Текст книги "Зверинец: Рысь (ЛП)"

Автор книги: Меган Дерр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Защитник ответ взгляд, проклиная себя за внезапное жжение в глазах и борясь со слезами, которые уже давно должны были закончиться.

– Спасибо. Я по тебе тоже скучал. И рад видеть тебя счастливым.

Да, он был рад, пусть и чувствовал вместе с радостью за друга легкую грусть. Ему на роду написано защищать, а Защитники всю жизнь охраняют других. И почти всегда это их убивает. Рамсей не знал ни одного Защитника, который бы достиг возраста отставки и зажил бы своей жизнью. Ему никогда не дали бы возможности провести остаток дней с кем-то, похожим на Джанкина. Привлекательным, красивым, изящным, золотым Джанкином, который танцевал и двигался, как создание из ставших явью грез.

Хотя он и за тысячу лет раздумий представить себе не мог, что Джанкину настолько подойдет гаремная жизнь. Как же Рамсею хотелось хоть на половину также удачно обрести свое место. Ведь он всего лишь сбежал от привычной жизни, когда у него отобрали озаряющий ее свет. Все, чего он желал сейчас, – спасти тавамарского принца и вернуться к одиночеству, которое, кажется, было предопределено ему судьбой.

– Мы можем отправиться в тот же миг, когда ваши люди будут готовы, Ваше величество, – сказал Защитник, когда на него вновь обратили внимание. – Я не хочу задерживаться слишком долго, на дорогу сюда ушло полтора дня, а чем дольше принц один, тем больше опасность. Я сделал все возможное, чтобы замести следы, скрыть путь до моего дома, но только дурак может самонадеянно полагать, что все продумал.

– Верно, – ответил Шафик. – Конечно, я хочу, чтобы мой сын как можно скорее вернулся домой. Благодарю тебя за все, что ты для него сделал. Чувствую, что без тебя мой сын был бы мертв. Я перед тобой в неоплатном долгу.

Рамсей покачал головой.

– Мне Богинями предначертано защищать, так же как вам предначертано править. Я сделал как должно, только и всего. Для меня честь быть вам в помощь, Ваше величество.

Шафик улыбнулся.

– Ты – сама скромность и великодушие. Хотя должен сказать, ты не похож на Защитника. Полагаю, ты всегда это использовал в своих интересах, – он с сожалением посмотрел на стражников, все еще лежащих без сознания на полу. – Мои люди недооценили тебя.

– Да, Ваше величество, – произнес Рамсей, сдерживая вздох. Внешность была для него хорошим прикрытием, но ему никогда не нравилось, что его не воспринимают всерьез, только потому что он вырос небольшим, худощавым и – хуже всего – миловидным. «Как котенок», – снисходительно любили повторять окружающие.

Джанкин тихо фыркнул.

– Я никогда не понимал, почему все ошибочно видели в тебе, как любили говорить, «безобидного котенка». Глядя на тебя, даже идиот заметит, что ты действительно опасен. Это сквозит в том, как ты себя держишь и как двигаешься.

– Да, в каждой линии тела, – сказал Беркан, чем удивил Рамсея. – И в глазах. Любой дурак, который ошибочно примет тебя за котенка, никогда не видел рысь и считает, что все кошки – это только или львы, или тигры.

– Эм… – протянул Защитник, не зная, что ответить. Ему еще никогда не говорили такого.

Шафик улыбнулся.

– Беркан, оставь его в покое. Надир, Мазин, незаметно уйдете с Рамсеем. Джанкин, скажи страже снаружи, что на сегодня аудиенция окончена. Потом с Берканом приведете этих четверых в чувство и накажете держать язык за зубами, иначе хуже будет. Эндер, пожалуйста, налей вина.

Затем он подошел к Защитнику и взял его за руки. Тот с изумлением понял, что ладони правителя не мягкие, как он ожидал, – ведь королевские руки всегда гладкие, без мозолей – а эти были совсем не такие.

– Спасибо тебе, – сказал Шафик.

Рамсей покачал головой, но рук не отнял.

– Поблагодарите, когда вновь обнимете сына, Ваше величество. А пока я еще ничего не сделал.

– Ты сделал больше, чем кто бы то ни было.

– Просто оказался в нужном месте в нужное время, – возразил он.

– Но Боги нашли тебя достойным, чтобы ты там оказался, – настойчиво произнес Шафик. – Благодарю за все, что ты уже сделал, неважно, что грядет в будущем. Теперь ступай, пока не пришел кто-то еще, и тогда все сохранить в тайне будет гораздо сложнее.

Защитник кивнул и последовал за Надиром и Мазином через зал к небольшому помосту. Примыкающая к нему стена имела скрытый ход. Рамсей удивился, что ему показали тайную дверь, хотя, когда все закончится, маловероятно, что он вернется во дворец, да и кому он об этом расскажет?

Сначала они зашли в комнату, роскошнее которой Защитнику видеть не доводилось. Очевидно, что его привели в личные покои короля, и так же было ясно, что здесь жил не один человек. Рассматривая огромные красиво обставленные комнаты, он старался не обращать внимания на еще не до конца развеявшиеся запахи пота и секса.

Несколько минут спустя Рамсей с облачившимися в походную одежду Надиром и Мазином тайно покинули дворец.

– Я оставил коня в конюшне в городе, – сказал Рамсей.

– Там же мы купим лошадей для себя, – ответил Надир. – Из королевских конюшен брать животных слишком рискованно, – он подмигнул Защитнику. – Нам не разрешается уходить из дворца. Чем быстрее мы вернемся, тем лучше, пока никто не заметил, что нас на самом деле нет.

Рамсей кивнул и по привычке пошел первым, направляясь в город, хотя людей по дороге в небольшую конюшню в северной части было немного.

– Пойду достану лошадей, – быстро произнес Мазин и скрылся из виду до того, как его спутники успели опомниться.

Надир хмуро смотрел ему вслед.

– Как бы я хотел, чтобы с нами был Беркан, но его отсутствие быстро заметят, особенно на ужине завтра вечером.

Защитник лишь кивнул и зашел в конюшню, пройдя к дальнему стойлу, где находился его конь. Перо радостно заржал, увидев хозяина, и Рамсей тихо поприветствовал его на тритацийском. По приезду в новую страну он почти все время говорил на тавамарском, пусть и с акцентом, и теперь родная речь казалась чужеродной на языке.

Он заплатил за содержание коня и присоединился к Надиру, ожидающему Мазина, тот явился через несколько минут с двумя лошадьми на поводу. И они отправились в путь, аккуратно минуя людей на запруженных улицах. Рамсей не мог дождаться, когда они окажутся на широком тракте за городом и поедут быстрее. Он намеревался двигаться даже ночью с самыми минимальными остановками для животных и всадников, чтобы сохранить силы.

– Судя по рассказам Джанкина, ты – не простой человек. На твоей родине быть Защитником – дело нелегкое? – с улыбкой спросил Надир, и Рамсей задумался: более ли он разговорчив, чем брат-близнец, или они здесь одинаковы, или, наоборот, Надир молчаливей?

В ответ он пожал плечами.

– В Тритации существует обычай относить ребенка к алтарю Трех Богинь, где жрецы предсказывают его судьбу. Мне была предречена участь Защитника, а впоследствии оказалось: мои задатки настолько хороши, что меня отдали в обучение на Защитника для первых людей королевства. Десять лет я охранял наследного принца.

– А сейчас ты защищаешь нашего принца, – задумчиво сказал Надир. – Мне не по вкусу идея, что ребенку с самого рождения указывают, что делать, но, кажется, ваши Богини знали, что тебе предрекали. Хм… – он улыбнулся. – Мы с братом немного балуемся поэзией. Может быть, напишем поэму о тебе и о том, что ты сделал для нашего короля.

Рамсей скривился.

– Обо мне любая поэма будет скучной.

Надир одарил его такой улыбкой, от которой Защитник задрожал бы, позволь он себе и будь настолько глуп, чтобы увлечься мужчиной, который принадлежал королю. Защитник даже не хотел знать, каково наказание за прикосновение к наложнику правителя.

– Рысь, я искренне сомневаюсь, что в тебе может быть что-то скучное.

Рамсей никогда легко не краснел, но это прозвище, оброненное сначала Берканом, а теперь и Надиром, заставляло терять самообладание. Он не привык к тому, чтобы его одаривали восторженным вниманием, да и не должен был выслушивать комплименты от таких мужчин. Защитник был уверен, что это тоже нарушение закона. В ответ он вновь пожал плечами, надеясь, что румянец не слишком выдает его мысли.

– Мы должны двигаться быстрее, – встрял Мазин с недовольным видом. Это выражение совершенно не шло милому лицу наложника, делая его кислым и неприятным.

– Подожди немного, – терпеливо ответил Надир. – Быстрая скачка по городу привлечет внимание, а я могу перечислить несколько причин, почему мы никак не должны его к себе приковывать. Так скажи, мой новый друг, чем ты занимаешься в Тавамаре?

– Ничем особенным, – ровно произнес Рамсей – не грубо и не вежливо, чтобы не поощрять расспросы. Но сказал правду: он немного занимался резьбой, чтобы менять изделия на предметы первой необходимости, чинил свой домик, не оставлял тренировки, не желая превращаться в рухлядь с жирком. Иногда выходил на ринг, попробовать себя, когда изредка выезжал в город.

По большей части делал все, лишь бы не предаваться мыслям. Наверное, он и не жил толком. Но Защитнику было все равно.

– Жалко, – беспечно отозвался Надир. – Как я уже говорил, мы с братом балуемся поэзией. Уверен, ты заметил, что Беркан – обученный воин. Последние несколько месяцев они с Джанкином работают над танцем с кинжалами. Хотя если идет речь о кинжалах, Мазину пока нет равных. Думаю, тебе не надо говорить, чем занимается Джанкин.

Рамсей почти улыбнулся.

– Нет, не надо. Я восхищен, что вам удалось заполучить его себе, ведь многие потерпели неудачу.

Наложник ответил бледной улыбкой и едва слышно произнес:

– О, мне кажется, завладеть им полностью нам так и не удалось.

И что это должно означать? Защитник нахмурился и отвернулся, не став спрашивать. Он не понимал, на что намекает Надир, и не желал понимать, а просто хотел, чтобы его оставили в покое.

– Если тебе не надо остановиться, предлагаю до первого привала ускориться.

Как же он желал, чтобы слова не прозвучали столь бесцветно, как же он желал понять, что с ним не так.

– Согласен, – сухо сказал Мазин и сердито посмотрел на Надира, который ответил любезным взглядом. – Чем быстрее мы заберем принца, тем лучше.

Надир кивнул.

– Да, но нет ничего предосудительного в разговорах, когда они возможны. Мы редко встречаем чужестранцев, да и просто столь очаровательных людей.

Мазин скривился.

– Ты безнадежен, а еще более безнадежен твой брат.

– Ты волен думать, что тебе заблагорассудится, – легко произнес Надир, но Рамсей услышал гнев в его словах.

Он очень хотел бы знать, как снять повисшее напряжение, но ему всегда отводилась молчаливая роль. И все же Защитник попытался что-то придумать, хотя в итоге вышло лишь:

– Не понимаю, как… эм… – промямлил он и замолчал, неуверенный, как спросить и вообще стоит ли спрашивать. Глупая получилась попытка прекратить их спор.

Но Надир только рассмеялся и улыбнулся ему.

– Как мы оказались в гареме?

Рамсей кивнул.

– Больше я нигде в мире подобного не видел, а я пять лет сопровождал Его высочество в дальних путешествиях. Люди много говорили о странных королевских обычаях Тавамары. Рассказы эти казались удивительными, а сейчас, когда я наконец увидел все своими глазами…

Надир рассмеялся.

– Да, могу представить. Но ты проявил душевную доброту, не став думать о нас низко. А многие именно так и делают.

– Почему? – спросил изумленный Защитник. – Признаю, это необычно и, несомненно, довольно запутанно, но почему принижать за это?

– Большинство считает, что неправильно любить стольких сразу. Любовь – это один с одним, – задумчиво сказал наложник. – Не говоря уже об аморальности акта, включающего более двух партнеров.

Рамсей осторожно отставил в сторону мысли об аморальных актах.

– Люди всегда любят нескольких. Я любил родителей и брата одновременно. Не понимаю, почему любовь должна быть ограничена в зависимости от ее природы.

Надир улыбнулся ему, и у Защитника появилось внезапное нелепое чувство, что он только что прошел некое испытание. Он отмахнулся от странного впечатления и испытал облегчение, когда они выехали за город.

– Наконец, – произнес Мазин и пришпорил коня, обгоняя спутников.

– Лучше не выпускать его из поля зрения надолго, – мрачно обронил Надир, заставляя Рамсея встрепенуться. Он посмотрел на собеседника, который ответил пристальным взглядом.

Рамсей кивнул и, понукая коня, пустился карьером за Мазином в сгущающиеся сумерки.

***

Защитник еще никогда не был так счастлив видеть свое скромное жилище. Скоро опять все будет хорошо, и он вернется к нормальной жизни. Пусть она и напоминала больше примитивное существование.

Он оставил эти мысли, потому что они были только тратой времени и никуда не приводили. Въехав во двор и спешившись, он приказал Перу стоять на месте. Затем быстро прошагал к дому и открыл дверь висевшим на шее ключом.

Внутри пахло чаем и медом, а еще затхлостью – будто здесь несколько дней не убирались. И не было никаких явных признаков человеческого присутствия. Улыбнувшись, Рамсей позвал:

– Каж! Можете выходить, это я.

Тотчас под столом раскрылась тайная дверь в подвал, который он перед отъездом показал принцу. Кажан выбрался наружу и сразу метнулся к нему.

– Рамсей!

Тот поднял принца, крепко обнял, поцеловал в щеку, а уже потом поставил на пол.

– Вы себя хорошо вели, пока меня не было? Не покидали укрытия? Кто-то чужой приходил?

– Только торговец. Я молчал и дверь не открыл, даже не шевелился, – ответил Кажан с гордостью. – Я хорошо себя вел.

– Я знал, что так и будет, вы были очень смелым, – улыбнулся Защитник и взъерошил ему волосы. Затем кивнул в сторону двери, где стоял Надир. – Смотрите, кто приехал сопроводить вас домой.

Кажан от удивления распахнул рот, а потом радостно закричал:

– Надир! Надир! – он стрелой кинулся к наложнику и довольно рассмеялся, когда его во второй раз подняли в воздух. Принц был худой как тростинка даже для своего возраста, и Рамсей подозревал, что он больше походил на покойную мать, чем на отца, и, наверное, никогда не будет обладать такой мощной фигурой, как у короля.

Но это не большая трудность. Защитник – живое доказательство, что невысокий рост и хрупкое телосложение не имели значения, когда речь заходила о силе и ловкости.

– Где папа? – спросил Кажан.

– Он ждет тебя дома, в безопасности, – ответил Надир. – Где и ты должен быть, Каж.

– Знаю, прости, – произнес принц, опуская взгляд.

Наложник тихо вздохнул.

– Сейчас ты в порядке, и это главное, да? И какой у тебя оказался замечательный спаситель. Ты должным образом поблагодарил Рамсея за спасение?

– Да, – сказал Кажан, затем гордо показал перстень Надиру. – Смотри, что он мне дал. Сказал, что кольцо будет у меня, пока он не отвезет меня домой. Красивое, правда? Я думал, что у папы есть такое же, но уже так не думаю. Оно особенное.

– Да, – согласился Надир, весело улыбаясь Рамсею. – Особенное. Ты должен быть благодарен, что такой особенный человек спас тебя, потом нашел нас, а теперь отвезет тебя домой к папе. Готов ехать?

Принц кивнул.

– Да, очень хочу папу увидеть.

– Тогда выступаем через несколько часов, – отозвался Защитник. – Надо немного времени для того, чтобы подкрепиться, отдохнуть и дать лошадям освежиться. Хотя я вам уже не нужен. Я могу остаться зде…

– Даже не думай об этом, – твердо сказал Надир, сердито на него посмотрев. – Шафик захочет лично тебя поблагодарить, и, я уверен, Кажан с удовольствием покажет тебе дворец. Правда, Кажан?

А тот уже чуть ли не прыгал на месте, услышав столь увлекательную идею, а потом вновь подскочил к Рамсею. Защитник кинул на Надира подозрительный взгляд, сам не до конца уверенный, откуда взялось подозрение, но потом покорно обратил внимание на принца, который говорил быстрее, чем у него получалось, поэтому, наверное, только одно из десяти слов произносилось правильно.

Снова взъерошив волосы Кажана, Рамсей ласково улыбнулся и повел его к двери, рассеяно кивая наконец вошедшему внутрь Мазину, но чувствуя тревогу, почему тот так долго пробыл на улице.

– Давайте, принц, составите мне компанию, пока я буду заниматься лошадьми. А сколько лошадей у вашего отца? – он рассмеялся, когда в ответ на вопрос Кажан вновь защебетал, и вывел его наружу.

Он должен был удивиться, увидев выстроившихся в линию семерых мужчин, но по большему счету был сам на себя раздосадован, что неверно рассчитал время их появления. Защитник полагал, что это нападение состоится на обратном пути. Ему не следовало оставлять Мазина одного так надолго.

– Кажан, бегите в хлев.

Хвала Троице, принц тотчас подчинился, а за ним побежал один из мужчин. Рамсей выхватил и метнул кинжал, попав в шею. Он не стал ждать и смотреть, как враг упадет на землю, а достал меч и кинулся на остальных. Ему удалось запустить еще один кинжал, а потом пришлось идти в рукопашную против пятерых.

К несчастью для них, они совершили ту же вечную ошибку, которую делали все, завидев его, и поняли, что внешность может быть обманчива, только когда за пару секунд лишились двух сотоварищей. А к моменту, когда начали действовать согласно этому открытию, остались уже вчетвером.

Какое-то время спустя Рамсею удалось убить всех противников. Он вытер кровь и пот с лица и побежал к хлеву. Но не успел проделать и половину пути, когда оттуда вышел Мазин с Кажаном на руках, держа нож у его горла. Принц плакал. Проклятье! Наверное, Мазин сумел расправиться с Надиром и слышал, куда наказал Защитник направляться Кажану.

– Далеко тебе не уйти, – тихо предупредил Рамсей. – Почему ты все это делаешь?

– Король пытается причинить вред моей семье из-за денег. Почему я не могу поступить так же? – прошипел наложник. – Дай нам уйти, иначе я здесь и сейчас убью мальчишку.

Рамсей хранил невозмутимое выражение лица.

– Если ты это сделаешь, то никакой защиты у тебя уже не будет. И я убью тебя.

Мазин презрительно усмехнулся.

– Ты можешь считать себя крепким котенком, но, как сказал Надир, мне нет равных во владении ножами. До того как стать дворянами, мои предки были разбойниками. Из поколения в поколение передавались ценные умения, с помощью которых моя семья заняла высокое положение в обществе.

– Какие же это умения? Похищать и убивать беззащитных детей? – холодно поинтересовался Рамсей.

– Брось меч. Ложись на землю так, чтобы я видел твои руки, и не двигайся.

– Каж, все будет хорошо. У тебя мое кольцо, ведь так? Когда все…

– Заткнись и быстро на землю! – прорычал Мазин.

Подмигнув принцу, Защитник подчинился.

Он молча подождал, пока они пройдут мимо, а потом сядут на единственного оставшегося у дома коня – Перо. Другие лошади, напуганные шумом битвы и запахом крови, унеслись прочь. Только Перо, выдрессированный специально для Защитника, стоял на месте, как приказал хозяин. С большим трудом и пыхтя от натуги, Мазину удалось посадить в седло принца и сесть самому. Затем он начал громко и красочно браниться.

– Что не так с этой проклятой лошадью?

Рамсей продолжал тихо лежать на земле.

– Скажи, что с твоей идиотской лошадью, чужеземный ублюдок, – прорычал наложник.

– Перо двинется с места только по моему слову, – наконец, пояснил он. – Так он вышколен. Если я не в седле или, по крайней мере, не с ним, он не шевельнется.

– Заставь его двигаться или я лишу принца жизни.

– Ты не посмеешь убить Кажана, пока не получишь то, что тебе надо от короля, – спокойно ответит Защитник. – Если хочешь, чтобы я дал приказ коню двигаться, то смени тактику. А нанесенный вред Кажану не изменит дрессировки Пера – он пошевелится только тогда, когда я физически рядом с ним.

С возгласом досады и очередным потоком брани, Мазин привязал принца к седлу, потом спешился и направился к Рамсею, но остановился вне досягаемости.

– Поднимайся.

Медленно вставая, Защитник громко свистнул. Послушный хозяину Перо сорвался с места и, пустившись по тропе в сторону леса, скрылся из виду еще до того, как Рамсей стал ровно.

Мазин взвыл от гнева и кинулся на него.

Бой был жестоким и тяжелым. Наложник не солгал – он знал, как обращаться с кинжалами, которые носил с собой. Но человек, обученный убивать, не всегда лучше, чем тот, которого с детства учили любой ценой останавливать таких убийц.

Когда, наконец, удалось обезоружить Мазина, Рамсей сжал в захвате его шею и резко повернул. Выпустив из рук тело, он приложил пальцы ко рту и протяжно засвистел, потом развернулся и побежал к дому.

Надир сидел на полу у печки, бледный и в крови, но живой.

– Он думал, что убил меня, – слишком спешил добраться до принца и не потрудился проверить, – пояснил наложник со слабой улыбкой. – Подозреваю, вся работа досталась тебе. Прости.

Защитник подошел к кровати и достал сундук с лекарствами, которые купил вскоре после приезда и устройства в новом доме. Вернувшись к Надиру, он поставил его рядом.

– Подожди пару секунд, хорошо? Я должен сходить за Его высочеством, а потом мы тебя заштопаем.

– Все нормально, подожду.

Кивнув, Рамсей вышел. На поляне перед домом как раз появился Перо.

– Кажан, вы в порядке?

– Мм… – выдавил принц. – А п-почему п-папин М-мазин хотел меня убить? – дрожащий и плачущий, он вцепился в своего спасителя, когда тот снял его с лошади.

– Не знаю, – тихо ответил Защитник. – Но больше он вас не обидит, правда! Пойдемте, надо помочь бедному Надиру. Он пытался его остановить.

В доме всхлипывающий Кажан сел, прижавшись к здоровому боку Надира, пока Рамсей зашивал рану с другой стороны.

– Через несколько недель будешь в порядке, – сказал он, закончив и внимательно осмотрев шов, а потом перевязал туловище. – Ты, должно быть, сам очень хорошо управляешься с ножами, если выжил.

– Но точно не так хорошо, как ты, – с завистью в голосе заметил наложник. – На тебе нет и царапины.

Рамсей отмахнулся от похвалы.

– Меня учили с детства. Если бы меня так легко можно было победить, то я бы не подходил на роль Защитника. На моей родине это священный долг.

– Священный обычно означает одинокий, – тихо произнес Надир.

Защитник не ответил. Вместо этого сказал:

– Тебе нужно отдохнуть.

– Нет, мы должны быстрее вернуться во дворец, – возразил тот. – Мазин мертв, но у остальных членов семьи развязаны руки, и неизвестно, что нас ждет на пути в столицу.

– Ничего не ждет, – решительно произнес Рамсей. – Они не пойдут на такой риск, когда в гуще событий Мазин, да еще за нами следует семерка их людей. Остальные силы собраны в городе или во дворце. Когда столько на кону, они не рискнут всем, пока нет крайней необходимости. Только я не знаю, почему они это делают.

Наложник скривился, когда Рамсей помог ему подняться на ноги.

– У тебя есть сменная одежда? Я могу ответить, почему. Дело в пошлине. Любой ввозимый в страну товар облагается низкой пошлиной, кроме вина. Каждый, кому знакома Тавамара, знает, как мы ценим вино. Вино, которое мы продаем заграницу, очень хорошее и дорогое, но в то же время правительство всегда получало большой доход от налогов на ввозимое вино. Тем не менее, в отличие от остального импорта, вино облагается налогом по процентной ставке, а не по единому тарифу. Сейчас этот порядок меняется по многим причинам, и не последняя из них – почти полная коррупция системы. Семья Мазина одна из самых коррумпированных. Несколько его родственников недавно были арестованы по длинному перечню обвинений, включая хищение и нарушение тарифов налогообложения. После смены процентной ставки на единый налог для вина многим дворянам будет чрезвычайно трудно найти лазейки в системе. Не говоря уже о том, что это лишает их прибыли с взяток.

Защитник кивнул.

– Ясно. Они думали похитить принца, чтобы заставить короля не делать изменений в установленных пошлинах.

– Да, – подтвердил Надир. – Через четыре дня состоится заключительное голосование, и король должен подписать указ. Если бы к этому сроку мы не нашли Кажана, то король был бы вынужден наложить вето, и семья Мазина вместе с остальными взяточниками продолжали бы процветать за счет других.

– Вот почему они с такой яростью стремились заполучить принца обратно, – кивая, сказал Рамсей. – Тогда они не будут рисковать и делать какие-то шаги, пока не получат весточку от Мазина.

Наложник вздохнул, стягивая порванную и окровавленную одежду, и взял вещи, приготовленные для него Защитником. Они не совсем подходили по размеру, но свободные штаны и туника оказались немного велики на Рамсея – купил он их на распродаже – поэтому были почти впору Надиру.

– Шафик подозревал, кто за всем этим стоит, но мы надеялись, что ошиблись.

Защитник еще раз кивнул и обратился к Кажану.

– Пойдемте, сейчас мы действительно отправимся во дворец, обещаю. Через два дня вы увидите папу.

Выйдя наружу, он скривился, глянув на убитых, и позаботился, чтобы принц в ту сторону не смотрел. Рамсей с неохотой думал о возращении домой через несколько дней, когда ему придется закапывать тела, особенно учитывая, что все это время они пролежат под открытым небом. Отвратительное занятие.

Но задерживать отъезд, чтобы сейчас все убрать, нельзя – необходимо как можно быстрее доставить принца домой.

К счастью, неподалеку нашлась пара лошадей, которые сбежали ранее. Рамсей прикрыл Кажану лицо, чтобы его никто не узнал, и процессия пустилась в путь.

До дворца добрались в рекордно короткий срок, пусть и полумертвые от усталости и настолько голодные, что были готовы съесть собственных лошадей. Бедный Кажан клевал носом прямо в седле. На первом перевале они оставили его коня, и далее принц ехал с Рамсеем.

Они прибыли поздно вечером. Надир поехал вперед, чтобы все подготовить, но перед этим рассказал Защитнику, как незаметно проникнуть в комнаты короля. Рамсею пришлось обогнуть дворец, чтобы выйти к дальнему юго-восточному углу. Учитывая его ограниченные познания планировки строения и спящего принца, которого он придерживал, Рамсей подозревал, что ему указали еще один тайный ход в покои правителя.

Как было договорено, у стены, прямо у угла, их ждал Джанкин. Он улыбнулся при виде путников и жестом подозвал к себе. Подъехав к нему, Защитник осторожно спешился. Затем наложник помог ему вынуть Кажана из седла, Рамсей укутал его в свой плащ и прижал к груди. Принц не проснулся.

Из потайного кармана Джанкин достал ключ и вставил в скрытую замочную скважину. В темноте Защитник не видел всех манипуляций и устало подумал, что позже ему придется искать другой выход.

Джанкин открыл дверь и повел их вниз по короткой лестнице, потом по тоннелю, скорее всего, проходящему под садами, которые Рамсей видел краем глаза в прошлый раз. Наложник продолжал идти вперед по длинному коридору, затем по еще одной лестнице, которая привела их в огромную комнату. «Гостиная», – решил Защитник.

В дальнем конце сидел король, окруженный остатком гарема. Широко улыбающийся Надир уже был облачен в привычное для наложника одеяние и обновленную повязку. Рамсей не смотрел по сторонам, сосредоточившись на Шафике. Он пересек гостиную, преклонил колено и передал Кажана отцу, затем отстранился и опустил голову.

– Ваше величество.

– Спасибо, – хрипло произнес правитель и прижал к себе сына. – Спасибо тебе.

Защитник ничего не сказал, только кивнул.

В руках Шафика Кажан начал ворочаться и что-то бормотать, приоткрывая глаза, а потом их широко распахнул.

– Папа! Папочка! – он вцепился в отца и начал плакать, извиняться и говорить что-то еще, но в конце стал лепетать что-то непонятное.

– Шшш, Каж, уже все хорошо, – утешал Шафик сына, так же крепко его обнимая.

Рамсей поднялся и отошел, решив держаться в стороне – ведь он свою часть работы уже выполнил.

– Даже не пытайся улизнуть, – со знающим выражением лица предупредил его Джанкин.

Защитник не ответил, слишком занятый наблюдением за разворачивающейся перед ним сценой.

Шафик был все еще полностью поглощен сыном, постепенно успокаивая его, внимая каждому слову и каким-то образом понимая, что он говорит. Теперь, когда Кажан вернулся, король выглядел на несколько лет моложе и казался совершенно другим человеком. Сколько же страхов и переживаний ему приходилось и удавалось прятать от окружающих… И как он изменился, когда с плеч упала эта тяжкая ноша – сразу видна разница.

С одной стороны от правителя сидели близнецы. Надир, свернувшийся клубком на руках у Эндера, где мог, дополнял рассказ принца. Брат непрерывно гладил его, будто стремился убедить их обоих – с близнецом все в порядке.

С другой стороны нависал Беркан, прикрывая от возможной опасности. Рамсей одобрял выбранную позицию.

А еще он вновь начал чувствовать себя лишним. Долг выполнен, его роль отыграна, и причины задерживаться нет. И пусть они вызывали у него желание улыбнуться. Пусть они вызывали еще многие другие желания, которые, как он думал, пропали со смертью брата.

Рядом с собой Защитник чувствовал тепло Джанкина, несмотря на то, что они даже не касались друг друга. Рамсей сделал шаг назад, избегая искушения, и, подавив внезапный зевок, прислонился к стене.

Он дернулся, когда к нему прикоснулись, и с ошеломлением понял, что задремал.

Это его встряхнуло. Защитники никогда не засыпают в незнакомом месте, окруженные незнакомыми людьми, особенно когда безопасность охраняемого объекта была под угрозой. Но под угрозой ли? Хотя Рамсей должен был быть подозрительно настроен к каждому из них, он не мог отделаться от ощущения, что в этой гостиной все заслуживали доверия. И только сейчас осознал, какое тепло они излучали, в то время как Мазин – нет.

– Что? – наконец спросил он, поднимая взгляд на Джанкина и с грустью отмечая: все остальные ушли.

– Пойдем, мой дорогой друг. Мы приготовили для тебя комнату. Все пришли к выводу, что тебе следует отдохнуть, хотя и ждут, не дождутся встречи с тобой завтрашним утром. Вот сюда.

Слишком устав, чтобы пререкаться, и зная, что отдых нужен, чтобы выскользнуть из дворца через несколько часов, он покорно последовал следом.

– Тебе лучше быть здесь завтра утром, – посоветовал наложник, открывая дверь, шутливо кланяясь и указывая на проход. – Вот обещанное место отдыха. В самом деле, Рамсей… останься. Ты спас Кажана, и Шафик очень хочет выразить свою благодарность должным образом. Он навсегда будет у тебя в долгу за спасение сына. Я тебя знаю… не сбегай.

Защитник вздохнул.

– Спасибо за ложе. Спокойной ночи, Джанкин. Я действительно очень рад тебя вновь видеть.

Тот улыбнулся и нежно поцеловал его в щеку.

– Я тоже рад тебя видеть. Сладких снов, Рамсей.

Рамсей был точно уверен, что наложник не должен такого делать, но промолчал. Он рухнул на кровать и тотчас уснул.

Он проснулся несколько часов спустя. Полумесяц был еще высоко в небе – полог кровати освещался тусклым светом из окна. Наверное, полог задернул Джанкин. Отведя в сторону ткань, Защитник встал с постели и сразу заметил, что вода для умывания и свежая одежда уже приготовлены для него на утро.

«Не сбегай», – сказал Джанкин. И не один раз. Но зачем оставаться? Долг выполнен, а места для него здесь нет. Почему он должен ожидать или надеяться, что оно есть? Рамсей пару раз согнулся-разогнулся-потянулся, чтобы размяться и разработать затекшие мышцы, потом быстро умылся и переоделся.