Текст книги "Зверинец: Рысь (ЛП)"

Автор книги: Меган Дерр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Рамсей услышал крик о помощи за мгновение до того, как увидел прытко бегущего в его сторону мальчика, преследуемого несколькими людьми с обнаженными мечами, сверкающими на ярком солнце. Бросив на землю черпак, из которого пил воду у колодца, он выхватил из ножен собственный меч и с боевым кличем ринулся вперед.

Незнакомцы сражались упорно, и не будь они утомлены погоней за мальчишкой, то, возможно, у них был бы шанс: шестеро против одного – обычно легкая победа. Их подвела несогласованность действий, и сказывалась усталость от бега по изнуряющей жаре. Но и Рамсей не утратил былых навыков, несмотря на внезапный и ранний уход от дел.

Когда рухнул последний противник, Рамсей тяжело дышал. Опустившись на колени, он вытер лезвие о накидку убитого и убрал меч в ножны, а капли крови на лице смахнул собственным рукавом. Повернулся, высматривая мальчика, и обнаружил его прятавшимся за колодцем, у которого недавно стоял сам.

– Хей, там, – крикнул он, предусмотрительно перейдя на тавамарский. – Ты в порядке?

– Д-д-да, – медленно поднявшись с земли, пробормотал тот, заметно трясясь и плача. – С-с-пасибо.

– Пожалуйста. Почему ребенок не более десяти зим от роду здесь один, да еще преследуемый опасными людьми?

Мальчишка хоть и выглядел виноватым и напуганным, всего лишь пожал плечами, и опустил взгляд.

Рамсей принялся его рассматривать. Пот и грязь не могли скрыть принадлежность к знати. Одежда из высококачественного полотна, выкрашенного в дорогие цвета, а на запястье простой золотой браслет, за который многие могли бы убить.

Значит, точно из родовитых. Скорее всего, за него хотели получить выкуп или сам сбежал шутки ради, а потом попал в переплет.

– Тебя пытались выкрасть?

Мальчик кивнул, с каждым мгновением становясь все несчастней и виноватей. Рамсей успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Все будет хорошо. Как тебя зовут? Я доставлю тебя домой в целости и сохранности.

Но вместо того чтобы назвать свое имя, ребенок превратился из просто напуганного в напуганного до ужаса, а слезы по щекам потекли пуще прежнего.

На Рамсея снизошло леденящее душу озарение. Ни один знатный отпрыск не побоится назвать свое имя незнакомцу, особенно такому явному чужестранцу, как Рамсей. Но даже чужестранец узнает королевское имя, а у короля был лишь один сын – мальчик лет восьми.

Став на колени и осторожно взяв ребенка за плечи, Рамсей мягко спросил:

– Вы – принц Кажан, да?

Всхлипывания усилились, казалось, мальчик вот-вот даст деру. Рамсей подтянул его к себе и крепко обнял, как когда-то обнимал своего маленького брата. Он говорил тихие успокаивающие слова, перескакивая с тавамарского на тритацийский и обратно, пока Кажан не перестал плакать.

– Все будет хорошо, Ваше высочество, – заверил его Рамсей. – Обещаю, что не обижу вас. И никому не позволю это сделать, ясно? Даю слово, что верну вас отцу. Пойдемте, – сказал он и наконец отпустил Кажана. – Нет, не смотрите, – предостерег он принца, когда тот попытался взглянуть на тела.

Он подвел Кажана к коню и устроил в седло. Затем обошел место стоянки, тщательно убирая следы своего пребывания, насколько это было возможно. Убедившись, что легко их не выследят, Рамсей вскочил на коня позади Кажана и двинулся прочь в сторону редкого лесочка, за которым скрывались горы, представляющие собой границу между Тавамарой и ее северными соседями. Они ехали на предельной скорости, но часто останавливались, чтобы замести следы и удостовериться, что их не преследуют.

Когда они наконец добрались домой, Рамсей был изнурен. Ему пришлось предельно собраться, а такое напряжение он испытывал очень давно. Думал, что оставил это все позади. Намеревался оставить позади.

В груди полоснуло болью – эта рана никогда не заживет до конца, она так же мучительна, как и семь месяцев и шесть дней назад. Он никогда не забудет тяжесть мертвого окровавленного тела брата на руках. Свет навсегда покинул карие глаза, точь-в-точь такие как у их мамы. Он умер, потому что Рамсей был слишком занят охраной принца и доверил брата другим.

Крякнув, он спешился и повел коня в хлев, который построил сам, после того как здесь поселился. Домик уже стоял, хотя и обветшалый. Рамсей купил его за гроши у тавамарца, с радостью избавившегося от старой хижины, точнее лачуги. Но если чем-то он и располагал в неограниченном количестве, так это временем, поэтому занялся приведением строения в благопристойный вид и успел соорудить небольшой хлев.

Здесь, в глубине лесочка, окруженного горами, он обрел подобие покоя.

Итак, спешившись, Рамсей повел коня в стойло. Кажан засмеялся – ему пришлось пригнуться, чтобы въехать в седле внутрь. Рамсей со слабой улыбкой подумал, что только ребенок может так легко отвлечься от столь тяжелой ситуации – сбежать от похитителей и попасть в руки к незнакомцу, который вообще может оказаться кем угодно.

К счастью для Кажана, никого лучше ему повстречаться не могло – учитывая все обстоятельства. Только в стойле Рамсей, наконец, позволил принцу слезть с коня.

– Сейчас, Ваше высочество, постойте немного в стороне, пока я займусь Пером, хорошо?

Кажан рассмеялся.

– Какое глупое имя для коня.

Рамсей улыбнулся и любовно погладил животное.

– Да, полагаю, что так. Но бежит он так же легко, как перышко, даже если я в седле.

– Ну, ты не очень большой, – сказал Кажан с видом, словно старался вести себя очень хорошо, особенно в данной ситуации, но правда была правдой.

Рамсей расхохотался, облокотившись о коня в попытке взять себя в руки. Потом взъерошил волосы на голове принца.

– Да, я не сильно большой. Но быстрый и очень крепкий. И вешу больше, чем вы думаете, – и подмигнул.

Кажан захихикал.

Усмехаясь, Рамсей повел его из хлева к скромному, но прочному домику. Внутри он стянул платок, укрывающий голову и лицо от солнца, и умылся свежей – стоявшей всегда наготове – водой из лохани.

– О, вот так намного лучше. Я еще никак не могу привыкнуть к жаре вашей страны. Там, откуда я родом, всегда очень холодно. Вам сделать чай? – подойдя к печке, он оглянулся через плечо в ожидании ответа.

– Д-да, пожалуйста, – сказал принц, внезапно растеряв всю уверенность.

Вернувшись к Кажану, Рамсей опустился на колени и крепко его обнял.

– Все хорошо. Обещаю, мы вернем вас домой.

Тот опять заплакал и обнял его так сильно, что на мгновение у Рамсея перехватило дыхание.

– Я хочу к папе! Хочу домо-о-ой!

– Тише, тише, – пытался успокоить его Рамсей, покачивая. – Вы снова увидите отца, Кажан, обещаю.

Принц заплакал еще горше.

Рамсей немного отстранился и улыбнулся.

– Знаете, кем я был раньше? – он улыбнулся еще шире, когда Кажан в замешательстве посмотрел на него.

Поднявшись на ноги, Рамсей пересек комнату и вытащил из-под кровати деревянный сундучок, хранивший дорогие ему вещи, который он взял с собой, покидая Тритацию навсегда. Выудив искомый бархатный мешочек, он вернулся к Кажану и вновь стал на колени. Развязал тесемки и вытряхнул на ладонь перстень.

– Кажан, видите это кольцо?

– А-ха, – выдохнул тот, хлюпая носом. Слезы подсыхали на щеках – любопытство брало верх.

– Когда-то моей обязанностью было охранять принца. Меня очень долго готовили к этому. Когда началось мое обучение, я был не намного старше вас. Каждый день на протяжении десяти лет я защищал своего подопечного. Именно поэтому он до сих пор жив. Однажды его почти украли, как вас. Я остановил людей, пытавшихся его забрать, и доставил принца домой в целости и сохранности. Вот что означает это кольцо – я Защитник. Кажан, обещаю, что обязательно привезу вас домой, хорошо? Не надо бояться.

Кажан посмотрел на кольцо.

– У папы тоже такой перстень, – он нахмурился. – Но не точно такой.

Рамсей улыбнулся. Улыбка стала немного грустной, когда он сам взглянул на украшение – красивая работа из белого золота с сапфиром. Возле камня гравировка в виде королевского цветка Тритации. Кольцо Священного Защитника.

Он столько им отдал, пока они не забрали единственное, что он умолял сберечь ради него, пока защищает их принца. А в конце они даже ни о чем не сожалели. Рамсей все бушевал и бушевал, но впустую.

Он предал погребальному костру брата, погибшего в возрасте одиннадцати лет. Потом собрал столько, сколько Перо мог унести, не утомляясь, и сел на первые судно с местом для одного человека и коня. Он навсегда оставил родину и жизнь Защитника.

Только складывалось впечатление: Троица Богинь не сбросила его со счетов, если повела через океан, чтобы дождаться появления другого принца. Кажется, отец был прав: никто не в силах избежать своей судьбы.

– Таких колец несколько, – наконец сказал он, затем вынул из мешочка серебряную цепочку. Продел ее в кольцо и повесил на шею Кажану. – Будете носить, пока я не верну вас отцу. Это мое обещание вам, договорились?

Принц кивнул и улыбнулся.

– Я рад, что ты нашел меня.

Рамсей вернул улыбку, не показывая печали, и обнял его.

– Я тоже, – затем продолжил более серьезным тоном. – Кажан, первое правило защищаемого: вы должны слушаться меня. Понимаю, это может быть сложно…

– Я не слушал папу, – сказал тот с грустью и стыдом. – Он всегда требовал, чтобы я не убегал, не прятался. А я не послушал.

– Теперь вы поняли, почему надо слушаться?

– Да.

– Хорошо, – погладив Кажана по голове, Рамсей поднялся и подошел к печке, чтобы поставить греться чайник. Когда принц сел за стол, он достал хлеб, мед и миску сухофруктов. – Угощайтесь, Кажан.

– Папа называет меня Каж, – застенчиво сказал принц, а потом начал сметать еду, будто голодал до этого.

– Каж. А меня зовут Рамсей.

– Рамсей.

– Верно. Ешьте. Мне нужно придумать, как доставить вас домой. Каж, расскажите мне, что случилось. Как вы оказались почти на границе?

Кажан проглотил очередной кусок хлеба, намазанный медом, и ответил:

– Я… я играл. Папа был занят с гостями, все говорил и говорил, – он мимоходом нахмурился – очевидно, это была давняя жалоба. – Он наказывал мне не уходить слишком далеко, когда много людей, но я не послушал, и несколько незнакомцев схватили меня, когда я гулял в садах. Было страшно, меня посадили в мешок, и я ничего не видел, и время тянулось и тянулось, будто несколько дней прошло.

«Скорее один день», – подумал Рамсей.

– И что потом?

– Потом меня выпустили из мешка и закрыли в какой-то каморке. Сначала я слышал людей, потом ничего не слышал. Мне оставили немного еды. Под потолком было небольшое окошко, и у меня получилось дотянуться до него и вылезти, хотя я еле протиснулся. Но когда оказался снаружи, то не знал, куда идти. Я пытался найти дорогу домой, но похитители меня обнаружили, и я побежал… потом ты их убил.

Защитник кивнул и налил в чашки еще чая.

– Значит, вас будут искать. Еще раз расскажите, где вы точно были, когда вас схватили.

– Папа устроил прием в большом кристальном зале, оттуда можно выйти в сады. Он сказал мне не выходить одному, что я должен быть рядом, но он все говорил, говорил и говорил, поэтому я сам пошел в сады. Они обширные. Что это значит?

– Обширный значит очень большой, – ответил Рамсей.

– Они очень большие.

– Верю, – с рассеянной улыбкой произнес он, напряженно думая. Рамсей знал совсем немного о тавамарской королевской семье, но вне зависимости от страны некоторые правила неизменны. Посторонние люди в сады короля просто так попасть не могут. Даже учитывая прием, доступ ограничен. Для того чтобы туда пробраться, а потом уйти незамеченными, скорее всего, требовалась помощь кого-то из дворца. В любом случае подобные похищения обычно не обходятся без человека «изнутри». Относительно легко выкрасть сына дворянина, но принца, безусловно, намного труднее.

Из этого следует, что связываться с королем и рассказывать ему о Кажане необходимо с предельной осторожностью. Принц улизнул, и теперь похитители пойдут на все, чтобы вернуть его, пока король не узнал о побеге.

– Хм-м… – Рамсей задумчиво барабанил пальцами по столу. Как бы ему хотелось лучше знать обычаи Тавамары. А он был чужестранцем, всего семь месяцев в стране. Зачем королю удостаивать его встречи? Но или так, или вломиться во дворец, а учитывая обстоятельства, он не хотел рисковать подобным образом. – Каж, скажите, если мне нужно поговорить с вашим отцом, не привлекая особого внимания, как это сделать?

Принц нахмурился.

– Эм… Каждый день папа разговаривает с людьми на собрании. С богачами и с простым народом. И с такими, как ты. Это происходит в большом зале, каждый ждет своей очереди.

Общая аудиенция, конечно. Рамсей и забыл, что здесь их проводят. Смешно представить, что у него на родине король будет выслушивать каждого желающего. Внезапно он вспомнил: чужестранец должен представиться и поблагодарить монарха за гостеприимство. Старая традиция, не требование, но достаточный повод для нужной встречи. Дальше будет видно по ходу событий, но первый шаг был самым важным, а он уже намечен.

– Каж, какую тайну я могу сообщить в разговоре с вашим отцом? Что такого вы вдвоем обсуждали, о чем я могу упомянуть, чтобы он понял: вы у меня, но зла я вам не причиню?

Принц сдвинул брови.

– Э… – а потом замолчал, явно озадаченный вопросом.

Защитник улыбнулся.

– У вас есть любимая история, которую рассказывает отец?

– Да! – пылко ответил Кажан с просветлевшим лицом. – Люблю, когда папа рассказывает о племенах Великой пустыни. Знаете, они много сражаются. Больше всего мне нравятся Кобры. И племя Сов. И Лисы, а особенно Призраки, хотя папа говорит, что, наверное, племени Призраков на самом деле нет.

– Ясно, – смеясь, произнес Рамсей. – Что ж, думаю, это подойдет. Вопрос в том, что тем временем делать с вами? Я не могу рисковать и брать вас в город. Кто-то точно заметит принца, да и потерять вас там легко, – он вновь постучал пальцами по столешнице, задумчиво прикусив губу, но потом вздохнул, признавая поражение. – Придется оставить вас здесь, Каж.

Тот запаниковал.

– Здесь? Одного?

– Одного, – неумолимо повторил Защитник. – Сюда никто не придет. Оставайтесь в доме, на улицу не выходите. Это очень важно, ясно?

Хотя у принца был вид, словно вот-вот заплачет, он кивнул.

– Вы – хороший и смелый мальчик, – сказал Рамсей с улыбкой. – Отец будет вами гордиться, когда узнает, какой вы храбрый. Ведь вы будете храбрым и спрячетесь в доме, а я отправлюсь во дворец сказать королю, что нашел вас? Мы вернемся и отвезем вас домой, обещаю.

– Да, – согласился Кажан, сжимая в пальчиках кольцо, которое ему дал Защитник. – Я постараюсь.

– Хорошо, – произнес Рамсей, обнял его и поцеловал в макушку. – Очень хорошо.

***

Тавамарский базар был известен на весь мир. Другие страны пытались его копировать, но получали лишь бледные подобия.

Для Рамсея же подобное место когда-то могло стать кошмаром наяву. Защищать кого-то в таком хаосе просто невозможно. Хвала Богиням, ему уже нет нужды беспокоиться об этом.

Доставив Кажана в целости и сохранности домой, он вернется к нормальной жизни. Пусть его нормальная жизнь не была вершиной блаженства, но…

Но там не было людей, пытающихся убить других, и не было тех, кому требовалась его защита. Не было тех, кого он не смог защитить.

Рамсей позволил себе тихо и облегченно вздохнуть, когда наконец покинул людные центральные улицы, пересек относительно пустой павильон на окраине города, а потом внутренний двор, ведущий к огромному дворцу Тавамары. По легенде на его возведение ушло семьдесят лет. И глядя на величественное строение с сотнями комнат – да и несколько десятков тайных помещений тоже наверняка имеется – Защитник был готов верить сказанию.

Присоединившись к потоку людей, направлявшихся в главный зал приемов, он взял жетон у служителя и украдкой отошел в сторону дожидаться своей очереди. Несколько стражей глянули на него, но с криком «стоять!» никто не кинулся. Рамсей слегка расслабился и, заняв хорошую точку обзора, принялся осматриваться.

Он кинул взгляд вперед, на монарха, с которым искал встречи.

Защитника будто в живот ударили. Со всей силы. Это король? Но… но правители выглядели не так – они были толстыми и краснолицыми или суровыми и равнодушными, разодетыми в неприлично дорогие наряды и увешанными драгоценностями, а на голове красовался тяжелый – нередко безвкусный – венец, подчеркивающий их великую и блистательную значимость.

Сидящий на троне человек сейчас смеялся в ответ на что-то, сказанное пропыленным крестьянином, и смех его был неподдельным и добрым. Он легко общался с простолюдином, будто они были ровней друг другу. Рамсей не помнил, чтобы его собственный монарх говорил с крестьянином, да еще так просто. Тавамарский король представлял собой изумительное зрелище, черноволосый и темнокожий. Интересно, глаза такие же темные?

Рамсей был поражен, что правитель смеялся. Если принять во внимание происходящую аудиенцию, отсутствие страха и любопытства, небольшое количество стражников… Похищение наследного принца старались сохранить в тайне.

Мудрое решение и, конечно, дельное. Но Защитник представил, каких усилий стоило королю притворяться, что все в порядке, когда единственный сын пропал, а похитители, скорее всего, убьют ребенка, когда получат деньги или то, что было их целью.

И чем больше он наблюдал за потрясающим монархом, чем пристальней смотрел, тем все больше замечал, как трудно тому делать вид, что все хорошо. Как же Рамсею хотелось просто пересечь зал, подняться по паре ступеней помоста и сказать ему, что сын в безопасности.

«Шафик», – вдруг подумал он. Так звали правителя Тавамары, и имя ему шло.

Стража подала сигнал остановить аудиенцию, объявляя перерыв. И Рамсей боковым зрением уловил движение, когда два человека рядом с королем пошевелились. До этого момента вся четверка стояла неподвижно: двое справа, двое слева.

«Королевский гарем», – понял Защитник. Он слышал об этом, а кто не слышал о поразительных королевский гаремах Тавамары? Ни в одной другой стране подобного не было. Никто больше не мог похвастаться пятеркой мужчин, которые заботятся лишь об удовольствии своего господина и безоговорочно исполняют любую прихоть. Вопреки обстоятельствам Рамсей поддался любопытству и принялся рассматривать наложников. Четверо из пяти, но и они привлекали внимание.

Рассмотрел двоих справа, оказавшихся близнецами. Это допускается? Разве они не рабы для плотских утех? Близнецы? Но они были прекрасны, тем более стоящие рядом друг с другом. Рамсей полагал, что самые роскошные в мире драгоценности не в силах продемонстрировать богатство и могущество лучше, чем эта идеально подобранная пара.

С виду чистокровные тавамарцы с красивой темной кожей и каштановыми, почти черными, коротко стрижеными волосами, открывающими взгляду тонкие черты лица и изумительные светлые глаза, что было видно даже на расстоянии. Обнаженные по пояс, не считая украшений в сосках, соединенных сверкающей цепочкой, и в пупке. Один близнец носил рубины, другой – сапфиры.

Защитник подозревал, что никто кроме короля и других наложников не знал, кто есть кто из близнецов и что означают разные камни.

Ему внезапно показалось, что кожа слишком тесна для собственного тела, а зал слишком маленький и душный. Интересно, как это, быть посвященным в их тайны?

Будто почувствовав, один из близнецов – с сапфирами – посмотрел в его сторону. Выражение лица наложника не изменилось, но Рамсей умел распознать невидимую ухмылку.

Он поспешно отвел взгляд, подавленный и злой на самого себя – забыл о цели! – и принялся исподтишка рассматривать другую пару. Тот, который стоял ближе к королю, был, наверное, больше симпатичным, чем красивым, с копной кучерявых волос, выглядевшими неестественно, но все равно имевшими свою прелесть. Рот с надутыми губками, хотя сейчас на лице наложника отсутствовало всякое выражение, как и у остальных. Такой рот всегда хочется целовать, чтобы убрать недовольную гримаску. Все наложники были обнажены по пояс, ниже было надето некое подобие черной юбки с разрезами по бокам до середины бедра, а под ней черные штаны. На мужчине с пухлым ртом блестели цепочки с вкраплением драгоценных камней – изумруды, жемчуг и янтарь – на запястьях, шее и талии.

Фигура последнего наложника была далека от изящных форм сотоварищей. Могучий мужчина с хорошо развитой мускулатурой, но в разумных пределах. Привычно вздохнув, Рамсей подумал, что будет тому едва до середины груди. Защитник – поджарый, быстрый и невысокого роста – всегда завидовал высоким и широкоплечим, у которых с виду все получалось так легко и естественно.

Он осмотрительно не стал размышлять о других вещах, которые любил у таких мужчин, – достаточно того, как он таращился на близнецов.

Но с внезапным потрясением Рамсей понял, что думает именно об этом. После смерти брата ничего – и никто! – не вызывало у него интереса. Уже семь месяцев и восемь дней. Ему вновь дозволено чувствовать? Он полагал, что и десяти лет, даже сотни, недостаточно для прощения его ужасного греха. Брату требовалась его помощь, а он не был рядом, да еще поверил не тем людям.

Рамсей пресек эти размышления, сосредотачиваясь на принце, которого спасал. Он снова посмотрел на огромного мужчину. Кажется, его нос был сломан не один раз, но это не портило красивые черты лица. Ни один из наложников не был так изумителен и неотразим как король, но они тоже недалеко ушли.

А где же пятый? Или у монарха было лишь четверо? А что ему до того? Недовольный самим собой, хотя не до конца уверенный в причине, Защитник вернулся взглядом к королю и с удивлением понял, что его рассматривают в ответ. Казалось, целую вечность он смотрел прямо в темные глаза, а потом отвел взгляд.

Как оказалось, сделать это было невероятно трудно, и Рамсей не мог сообразить, почему сердце заколотилось. Что с ним не так? Он прибыл сюда, чтобы сказать правителю: его сын в безопасности и скоро вернется домой, а не строить из себя глупца.

Зазвонил колокол, оповещающий возобновление аудиенции.

– Сто тринадцать! – выкрикнул служитель.

Защитник нахмурился и глянул на жетон. Его номер, но до перерыва остановились на восьмом десятке. Служитель еще раз объявил номер. Рамсей вышел вперед и показал жетон, который проверили, а затем жестом дозволили подойти к трону.

Всю жизнь он охранял принца, тесно общаясь со знатью и монархами – самыми могущественными людьми в мире. Некоторые на себе испытали тяжесть его ударов, когда смели помышлять о чем-то низком, а тем более наносить вред подопечному Рамсея, которого он защищал, связав себя клятвой крови. Поэтому благородство рождения и могущество не могли заставить его трепетать.

И все же сердце быстро стучало, когда он машинально опустился на колени перед королем Шафиком.

– Ты далеко ушел от дома, дитя Тритации, – сказал правитель.

Защитник ответил удивленным взглядом.

– Я не называл своей родины, Ваше величество. Как вы узнали?

Казалось, Шафик чем-то позабавлен, но произнес лишь:

– Мой служитель – знаток языков и хорошо улавливает акценты. Кроме того, твои волосы довольно уникального медного цвета. Я почти не встречал этот оттенок у кого-то другого, только у отпрысков Трех Богинь.

– Да, Ваше величество, – признал с кивком Рамсей. Самое его ценное качество как Защитника – мнимо безобидная внешность. Медные волосы выглядели слишком яркими для умелого воина, веснушки больше подходили ребенку, а невысокий рост придавал ранимый вид. Люди слишком поздно понимали, что он – вовсе не котенок.

– Значит, ты пришел представиться? – уточнил король. – Твоя родина так далеко. Почему своим новым домом выбрал Тавамару?

С уст почти сорвался честный ответ, но Рамсей сдержался. Да что с ним такое? Он – Защитник и должен помнить о временном подопечном. Глубоко вздохнув, сказал:

– Ваше величество, два дня назад по дороге домой я встретил мальчика, и случилось это вдали от вашего великолепного города. Он поведал мне пленительные истории о Кобрах, Совах и Лисах, и, конечно, о Призраках. Их он любит больше всего, хотя он сказал мне, что, по словам его отца, Призраков не существует.

Мгновение король выглядел озадаченным, а потом широко распахнул глаза, и Рамсей слишком поздно понял: попытка передать, что с принцем все в порядке, не удалась.

Далее события развивались с ошеломительной скоростью – как всегда в таких случаях. Защитник слышал, что одни стражники выгоняют людей из зала, а другие собираются кинуться на него – достают мечи из ножен, готовясь атаковать, по их мнению, несомненного легкую добычу.

Первому Рамсей дал кулаком в лицо, потом резко развернулся и точными ударами ноги уложил еще двоих, упал на пол и сделал подсечку четвертому, ловко вскочил на ноги…

И обнаружил, что стоит напротив широкоплечего наложника. На краткий миг Защитник подумал, что насладился бы происходящим, не будь обстоятельства столь неблагоприятными. Видят Богини, мужчина умел драться, и было ясно: его не ввели в заблуждение обманчиво хрупкая фигура и яркая внешность Рамсея.

Борясь с внезапным неуместным порывом рассмеяться, он пытался удержать наложника на расстоянии, не причиняя тому серьезного ущерба.

– Я не, – увернулся от удара и лягнул ногой, – опасен. Прошу… – тут он уклонился слишком поздно и с вскриком отступил назад.

Он быстро пришел в себя и уклонялся, пока они не оказались притиснуты друг к другу в неуклюжем захвате.

– Где принц? – потребовал ответа наложник.

Король сделал шаг вперед, хотя его пытались удержать на месте.

– Где мой…

Все застыли, когда внезапно распахнулись двери, являя миру…

– Джанкин? – произнес Рамсей, не уверенный, что ошеломило его больше: то ли что из всех людей на свете именно Джанкин вошел в зал, то ли что тот был, очевидно, пятым наложником гарема короля. – Что, во имя Троицы, ты здесь делаешь?

– Я? – переспросил Джанкин. – Что ты здесь делаешь? Ты оказался очень далеко от дома, Защитник. Беркан, в самом деле, отпусти его. Что, во имя Великого дракона, здесь происходит?

– У него Кажан, – пояснил Беркан.

– Я его спас! – наконец, удалось произнести Рамсею.

На миг повисла тишина, потом Шафик сказал тихо, но твердо:

– Беркан, отпусти его.

– Но… – наложник пробурчал себе под нос что-то непонятное, потом с явной неохотой подчинился.

Король приблизился, отталкивая своих защитников.

– Кто ты и где мой сын? Откуда ты знаешь Джанкина?

– Два дня назад я ехал домой, – начал говорить Рамсей, отвечая на единственно главный вопрос. – Остановился набрать воду в колодце, когда услышал крик о помощи. Шестеро мужчин с мечами наголо гнались за мальчиком. Я его спас, а вскоре пришел к заключению, что он – наследный принц. Сейчас принц прячется в моем доме, пока я здесь пытаюсь, как можно тише, рассказать обо всем, – он скривился. – Это пошло не по плану, но, клянусь, Ваше величество, ни вам, ни вашему сыну я угрозы не представляю.

– Почему мы должны тебе верить? – поинтересовался Беркан, и стоящие неподалеку близнецы и еще один наложник согласно кивнули.

Джанкин фыркнул.

– Рамсей был Священным Защитником Тритации. И он давал присягу охранять тритацийского наследного принца. Защищать – смысл его жизни. Он никогда не обидит того, за кого, по его мнению, нужно вступиться, и тем более не ребенка. Мы познакомились, когда я изучал тритацийские танцы, и стали друзьями, – он кинул на Рамсея лукавый и теплый взгляд, затем вновь посмотрел на остальных. – Я же раньше рассказывал о Тритации.

Рамсей не сдержал ответной мимолетной улыбки, любовно вспоминая их короткую дружбу. Он был Защитником, а Джанкин в то время слишком жаждал овладеть всеми известными танцами мира, чтобы осесть для длительных отношений. Но у них было много хороших ночей вместе за те несколько месяцев, что танцор пробыл при королевском дворе Тритации. Тогда возможность подобного времяпрепровождения была большой редкостью для него. Нечасто ему прощали тот факт, что принц всегда был для него на первом месте. Это понимали только брат и Джанкин.

– Рамсей, что ты делаешь в Тавамаре? – тихо спросил Джанкин, отставляя в сторону поднос с вином, который держал в руках. – Ты оставил охрану принца? А где Колум?

– Погиб, – коротко ответил тот, сжав кулаки, когда услышал имя брата.

– О, Рамсей… – произнес Джанкин, и внезапно Защитник понял, что его обнимают, прижимая к узкой груди, которую он помнил годы спустя, едва отмечая возгласы удивления вокруг. – Мне так жаль, Рамсей. Он был таким замечательным мальчиком. Неудивительно, что ты здесь.

Рамсей задрожал, просто сжимая объятия, тайно благодарный утешению. Никто его не обнимал, когда умер Колум. Бормотали «какая трагедия», «какая жестокая судьба», а потом сказали вернуться к прямым обязанностям.

Он заставил себя оттолкнуть Джанкина через мгновение и собраться с духом.

– Ваше величество, – обратился он к королю, не в силах встретиться с ним взглядом, – принц сейчас находится в моем доме. Учитывая рассказанное им о похищении, я сделал вывод, что кто-то помогал из дворца. Я не хотел рисковать и показывать похитителям, что принц у меня. И так уже знают слишком многие, – он посмотрел на наложников, доверяя из них только Джанкину.

– Моему гарему можно верить, – твердо сказал Шафик. – Двоих я отправлю забрать сына.

– Я поеду, – выступил вперед наложник с пухлыми губами. – Никто не заметит, если несколько дней меня не будет, а с близнецами, Джанкином или Берканом все по-другому.

– Двоих близнецов хватятся, – произнес близнец, носящий сапфиры. – А одного нет, если вы все проявите осторожность и Эндер изредка будет играть меня, – он улыбнулся брату.

Эндер скривился.

– Надир…

– Я буду осторожен, – перебил его Надир. – С Мазином и мной все будет нормально, – он повернулся к Шафику. – Да?

– Просто будьте осторожны, – тихо сказал король, протянул руку и погладил Надира по щеке. Затем он потянулся к Мазину. – Вы оба должны быть предельно осторожны. Привезите Кажа домой.

– Конечно, – пробормотал Надир, пересек разделяющее их расстояние и крепко поцеловал Шафика в губы.

Рамсей отвел взгляд, внезапно чувствуя себя лишним. Он совершенно не понимал гаремы, но было очевидно, что эти наложники – не простые рабы для удовольствий, а сплав любовника, друга и защитника, хотя голова шла кругом от попыток понять, как такое работает при столь многочисленном количестве партнеров.

С досадой и унынием он подумал, что когда наконец останется один, то будет не прочь поразмышлять над тем, какими разнообразными способами они могут быть на ложе сразу все вместе.

Отчаянно желая отвлечься на что-то другое, Рамсей посмотрел на Джанкина.

– Как ты здесь оказался, мой друг-странник?

Тот улыбнулся, кинул нежный взгляд на Шафика и на остальных, затем обернулся к Защитнику.

– У меня появилась причина прекратить скитания. Хотя, признаю, я всегда с любовью вспоминал о тебе и скучал. Несмотря на обстоятельства, я очень рад тебя снова видеть. И я искренне соболезную по поводу смерти твоего брата.