Текст книги "Психоз (ЛП)"

Автор книги: Мэтт Дымерский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Мэтт Дымерский
Психоз

Воскресенье

Не уверен, почему я пишу это на бумаге, а не на компьютере. Думаю, я просто заметил пару странностей. Не то, чтобы я не доверял этой живой машине… Просто… мне нужно привести мысли в порядок. Хотелось бы записать все подробности на чем-то конкретном, на чем-то, в чем я мог быть уверенным, что не удалю написанное или… исправлю… на то, чего на самом деле не было. Просто все… становится слишком размытым, и туман моей памяти придает вещам странные очертания…

Мне становится тесно в этой крохотной каморке. Возможно, в этом-то вся проблема. Мне просто пришлось пойти и выбрать себе номер по самой дешевой цене, расположенный один во всем подвале. Окон здесь нет, поэтому день и ночь проходят незаметно. Я не выходил из нее последние несколько дней, так как усиленно работал над своим проектом одной программы. Наверное, я просто хотел побыстрее доделать его. Сидя часами и пялясь в монитор – от такой работы любой почувствует себя странно, но не думаю, что это так.

Я уже не вспомню, с какого момента начал ощущать что-то необычное. Даже не могу сказать, что именно. Может, я просто не говорил ни с кем какое-то время. Это первое, что закралось во мне. Все, с кем я обычно болтал в онлайне, пока занимался проектом, либо слонялись без дела, либо были просто не залогинены вообще. На мои мгновенные сообщения не приходило ответа. Последний и-мейл, который я получил, был от друга, который писал, что ответит, когда вернется из магазина. Это было вчера. Я мог бы позвонить по сотовому, но здесь почти не ловит сигнал. Черт, это то, что нужно. Надо просто кому-нибудь позвонить. Пойду выберусь на воздух.

* * *

Ну, и это тоже не помогло. Когда щекочущий страх исчезает, я чувствую себя немного глупо за то, что испугался. Прежде чем выйти на улицу, я посмотрел в зеркало, но я не побрил свою двухдневную щетину, которая уже отросла. Мне казалось, я вышел просто позвонить. И хотя я надел новую рубашку, было как раз время обеда, я думал, что столкнусь по крайней мере с одним своим знакомым. Но этого не случилось. Хотел бы я, чтобы это было не так.

Придя домой, я медленно открыл дверь своего небольшого номера. Едва заметное предчувствие чего-то уже поселилось во мне по необъяснимым причинам. Я приписал это тому, что не говорил ни с кем, кроме себя, последние день или два. Я выглянул в мрачный серый коридор, сделавшийся еще темнее от того факта, что он находился в подвале. На противоположном конце большая металлическая дверь вела в котельную. Конечно, она была заперта. Рядом с ней стояли два автомата с содовой. Я купил себе одну в первый день, когда сюда въехал, но она была просрочена на два года. Я абсолютно уверен, что никто не знает об этих автоматах, либо хозяйка дома просто не хочет их пополнить.

Бесшумно закрыв дверь, я пошел в другую сторону, стараясь не наделать шума. Понятия не имею, почему это пришло мне в голову, но было забавно поддаться странному импульсу, чтобы не нарушить гул гудящих автоматов с содовой, по крайней мере на тот момент. Дойдя до лестницы, я стал подниматься к верхним этажам. Взглянув сквозь маленькое квадратное окошко у массивной двери, я был шокирован: уже определенно не обеденное время. Тьма окутала город снаружи, и дорожные фонари вдали на перекрестке мерцали желтым. Густые облака, казавшиеся черными и фиолетовыми от свечения города, повисли над головой. Ничто не двигалось, за исключением пары деревьев у обочины, колыхающихся на ветру. По мне пробежала дрожь, хотя не было холодно. Возможно, от ветра за окном. Я неясно слышал его сквозь тяжелую дверь и знал, что это был так называемый ночной ветер, который дул постоянно, навевал холод и тишину, не считая той ритмичной музыки, которую он производит, пролетая через бесчисленные не видные глазу листья.

Я решил никуда не выходить.

Вместо этого я поднес мобильник к окну и проверил сигнал. Показало все полоски и я улыбнулся. Пора услышать чей-то голос. В облегчении, я размышлял. Было странное ощущение, что боишься того, чего нет на самом деле. Я встряхнул головой, тихо смеясь над собой.

По быстрому набору номера я вызвал своего лучшего друга (подружку) Эми и поднес телефон к уху. Послышался гудок… а затем прекратился. Ничего не произошло. Я вслушивался в тишину с полминуты, после чего повесил трубку. Я замер, взглянув на уровень сигнала – по-прежнему полный. Набрал номер снова, но телефон зазвонил сам в моей руке, что потрясло меня. Я поднес его к уху.

– Алло? – спросил я, борясь с небольшим шоком от того, что впервые за эти дни услышал чей-то голос. Мне доводилось слышать лишь гул от ремонтных работ в доме, шум компьютера и автоматов с содовой в коридоре. Сперва я не услышал ничего в ответ, но затем голос сказал:

– Эй, – произнес отчетливый мужской тон, явно студенческого возраста, как и я сам. – Это кто?

– Джон, – ответил я сконфуженно.

– Простите, ошибся номером, – ответили мне, после чего повесили трубку.

Медленно убрав телефон, я прислонился к толстой кирпичной стене у лестницы. Странно. Я взглянул на список входящих. Незнакомый номер. Прежде чем я смог собраться с мыслями, громко зазвенел телефон, шокируя меня вновь. На этот раз я посмотрел на номер звонившего, прежде чем ответить. Другой неизвестный номер. Теперь я прижал трубку к уху, но ничего не сказал. Я слышал в основном шум на заднем плане. Мою напряженность нарушил знакомый голос.

– Джон? – все, что сказал голос, голос Эми.

Я вздохнул с облегчением.

– Эй, это ты.

– А кто еще это мог быть? – ответила она. – А, этот звонок. Я на тусовке на Седьмой улице, и мобильник разрядился, когда ты мне позвонил. Как видишь, я взяла другой телефон.

– Окей.

– Ты где?

Я провел взглядом побеленные серые стены и массивную дверь с небольшим окошком.

– У себя дома, – вздохнул я. – Просто чувствую себя как в клетке. Не думал, что уже так поздно.

– Тогда приезжай сюда, – смеясь, сказала она.

– Не, я не чувствую, что готов шляться по незнакомым местам посреди ночи, – сказал я, глядя из окна на безмолвную ветреную улицу, которая втайне меня немного пугала. – Думаю, я пойду работать дальше или лягу спать.

– Ерунда! Я подберу тебя! Ты живешь недалеко от Седьмой, точно?

– Сколько ты уже выпила? – спросил я в шутку. – Ты знаешь, где я живу.

– Ах да, черт, – резко выпалила она. – Наверно, я не доберусь до тебя пешком, а?

– Ты смогла бы, если хочешь потратить полчаса.

– Верно. Ладно, я пойду, удачи тебе с работой!

Я снова убрал телефон, глядя на время разговора, когда звонок прервался. Затем гудящая тишина вновь напомнила о себе. Эти два странных звонка и пугающая улица снаружи лишь привели мое одиночество сюда, на эту пустую лестницу. Возможно, после того как я пересмотрел кучу фильмов ужасов, у меня закралась необъяснимая мысль, что в окне что-то могло смотреть на меня, какое-то страшное лицо, зависшее над краем одиночества, только и ждет, чтоб подкрасться к ничего не подозревающим людям, которые уже давно отошли от жизни нормальных людей. Я знал, что страх сам по себе нелогичен, но никого ведь не было рядом, поэтому… Я спрыгнул с лестницы, побежал по коридор к своей комнате и закрыл дверь так быстро, как только мог, чтобы остаться незамеченным. Как я и говорил, я ощущаю себя немного глупо за то, что боюсь несуществующих вещей, но страх уже ушел. Записывание своих мыслей здесь очень помогает – я понимаю, что все в порядке. Это выводит все наполовину сформированные мысли и страхи и оставляет только голые чистые факты. Уже поздно, мне позвонил неправильный номер, телефон Эми разрядился, и она позвонила мне с другого. Ничего странного не случилось.

Но все равно, в том разговоре было что-то не так. Знаю, это могло быть оттого, что Эми перебрала… или мне показалось, может, это вообще была не она? Или… да, так все и есть! Я понял это только сейчас, когда пишу обо всем этом сюда. Я знал, что записывание поможет. Она сказала, что была на вечеринке, но я слышал лишь тишину на заднем плане! Конечно, это может ничего не значить, ведь она могла просто выйти на улицу, чтобы позвонить… Нет, этого тоже быть не может. Я не слышал ветра! Мне нужно проверить, дует ли еще ветер!

Понедельник

Я забыл закончить описание прошлой ночи. Не уверен, что я ожидал увидеть, когда поднялся по лестнице и выглянул в окошко у двери. Чувствую себя глупо. Вчерашний страх кажется теперь туманным и необоснованным. Не могу дождаться, чтобы выйти на солнечный свет. Проверю почту, побреюсь, приму душ и наконец выберусь отсюда! Стоп… кажется, я что-то слышал.

* * *

Это гром. Солнца и свежего воздуха не было и в помине. Поднявшись по лестнице, я только разочаровался. По дверному окошку текла вода, в то время как дождь стремительно по нему барабанил. Только тусклый мрачный свет пробивался сквозь ливень, и я хотя бы знал, что наступил день, хотя все вокруг было серым, болезненным, дождливым. Я выглядывал в окно и ждал, когда молния осветит этот мрак, но дождь был таким крупным, что я не мог разглядеть ничего, кроме странных расплывчатых форм, движущихся под странным углом в волнах, омывающих окно. Расстроенный, я развернулся, но у меня не было желания идти обратно в комнату. Вместо этого я прошел наверх, минуя первые два этажа. Лестница оборвалась на третьем, последнем в этом доме. Я посмотрел через стекло, примыкающее к внешней стене лестничной клетки, но оно имело толстый искажающий вид, что рассеивало весь свет и за ним было толком ничего не разглядеть.

Я стал бродить по коридору. Примерно десять массивных деревянных дверей, уже давно окрашенных в синий, были закрыты. Я шел и прислушивался, но, так как стоял уже разгар дня, то неудивительно, что я не услышал ничего, кроме шума дождя. Пока я стоял там, в темном проходе, слушая дождь, у меня возникло необычное мимолетное ощущение, что двери похожи на молчаливые гранитные монолиты, возведенные какими-то древними забытыми цивилизациями по непостижимым намерениям вроде стражей. Вспышка молнии, и я мог поклясться в тот момент, что старое шероховатое синее дерево было похоже на грубый валун. Я посмеялся над тем, как разыгралось мое воображение, но затем я сообразил, что тусклый мрак и молнии должны были исходить из окна где-то в коридоре. Всплыли смутные воспоминания, и вдруг я вспомнил, что на третьем этаже имелся альков (ниша в стене) и оконная вставка посредине коридора.

Взволнованный тем, чтобы выглянуть из окна и, возможно, увидеть какого-нибудь человека, я быстро подбежал к нише и обнаружил там большое окно из тонкого стекла. Дождь заливал его, как и окно у парадной двери, но мне удалось его открыть. Я уже коснулся задвижки, но не решился. У меня было очень странное ощущение, что если открою это окно, то увижу что-то совершенно ужасающее по ту сторону. В последнее время все было таким странным… так что я придумал план и вернулся к себе в комнату, чтобы забрать то, что хотел. Я серьезно не думаю, что из этого что-нибудь выйдет, но мне скучно, идет дождь, и я хочу сделать что-нибудь безумное. Я пришел, чтобы взять веб-камеру. Провода не хватило, чтобы провести его до третьего этажа любыми способами, так что я собираюсь спрятать ее между двумя автоматами с содовой в темном конце подвального коридора, проложив провод вдоль стен и под моей дверью и обмотав его черной клейкой лентой, чтобы сложился вид темной пластиковой полоски, которая пролегает вдоль оснований стен. Знаю, это глупо, но у меня не нашлось ничего получше…

Что ж, ничего не произошло. Я держал нараспашку дверь, ведущую из коридора к лестничной клетке, набираясь решимости, а затем толкнул тяжелую парадную дверь, открыв ее настежь, бросился бежать со всех сил вниз к своей комнате и захлопнул дверь. Я пристально смотрел на вебку со своего компьютера, где открывался вид на коридор и большую часть лестничной клетки. Я и сейчас смотрю и не вижу ничего интересного. Хотелось бы, чтобы камера стояла по-другому, чтобы я мог видеть парадную дверь. Эй! Кто-то в онлайне!

* * *

Я достал старую менее функциональную веб-камеру, которая валялась в шкафу, чтобы початиться с другом. Не могу точно объяснить, почему я захотел именно видеочат, но смотреть на чье-то лицо с экрана было приятно. Он не мог говорить слишком долго и мы болтали о всякой незначительной чепухе, но мне стало лучше. Непонятно откуда возникший страх почти прошел. И мне было бы еще лучше, если бы не что-то… странное в нашем разговоре. Знаю, что я упоминал, что все вокруг казалось странным, но… все же его ответы были очень расплывчатыми. Не могу вспомнить какой-либо конкретной детали в том, что он говорил… ни особых имен, мест или событий, но он попросил мой адрес электронной почты, чтобы оставаться на связи. Постой, я только что получил письмо.

Собираюсь пойти на улицу. Мне на ящик пришло письмо от Эми, которая звала меня сходить пообедать рядом с тем местом, куда мы обычно ходим. Я люблю пиццу и только что поел вытащенной наугад еды из скудно набитого холодильника, вот уже несколько дней, так что я не могу больше ждать. И снова я ощущаю себя глупо за эту необычно прошедшую пару дней. Я сожгу эту тетрадь, когда вернусь. О, еще письмо.

* * *

Боже мой, я чуть не поднялся со стула и не открыл дверь. Чуть не открыл дверь. Чуть ее не открыл. Не открыл дверь. Но сперва я все же прочел письмо! Оно пришло от друга, с которым я не общался уже очень давно, и оно было отправлено на огромное число адресов, которые, должно быть, он сохранил в своем контакт-листе. В нем не было заголовка, там было сказано всего лишь:

«видел своими собственными глазами не доверяй им они»

Что, мать твою, это должно означать? Слова ошарашили меня, я раздумывал над ними все больше и больше. Этот письмо отправлено в отчаянье, словно… что-то случилось? Ведь ясно, что текст обрезан! В любой другой день я отметил бы его как спам, компьютерный вирус или что-то еще, но эти слова… «увидишь своими глазами»! Мне пришлось перечитать всю тетрадь и вспомнить те минувшие дни, осознавая, что не видел своими глазами какого-нибудь человека и не разговаривал ни с кем вживую. Разговор с другом по вебке был таким странным, таким расплывчатым, таким… жутким, вот что я думаю об этом теперь. Правда ли он был жутким? Или это страх помутил мою память? Разум путает порядок событий, о которых я пишу сюда, указывая на то, что я не был поставлен перед единственным фактом, что я, сам того не подозревая, себя выдал. Случайный «неправильный номер», которому я сказал свое имя, вслед за ним странный звонок от Эми, друг, который выпросил мой электронный адрес… Я же сразу написал ему, когда увидел в онлайне! А затем за считанные минуты после разговора мне пришло первое письмо! Боже мой! А этот разговор с Эми по телефону! Я сказал ей – сказал, что нахожусь в 30 минутах пешком от Седьмой улицы! Они знают, что я живу неподалеку! Что, если они пытаются найти меня? Где вообще хоть кто-нибудь? Почему я не видел и не слышал никого все эти дни?

Нет, нет, я спятил. Я точно спятил. Мне нужно успокоиться. Это безумие должно закончиться.

* * *

Я не знаю, что и думать. В спешке я бегал по номеру, поднося мобильник к каждому углу, чтобы проверить, поймает ли сигнал сквозь толстые стены. Наконец, в узкой ванной, у потолка, я поймал одну полоску. Держа телефон в таком положении, я разослал каждому из своего списка сообщение. Не желая выдать ничего о своих необоснованных страхах, я просто отправил:

«В последнее время ты видел кого-нибудь вживую?»

С этого момента мне просто хотелось получить хоть какой-нибудь ответ. Было все равно, лишь бы он пришел, или я запутаюсь окончательно. Пару раз пытался позвонить кому-нибудь, но мне не удавалось надолго задирать голову, и если я опущу телефон хоть на дюйм, то сигнал пропадет. Затем, вспомнив о компьютере, я рванулся к нему и стал забрасывать сообщениями каждого, кто был в сети. Большинство из них были в режиме ожидания, либо отошли от компа. Ответа не пришло. Сообщения становились все безумнее, и я начал писать людям, где находился и просить их лично прийти ко мне по едва внятным причинам. Мне было все равно, что другие подумают. Мне просто нужно увидеть другого человека!

Я раскромсал свой номер по частям, в надежде найти что-нибудь, что я, возможно, потерял; какой-нибудь способ, чтобы общаться с людьми, не открывая дверь. Знаю, это безумие. Знаю, для этого нет никаких оснований, но что если? ЧТО ЕСЛИ ЕСТЬ? Мне лишь нужно в этом убедиться! Я прилепил телефон к потолку, на случай чего.

Вторник

ТЕЛЕФОН ЗАЗВОНИЛ! Изнуренные своими ночными буйствами, я, кажется, заснул. Проснувшись от звонка, я бросился в ванную, встал на туалет и перевернул телефон, приклеенный к потолку. Звонила Эми, отчего я почувствовал себя гораздо лучше. Она была очень взволнована из-за меня и, видимо, пыталась связаться со мной после того раза, когда мы разговаривали с ней. Она скоро приедет, и, да, она знает мой адрес, так что я могу даже не говорить его ей. Чувствую себя в смятении. Я точно выброшу эту тетрадь прежде, чем кто-нибудь ее увидит. Даже не знаю, зачем я сюда пишу сейчас. Возможно, потому что это мой единственный способ коммуникации, который был у меня с тех пор как… черт знает, когда. Я выгляжу кошмарно. Я смотрелся в зеркало перед тем, как вернулся сюда. Глаза впали, щетина заросла, и вообще вид у меня нездоровый.

Весь номер завален хламом, но я не собираюсь убираться. Думаю, мне нужен кто-то еще, чтобы увидеть, что я пережил. Эти прошедшие дни были НЕ нормальными. И я не тот, кто выдумывает всякое. Я знаю, что стал жертвой непредвиденных обстоятельств. Похоже, я упустил возможность увидеть другого человека уже много раз. Просто я выходил из номера, когда стояла поздняя ночь, либо в середине дня, когда все уже ушли по делам. Все замечательно, теперь я это знаю. Вдобавок, вчера я нашел кое-что, что мне сильно помогло – телевизор! Я поставил его перед тем, как пишу это, и сейчас он служит мне в качестве фона. Телевизор всегда был для меня спасением и он напоминает, что по ту сторону темных кирпичных стен существует мир.

Рад, что Эми – единственная, кто ответил мне после той ночной паранойи, когда я доставал каждого, с кем мог связаться. Она была мне лучшим другом в течение многих лет. Она не знает об этом, но я считаю день, когда встретил ее, один из немногих счастливых моментов своей жизни. Я помню тот ласковый летний день. Кажется, что это совсем другая реальность, в отличие от нынешнего темного, дождливого, одинокого местечка. Помню, как я тратил дни напролет, сидя в детской игровой площадке, слишком взрослый для игр, и мы просто болтали с ней, бесцельно шатаясь и ничего не делая. Я до сих пор чувствую временами, что могу вернуться к тому времени, и это напоминает мне об этом гребаном месте, которое совсем не похоже на то… наконец-то, стук в дверь!

* * *

Было странно, что я не мог ее разглядеть через камеру, которую спрятал между двух автоматов. Я списал все на плохой ракурс съемки, точно как тот, из-за которого я не мог видеть за пределами парадной двери. Я должен был это предусмотреть. Должен! После того, как в дверь постучали, я в шутку крикнул, что у меня стоит камера между автоматами с содовой, так как я запутался из-за своей паранойи, которая зашла слишком далеко. После этого я увидел, как она приближается к камере и смотрит в объектив. Она улыбнулась и помахала мне.

– Эй! – сказала она камере, сделав при этом кривую гримасу.

– Знаю, это странно, – сказал я в микрофон, прикрепленный к компьютеру. – У меня были несколько необычных дней.

– Судя по всему, – ответила она. – Открой дверь, Джон.

Я колебался. Насколько я мог быть уверен?

– Эй, подожди секунду. Скажи мне одну вещь про нас. Просто докажи мне, что ты – это ты.

Она приняла странное выражение.

– Ну, ладно, – подумав, медленно сказала она. – Мы случайно встретились у игровой площадки, когда мы были уже слишком взрослыми, чтобы быть там?

Я глубоко вздохнул, когда реальность вернулась ко мне и страх отступил. Боже, я был настолько глуп. Конечно же, это Эми! Того дня не существовало нигде на свете, кроме моей памяти. Я ни разу не упоминал о нем вслух кому-либо, не из-за смущения, но стараясь сохранить странную ностальгию и тоскуя по тем временам, в которые можно окунуться. Если и была какая-то неизведанная сила, которая пытается обмануть меня, как я и боялся, то не было никаких шансов того, что они могли прознать об этом дне.

– Ха-ха, ладно, я все объясню, – сказал я ей. – Оставайся здесь.

Я добежал до крохотной ванной, где причесался как только мог. Выглядел я не ахти, но она поймет меня. Смеясь над своим недоверием и беспорядком, который я навел здесь, я подошел к двери. Положив на руку на дверную ручку, я еще раз обвел взглядом бардак. Как глупо, подумал я. Глазами я провел по объедкам, лежавшим на полу, забитую мусором корзину и кровать, которую я слегка отодвинул, когда искал… непонятно что. Я чуть не повернул ручку и не открыл дверь, когда взгляд упал на последнюю вещь: старую веб-камеру, ту, по которой у меня состоялся жуткий разговор с другом.

Ее черный молчаливый объектив лежал, как бы невзначай брошенный в сторону, его линза была направлена на стол, на котором покоилась тетрадь. Меня охватил переполняющий ужас, когда я осознал, что, если кто-то мог наблюдать через эту камеру, он мог также видеть, что я пишу каждый день. Я спросил ее о какой-нибудь вещи о нас, и она выбрала именно ту единственную вещь на свете, о которой я думал, что они или оно не знают… но ОНО ЗНАЛО! ОНО ЗНАЛО ЭТО! ОНО МОГЛО НАБЛЮДАТЬ ЗА МНОЙ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ!

Я не открыл дверь. Я закричал. Я кричал в неконтролируемом страхе. Я растоптал старую вебку на полу. Дверь задрожала, кто-то пытался повернуть дверную ручку, но я не слышал голоса Эми по ту сторону. Была ли дверь в подвале, сделанная для защиты от сквозняков, такой толстой? Или это не Эми стояла снаружи? Что еще хотело вломиться сюда, если не она? Что за… кто там стоял?! Я видел ее по камере, слышал ее из динамиков, но насколько это было реально?! Откуда я мог знать?! Теперь она ушла – а я кричал, вопил о помощи! Я свалил все вещи в своем номере ко входной двери…