355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэри Стюарт » Мадам, вы будете говорить? » Текст книги (страница 10)
Мадам, вы будете говорить?
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 00:27

Текст книги "Мадам, вы будете говорить?"


Автор книги: Мэри Стюарт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 19

Я говорю, нет тьмы, но есть неведенье, в котором

Блуждаешь больше ты, чем египтяне в их тумане.

Шекспир

Было уже очень поздно. Казалось абсурдом, что прошло лишь несколько часов с той минуты, как я ступила на пирс Марселя и попала прямо в руки Ричарда Байрона. Тогда он был моим врагом, моим кошмаром, а теперь… Мне кажется, я сижу и разговариваю с вами за столиком кафе всю жизнь, – сказала я непоследовательно.

Он поднял глаза и, казалось, очнулся от сна. По лицу его пробежала улыбка.

– Я рассказал слишком много, – заметил он. – Мне не следовало вспоминать эту ужасную историю. Она в прошлом, забыта и никак не связана с нынешним делом.

– Похоже, что так, – согласилась я. – Но одно очевидно: но крайней мере Марсден – не Крамер. Он никогда в жизни не был крупным блондином.

– Такие вот дела. – Ричард посмотрел на часы. – Время идти спать. Еще кофе?

– Я не смогу больше выпить ни капли.

– Я тоже. Теперь решим, что делать дальше, и я провожу вас до отеля.

Его план был прост. На следующий день я вернусь в Авиньон, расскажу о случившемся Луизе и вытащу Дэвида еще на одну экскурсию. Передав его в руки отцу, я вместе с Луизой должна незаметно выехать из Авиньона и перебраться в известный Ричарду отель в Эксе. Ричард отвезет Дэвида к своим друзьям Де-кстерам, проводящим лето в Гиере, дальше по побережью, а потом снова свяжется со мной.

– Теперь, когда я в какой-то степени предупрежден, – сказал он, – я справлюсь с Иксом или любым другим, кто следит за Дэвидом, в случае, если негодяй будет один. Объяснившись с Дэвидом и поместив его в безопасное место у Билла Декстера, я смогу решить, что делать дальше. Пока Дэвид у Лоран, мои руки связаны.

– В вашем изложении все так просто и ясно, – сказала я, – только бы все сработало. Куда мне привезти Дэвида для встречи с вами?

Он одарил меня ехидной улыбкой:

– Как насчет собора в Тарасконе?

– Зверь! – воскликнула я с чувством. – Жаль, что я не умею врать… Не напоминайте мне об этом!

– Ладно, тогда встретимся в Арле – на арене, над главными воротами. Я приеду к десяти тридцати и буду ждать весь день, если понадобится. Конечно, вам придется оторваться от Икса по дороге. Не рискуйте. Если что-нибудь не получится, позвоните в «Легионер» в Ниме и оставьте записку – Ричарду Кольриджу, запомните. Понятно?

– Вполне.

Он расплатился, и мы вышли в спешащую толпу на Ла-Каньер. Кишащие народом, шумные улицы Марселя все еще представлялись мне грезой. Толпа текла вокруг нас, толкаясь и болтая, автобусы, дребезжа, ехали мимо, кафе были полны смеха и музыки, но для меня единственной реальностью во всем этом карнавальном шествии было ощущение руки Ричарда на моей руке.

– Сюда, – сказал он, и мы, покинув толпу, зашагали по темной полупустой улице. – Где вы оставили машину?

Я вытащила из сумки маленькую полоску картона и прочитала вслух: «Берже Фрер, улица Депеше, 69». Боюсь, не имею ни малейшего понятия, где это.

– Я знаю. Утром я позвоню вам в отель, скажем, в восемь тридцать; мы позавтракаем где-нибудь, и я провожу вас в гараж. Затем мы снова образуем кавалькаду на дороге в Авиньон. – Он усмехнулся. – И не пытайтесь убежать от меня, моя девочка.

– Не буду.

– Знаете, вы почти обхитрили меня у Кавайлона. Кто, между прочим, научил вас так водить машину? Вы отличный водитель.

– Джонни.

– О, разумеется.

– Это было его хобби, – сказала я, – а перед армией – его заботой. Он участвовал в гонках практически с момента получения водительских прав и был великолепным водителем.

– Он научил вас нескольким неплохим трюкам.

– Вы оплатили мой счет в Лебо? – спросила я вдруг. – Иначе мне придется позвонить им.

– Оплатил, – сказал он с мрачным удовольствием. – В конце концов, разве я не сам на это напросился, проведя ночь в вашей комнате? Я ухитрился отвертеться от ареста, придумав историю о вашей недавней болезни и неуравновешенности.

– Черт возьми!

– Не волнуйтесь, вы быстро поправляетесь, но все же склонны к внезапным порывам: объяснение было довольно убедительное, главным образом потому, что любое другое причинило бы больше беспокойства. И я так или иначе оплатил счет. Французы – реалисты, поэтому не думайте о Лебо.

– Я никогда не осмелюсь туда вернуться.

– Что меня действительно озадачило, – сказал Ричард, – так это какого дьявола вас вообще туда понесло и зачем вы вооружились книгой средневековой французской поэзии. Я как-то не мог себе представить сообщницу Лоран читающей «Песни за рукоделием», сидя в одиночестве. И тем не менее вы там находились, восхищаясь восходом как обыкновенная туристка… Вы способная женщина, Чарити. Это Джонни научил вас читать на старофранцузском?

– Я преподавала французский язык до замужества, – ответила я, – и к тому же в книге дается перевод.

– А я думал…– Его голос оборвался, и я услышала, как он резко втянул воздух между зубов. Его рука сжала мою, он напрягся и застыл на месте.

– Господи, что такое? – спросила я испуганно.

Вокруг не было ни души. Мы прошли до половины узкую, плохо освещенную улицу, поворачивающую и вливающуюся в две другие, более широкие и оживленные. Это была улица довольно высоких, слегка таинственных домов, видавших лучшие дни, а теперь выдающих себя за конторы, гаражи, склады и даже магазины. На один из таких магазинов Ричард пристально смотрел. Я проследила его взгляд. Витрина, мимо которой мы шли, была единственной освещенной на всей улице, но, кроме этого, я поначалу ничего особенного в ней не заметила. Низкая и длинная, она была заполнена довольно привлекательно расставленными стульями, столами, складными креслами, кувшинами и шахматными фигурками из слоновой кости.

Я прочла надпись на витрине: «Werfel et Cie, Paris et Marseille, Objets d'art» [26]26
  «Верфель и Си, Париж и Марсель, предметы искусства» (фр.)


[Закрыть]
.

– Антиквариат! – воскликнула я осуждающе. – Ричард, как вы…

Но тут я тоже заметила его.

Он лежал, красиво мерцая в свете одинокой лампы, в складках бархатной драпировки. Это был серебряный браслет, на котором из лилий, грифонов и птичьих крыльев сплетался герб знатного рода. И я видела этот браслет раньше.

Рука Ричарда, сжимавшая мою, расслабилась, он вздохнул.

– Как странно видеть его здесь! – заметил он. – Я подарил его Лоран перед свадьбой. Должно быть, она продала его в Париже, и он попал сюда. Я почему-то испугался, увидев его. – Он отвернулся. – Пусть лежит.

Я сказала:

– Если она продала его, то сделала это сегодня в Марселе.

Он повернулся:

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что видела его раньше – или очень похожий на него.

– Он уникален, – сказал Ричард коротко. – Пятнадцатый век, Италия. Изготовлен для Лукреции Борджиа, подобного ему не существует.

– Тогда Лоран носила именно его вчера утром, – сказала я.

Последовало молчание. Я рассердилась, почувствовав, что начинаю дрожать. Взволнованный Ричард крепко сжал мою руку. В его голосе звучала тревога, но я знала, что боится он не за себя.

– Дэвид, – сказал он. – Мы должны узнать, что случилось с Дэвидом. Это значит, Лоран уже в Марселе.

– Ловушка, – прошептала я дрожа, – ловушка…

– Будь проклята ловушка, – сказал Ричард отрывисто. – Чтобы поймать меня, они воспользовались бы случаем понадежнее, чем этот. Никто из них не видел меня после Нима, я находился в пути, и Марсдена не было сегодня на дороге. Теперь слушайте…– Он потянул меня прочь от освещенной витрины, и его голос зазвучал тихо и настойчиво. – Я зайду и разузнаю, кто заложил этот браслет и когда. Ваш отель расположен на улице, начинающейся в конце этой, на улице Мирабель; поверните направо и пройдите еще метров Сорок. Отправляйтесь прямо в отель и позвоните своей подруге Луизе в «Тисте-Ведан». Узнайте у нее, когда уехала Лоран, с ней ли Марсден и Дэвид, словом, все, что она может рассказать. О чем спрашивать, вы знаете. Потом возвращайтесь сюда. У вас есть мелочь?

– Сколько угодно. Но, Ричард, я не хочу…

Он возвышался надо мной в темноте. Его лицо стало одновременно мрачным, отчужденным, пугающим – лицом моего врага. Голос тоже – резкий, с нотками раздражения.

– Вы поступите так, как я вам велел, – сказал он, притягивая меня к себе и крепко целуя.

Затем я почти побежала по темной улице и услышала, как дверь магазина открылась и захлопнулась за ним.

Голос Луизы через девяносто пять километров потрескивающей французской телефонной линии звучал на удивление отчетливо и с благословенной безмятежностью.

– Да это Чарити! Я уж думала, вернешься ли ты сегодня. Ну, как там ужасная деревня с призраками?

– Неплохо, – сказала я. – Луиза, тебя кто-нибудь слышит?

– Только консьерж, но он глухой как пень, – ответила она весьма рассудительно.

– Хорошо, слушай: я звоню из Марселя…

– Откуда?

– Ради Бога, не повторяй вслух: из Марселя. Слушай, Луиза, мне сейчас некогда объяснять, просто ответь на несколько вопросов, это очень важно. Я слегка влипла и…

Спокойный голос Луизы спросил:

– Дэвид с тобой?

Значит, это правда. Она увезла Дэвида. Проклятая баба увезла Дэвида.

– …Чарити, ты слышишь меня?

– Да.

– С тобой все в порядке? У тебя какой-то странный голос.

– Со мной все нормально. Ты хочешь сказать, что семейство Бристол уехало?

– Да, правильно. Тут такая была паника, – сказала Луиза безмятежно, – какой ты в жизни не видела. Миссис Бристол впала в истерику и клялась, что ты похитила его, а мистер Палмер с немцами и красавчиком Паулем Вери повсюду искали…

– Луиза! Ты имеешь в виду, что Дэвид убежал?

– Этим утром. Он оставил вежливую записку для мамочки и исчез вместе с псом. Обнаружилось это ко времени ленча. Так он не с тобой?

– Разумеется, нет!

– Ну, я просто спросила, – сказала Луиза рассудительно. – Ты так подружилась с ним, а потом вдруг объявила, что едешь в Лебо! Странное желание. Однако я рада, что ты не похитительница детей.

Я лихорадочно думала.

– Луиза, все так и было на самом деле? То есть, он действительно сбежал?

– Господи, конечно! Никакой фальши в миссис Бристол не было, когда она подошла ко мне сегодня и потребовала сказать где ты. Она была бледная как простыня и…

– И ты сказала ей?

– Нет, – ответила Луиза спокойно. – Я не могу себе представить, что ты похитишь кого-либо без особых причин, и в любом случае эта женщина мне не нравится. А что случилось?

– Ничего, – сказала я. – Совсем ничего. Луиза, ты самая изумительная женщина в мире.

– Ну, смеяться тут не над чем. В отеле действительно был такой переполох, что я просто ушла на остаток дня. Естественно.

– Продолжай. Расскажи мне, что случилось? Миссис Бристол все еще там?

– Нет. По-видимому, она металась по отелю весь день, пока разные мужчины рыскали по окрестностям в автомобилях, а перед самым обедом уехала.

– Одна?

– Насколько я знаю, да. Я вернулась после обеда. И должна признаться, порадовалась, обнаружив, что все уехали.

– Все? – спросила я быстро. – Мистер Марсден тоже?

– Да. Он уехал этим утром. И немцы…

– До того, как Дэвид исчез, или после? – Моя рука, сжимавшая трубку, стала влажной.

– Никто не знает. Он освободил номер около девяти, но, конечно, никто не видел Дэвида уходящим.

– Понятно.

Я прислонилась к стенке телефонной будки, прижала свободную руку ко лбу и попыталась рассортировать факты. Дэвид исчез. Марсден тоже. Это выглядело не слишком хорошо. «Но тогда, – подумала я в замешательстве, – Марсден не мог уехать с Дэвидом, иначе Лоран Бристол не расстроилась бы до такой степени, что обвинила меня в похищении детей».

– Не предлагал ли кто-нибудь обратиться в полицию? – спросила я.

– Конечно, предлагали, – ответила Луиза. – Мадам собиралась, но миссис Бристол не хотела и слышать об этом. Она немного успокоилась через какое-то время и, сказав, что истерику вызвал шок, извинилась за обвинения в твой адрес. А потом добавила, что предполагает, куда Дэвид мог уехать, и пусть никто больше не волнуется из-за мальчишеских проделок, она сама отправится искать его. Поэтому она упаковала вещи и, по словам миссис Палмер, выехала семичасовым поездом в Марсель. На твоем месте, Чарити, я бы вернулась прямиком в Авиньон.

– Я так и сделаю, очень скоро. Кто-нибудь еще покинул отель?

– Не знаю, я не ходила обедать, и Палмеры были единственными людьми во дворе, когда я вернулась. Не могу сказать, что это вызвало у меня сожаления; в целом день был тяжелый. Ты слушаешь, Чарити?

– Да.

– Ты знаешь что-нибудь об этом деле?

– Немного, – призналась я, – но я не знала, что Дэвид сбежал; и не знаю, где он. А хотела бы знать. Есть у него деньги, ты не слышала?

– Об этом и речь, – сказала Луиза безмятежным далеким голосом. – У него их нет. Поэтому он взял браслет миссис Бристол. Он захватил его и свои документы. В записке объяснил, что нуждается в деньгах и пришлет ей закладную квитанцию.

– Понятно, – пробормотала я снова.

Мое сердце начало болезненно трепыхаться. Два факта: Дэвид в Марселе и Лоран на пути в Марсель. И мистер Икс…

– Луиза, я должна бежать. Последний вопрос: что-нибудь еще было в записке Дэвида?

– Нет. Я видела ее. Она ходила по рукам по всему отелю. В ней просто говорилось, что он уезжает и берет браслет, потому что это украшение все равно никогда ей не нравилось. Чарити, скажи…

– Дорогая Луиза, – проговорила я быстро, – будь ангелом как всегда и прости меня, но я ничего не могу объяснить сейчас. Не спрашивай ни о чем, я должна бежать. Позвоню позже. До свидания.

Голос в телефонной трубке повысился на ничтожную долю тона:

– Я не собираюсь спрашивать тебя об этом деле, в чем бы оно ни заключалось. Но, пожалуйста, скажи, где ты остановилась? Если, – закончила Луиза с едва уловимой нотой вопроса, – это не секрет.

– Нет. «Бель-Оберж», улица Мирабель. Поняла?

– Да, спасибо. До свидания.

И она повесила трубку.

ГЛАВА 20

Что-то алое…

Шекспир

Выйдя из телефонной будки, я обнаружила, что дрожу, хотя вечер теплый. Я помедлила, раздумывая, можно ли потратить несколько минут и взять жакет. Взглянув на часы, обнаружила, что разговор занял меньше десяти минут. Моя комната находилась на третьем этаже, лифт стоял свободный; понадобилось всего три минуты, чтобы добраться до комнаты, схватить жакет и спуститься в вестибюль. Я вежливо и, надеюсь, естественным тоном пожелала доброго вечера консьержу и выбежала на улицу Мирабель. Кутаясь в жакет, завернула за угол и снова окунулась в тусклый полумрак узкой улицы. Еще один изгиб улицы, мимо закрытых ставен бойни Шевалин, мимо двойных ворот склада и кучи песка и камней там, где ремонтировали мостовую. И вот уже на той стороне улицы видна низкая длинная витрина антикварного магазина со сверкающим браслетом на бархате. Я неуверенно приблизилась, замедлила шаг и остановилась. Стоя в тени, я смотрела через дорогу, и вечер вдруг показался мне холодным.

Браслет лежал на своем месте. Я видела его, бледное пятно среди складок бархата. Но лампу выключили, и магазин казался безлюдным и пустым. Ричарда нигде не было.

Не знаю, сколько времени простояла я, глупо уставившись на магазин, бросая попеременно пристальные взгляды направо и налево вдоль улицы, словно надеясь каким-то образом материализовать Ричарда из воздуха. Я даже посмотрела назад, на дорогу, которой пришла, словно могла миновать его, не заметив, но тут же резко приказала себе не быть дурой и вернулась на свой пост в тени. Я твердо решила отбросить глупые бесформенные страхи, начавшие сжимать меня холодными пальцами, и убеждала себя, что просто переволновалась, у меня был изнуряющий день, а перед тем – ужасная ночь. Не было никаких причин предполагать, что случилось что-то плохое, надо просто подождать. Прошло всего пятнадцать минут, как мы расстались, и в конце концов – теплая волна облегчения обдала меня, когда это объяснение пришло в голову, – Ричард мог просто пройти в заднее помещение магазина, в комнату владельца. Я наклонилась вперед, вглядываясь, и улыбнулась про себя. В самом деле, на полу у задней стены лежала тонкая полоска света, похоже, она пробивалась из-под двери.

Я поколебалась секунду. Ричард велел мне вернуться сюда. Надо ли мне ждать здесь, пока он выйдет, или стоит пересечь улицу и тоже зайти в магазин? Я нерешительно топталась в тени.

Несколькими кварталами дальше звуки уличного движения плескались, как волнующееся море. В двадцати метрах от меня тощий кот крался по тротуару то ли по делу, то ли ради удовольствия. Где-то поблизости закашлял мотор, и с ревом отъехал автомобиль. До меня дошло, что я снова дрожу, то ли от предчувствия беды, то ли от нервного возбуждения, то ли от холода. Но я решила дальше не торчать на улице.

Даже сейчас мне снится эта сцена, то, что случилось бы, если бы я пересекла дорогу. И изредка, во сне я действительно выхожу из тени, иду через дорогу, вхожу в магазин… Затем, если повезет, с криком просыпаюсь…

Я уже двинулась вперед, когда, трубя клаксоном, на улицу влетел автомобиль, напугав меня и заставив инстинктивно попятиться. Машина – это оказалось такси – промчалась по узкой дороге и затормозила возле меня. Не успела она остановиться, как задняя дверца распахнулась, и на тротуар выскочила женщина. Она сунула деньги водителю и поспешила к двери магазина. Такси уехало. Я услышала, как хлопнула дверь и каблучки зацокали через торговый зал. Задняя дверь магазина открылась, и секунду женщина стояла в проеме, ярко освещенная, словно на экране кино. Это была Лоран.

Теперь у меня не было ни малейшего желания покидать свое убежище. С благодарностью подумав о темном цвете жакета, я сжалась в комок, в голове проносились мысли: как Лоран удалось выследить Дэвида так быстро, здесь ли Ричард, и если да, то что за сцена разыгрывается там в эту минуту?

Мне предстояло узнать это достаточно быстро. Дверь снова открылась. В комнате находилось три человека. Я увидела Лоран; она стояла, яростно жестикулируя сигаретой, и что-то говорила человеку, сидящему спиной к двери. Виднелись только его рука в коротком рукаве светло-голубой рубашки и нога в брюках темно-синего цвета. Явно не Ричард. Был еще один мужчина, я приняла его за владельца магазина; это он открыл дверь и теперь задержался бросить реплику Лоран перед тем, как выйти из освещенной комнаты. Большой, широкий и, несмотря на седину, с походкой нестарого человека. Он закрыл за собой дверь комнаты и двинулся вперед.

По-настоящему испуганная, я вжалась в стену, поглубже в тень. Но он не вышел на улицу; он только запер магазин. Я услышала «клик» дверного замка, затем он двинулся к витрине и потянулся опустить штору. Она поползла вниз медленно и тихо, постепенно пряча его голову, грудь, тело, пока на виду не осталась только большая белая рука, сжимающая край шторы. В неверном свете рука, лишенная тела, выглядела чудовищным морским созданием, спрутом, плавающим в туманном мраке за стеклом. Нелепое, безобразное создание тьмы… Обезображенное.

Я зажала рот дрожащей рукой и бессильно привалилась к стене, холодея и чувствуя подступающую дурноту. Даже на таком расстоянии было ясно видно: рука изуродована, отвратительный сморщенный шрам бежал по тыльной ее стороне до искривленного ногтя.

Штора защелкнулась внизу. Это была ловушка.

ГЛАВА 21

Ты войдешь в мой кабинет?

Детская песенка

Не думаю, что в этот момент я вообще могла рассуждать. Конечно, никакого плана у меня не было. Я просто стояла там, в темном дверном проеме, глядя на магазин. Мне и в голову не пришло, что против них у меня нет ни одного шанса. Женщина, одна, без оружия; даже будь оно у меня, я не знала бы, как пустить его в ход. Поскольку я законопослушная гражданка, мне пришло в голову обратиться в полицию, но воображение дрогнуло перед перспективой объяснять на иностранном языке невероятную ситуацию скептически настроенным чиновникам. И времени не было. Ричард и Дэвид находились там; и их надо было освобождать.

Я тихо пересекла улицу и приблизилась к магазину. К счастью, улица по-прежнему была безлюдной. Ни одного звука не доносилось из запертого и зашторенного магазина. Я заметила через две двери дальше по улице сломанную калитку, которая, похоже, открывалась в узкий проулок, ведущий на задворки. Я толкнула калитку, и она отворилась, слегка заскрипев. Скользнув в нее, я ощупью пробралась по проходу до складского двора. Темные очертания зданий неясно вырисовывались справа и слева; тут были кучи старых коробок, аккуратный штабель ящиков; впереди виднелись прочные двойные ворота и чернел зев открытого гаража.

Я немного подождала у выхода из проулка, пока не сориентировалась. Через несколько секунд я обнаружила, что вижу довольно хорошо. Луна, чей восход мы с Ричардом наблюдали, лила бледный свет откуда-то из-за коньков крыш, и, соперничая с ней, огни городских улиц обдавали снизу теплым сиянием печные трубы. Слева от меня одинокое освещенное окно бросало в темноту яркий желтый столб света. Но окно было маленькое, находилось на высоте футов в десять, и свет терялся в глубокой тени открытого гаража.

Я бросила на него настороженный взгляд, догадываясь, что это окно офиса антиквара, и начала на цыпочках обследовать строения во дворе. По-настоящему спрятаться можно было только в гараже, и я скользнула, как призрак, в его черную пещеру. Не считая каких-то ящиков и нескольких банок с машинным маслом, он был пуст. Но запах выхлопных газов все еще висел в воздухе, и меня озарило, что несколько минут назад я слышала шум выезжающей отсюда машины. Я закусила губу, охваченная нерешительностью. Возможно, Ричарда больше не было в помещении магазина. Возможно, он… его тело… Я задушила ужасную мысль в зародыше и напряглась, пытаясь призвать мысли к порядку. Он жив, он не может быть мертвым! Со всхлипом-молитвой, бывшей не столько мольбой, сколько угрозой Всевышнему, я повернулась выйти из гаража и обнаружила, что смотрю вниз на темное пятно, пугающе расплывшееся на бетонном полу.

Оно слегка поблескивало под косым светом из окна офиса и выглядело вязким и плотным. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы понять, что это только масло. Дрожа, я наклонилась, намочила палец в липкой луже и понюхала. Масло. Выпрямляясь, я заметила уголком глаза что-то на полу гаража. Предмет упал за банки с маслом, и, не наклонись я, никогда бы его не заметила. В тени он казался квадратным и светлым.

«Самое время, – подумала я, призвав крохотные остатки иронии, настаивающей на нереальности происходящего, – теперь самое время найти носовой платок с монограммой и запиской, начертанной кровью». «Или машинным маслом», – поспешно внесла поправку другая часть моего мозга. Я подобрала светлый предмет; в любом случае это уж точно был не носовой платок, так как на ощупь он оказался твердым и продолговатым, толщиной в четверть дюйма. Напоминал он книгу.

Это и была книга. Грязный и растрепанный экземпляр книги Т. С. Элиота «Четыре квартета».

Менее чем за двадцать секунд я пересекла двор и укрылась за ящиками под освещенным окном, засунув книгу Марсдена глубоко в карман жакета. Подозрение перешло в уверенность: Марсден был в гараже; Марсден в эту минуту мог вести автомобиль, отъезд которого я слышала.

Но последнее предположение было ошибочным, потому что тут же с высоты четыре фута над моей головой донесся голос, слышанный мною на Роше-де-Дом:

–…Лоран, чего ради ты вела себя так, словно преисподняя разверзлась? Неужели ты не могла…

Очевидно, они все еще обсуждали ее истерику в отеле. Вмешался ее голос, раздраженный и ломкий:

– Это и была преисподняя. Этот отель… если бы ты знал, на что он стал похож…

– Разве я не знаю? Я и сам там был.

– Да, но у тебя было занятие – разыскивать этого проклятого мальчишку в окрестностях. У меня дел не было. Я тебе скажу…

– Все же не стоило распускаться до такой степени, моя до рога я.

Он говорил язвительно, и она вспылила в ответ:

– С тобой-то все в порядке, черт бы тебя побрал! А что пришлось пережить мне за последние месяцы, ты знаешь? Вы сидели спокойно, пока я… у меня не было ничего, никаких развлечений, единственное занятие – уживаться с этим… этим раздражительным айсбергом, будь он проклят. Затем 1'affaire Toni [27]27
  Дело Тони (фр.)


[Закрыть]
, и полиция, и теперь это последнее дело… И все время ждать. И вы еще удивляетесь, что у меня отказали нервы? Да я просто ничего не могу с собой поделать. Я выложилась и, ради Бога, Жан, оставь меня в покое.

Жан. Жан. Кто-то-там, муж. Джон Марсден.

Новый голос вмешался в этот обмен мнениями, глубокий гортанный голос, говорящий по-французски с акцентом. Понимать его мне было трудно.

– Прекратите, вы оба. Лоран, возьми себя в руки; а ты, Жан, оставь ее в покое. Она вела себя как дура, но вреда это не принесло; случившееся сегодня перечеркнуло любые ваши ошибки.

Жан сказал рассудительно.

– Боже! Нам повезло! Когда я подумаю об этом… Мальчишка входит сюда, и его папаша следом! Антиквар был краток:

– Ладно, нам повезло. Похоже, моя удача компенсировала вашу беззаботность.

– Проклятие, Макс…

Макс. Макс Крамер. Джон Марсден. Кусочки мозаики плавно встали на свое место. Крысы в дровяном сарае.

Раздался грохот кулака по столу. Крамер прорычал:

– Lieber Gott [28]28
  Господи (нем.).


[Закрыть]
, да будете вы меня слушать? Сейчас не время пререкаться по поводу прошлого. Нам надо избавиться от этих двоих, и пока я не увижу официального сообщения об их смерти в автомобильной катастрофе, дело не закончено. Только когда это случится, и не раньше, вы получите ваши деньги.

– И бумаги, – вставила сердито Лоран.

– И бумаги. И мы будем в расчете. Вы можете отправляться в ад своим путем, а я пойду своим. Понятно?

– Хорошо. Что нам делать?

Лоран сказала, все еще сердито:

– Я даже не знаю, что случилось. Они мертвы?

– Нет, – сказал Крамер, и у меня перехватило дыхание. – Мальчик спит, и останется в этом состоянии еще долго – я дал ему достаточную дозу. Будет спать, пока все не кончится. – Он рассмеялся. – У меня всегда было доброе сердце. Его папаша тоже получил кое-что успокаивающее и будет вести себя тихо, хотя тут лекарство дали не так нежно, но мы с Жаном едва успели приготовиться… Он будет без сознания достаточно долго, если мы перестанем тратить время попусту.

Он понизил голос, и я придвинулась ближе, напрягая слух.

– Теперь слушайте. Я продумал сложившуюся ситуацию и вижу, как нам ее использовать. Все идет прекрасно и согласуется с нашими старыми планами. Мальчика и его отца найдут мертвыми у подножия утеса – в намеченном нами месте. Они будут вместе среди обломков автомобиля Байрона.

– Ты нашел его машину?

– Ключи были у него в кармане вместе со счетом за гараж. Это один из гаражей Беро.

– И история, – сказал Жан с торжеством в голосе, – будет такой: мальчик убежал встретить отца; вместе они направились… в Италию, например, и п-ф-ф – несчастный случай в темноте!

– Именно так, – сказал Крамер с удовлетворением. – Ребенок сыграл нам на руку, убежав из отеля. Он даже захватил свое удостоверение. Ни у кого не будет причин заподозрить убийство. Никто и не подумает исследовать тело мальчика на наркотики.

– И любые следы насилия на теле мужчины отнесут на счет…

– Именно так, – повторил Крамер.

Затем удовлетворенное мурлыканье прекратилось, и его голос зазвучал резко и четко:

– Андре увез их связанными в фургоне. Он уехал пятнадцать минут назад. Мы должны быть на месте почти одновременно с ним. Он немного придурок, как вы знаете, и боится неприятностей. Я сказал ему, что нам надо дождаться тебя, Лоран, но один из нас поедет за ним следом как только сможет. Жан!

– Что?

– Мой автомобиль в гараже на той стороне улицы. Вот ключи. – Я услышала звяканье, когда он их бросил. – Ты поедешь прямо за Андре. Проследи, чтобы он припарковал фургон незаметно.

– Хорошо. А ты?

– Мне надо забрать машину Байрона; это займет больше времени. Если кто-нибудь из них очнется и начнет шуметь…

– Я знаю, что делать.

– So [29]29
  Так (нем.).


[Закрыть]
, – сказал немец. Лоран спросила:

– А я? Могу я поехать? Мне хотелось бы посмотреть. Жан спросил, явно забавляясь:

– Главная плакальщица? Господи, что этот бедный малый тебе сделал, ma belle? [30]30
  Моя красавица (фр.).


[Закрыть]

– Ты поедешь со мной, – сказал Крамер решительно. – Пусть Жан не отвлекается от дела. Иди, Жан.

– Хорошо. Бросьте мне пиджак.

Послышался скрип пружин кресла, когда он встал. Тихо звякнули ключи от автомобиля, сунутые в карман. Он сделал три шага, и дверь открылась. Они шли убивать Ричарда и маленького Дэвида, а я ничего не могла поделать. Ничего. Где-то в ночи на этом ужасном побережье Ричарда и его сына ждет смерть, и я даже не буду знать, где они лежат, пока не увижу заголовки в утренних газетах.

Думаю, я молилась. Знаю только, что щеки и губы у мен были мокрые от слез, а руки с такой силой сжимали край ящика что кости чуть не хрустнули. Господи, не дай им умереть… ни Ричарду, ни маленькому Дэвиду! Я ведь могу что-то сделать… может быть, даже сейчас полиция… могу же я что-то сделать. Должна. Если бы я знала, куда их увезли. Господи, скажи мне, где они?

– Макс, – произнес голос Жана надо мной, – будь я проклят, если помню, где сворачивать направо – на первой развилке после Эгибель или на второй?

– Lieber Gott! На второй! – сказал Крамер. – Первая ведет только к коттеджу на утесе. Нужная тебе дорога резко сворачивает от шоссе сразу за теми большими соснами налево. Нашел время задавать такие вопросы!

– Почему бы и нет? – спросил Жан нагло и вышел, посвистывая, в торговый зал.

Я услышала, как Крамер сказал:

– Лоран! Теперь быстро позвони в этот свой отель…

Через секунду я уже пересекла двор и нащупывала засов двойных ворот, выходящих на заднюю аллею. Я не осмелилась выйти на улицу следом за Жаном. Мне надо было попытать счастья и найти дорогу в обход, боковыми переулками, на улицу Мирабель, а потом отыскать свою машину. Дорога в Италию, дорога вдоль побережья, мимо Эгибеля… Я обнаружила, что лихорадочно шепчу, пока мои руки вцепились в тяжелый засов: «Берже Фрер, улица Депеше, 69… улица Депеше, 69, мою машину, пожалуйста, побыстрее… второй поворот направо после Эгибеля… налево сосны», И затем снова, как припев: «Берже Фрер…»

Засов заржавел, мои пальцы соскальзывали, руки вспотели. Я услышала, как наружная дверь магазина открылась и захлопнулась, по улице что-то тихо пронеслось со свистом, а я не могла сдвинуть засов. Я собрала все силы и дернула его, но он не шевельнулся. Что-то внутри меня тоже напряглось и натянулось до состояния разрыва. Я не могла выбраться. Они собирались убить Ричарда, а я не могла выйти!

Еще секунда, и я бы сломалась: Крамер схватил бы меня во дворе кричащую и бьющую кулаками в ворота. Но когда паника во мне разрослась до взрывоопасных размеров, маленькая дверь в воротах распахнулась передо мной как по мановению волшебной палочки, и я выбралась на свободу. Это была одна из небольших, в человеческий рост, Дверей, которые прорезают в больших, чтобы не надрываться, открывая ворота каждый раз, когда кто-нибудь хочет выйти; и она распахнулась передо мной, слегка поскрипывая.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю