолевая накатившуюся слабость, активировал последний элемент пентаграммы – глубокое сканирование.

Результат его порадовал. Все органы работали, как им природой и положено, рефлексы тоже в норме. Вполне здоровый, разве что качественно похудевший из-за экстренного восстановления сил тигр. И только в мозгу пустота – все, что связано с личностью зверя, умерло, исчезло, и никакие откаты здесь не помогут. Некромантия могуча, но создать душу существа она не способна. На это вообще никто не способен, откуда она берется – тайна великая есть. А без души лежащий перед Яраном тигр – не более чем куча мяса, способная двигаться лишь под постоянным внешним управлением.

Стандартный вариант – провести ритуал, вытащить душу с того плана, куда ее вышвырнуло после смерти. Можно – но зачем? Опять получить тупого и агрессивного, науськанного на них хищника? Нет уж, нет уж. Есть метод получше.

Яран повернулся к Саре и легким, неуловимо завершенным движением снял у нее с плеча кошку. Призрак кошки, преданный, готовый защитить хозяйку. Что же, в новом, молодом и сильном теле у Матильды это получится лучше. Если, конечно, Яран все сделает правильно. И пентаграмма ему здесь не помощник, все придется самому. А он, что характерно, знает процедуру лишь теоретически…

Ползли секунды, кажущиеся часами, стекали, как тягучая маслянистая жидкость, заклинания. Яран замер, лишь кончики пальцев шевелились. Не то чтобы это было действительно нужно, однако включая моторику недоучкам вроде него проще управлять потоками энергии. А затем все вдруг как-то сразу закончилось, навалилась дикая, запредельная усталость. Маг вздохнул, вытирая пот со лба, и натолкнулся глазами на спокойный, оценивающий взгляд хищника.

У тигра глаза были желтые, это Яран помнил точно. Сейчас они стали зеленовато-голубыми, как у Матильды. Но глаза – это частность, главное, что внутри!

Тигр встал, неуверенно переставляя лапы, подошел к замершему Ярану, обнюхал его и повернулся к Саре. Та, видимо, от неожиданности даже не шелохнулась. Два шага – и громадная кошка попыталась устроиться у девушки на коленях, едва не раздавив ее своей тушей. Яран перевел дух.

– Ну что же, позволь тебе представить – Матильда.

– Это…

– Да, именно так. Твоя кошка. И я не завидую тем, кто посмеет обидеть ее котенка.

Ночевка под открытым небом для людей этого мира дело, в общем-то, привычное. Яран за время жизни здесь тоже привык. Но нельзя сказать, что его вдохновляло спать на еловом лапнике. Ну или в поставленной на колеса телеге, пускай там и нашлось немного сена. Тем более без ужина – почти все припасы им пришлось отдать отчаянно мурлыкающей Матильде, которой требовалось восполнить потерю веса. Кое-что перепало и Саре, а вот Ярану, вымотанному боем и колдовством, пришлось довольствоваться куском хлеба и терпеть. Неудивительно, что утром настроение у него было ниже плинтуса, а прошедший ночью дождь, превративший дорогу в чавкающую, засасывающую ноги грязь только добавлял происходящему колорита. Век бы его не видеть!

Яран шел по дороге, мысленно проклиная сапожника, тачавшего ему обувку. Подошва на правом сапоге отвалилась и держалась теперь лишь благодаря усилиям хозяина, потратившего несколько минут на обматывание сапога веревочкой. Яран, по чести говоря, и босиком бы прошелся, но это не эстетично и не слишком удобно. Камушки, опять же – как ни уплотняй кожу на стопе, но больно иной раз – мама не горюй!

Саре было куда проще. Еще бы, она ехала рядом верхом на тигре и плевать хотела на все связанные с дорогой трудности. Яран и сам бы, наверное, давно плюнул на гордость и оседлал зверюгу, но каждый раз, когда в голову ему приходила такая мысль, он ловил глазами проницательный взгляд Матильды и отказывался от столь экстремального развлечения. Кошка вполне освоилась в новом теле, и получить от нее лапой по большой ягодичной мышце совсем не хотелось.

А вот против девчонки не возражала, зараза. То ли потому, что та была легче, то ли просто так, по старой памяти. И ехала теперь Сара, гордо подбоченясь, шпага у бедра мягко покачивалась… Дева-воительница, блин, из комикса для подростков. Разве что бронелифчика не хватает.

Еще раз выругавшись (издав противный всхлип, подметка, теперь уже левая, едва не осталась на дне грязной лужи и захлюпала отвисшим носком), Яран мысленно пообещал, что если встретит того сапожника еще раз, то тот до конца дней будет ковылять исключительно босиком. Потому что на культяпки ничего не наденешь. И, хотя швея без юбки симпатичнее сапожника без сапог, в данном случае хотелось поговорить именно с ним.

Занятый этими мыслями, Яран даже не сразу понял, что на дороге есть кто-то еще. Просто некоторое время стоял, тупо пялясь на выехавших откуда-то сбоку всадников. А те полностью копировали его поведение, разве что причина была иной – выпучив глаза, они разглядывали тигра. Зверя в этих местах, надо сказать, редкого. Настолько, что последнего вне зверинца видели этак лет полтораста назад. А уж с девушкой на спине – так и вовсе никогда.

Яран пришел в себя первым. Всадники агрессии пока не проявляли, вот и он ограничился тем, что положил руку на эфес – жест для любого аристократа сколь естественный, столь и нейтральный. И это действие словно бы разом вернуло подвижность всем присутствующим.

– Кто вы? – грозно вопросил один из всадников. Ну, как грозно… Не очень громко, и постоянно кося в сторону Матильды краем глаза. Видимо, не очень хотел оказаться с ней в состоянии активного конфликта. Яран лишь усмехнулся едва заметно:

– Путники. Идем своей дорогой. А вы кто?

Собеседника вопрос вновь загнал в легкий ступор. Не привык, видать, что кто-то имеет наглость вот так вопрошать. Объяснимая привычка, к слову – десяток неплохо вооруженных, одоспешенных всадников за спиной кому хочешь придают уверенности. Но на этот раз в реальность его вернул не Яран.

– Глеб, что там происходит?

Голос был спокойный, зычный и чем-то неуловимо знакомый. А еще через несколько секунд появился и его обладатель. Невысокий, полноватый, но не толстый и не рыхлый, одетый просто и удобно, с длинной шпагой на перевязи. Для того чтобы вспомнить, где он его видел, Ярану потребовалось секунд пять, не меньше. Все же столько лет прошло. Граф Штраубе, близкий друг его прежнего воспитанника и, по совместительству, отца Сары. И, сколь мог судить по обрывкам добравшейся до их глухомани информации Яран, не присоединившийся к тем, кто поддержал тогда победителей. Ушел в глухое молчание, демонстрируя нейтралитет, но это, пожалуй, было тогда наилучшим выходом…

Штраубе тоже узнал Ярана не сразу. Честно говоря, демон и вовсе надеялся, что граф его не вспомнит, однако он недооценил человеческую память. Жестом остановив доклад своего начальника охраны, Штраубе, не обращая внимания на недовольное ворчание Матильды, каким-то деревянным шагом подошел к ним. Пристальным взглядом посмотрел в лицо демона и негромко спросил:

– Яран?

Ну что тут сделаешь? Оставалось лишь кивнуть, и в этот момент граф удивил его вторично. Он просто безо всяких слов сжал Ярана в объятиях, да так, что дух захватило.

– Живой! Живой, зараза! А я знал, что хрен ты сдохнешь!

– У кого-то были сомнения? – Яран совершенно не понимал, как ему вести себя в такой ситуации, а потому, чтобы не выглядеть идиотом, привычно натянул на лицо маску самоуверенного наглеца. – Скажи, кто, и я ему пасть порву.

– Я тебе потом список составлю, – граф с видом абсолютно счастливого человека рассмеялся. Затем поднял глаза, с интересом посмотрел на тигра и его всадницу и спросил: – Это Сара?

– Да.

– Ух как вымахала, совсем взрослая уже! Так, все разговоры потом.

– А… – начал было Яран и тут же обнаружил, что его вовсю тянут за плечо и, более того, он шустро перебирает ногами, следуя за графом. А Сара с обалдевшим выражением лица следует за ним. Буквально минута – и вот они уже возле кареты, не особенно шикарной, но чертовски большой, и граф самолично распахивает дверь. Правда, тут он на миг замялся, повернулся к Ярану и виноватым тоном сказал:

– Извини, там у меня жена. Если что-то ляпнет – ты не обижайся, она тупая, как пробка.

Как вскоре выяснилось, граф сказал истинную правду. Столь незамутненной тупости Яран еще не наблюдал. И столь неудержимого словесного поноса тоже. Болтала графиня без умолку и, похоже, даже сама не понимала половину сказанного. Или понимала – разговор крутился в основном вокруг танцев и платьев, а в этом любая женщина разбирается на уровне инстинктов. Так что графиня самозабвенно вещала, Яран, имеющий громадный опыт общения с людьми, не слушал, но в необходимых местах рефлекторно кивал и поддакивал, а Сара и вовсе то ли впала в транс, то ли попросту спала с открытыми глазами. Что касается графа, то он, похоже, воспользовался моментом и отдыхал от нагрузки на уши, дистанцировавшись от происходящего. Какие бы у него ни были крепкие нервы, выдержать такое давление на уши все равно подвиг.

Но красива была графиня, этого не отнять. Огромные голубые глаза, золотистые волосы, талия – двумя ладонями обхватишь. Сара на ее фоне просто терялась, хотя вроде бы почти ровесницы. Графиня была старше едва ли на пару лет. Даже роскошные ярко-рыжие волосы, которым позавидовала бы любая сельская ведьма, не спасали ситуацию. Аккуратно уложенная грива на очаровательной головке графини все равно смотрелась выигрышнее. Единственное, пожалуй, в чем Сара выигрывала, были глаза. Они у воспитанницы Ярана были и больше, и выразительнее, но на одних глазах далеко не уедешь. Оставалось лишь смириться с этим и признать свое поражение, хотя Яран прекрасно видел: обычно достаточно равнодушную к своей внешности воспитанницу наличие рядом с ней этой леди Совершенство изрядно выбивало из колеи.

Честно говоря, Яран и сам даже почувствовал что-то вроде приступа давным-давно изжитого вроде бы комплекса неполноценности, еще более усиленного грязной и рваной обувью да простецкой дорожной одеждой. Рядом с одетой в совершенно непрактичное, но дорогущее и реально красивое платье дамой они с воспитанницей выглядели сущими оборванцами.

Хорошо еще, поездка длилась недолго, от силы часа полтора. Ну а дальше Ярану и его спутнице представилась возможность лицезреть жилище графа, и, надо сказать, это было интересно.

Если замок отца Сары был хоть и изрядно перестроенным, но все же реликтом далекой и героической эпохи, то это здание, хотя и гордо именовалось им, выглядело, скорее, обычным поместьем. Довольно большим, но не более того.

Для жизни, конечно, удобнее. Для обороны – так себе. Граф, поймав взгляд Ярана, интерпретировал его не то чтобы совсем точно, однако же довольно близко к истине, и развел руками:

– Да все я понимаю, но если что, у меня есть, где держать оборону.

– От кого?

– От кого – всегда найдется. Сам знаешь, близятся темные времена.

Яран пожал плечами. Опять эти истории об эпохе эпидемий и войн. Та самая, которую он рассказывал Саре. Точнее, одна из ее версий. Согласно местным верованиям, она наступит довольно скоро. Граф же, решивший, что дал всеобъемлющий ответ, хлопнул Ярана по плечу, коротко свистнул, и через секунду рядом материализовался дворецкий, которому был отдан не подразумевающий двойного толкования приказ отвести дорогих гостей в лучшие комнаты и проследить, чтобы они ни в чем не нуждались.

Разговор продолжился вечером, когда до скрипа отмытый и переодетый в чистое Яран уединился с графом в курительной комнате. Правда, ни тот, ни другой этой вредной привычкой не увлекались, да и вообще в этом мире она не была особо распространена, однако сама обстановка помещения располагала к неспешным, долгим разговорам. Больно уж уютно там было – глубокие, мягкие кресла, пышущий сухим жаром камин. Оружие и охотничьи трофеи на стене. Бокалы с уютно согревающим ладони глинтвейном. В общем, то, что надо.

Кресла выглядели удобными, а на поверку оказались еще лучше. Яран поерзал, устраиваясь поудобнее – спина все еще болела, да и рука тоже. Никакое регенерирующее заклинание не действует мгновенно, обезболивающим же постоянно пользоваться нельзя – чревато проблемами со здоровьем. Его телодвижения не остались незамеченными графом:

– Что, укатали Сивку крутые горки?

– Все мы не молодеем, – усмехнулся Яран, хотя уж ему-то жаловаться на возраст не приходилось. Впрочем, граф не был в курсе истинной продолжительности жизни демонов и лишь кивнул, расслабленно откинувшись на удобные подушки.

В свою очередь пригубив напиток и ощутив, как по телу разошлось живительное тепло, Яран вопросительно посмотрел на графа. Штраубе поймал его взгляд, кивнул:

– Спрашивай.

Яран задумался на миг, потом обвел глазами комнату и спросил просто:

– Откуда все это?

Вопрос не был праздным – раньше граф особым достатком похвастаться не мог. Род древний, пожалуй, один из старейших в королевстве, но далеко не богатый. Храбрые воины, но совершенно никудышные коммерсанты, вот кто такие Штраубе. Генералов в роду хватало, а вот купцов не было совсем. Неудивительно, что особыми достижениями в плане сундуков с золотом они никогда не блистали, а дед нынешнего графа и вовсе довел род чуть ли не до состояния нищеты. Влез в коммерческую авантюру, решив поправить дела, и промахнулся. В общем, древность древностью, а перебивались с хлеба на квас. Поэтому вопрос и впрямь был серьезен до упора. Штраубе вздохнул:

– Частично плата за молчание. Частично – результат женитьбы. И не смотри на меня так. Да, она дура. Но гербы надо иногда золотить. Не мы это придумали, не нам и менять.

Да уж. Яран не помнил даже, был ли граф женат в те годы, когда они общались в той, прошлой, жизни. И резоны графа совершенно понятны. Что же, сам Яран в подобную ситуацию никогда не попадал. Так что не ему и судить. Он лишь развел руками и примиряющим тоном спросил:

– Объясни хоть, что творилось-то? Я ведь детей в охапку – и подальше, чтоб не нашли. Так что только слухи, считай, и доходили. А вот что правда, что ложь…

– Объясню, – граф усмехнулся чуть печально. – Куда ж я денусь-то?

Предположения Ярана оказались правильными. Он, в общем-то, изначально в этом не сомневался, но приятно чувствовать себя самым умным. Графу Штраубе действительно заплатили за молчание. И, откровенно говоря, будь на его месте сам Яран, он поступил бы точно так же. А куда деваться?

Если кратко, то вначале Штраубе погнал волну. Нехилую такую, потому что старался он не в одиночку. Дворянство, особенно титулованное, тот еще гадюшник, и у отца Сары врагов и просто недоброжелателей, тайных и явных, хватало. Но! И в этом «но» было очень многое. Никто не хотел создавать прецедент.

В самом деле. Вначале одного грохнули, толком ничего не объяснив, без суда и следствия. «Группой неустановленных лиц», как объявили официально. Вот только никто этому почему-то не верил.

Итак, графа убили, а его активы – земли, торговые фирмы, замок – взяли под государственное управление. «До того, как будет найден законный наследник». Хорошая такая формулировка. Пока еще найдут… Если вообще найдут – в это как-то сильнее верится. Да и если даже Питер объявится и сможет доказать свое право на наследство, чиновники успеют разворовать если не все, то многое. Обычное дело. А дальше лиха беда начало. Смогли одного выпотрошить – значит, кого угодно смогут, поэтому высшее дворянство королевства громко объявило свое «фи!». А это, к слову, чревато, в воздухе явственно завоняло бунтом.

Король отреагировал оперативно и предложил, как нетрудно догадаться, сделку. Или хорошие откупные, или серьезные неприятности, благо поводов осудить кого угодно на почти законных основаниях любая власть найдет много и быстро. Народ в бутылку лезть не стал, моментально смекнув, что любой мир лучше доброй ссоры. И в результате достаточно известный в определенных кругах Штраубе стал неожиданно для себя обладателем небольшого, но притом весьма прибыльного поместья.

Уже неплохо, во всяком случае, сухую корку грызть не придется. Учитывая, что последнее граф пару раз, было дело, испытал на себе, отказываться он не стал, дав согласие не первым, но и не в числе последних. Это оказалось мудрым решением – те, кто упорствовал, и впрямь огребли. Не смертельно, но больно. А так – и своего не упустил, и вроде бы не подлец. Поступил как все, и только. Но, когда Штраубе это рассказывал, смотрел он исключительно в пол, и лицо было краснее свеклы.

Яран, выслушав это, лишь кивнул. Однако пища для размышления появилась. Если все эти годы одной из версий нападения на замок, уютно расположившейся в его голове, было именно желание короля поправить свои финансовые дела за счет богатого подданного, то сейчас она рухнула на глазах. Штраубе попросту назвал число тех, чье молчание король вынужден был купить, и получилась интересная картинка. Даже считая по минимуму, затраты на это превзошли сумму полученного раза в полтора, а то и больше. Король не мог не просчитать такой вариант, дураком он никогда не был. Тогда в чем смысл всех этих телодвижений? Или все же не все рассчитал?

Тем временем Штраубе продолжил свою исповедь. Очень похоже, ему давно хотелось высказаться, и он просто воспользовался удачным моментом. Впрочем, следующий этап его жизни оказался, скорее, бытовым. Во всяком случае, к судьбе погибшего друга отношения не имеющим. Проще говоря, Штраубе женился. И, как ни удивительно, это простое с виду действо оказалось практически криминальным.

В жизни бывает всякое. Случается, родственники обесчещенной девицы ведут жениха к алтарю, подталкивая его пониже лопаток острыми предметами. Случается, что он сам выкидывает их из окна. Бывает… Да елки-палки, тут проще перечислить то, чего не бывает. Но все же вариант, выпавший на долю Штраубе, сложно было назвать совсем уж рядовым.

Как оказалось, его поместье занимало, помимо прочего, еще и весьма выгодное положение. Единственный на много километров участок берега, удобный для швартовки судов, да еще и с дорогой. За счет этого, собственно, владельцу в карман падала едва ли не половина доходов. Но вот здесь-то и оказался нюанс. Помимо официальных маршрутов, там проходил еще один, весьма серьезный. Какой именно? Да контрабандный, какой же еще…

За долгие годы контрабандисты протоптали там не тропинку и даже не проселочную дорогу, а целое шоссе с перспективой расширения его до автобана. Это Яран так для себя сформулировал, Штраубе рассказывал проще и незатейливей. На пути этом все было в ажуре – королевский управляющий грамотно подмазан и обрел временную слепоту на некоторые события, творящиеся под самым носом. Полиция тоже не обижена. Словом, благодать! И вдруг все перевернулось с ног на голову.

Штраубе, человек может и не самый хваткий, но решительный, принялся наводить порядок, не заботясь о том, чьи мозоли оттаптывает. С ним попытались поговорить, сунуть «барашка в бумажке». Штраубе вначале не понял, а затем так взбеленился, что кое-кто серьезно огреб, не отходя от кассы. Его попытались убить – но не на того напали. Скверный характер, отменное владение оружием и немалый боевой опыт (в молодости граф изрядно поучаствовал в пограничных конфликтах и дослужился до звания капитана, что не так-то просто) живо показали недовольным, что можно и огрести, причем больно. В общем, тупик.

И тогда нашелся умный человек, который рискнул прийти к графу и выложить ему все расклады. А затем предложил ему самому войти в дело, пока тоненький ручеек торговли окончательно не обмелел. Штраубе подумал – и согласился.

В общем-то, его решение выглядело более чем логичным. Рано или поздно контрабандисты найдут, как его убрать. Вряд ли официальным порядком, потому как хозяин земель полностью в своем праве, но от стрелы из-за угла никто не застрахован. А Штраубе не был трусом, но и глупо погибать тоже не хотел. Согласился…

Вот только обеим сторонам нужны были гарантии. И, как это часто случается в сословных обществах, их было принято скреплять браком. Что же, Штраубе вдовец (Яран узнал об этом лишь сейчас), детей нет… Вопрос за невестой, точнее, за тем, чтобы она принадлежала к одному с ним сословию. Честно говоря, найти такую – не самая простая задача, но противная сторона, очень мотивированная, не ела, не спала, контрабандисты носом землю рыли. И ведь нашли!

В их среде встречаются разные люди. Нашлись и дворяне, да не абы какие – аж цельный барон. И его дочь, Лизетт, стала новой графиней Штраубе. Правда, глупа была, как пробка, но тут уж ничего не поделаешь, не бывает людей без мелких недостатков. Может, правда, она прикидывается дурой? Яран подумал пару минут и решительно отмел эту мысль. Чтоб так играть, надо быть не просто умной, а прямо светочем таланта. Природа же стремится к равновесию, поэтому красота и ум сочетаются крайне редко.

Впрочем, Штраубе умный, так что средний интеллект в семье все равно будет неплох. Да и то сказать, для женщины часто важнее уметь выбрать спутника жизни, чем блистать в философских дискуссиях. Ведь что такое спутник жизни? Это когда ты живешь, а он вертится. И здесь наблюдался именно этот вариант. Главный минус, пожалуй, серьезная разница в возрасте, но родителей невесты, к примеру, это не остановило. Да и то сказать, по мнению большинства женщин, богатый мужчина старым не бывает. Штраубе же на тот момент был уже далеко не беден.

Итак, жена-дура. И не факт, что это плохо – не умничает хотя бы лишний раз и в койку готова прыгать в любое время дня и ночи. А приятным довеском к ней шел процент от контрабанды, раза в два перекрывающий официальный доход от поместья. Словом, не жизнь – малина. Вдобавок граф оказался чуть умнее своих предков. А может, просто жизнь его успела чему-то научить. Как следствие, вместо пиров и балов он предпочел вложиться во что-то серьезное, тем более имелись теперь грамотные советники. Так что владел он сейчас аж тремя поместьями, каждое из которых приносило вполне приличный доход. А главное, скупив еще кое-какие земли возле реки, он фактически поставил побережье под свой контроль на большом участке, что позволило объединить ранее независимые и даже враждующие между собой шайки контрабандистов в единую сеть.