Текст книги "Леди и смерть"

Автор книги: Мередит Митчелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

16

Леди Гренвилл не надела на бал Рис-Джонсов розовое платье. От Сьюзен Говард она узнала, что в розовом будет Кэтрин, и не захотела использовать те же тона, что и хозяйка бала. Светло-синему платью леди Гренвилл добавляли теплоты кремовые кружева, не позволяя ей казаться излишне бледной. Свой любимый жемчуг сегодня она заменила кораллами, и в целом воздушный туалет напоминал одеяние морской девы, русалки, выбравшейся на берег посмотреть, как веселятся человеческие существа. Даже ее хромота казалась естественной для этого образа – морской обитательнице тяжело передвигаться по земле, она предпочитает качаться на волнах.

Дафна и Сьюзен одобрили туалет подруги, а Кэролайн нашла его излишне смелым. Впрочем, многие леди позволили себе экстравагантные наряды, но не все из них смотрелись так утонченно, как платье леди Гренвилл. Миссис Блэквелл в драпировках в восточном стиле выглядела словно продавщица тканей, увешанная образцами своего товара.

Против ожиданий, Кэтрин Рис-Джонс неплохо справлялась с ролью хозяйки дома. Она встречала гостей вместе с братом и вовсе не казалась запуганной, как предрекала ее кузина Эвелин. Ее ведь ждала встреча с одним джентльменом…

Мисс Меллотт в темно-зеленом платье, обманчиво уменьшающим ее формы, как она надеялась, сегодня пребывала в прекрасном расположении духа. Едва распространились слухи о будущей помолвке Филиппа Рис-Джонса и мисс Несбитт, на Эвелин вновь стали обращать внимание молодые люди из хороших семей и их маменьки, даже те, кто осуждал происхождение богатства мистера Несбитта. А ухаживания будущего лорда Пламсбери за Кэтрин только способствовали этому.

Будь Николас Ченнинг богат или хорош собой, Эвелин позавидовала бы кузине, но созерцание Кэтрин, неумело с ним кокетничающей, не могло испортить настроение мисс Меллотт. Она находила эту пару вполне подходящей друг другу и уверяла свою матушку, что вслед за помолвкой Филиппа все услышат и о помолвке его сестры. Может быть, это даже произойдет в один день, на сегодняшем балу – иначе отчего Кэтрин так и сияет?

После обмена приветствиями Филипп Рис-Джонс осторожно поинтересовался, намерена ли леди Гренвилл танцевать. Когда Эмили ответила утвердительно, он попросил ее составить ему пару и выбрать танец, наиболее удобный для нее, с этой мелодии музыканты и начнут бал.

Эмили понадеялась, что Флоренс Несбитт не обидится на нее за то, что хозяин дома открывает бал не с ней. Молодая леди получила необходимое воспитание и наверняка понимает, что сперва Филипп должен проявить уважение к высокородным гостям, а затем только сможет уделить время своей возлюбленной. Мисс Несбитт пригласил на первый танец кто-то из многочисленной родни Блэквеллов, а лорд Гренвилл, к удивлению Эмили, повел в паре мисс Рис-Джонс, опередив растерянного мистера Ченнинга.

Кэтрин заметно покраснела от смущения, а Эвелин, кажется, едва не позеленела от зависти – так говорила позже миссис Пейтон.

Верный друг Генри Говард, неизменно приглашавший Эмили на танец, если ее самочувствие это позволяло, не отступил от своего правила и теперь.

– Ты танцуешь уже третий танец вместо обычных двух! – заявил Генри, едва только они заняли свое место. – Мы со Сьюзен так рады видеть тебя полной сил и веселья! Должно быть, доктор Вуд постарался и приготовил для тебя особенное снадобье?

– Это все ваша свадьба! – рассмеялась Эмили. – Я уверена, это счастливое событие подействовало на меня лучше всякого лекарства!

– В таком случае хотел бы я, чтоб такие благотворные события следовали почаще, одно за другим! – засмеялся Говард.

– Надеюсь, что скоро мы будем поздравлять мистера и миссис Рис-Джонс со вступлением в брак, их помолвка не затянется надолго, как мне кажется.

Говард с некоторым сомнением на лице повертел головой, отыскивая мисс Несбитт и Рис-Джонса среди танцующих, но так и не увидел ни одну, ни другого.

– Четверть часа назад я случайно услышал, как они ссорились, – после паузы ответил Генри. – Кажется, мисс Несбитт в чем-то обвиняла Филиппа, а он был резок, едва ли не груб.

Эмили сочувственно вздохнула – ссоры влюбленных всегда вызывали в ней желание немедленно все уладить.

– Я уверена, еще до ужина они помирятся. Мисс Несбитт всегда бывает в хорошем настроении, она мила, приветлива и не умеет долго сердиться. А как можно сердиться на нее?! Рис-Джонс скоро раскается и попросит прощения!

– И будет прощен, – с улыбкой кивнул Говард. – Танец вот-вот закончится, чем ты намерена заняться после него?

– В гостиной наши почтенные матроны обсуждают младенца, появившегося недавно на свет в семействе Тейлоров. У меня нет никакого желания к ним присоединяться. А здесь самые удобные стулья занимают подруги миссис Меллотт. Пожалуй, я пройду в комнату, где мисс Рис-Джонс на днях поила нас чаем, она обещала, что и сегодня там будет накрыт стол для тех, кто не способен дотянуть до ужина.

– Прекрасная мысль! Я провожу тебя туда, – оживился Генри, никогда не отказывающийся от куска пирога. – Миссис Пейтон и Сьюзен тоже наверняка захотят подкрепиться. Я вернусь сюда и приведу их, и мы прекрасно проведем время.

Миссис Говард с трудом могла смириться с тем, что после замужества ей не подобает танцевать так много, как прежде, и заботливый супруг старался как-нибудь отвлечь ее, если она начинала хандрить.

Эмили нашла этот план превосходным. Когда она появилась на пороге гостиной, возле стола уже сидела одна гостья, миссис Логан. Эмили несколько раз видела ее прежде, эта леди приходилась родственницей кому-то из Пауэллов и время от времени появлялась в Торнвуде.

Маленькая пухлая старушка с пышными белоснежными волосами тут же бесцеремонно принялась махать рукой, подзывая Эмили к себе.

– Леди Гренвилл! Я только что думала о том, как было бы хорошо, если б мое уединение кто-нибудь нарушил. Садитесь же вот сюда, здесь искры от камина не повредят ваше платье – экран у мисс Рис-Джонс никуда не годится! Сейчас я налью вам чая.

Эмили медленно прошла вдоль стола и осторожно уселась на предложенное ей место. Нога ныла не больше обычного, но после танцев она испытывала желание съесть кусочек-другой торта и обязательно попробовать малиновое желе с ванильным соусом, обещанное Филиппом во время их танца.

– Мисс Рис-Джонс говорила, что ее кухарка порадует нас сегодня.

Несколько минут обе леди обсуждали поданные на стол пирожные, торты и желе, затем их прервала шумная компания, заявившая о своем намерении подкрепиться.

Мистер и миссис Генри Говард, миссис Пейтон и Ричард Соммерсвиль очень быстро устроились за столом, и беседа стала общей. Говорили о бале, о том, как мила сегодня мисс Рис-Джонс, и о прочей подобной чепухе, которую порой так приятно говорить и слушать.

– А где Джейн? Я не заметила ее среди танцующих, – спросила леди Гренвилл, вспомнившая, что не хватает еще одной ее подруги.

– Я видел, как она танцует с тем усатым полковником, другом старого мистера Рис-Джонса, а потом как-то упустил ее из виду, – ответил Соммерсвиль. – А вот на твою сестру я обратил внимание, кажется, она сегодня в дурном настроении?

– И я тоже это заметила, – прибавила Сьюзен. – Причем, я уверена, настроение у нее испортилось уже на балу, когда она вошла в зал, то вся сияла, а потом как-то сникла…

Эмили вспомнила недавнюю сцену в своей гостиной, когда Кэролайн убежала в слезах, стоило лорду Гренвиллу намекнуть на существование у нее сердечной тайны. «Ох, боюсь, моя девочка и в самом деле влюблена. Отчего же она расстроилась? Ее избранник должен был приехать на бал и не приехал? Или он ухаживает за другой леди? Как же мне помочь ей?»

Беспокойство за сестру испортило Эмили вечер. До самого ужина она просидела с миссис Логан, у нее больше не было желания наблюдать за танцующими и выслушивать комплименты своему бальному туалету.

17

Через четверть часа за леди Гренвилл и мисс Соммерсвиль явились лорд Гренвилл и Ричард Соммерсвиль. Бал закончился, пора было идти на ужин.

Эмили не испытывала голода, на протяжении последних двух часов она только и делала, что пила чай и попробовала четыре вида пирожных. Необходимо было хотя бы сделать вид, что она ест, иначе мисс Рис-Джонс может подумать, будто леди Гренвилл не нравятся подаваемые блюда. «Надеюсь, меня не затошнит, – говорила себе молодая леди. – Хотелось бы знать, завтра мне захочется пирожных?»

Филипп Рис-Джонс повел к столу свою тетушку, а леди Гренвилл должен был сопровождать тот самый полковник со старомодными усами, который, по словам Ричарда, танцевал с Джейн.

По другую сторону от Эмили уселся мистер Пауэлл, и она даже обрадовалась этому – сорокалетний толстяк увлекался собиранием старинных рукописей и всегда мог рассказать что-нибудь занимательное. Чего ожидать от полковника, она пока не знала.

Мистер Несбитт сел рядом с Джейн. Случайно так совпало, или Рис-Джонсы намеренно усадили мисс Соммерсвиль рядом с ее гостем, Эмили не представляла, да и не хотела об этом задумываться. Неподалеку она увидела Кэролайн, устроившуюся между викарием Кастлтоном и незнакомым молодым джентльменом вполне приятной наружности. Мужчины одновременно рассказывали что-то своей хорошенькой соседке, Кэролайн кивала то одному, то другому и прилежно улыбалась, но Эмили видела, что глаза сестры пусты. «Придется написать матери, – неохотно решила леди Гренвилл. – Возможно, будет лучше, если она заберет Кэролайн домой. Только как объяснить леди Уитмен, что моя младшая сестра в кого-то влюблена, а я не знаю в кого?»

Филипп уже давно занял свое место в одном конце стола, взволнованная и раскрасневшаяся мисс Рис-Джонс – в другом, но ужин все не начинался. Полковник Дейл громким шепотом осведомился у сидящей справа от него миссис Блэквелл о причине заминки, но она не смогла ответить.

– За столом не хватает мисс Несбитт, – заметила сидящая напротив Эмили Дафна.

Леди Гренвилл посмотрела направо. Действительно, недалеко от Рис-Джонса один стул пустовал.

Гости увидели, как хозяин дома подозвал к себе дворецкого и о чем-то поговорил с ним. Тот кивнул и вышел. После этого ужин, наконец, начался, но собравшиеся не торопились насладиться бараньей ножкой, они перешептывались и посматривали на незанятый стул.

Мистер Несбитт со своего места не мог видеть, куда села его дочь, но известие об отсутствии Флоренс, распространявшееся вдоль стола, дошло, наконец, и до него.

– Мистер Рис-Джонс, могу я осведомиться, где моя дочь? – громко спросил он.

– Мисс Несбитт где-то задержалась, – в голосе Филиппа явственно слышалось замешательство. – Я попросил дворецкого послать горничную разыскать ее.

– Наверное, молодая леди так устала от танцев, что присела где-нибудь на диван и задремала, – предположил полковник.

– У нее закружилась голова от духоты, и она могла упасть в обморок, необходимо срочно найти ее! – заявила миссис Блэквелл.

Только немногие из гостей отдавали должное подаваемым блюдам, остальные поглядывали то на дверь, то на пустой стул, то на растерянное лицо Рис-Джонса.

Эмили недоумевала вместе со всеми, но не торопилась высказывать свои мысли вслух. «Генри говорил, что Рис-Джонс и Флоренс поссорились. Неужели она решила отомстить, опоздав на ужин? Это некрасивый поступок. Даже если она сердится на Филиппа, Кэтрин Рис-Джонс ни в чем не виновата, зачем было портить ее первый большой прием?»

На лице Рис-Джонса явно читалась борьба между желанием самому отправиться на поиски девушки, за которой он ухаживал, и обязанностями хозяина дома.

Спустя еще десять минут двери в столовую с шумом распахнулись, но за разговорами это заметили не все. Постепенно, однако, собравшиеся увидели дворецкого Рис-Джонсов, с выражением ужаса на бледном лице направлявшегося к Филиппу. Многолетняя выучка одного из столпов этого дома не позволяла ему ускорить шаг или издать какое-то восклицание, но весь вид его говорил о том, что произошло что-то непоправимое.

– Господи! – прошептала Эмили и судорожно сжала кулаки, чтобы не вскрикнуть – точно такое же лицо было у ее собственной экономки, миссис Даррем, когда ровно восемь месяцев назад она пришла сообщить хозяйке о смерти ее горничной Фанни.

С каждым шагом дворецкого болтовня за столом стихала, головы нетерпеливо поворачивались ему вслед. Казалось, он никогда не дойдет до Рис-Джонса, с взволнованным видом привставшего уже ему навстречу.

Дворецкий подошел слишком близко, чтобы даже соседи Филиппа не могли услышать его, верный слуга до последнего пытался сохранить репутацию дома Рис-Джонсов, но после сказанных им нескольких слов молодой хозяин громко вскрикнул и зашатался.

– Нет, нет, этого не может быть! – его лицо побледнело, темные глаза на нем казались нарисованными углем.

Кто-то из юных леди взвизгнул от испуга. Мистер Несбитт с грохотом, вызвавшим новый вскрик, отодвинул свой стул и торопливо направился к Рис-Джонсу, которого бережно поддерживал под локоть дворецкий.

– Что с моей дочерью, узнаю я, наконец? – рявкнул Несбитт.

От его окрика Филипп вздрогнул и даже потряс головой, словно только что очнулся от кошмара. Увы, кошмар и не думал заканчиваться. Дворецкий вопросительно посмотрел на своего господина, но Рис-Джонс явно был не в состоянии произнести вслух то, что слуга сообщил ему приглушенным голосом. Дворецкому ничего не оставалось, как самому повторить свою страшную весть.

– Мы нашли мисс Несбитт в саду, сэр, – сидящие в отдалении жадно вытянули шеи, чтобы расслышать его слова. – Сожалею, сэр, но она мертва …

– Что-о? – привыкший к финансовым потерям мистер Несбитт умел переносить удары, но этот оказался не по силам и ему. Он ухватился за спинку ближайшего стула и несколько секунд молча смотрел на стоящих напротив него мужчин.

Миссис Меллотт вскрикнула, ее сосед поспешно прошептал несколько слов дергавшей его за рукав соседке справа, та ахнула и тоже повернула голову к ожидавшему новостей соседу…

Через минуту или две новость облетела весь стол. Ужин в одночасье превратился в хаос.

– Мертва, умерла, мисс Несбитт скончалась, – перешептывания и вскрики кое-где перемежались рыданиями.

В этом шуме невозможно было услышать, как дворецкий извиняющимся тоном сообщает мистеру Несбитту:

– Она сидела на скамье, сэр, в такой холод… Сначала лакей решил, что леди задремала, но потом увидел кровь на ее накидке…

Расслышавший эти слова Филипп застонал от боли и стиснул зубы. Лорд Гренвилл, викарий Кастлтон, мистер Блэквелл и еще несколько наиболее здравомыслящих и решительных джентльменов уже направлялись к нему, чтобы оказать необходимую помощь.

– Где она? Проводите меня! – потребовал Несбитт, очевидно, собравший остатки самообладания.

– Да-да, идемте же! Надо послать за доктором, может быть, что-то можно сделать, успеть спасти ее… – Филипп встретился взглядом с сестрой, в ужасе зажимавшей ладонью рот, чтобы не кричать, и понял вдруг, что говорит бессмыслицу.

– Боюсь, слишком поздно, сэр, тело мисс Несбитт совсем окоченело, – на слове «тело» дворецкий споткнулся, он не привык так говорить о леди.

Поддерживаемый дворецким, Рис-Джонс направился к ближайшей к нему двери столовой, через которую лакеи обычно заносили очередную перемену блюд. Пройти вдоль стола под любопытными или сочувственными взглядами у него не было сил. Мистер Несбитт шел сам, но по его походке можно было подумать, что это едва передвигается изможденный болезнями старик, а не мужчина, недавно отметивший пятидесятилетие.

Эмили, как и многие дамы, заплакала. Она не услышала последних слов дворецкого, но причина смерти мисс Несбитт пока не интересовала ее. Главным было то, что умерла молодая, добрая и славная девушка, и ее смерть – бесконечное горе для ее семьи и друзей. «Джейн лишилась сестры, так и не успев полюбить ее. А бедный мистер Несбитт! Он души не чаял в дочери… И Филипп! Узнать, что твоя возлюбленная скончалась прямо в твоем доме… – Эмили благодарно приняла у полковника большой квадратный, совершенно чистый платок и снова предалась слезам и печальным мыслям. – Господи! Для Рис-Джонса это ведь уже вторая трагедия подряд! Как ему выдержать это?»

Леди Гренвилл не сразу вспомнила о том, что несколько месяцев назад погибла невеста Филиппа, а вот его тетушка, миссис Меллотт, между истерическими всхлипываниями не переставала причитать, и в ее возгласах можно было разобрать не столько сочувствие несчастьям племянника, сколько жалость к себе и своей семье – к Меллоттам опять станут относиться предвзято…

Большинство собравшихся не знали, как себя вести. Несколько лакеев бестолково столпились около буфетов с расставленными на нем блюдами, остальные покинули столовую, чтобы исполнить поручения господина, если таковые последуют. Мисс Рис-Джонс нашла утешение в объятьях миссис Логан, и Эмили позавидовала умению старушки создавать вокруг себя атмосферу умиротворения. Остальные гости сидели перед нетронутыми тарелками и чего-то ждали. Воспитание подготавливало каждого из них к встрече со смертью, но обычно это была смерть пожилого родственника или младенца, и всем было известно, что́ надо сказать или сделать в подобной ситуации. Другое дело – смерть молодой леди во время праздничного ужина, или даже раньше, когда большинство веселилось на балу.

Необходимо было как-то справиться с ситуацией. Полковник откашлялся и явно приготовился сделать какое-то заявление, но его опередила миссис Пейтон. От удивления Эмили замерла с зажатым в руке платком, так и не успев поднести его к носу.

– Все мы уже знаем, что произошло несчастье.

Дафна говорила недостаточно громко, чтобы ее услышали на обоих концах стола, но полковник помог ей, постучав вилкой по своему бокалу. Неожиданный звук заставил умолкнуть даже самых громогласных леди, в столовой снова стало тихо.

– Я полагаю, мистеру Рис-Джонсу сейчас не до ужина, а мисс Рис-Джонс нужно уложить в постель. Лучшее, что все мы сможем сделать, это разъехаться по домам. Пусть кто-нибудь из лакеев известит кучеров, что им пора готовить экипажи.

– Прекрасная мысль, леди! – полковник восхищенно поглядел на изящную зеленоглазую женщину. – Только будет лучше, если мы спустимся в холл не все вместе, а постепенно, сперва те, чью карету подадут к крыльцу. Не стоит суетой и шумом причинять еще большую боль бедному мистеру Несбитту и нашему гостеприимному хозяину.

Полковник кивнул лакеям, и сразу двое поторопились исполнять поручение – наконец-то они знали, что делать.

– Нам всем необходимо успокоиться, и лучше всего для этой цели послужит глоточек бренди, – полковник снова кивнул оставшимся двум лакеям, и те устремились к буфету с выставленными на нем напитками. – Эээ… дамам можно налить что-то более подходящее их утонченным натурам.

Эмили улыбнулась сквозь слезы, так трогательно было смущение старого холостяка, не привыкшего угождать дамам. Она вспомнила, как они с подругами несколько раз подкрепляли расшатанные нервы бокалом шерри, а то и двумя.

Интенсивный звон бокалов и благодарные взгляды, которые джентльмены бросали на полковника, говорили о том, что его лекарство не уступает снадобьям доктора Вуда. Мистер Пауэлл налил Эмили вина, не спрашивая ее мнения, и ей пришлось сделать несколько глотков. Дафна же без стеснения потребовала у своего соседа налить ей шерри. Кто-то заметил, что не мешало бы перекусить, после бала многие проголодались, и крепкие напитки могут привести к нежелательным последствиям. Еще кто-то согласился с этим, и нестройный гул наполнил столовую, как будто в сегодняшнем ужине не было ничего необычного.

Появился лакей с сообщением, что готовы экипажи мистера Ченнинга, Блэквеллов и еще двух семейств. Мистер Блэквелл через лакея передал супруге настоятельный совет ехать домой без него, и миссис Блэквелл, ворча, подчинилась.

Миссис Меллотт довольно громко потребовала у мистера Меллотта пойти и узнать, почему так долго не возвращается ни один из ушедших джентльменов, чтобы сообщить им новости о том, что случилось с бедняжкой мисс Несбитт. Голос ее сорвался, и сосед тотчас добавил портвейна в ее бокал.

Мистер Меллотт, не отличавшийся отвагой и сообразительностью, а потому и остававшийся на месте, вынужден был покинуть столовую.

Дафна через стол обратилась к Эмили:

– У меня дурное предчувствие.

Леди Гренвилл уже несколько минут испытывала то же самое. От чего могла умереть мисс Несбитт? Вопрос, который Эмили не сразу смогла задать себе, а задав, уже не могла избавиться от него. Было ли у девушки больное сердце? Или какая-то другая болезнь, о которой не подозревал никто, может быть, даже она сама? Или дело в чем-то другом? Более страшном?..

– Кому-то уже давно пора появиться и вывести нас из этого состояния, когда ожидаешь неведомо чего и придумываешь себе различные жуткие вещи, – Джейн без стеснения оставила свое место, чтобы оказаться поближе к подругам.

Мистер Пауэлл тотчас поднялся и уступил ей свой стул. Мисс Соммерсвиль поблагодарила его невеселой улыбкой и присела рядом с Эмили. На другой стороне стола Генри Говард, ободренный поступком Джейн, занял место рядом со Сьюзен, освободившееся после ухода одного из гостей. Постепенно и другие гости начали объединяться в группы согласно родственным или дружеским связям. Заплаканная, перепуганная Кэролайн устроилась рядом с сестрой на месте полковника, галантно пододвинувшего ей свой стул. Миссис Логан все так же оставалась рядом с Кэтрин.

– Бедная мисс Рис-Джонс! – вздохнула Дафна. – В пансионе такому не учат. И Ченнинг уехал одним из первых вместо того, чтобы быть рядом с нею… Видимо, болтовня об их скорой помолвке не заслуживает внимания.

Миссис Пейтон уже успела вытереть слезы, а Джейн и вовсе не плакала, и Эмили тоже постаралась успокоиться, хотя это и было очень тяжело. Она обняла сестру, и ей тут же стало легче, горькие и тревожные чувства уступили место осознанию ответственности за Кэролайн и радости от того, что она будет бороться со своей печалью не одна.

– Вы проявили большую решимость, миссис Пейтон, – полковник так и остался стоять за спиной леди Гренвилл и ее сестры, и от его громкого голоса Кэролайн вздрогнула и сильнее прижалась к Эмили. – Не каждый мужчина сообразит, когда надо отдать команду и прекратить панику.

Дафна мило покраснела и кокетливо улыбнулась старому вояке.

– Минувшим летом во время пикника у нас в саду горничная выпала из окна и насмерть разбилась на террасе. После такого происшествия любая леди приобретет решимость.

Джейн тихонько хмыкнула, видимо, вспомнив о том, как повела себя ее подруга во время того жуткого происшествия. С другой стороны, миссис Пейтон обладала большей душевной силой, чем можно было подумать, глядя на нее и слушая ее не всегда здравые высказывания. В конце концов, именно она сейчас указала столь большой компании, что надо делать!

Чуть позже отправились домой и Пауэллы, но миссис Логан осталась. Кэтрин Рис-Джонс не пожелала отпустить свою утешительницу. Мало-помалу столовая пустела.

– Скоро мы окажемся тут одни, – вздохнула Джейн.

Перед этим она уговорила уехать Сьюзен с Генри и Дафну, проживавшую в их доме. Миссис Пейтон, как и многие гости до нее, не хотела покидать дом Рис-Джонсов, пока хоть что-нибудь не прояснится. Завтра все графство будет гудеть от слухов, и как обидно, что свидетели происшедшего не смогут рассказать своим знакомым ничего вразумительного! Джейн пообещала с самого утра прислать записку с сообщением о том, что случилось с мисс Несбитт, и только после этого ее друзья ушли.

Миссис Меллотт, напуганная тем, что ее муж все не возвращается, со слезами на глазах умоляла полковника пойти и узнать, что же происходит в этом доме. Может быть, мисс Несбитт поразила заразная болезнь, и теперь все они находятся в опасности?

Полковник считал своим долгом оставаться в столовой и подбадривать леди, но отказать плачущей женщине он не смог. Он уже почти добрался до двери, когда она распахнулась, и в столовую вошли лорд Гренвилл и Ричард Соммерсвиль, за ними с виноватым видом плелся мистер Меллотт.

– Наконец-то! – воскликнула миссис Меллотт.

– Вы заставили нас поволноваться, друзья мои, – одновременно с ней сказал полковник.

– Мы не могли оставить Филиппа, – мрачно ответил Ричард.

– И мистера Несбитта, – прибавил лорд Гренвилл и отыскал взглядом жену. – Эмили, вам с Кэролайн и Джейн лучше поехать в нашем экипаже к Соммерсвилям. Завтра мы с Ричардом вернемся в его карете, и я заберу вас домой.

Леди Гренвилл почувствовала, что сейчас не время для расспросов, и послушно кивнула. К сожалению, Эвелин Меллотт не отличалась умением тонко чувствовать ситуацию.

– Так что же все-таки случилось с мисс Несбитт? Мы уже два часа сидим тут без ужина, словно в заточении, когда все остальные уже на пути к своим кроватям!

– Разве вас кто-нибудь удерживал здесь насильно, мисс Меллотт? – к мрачному тону Уильям добавил холодности, что устрашило бы любую девицу. – Вы вольны были поехать домой. Как я слышал, миссис Пейтон предложила наилучшее решение проблемы несостоявшегося ужина.

– Мы собирались ночевать в доме моего племянника! – миссис Меллотт немедленно встала на защиту дочери. – И мы имеем право знать, что послужило причиной смерти девушки, на которой он собирался жениться!

– Мисс Несбитт была убита, заколота узким кинжалом или чем-то вроде этого, – Ричард Соммерсвиль в упор посмотрел на Эвелин, та вскрикнула и в испуге уставилась на него.

Одновременно с ней и другие леди не смогли удержаться от восклицания, выражавшего их эмоции. Кэтрин громко разрыдалась, и миссис Логан вновь принялась гладить ее по голове.

– Леди убили в саду во время бала? – недоверчиво переспросил полковник. – Неужели какие-то грабители осмелились явиться сюда, когда в доме полным-полно гостей и слуг?

– Получается, так, – Соммерсвиль пожал плечами. – Отец мисс Несбитт сказал, что на ее шее не было ожерелья, вор похитил его и скрылся…

– Зачем же она пошла в сад? – голос Джейн звучал глуховато.

– Когда мисс Несбитт не нашли в доме, экономка спросила служанок, занимавшихся уборкой плащей и пелерин гостей, не выходила ли она на улицу. И одна из девушек сообщила, что мисс Несбитт попросила подать ей пелерину, так как захотела немного освежиться после духоты в бальной зале. Служанки, скорее всего, заболтались и забыли, что леди не вернулась, или решили, что она оставила пелерину в холле, – Ричард говорил спокойно, но вокруг его чувственного рта собрались жесткие складки.

– Что же теперь будет? – растерянно спросила миссис Меллотт.

– С Генри я отправил записку доктору Вуду, как только сможет, он приедет сюда, его помощь может понадобиться. Мистер Блэквелл поехал за суперинтендентом Миллзом. Утром они вернутся вместе с констеблем и начнут расследование. Придется опросить всех слуг, возможно, кто-то из кучеров выходил проведать лошадей и что-нибудь видел.

– Леди и джентльменов тоже будут допрашивать? – скривилась миссис Меллотт.

– Не думаю, – лорд Гренвилл явно стремился поскорее закончить этот разговор. – Никто больше не выходил из дома, а окна бальной залы выходят на парадный вход, да и в любом случае рассмотреть что-нибудь в саду из освещенной комнаты было бы невозможно. Идемте, леди, мы с Ричардом проводим вас до экипажа.

– Миссис Меллотт, вам придется взять на себя обязанности хозяйки, – рассудительность Джейн и на сей раз не изменила ей, а ведь погибла ее сестра! – Мисс Рис-Джонс необходимо уложить в постель, она навряд ли сможет подняться со стула без чьей-либо помощи, а для миссис Логан надо приготовить комнату.

– Я останусь с бедной девочкой, – живо откликнулась миссис Логан. – В мои годы мне не требуется много времени на сон, а мисс Рис-Джонс нуждается в заботе.

Миссис Меллотт явно не знала, испытывать ей неприязнь к доброй старушке или благодарность. Всем присутствующим было ясно, что заботиться о Кэтрин должна любящая тетушка, но та была слишком взволнована, чтобы думать о племяннице. В конце концов ее природное добросердечие взяло верх над другими чувствами, и миссис Меллотт ласково улыбнулась старой даме.

Эмили поднялась, лорд Гренвилл был уже рядом, чтобы подать ей руку, Ричард предложил свою поддержку Кэролайн, а Джейн вполне в состоянии была сама добраться до кареты.

В холле перешептывались несколько слуг, откуда-то доносились звуки женского плача. Леди Гренвилл вздрогнула, когда супруг набросил на ее плечи теплую пелерину.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Уильям развернул ее к себе и всмотрелся в заплаканное лицо.

– Опять этот кошмар… – пожаловалась молодая женщина и неожиданно и для себя, и для мужа уткнулась ему в грудь.

Даже если лорд Гренвилл и растерялся, Эмили этого не видела. Он обнял ее и ненадолго прижал к себе.

– Такое случается, дорогая, – он говорил с ней, как с ребенком, а не как с любимой женщиной, но и эта ласка обрадовала ее. – Тебе ни в коем случае нельзя позволять воспоминаниям о событиях недавнего прошлого вернуться и отравлять тебе жизнь. Эти трагедии никак не связаны, пусть они и являются частью некоего великого плана, постигнуть который пока не может никто не земле.

– Это так несправедливо, – пробормотала она и отстранилась, чтобы снизу вверх заглянуть ему в глаза.

– Викарий Кастлтон скажет тебе, что мы не должны судить об этом, – устало ответил Уильям. – А теперь идем, вам с Кэролайн давно пора лечь в постель. И Джейн тоже, хоть она и делает вид, что полна сил.

– Мистер и мисс Несбитт – ее гости, – вздохнула леди Гренвилл. – Вернее, были ими еще сегодня утром. А он останется здесь?

– Мистер Несбитт сидит рядом с телом дочери, и ни одна сила не сможет заставить его уйти оттуда. Надеюсь, викарий найдет для него какие-то подходящие слова, которые помогут ему смириться. Пока он к этому явно не готов.

– Как и Филипп, – заметил Ричард.

Три дамы в сопровождении двоих джентльменов вышли на крыльцо. Погода соответствовала первому февраля, на небе сияли многочисленные звезды, но никто не мог сейчас радоваться тому, что обещавшая быть слякотной зима сменила слезливые дожди на сдержанную морозную суровость. Признаться, дожди были бы даже уместнее, ведь, когда плачешь под дождем, слез не видно.

– Бедный мистер Несбитт, теперь у него никого не осталось, – пробормотала Кэролайн, когда Ричард подсаживал ее в карету.

Уже сидевшая рядом с Джейн Эмили расслышала, как ее подруга прошептала:

– Теперь у него осталась только я.

Дверца захлопнулась, Ричард махнул рукой, а лорд Гренвилл проводил экипаж лишь взглядом. Он не стал никому рассказывать о недавней тяжкой сцене, когда мистер Несбитт тряс за плечи Филиппа Рис-Джонса и исступленно кричал:

– Как ты позволил моей дочери умереть?

Перекошенное лицо Филиппа еще долго стояло перед глазами лорда Гренвилла…