Текст книги "Золото Трои"

Автор книги: Майкл Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В 1939 г. Блеген и Куруниотис с помощью местных жителей, знавших, где сохранились древние остатки, прочесали местность к северо-востоку от залива и определили восемь площадок с черепками микенской керамики на поверхности. Но одна площадка привлекла особое внимание – как позже скажет Блеген, «будь вы микенским царем – построили бы дворец». Она располагалась в 6 милях от песчаных пляжей Наваринского залива, с нее открывался великолепный вид на залив и гряды окрестных холмов. Здесь, на холме Ано-Англианос, самой высокой вершине этих мест, еще в 1890-е гг., при строительстве дороги, были обнаружены остатки древних строений. В оливковой роще на крутом холме торчали из земли два удивительных массивных, твердых, похожих на бетонные, обломка, точно такие, как те, что нашел Калокеринос в Кноссе: кальцинированные остатки стен, обожженный гипс, подвергшийся воздействию дождя.

Той весной, когда мир балансировал на грани войны, Блеген начал раскопки среди олив на Ано-Англианосе. Он писал:

Первая траншея была проложена рано утром 4 апреля, а к середине утра результаты превзошли самые смелые ожидания: взору открылись прочные каменные стены толщиной более метра. Были раскрыты фрагменты штукатурки с сохранившимися следами красочных украшений. Мы добрались до цементоподобного известнякового пола и обнаружили в земле пять глиняных табличек с выдавленными знаками линейного письма Б. Они были практически не повреждены, хотя и покрыты известковым налетом, – это первая находка такого рода в материковой Греции, доказывающая, что на холме располагалось дворцовое строение.

Скоро Блеген нашел архивное помещение, где находились 600 табличек и их фрагменты на том же самом языке, что и найденные Эвансом в Кноссе. Исследования показали, что дворец в Ано-Англианосе имел размеры, сравнимые с размерами известных материковых дворцов, а наличие архива позволяло с большими основаниями предположить, что Ано-Англианосский дворец был центром этого региона и, весьма вероятно, центром царства Мессения. Сам Блеген в этом не сомневался, опубликовав результаты под заголовком «Дворец царя Нестора в Пилосе».

По своей материальной культуре этот дворец был во всех отношениях сходен с дворцами в Микенах, Тиринфе и последним дворцом в Кноссе. В нем был такой же мегарон (царский зал), как в Тиринфе и Микенах, сохранился центральный очаг с росписью. Были кладовые, заполненные дворцовой посудой бронзового века – тысячами кубков, кувшинов и сосудов; склады с припасами – маслом, вином и зерном. На фресках – изображения колесниц, воинов в шлемах из клыков вепря, командующих горцами в грубых доспехах, певца, играющего на лире. Грифоны в царских покоях, точно как в Кноссе. По всем приметам дворцы выглядели принадлежащими одному миру, а наличие записей линейным письмом Б показывало, что так оно и было, хотя лишь после Второй мировой войны такие таблички были найдены в Микенах, а в 1980-е годы – в Тиринфе. Но был ли Пилос критской колонией, управляемой минойской аристократией, прибывшей с Крита, как это следовало из теорий Эванса? Пользовались ли заморские набобы критским линейным письмом Б? Или Пилос был типичной материковой цивилизацией и, следовательно, управлялся правителями с материка? Эти идеи, как мы видели, уже обсуждались в 20-30-х гг., и Пилос должен был окончательно опровергнуть точку зрения Эванса. В отличие от Кносса, здесь не могло быть споров вокруг хронологии: новые сведения о стилях керамики позволяли доказать, что Пилос был разрушен около 1200 г. до н. э. или несколькими годами позже, то есть через 200 лет после установленной Эвансом даты разрушения Кносса. Не могло оставаться сомнений в том, что Кносс под конец был частью микенского мира, а современные исследования показали, что, вероятно, архив Кносса также датируется примерно 1200 г. до н. э., вопреки взглядам Эванса. Вопросы прояснились, когда в 1952 г. было расшифровано линейное письмо Б. Это научное достижение назвали, с долей преувеличения, «покорением Эвереста в археологии».

Но, прежде чем обратиться к расшифровке табличек, рассмотрим один из аспектов датировки падения Пилоса, имеющий исключительное значение для поисков Трои. Полезно еще раз напомнить, что все эгейские датировки производятся по стилям керамики. Когда Блеген писал свои труды, считалось, что переход от керамики LH III В к керамике III С произошел около 1200 г. до н. э. или немного ранее. Поскольку среди обломков в Пилосе не было найдено керамики LH III С, то Блеген решил, что дворец был разрушен около 1200 г. Но уже раньше он пришел к заключению, что Троя VIIa – его гомеровская Троя – также пала прежде, чем в городе появилась керамика III С. Но действительно ли Троя VIIa пала раньше Пилоса? Если нет, то возникала проблема с признанием историчности гомеровских поэм, поскольку блегеновская Троянская война случилась бы, когда Пилос старого царя Нестора уже лежал в руинах! По мере того как после Второй мировой войны накапливались знания о стилях керамик, возникли подозрения, что керамика III С в Трое VIIa все-таки была и что она пала послеразрушения некоторых материковых греческих дворцов в период около 1200 г. до н. э. Но понадобилось много времени, чтобы эти сомнения материализовались в серьезные возражения: Троя VIIa оставалась общепризнанной гомеровской Троей до конца 1970-х гг., это мнение остается распространенным и сейчас.

Тем временем приближалось самое важное открытие в эгейской археологии – расшифровка линейного письма Б. Менее чем через четыре месяца после окончания первого сезона Блегена в Пилосе началась Вторая мировая война, а в Греции еще и гражданская, в которой погибли 400 тысяч греков и в которой британская армия сражалась на греческой земле на стороне одних греков против других. Археологические исследования были возобновлены в Пилосе лишь в 1952 г. В том году любимый Эвансом Кносс был передан греческому правительству (сам Эванс умер в 1941 г.). Война задержала публикацию пилосских табличек – по-прежнему оставались неопубликованными большинство кносских табличек Эванса. Но как только в 1951 г. они стали доступны, усилия по расшифровке увенчались успехом.

РАСШИФРОВКА ЛИНЕЙНОГО ПИСЬМА Б

На протяжении последних нескольких недель я пришел к заключению, что таблички из Кносса и Пилоса должны быть все же написаны на греческом языке – на трудном и архаичном греческом, который на 500 лет старше Гомера и записан в довольно аббревиативной форме, но тем не менее на греческом.

Майкл Вентрис,

из выступления по 3-й программе ВВС,

напечатано в «Listener», 10 июля 1952 г.

Майкл Вентрис, молодой человек, раскрывший код линейного письма Б, не был специалистом по истории Древней Греции. Он был архитектором, которого увлекла тайна линейного письма Б, когда еще школьником, в 1936 г., он услышал в Берлингтон-хаусе лекцию сэра Артура Эванса. Ему не было и тридцати, когда по радио прозвучало его знаменитое выступление, а спустя четыре года он погиб в автомобильной катастрофе. О расшифровке кода можно прочесть в книге соратника Вентриса – Джона Чедуика, «Дешифровка линейного письма Б» и в их замечательном совместном труде «Документы на микенском греческом языке».

То, что линейное письмо Б – греческое, шло вразрез с мнением, которого придерживалось большинство лингвистов. Теперь имелось доказательство гипотезы, к которой Шлиман пришел 80 лет назад. Самым удивительным в табличках было то, что мир, который открывался за ними, был вовсе не «героическим», а бюрократическим до мозга костей. Здесь перечислялись численности стад овец, имена пастухов и налоговых инспекторов, содержались подробнейшие перечни снаряжения и военной амуниции. Отдельные троны и колесницы с их принадлежностями и дефектами, включая даже сломанные, кузова колесниц или колеса, честно помечавшиеся как «ненужные» или «обгоревшие с конца». Здесь даже быки назывались по именам: Черныш или Пятнистый. Просматривались черты феодального общественного строя, во главе которого стоял царь – wanax, такое же слово Гомер использует для Агамемнона, «царя людей». Здесь были и начальники низших рангов, солдаты со своими панцирями, латами, щитами, шлемами, копьями, луками и стрелами… были записаны военные диспозиции, весьма напоминающие гомеровский перечень кораблей, направляемых в Трою. Перед нами аристократический, иерархический и милитаристский класс, вооруженный до зубов, не останавливавшийся перед огромными расходами на военное снаряжение и украшение дворца. Таблички содержат обширные сведения (до сих пор оцениваемые экономистами и лингвистами) о припасах: пшенице, вине, оливах, льне и древесине, которые тщательно фиксировались дворцовыми писцами до последнего литра или тюка. Наконец, на самом низу социальной лестницы стояли сотни женщин-рабынь с детьми, обозначавшихся как «пленницы» (то же слово использует Гомер).

Хотя прямых свидетельств об общественном строе и религиозных верованиях нет, зато содержатся богатые данные об экономической и внутренней организации государств бронзового века. Стало известно, что обитатели дворцов бронзового века во времена Троянской войны действительно говорили по-гречески, на языке Гомера. В некоторых случаях в табличках используются те же слова, те же грамматические конструкции. Доказывается потеря некоторых деталей раннегреческого языка, уже установленная лингвистами теоретически (например, потеря w,дигаммы, как, скажем, в Wilios = Ilios, Илион). Таблички с линейным письмом Б отодвинули историю греческого языка по крайней мере на 500 лет назад и открыли новые перспективы для изучения Гомера. Нужно ли было теперь устанавливать параллели между характерными чертами бронзового века у Гомера – например, описаниями таких артефактов, как шлемы из клыков вепря, – и лингвистическими данными, чтобы доказать,что гомеровские сказания восходят к бронзовому веку? Был ли, к примеру, огромный, во весь рост, щит Аякса взят из микенскогоэпоса? Можно ли считать гомеровские «среброгвоздные мечи» аналогами двух мечей «с золотыми гвоздями по обеим сторонам эфеса» из пилосских табличек? Как объяснить появление многих гомеровских личных имен, включая такие как Гектор и Ахилл, в качестве имен обычных людей в табличках? Не сделан ли гомеровский перечень кораблей на основе реальных списков, подобных найденным на пилосских табличках, или микенского эпоса о Троянском походе? Короче говоря, возможно ли, что песнь о Трое уже пели микенские певцы в царских покоях Пилоса, Микен и Тиринфа, певцы, похожие на музыканта с лирой, изображенного на фреске в Пилосе? Кем был«Гомер» и откуда пришло его сказание о Трое?

Глава четвертая
ГОМЕР: ПЕВЕЦ СКАЗАНИЙ

Как мог Гомер узнать об этих вещах?

Когда все это случилось, он был верблюдом в Бактрии!

Лукиан, «Сон»

Они [греки]запоздали с изучением алфавита, и урок оказался трудным… весьма противоречивый и спорный вопрос, пользовались ли буквами те, кто принимал участие в Троянской кампании?… Во всей греческой литературе не найдено не оспариваемых трудов более древних, чем поэзия Гомера. Он жил, однако, явно позже Троянской войны. Но даже и он, как говорят, не оставил свои поэмы записанными. Первоначально передаваемые по памяти разрозненные песни были объединены лишь позже. Этим обстоятельством и обусловлены многочисленные противоречивости этого труда.

ИОСИФ ФЛАВИЙ, «ПРОТИВ АПИОНА»

«Илиада» и «Одиссея», по общему убеждению, стоят у истоков европейской литературы. Это необычайный парадокс – уникальный в истории культуры, – что истоками являются непревзойденные шедевры, не «зачаточные» примитивные поделки, а великие поэмы огромной длины и сложности. Здесь же «выскочившие из головы Зевса в полном боевом снаряжении» образы героического века оказались столь яркими и сильными, что и по сей день читатели не в силах противостоять идее, что они в чем-то «правдивые». Считалось, что автором их был поэт, звавшийся Гомером. Никаких сведений о нем не дошло. Даже предполагалось, что Гомер не имя, а псевдоним ( homeros– заложник). Также считалось, что он сочинял, не прибегая к письму, то есть был поэтом-сказителем.

Не так давно проводились исследования устной эпической поэзии в разных частях света: в Сербии, где она в ухудшенном виде сохранилась до сих пор; в Ирландии, где последний сказитель прозаического эпоса прожил достаточно долго, чтобы его речь в 1940 г. удалось записать; в Албании и Армении, где еще сохранились остатки бардовских традиций; в Заире, где до недавнего времени еще можно было увидеть действо во всей красе. Все эти образцы устной поэзии позволили понять, как часто чрезвычайно длинные и сложные произведения могли передаваться устно из поколения в поколение. Характерные черты таких сказаний – в особенности так называемые «формулы», или повторяющиеся фразы, – показывают, что поэмы Гомера – это, как и полагали Иосиф Флавий и другие древние авторы, типичные устные поэмы. Но как они слагались? Сразу ли или то было постепенное разрастание некоего поэтического предания?

Существовал ли Гомер? Когда впервые записаны его поэмы? И как соотносится текст, дошедший до нас, с той первой записью? Обнаруженные в XIX в. в Египте 600 папирусных фрагментов с текстами Гомера, по существу, не сдвинули «гомеровский вопрос» с места. «Илиада» «берет свое начало» в X в. н. э. в Константинополе: две лучших и самых ранних рукописи были созданы именно тогда (основные из 200 дошедших до нас рукописей Гомера датируются XIV–XV вв. н. э.).

На латинском Западе греческие труды в основном погибли в «темные века», но гомеровские поэмы изучались в Византии, невзирая на их языческие корни. В 860-е гг. византийскими учеными было подготовлено исправленное издание Гомера, а последующая работа привела к созданию знаменитой книги, известной как Venetus А – наиболее авторитетного издания «Илиады» (хранится в Венеции, в соборе Сан-Марко). Основная часть ранних и редких текстов не дожила до наших дней из-за войн: в этом смысле разграбление Константинополя в 1204 г. сопоставимо с гибелью в огне знаменитой Александрийской библиотеки в I в. до н. э. Перед окончательным падением Константинополя в 1453 г. большое количество рукописей из Византийской империи вывезли на Запад итальянские гуманисты. Позже источниками текстов служили уцелевшие греческие монастырские библиотеки. Сегодня в них практически не осталось классических текстов, но такое ограбление обеспечило выживание греческой литературы.

Поэмы Гомера привлекали к себе внимание еще в середине XIV в.: Петрарка брал уроки греческого для чтения рукописи великих творений Гомера, подаренной ему византийским послом. В 1360-е гг. итальянский ученый Плиато, друг Боккаччо, пытался перевести часть гомеровских сказаний на латынь.

Лишь с изобретением книгопечатания книги, вначале классические латинские, затем – греческие, стали относительно доступны. Произошло как бы повторное открытие Западом Греции. Первое печатное издание Гомера появилось во Флоренции в 1488 г. В Венеции типографией Альдов, основанной Альдом Мануцием специально для печатания греческих текстов, было выпущено в 1504 г. знаменитое печатное издание Гомера. К работе был привлечен грек, критский ученый Мусурус. Семь основных европейских изданий Гомера вышли в свет в XVI в. Сравнивая Гомера с произведениями классической греческой литературы, ученые пришли к заключению, что к его произведениям необходим иной подход, так как это запись устных преданий, и что независимо от возраста рукописей невозможно «собрать» и записать со слуха тексты, сочиненные столетия и столетия назад. Они опирались на свидетельство, встретившееся у Цицерона, что первая запись поэм Гомера относится приблизительно к 550 г. до н. э. и сделана при дворе афинского тирана Писистрата. Итальянский философ Джамбаттиста Вико утверждал, что «Илиада» и «Одиссея» – плод коллективного труда нескольких поколений поэтов-сказителей, лишь записанный при Писистрате. То есть Гомеров было много. Блестящая теория Вико предвосхищала многие современные исследования, но в то время большого влияния не оказала. Зато привлек внимание англо-ирландский путешественник Роберт Вуд, в своем «Эссе о подлинном гении и творениях Гомера» (1769) первым приведший доводы в пользу устного характера творчества Гомера. «Эссе…» было переведено на многие языки и способствовало появлению на свет книги Ф.А. Вольфа «Пролегомен» – величайшей из книг о Гомере. Он пользовался самой лучшей (опубликованной в 1788 г.) рукописью «Илиады», Venetus А, снабженной комментариями на полях, делавшимися начиная с III в. до н. э. Вольф был убежден, что Гомер создавал свои устные творения около 950 г. до н. э. и что затем его поэмы передавались на слух по памяти, пока, в VI в. до н. э., афинский тиран Писистрат не велел их записать. Однако Вольф готов был поверить и в реального Гомера – гениального поэта, который «начал плести паутину». Вольф писал в своем предисловии к «Илиаде»:

…протащил нить до определенной точки… Возможно, никогда мы не сможем указать – даже с какой-то долей вероятности – точные места, откуда начались новые нити в этом плетении: но, если я не ошибся, мы можем сказать, что Гомеру принадлежит основная часть песен, остальное доделали гомериды, следовавшие проложенным им линиям.

После Вольфа появилась тенденция «дезинтегрировать» текст Гомера на массу коротких устных поэм, привитых к древу примитивной «изначальной «Илиады» более поздними поэтами и редакторами. Однако кое-кто по-прежнему отстаивал идею «единого поэта»: Гете, например, написал небольшой трактат о единстве гомеровских поэм, сформулировав точку зрения, имеющую поддержку и в настоящее время. Вольф определил проблемы с ясностью и тактичностью, и было бы неверным полагать, что ответы на них уже получены.

За два века, прошедшие после написания трудов Вольфа, в науке произошли три важных события, имевших фундаментальное значение для «гомеровского вопроса». Первое: становление научной археологии – поиски «реального» бронзового века, мира Гомера. Она стала движущей силой шлимановской одержимости Гомером и Троей. И быстро принесла плоды, доказав, что Гомер на самом деле описывал артефакты бронзового века: в Микенах Шлиман вскоре сам увидел изображения шлемов из клыков вепря и «башенных» щитов, подержал в руках «среброгвоздные» мечи. Казалось, «реальная» связь продемонстрирована. Дворец в Тиринфе дал возможность увидеть картину царских покоев бронзового века, имевших отчетливое сходство с гомеровским мегароном. Археология, кроме того, навела на мысль, что поселения, упоминаемые Гомером как важные центры бронзового века, действительно были таковыми, даже если потом и потеряли свое значение. Решающим открытием было обнаружение Дёрпфельдом цитадели микенского периода на Гиссарлыке, поскольку оно впервые предполагало, что центральный сюжет «Илиады» действительно относится к реальному поселению бронзового века, к реальным событиям. На протяжении последнего столетия археология продолжала развивать данные представления, которые то воскрешали строки Гомера, то стремительно уходили в сторону. Но предположение о связи сохраняется, хотя справедливо выглядит и определенная степень скептицизма.

Второе событие: работы Милмана Парри и его последователя Альберта Лорда, доказавших устный характер сказаний, поддержав тем самым аргументы Иосифа Флавия и ученых, предшественников Вольфа. Некоторые из наиболее важных публикаций об особенностях этого вида искусства приведены в библиографии.

Третьим и самым недавним событием в изучении Гомера стало открытие того, что таблички с линейным письмом Б написаны на греческом языке, и, следовательно, существовала культурная и лингвистическая преемственность между бронзовым веком и гомеровской эпохой. Стало возможным изучать преемственность языка в деталях, в изменениях диалектов, увидеть, например, сколько слов греческого линейного письма Б появляется у Гомера, как часто Гомер описывает артефакты бронзового века микенскими словами, или где описание точно, несмотря на то что язык исчез. Но все еще не проведено, к примеру, исследование микенских греческих слов второстепенных текстов Гомера, выброшенных из главного повествования более поздними редакторами. Расшифровка линейного письма Б открыла перспективы, реализация которых еще впереди.

КОГДА БЫЛА СОЧИНЕНА «ИЛИАДА»?

Сегодня считается, что «Илиада» (и «Одиссея» тоже) не сочинялись устно, а складывались поэтом из устных преданий с использованием записи. В глазах многих появление письменности в Греции косвенно связано с гением Гомера. Даже выдвигалось предположение, что греческий алфавит был изобретен около 700 г. до н. э. именно для записи поэм Гомера. Против этого есть очевидные возражения. Во-первых, запись двух огромных поэм в преимущественно устной культуре противоречит всем нашим знаниям о подобных процессах в истории. Здесь нельзя проводить параллели с тем, как внедрение «коммуникационных технологий» влияет на креативное искусство, или с переходом от предграмотной к грамотной культуре, от рукописной к печатной, или (в недавнем прошлом) от печати к электронным системам. Трудно себе представить, что можно было взяться за гигантскую и дорогостоящую задачу записи (на папирусе или пергаменте?) столь длинных поэм, когда общество и, что важнее, аудитория поэта – были во всех отношениях неграмотными. Данная идея базировалась на мысли, что Гомер предвиделзначение письменности. Однако язык и стиль поэм указывают на их изустное происхождение.

При таком развитии событий самым ранним временем записи был бы примерно 650 г. до н. э., когда в Греции уже получила развитие письменность. Но устные эпические предания процветали еще в V в. до н. э., поэтому устное «сочинение» «Илиады» и «Одиссеи» даже в VI в. до н. э. нельзя считать невозможным.

Существовало предание, что поэмы были собраны в Афинах в правление Писистрата и тогда им была придана их окончательная форма. Реальная история текстов могла быть примерно такой.

Когда-то, давным-давно, жил знаменитый поэт-сказитель по имени Гомер. Он пришел из ионических греческих колоний, может быть, из Хиоса или Смирны. По какой-то причине, может, потому что он был лучшим, его стали рассматривать как олицетворение устной эпической поэзии, и самые знаменитые группы певцов считали себя его наследниками. Это были так называемые гомериды, «сыны Гомера», с острова Хиос. Во времена Гомера (вероятно, в VIII в. до н. э.) сказание о Трое часто рассказывалось при эгейских дворах, потому что мы находим властителей, называвших себя именами героев – Гектора на Хиосе, Агамемнона из Кимы. Возможно, их дворы располагались там, где Гомера приглашали участвовать в праздниках ионийских городов, особенно в Панионионе на мысе Микале. Последующие поколения относились к большей части старинной эпической поэзии как к его творениям и заботливо старались сохранить слова, «как их пел Гомер». В эпоху экспансии Афин в VI в. до н. э. тиран с политическими амбициями пожелал превратить местный праздник, посвященный богине Афине, в празднество с более «национальным» уклоном. На акрополе был выстроен великолепный храм Афины (предшественник дошедшего до нас Парфенона), стали поощряться общественные праздники с декламацией эпических и исторических поэм, прославляющих Афинское государство, добивавшееся ведущей роли в Греции. Правитель Афин не жалел денег лучшим гомеридам, которые диктовали Гомера дворцовому писцу настолько верно, полно и красиво, насколько возможно.

«Илиада», лежащая в основе текста, который мы знаем, могла быть записана со слов певца именно тогда. Но даже если отвергнуть такой сценарий, мы должны ориентироваться на период после 650 г. до н. э.

Запись древних песен обычно стимулируется внешними обстоятельствами и часто приходится на период, когда начинает широко распространяться письменность. Очевидна аналогия со сбором и записью старинного устного народного эпоса франкских и германских племен Карлом Великим, последовавшими за его реформами письменности в VIII в. Сегодня, в начале XXI в., когда в индустриальных странах традиции устного творчества практически умерли, мы сами пытаемся сделать нечто похожее. Гомер в те времена, как мы можем догадываться, был записан «собирателем», хотя и посмертно.

Мы начали с предположения Иосифа Флавия, что поэмы созданы, когда письменности в Греции еще не было. Как уже упоминалось, когда начались современные исследования Гомера, Роберт Вуд и Ф.А. Вольф согласились, что Гомер не умел писать, а Вольф пришел к заключению, что гомеровский оригинал безвозвратно утерян. Устно-формульная теория Милмана Парри и его школы, проводившая параллели с югославскими бардами, была во многих отношениях возвратом к точке зрения Вольфа. Недавно мы вынуждены были соединить «устную» теорию с предположением о том, что именно уникальность Гомера позволила увидеть, что его великое творение можно сохранить с помощью письма, другими словами, он творил в переломный момент развития культуры, когда письменность лишь зарождалась. Таким образом, теория создания литературы «великим человеком» обрела своих адвокатов. Сегодня наша интерпретация представляет собой синтез всех этих теорий: поэмы, возможно, «составили» лишь в VI или VII в.

до н. э. – специально для записи, но поэмы, бережно сохранявшие древние слои текста, передавались через устные поэтические предания Ионии. Мы можем сказать, что, ввиду устной природы этих поэм, имеются тексты, довольно близкие к «оригиналу», то есть поэмы записаны в 650–550 гг. до н. э. Какое отношение они имели к Гомеру, если он вообще существовал, не так легко будет доказать, но похоже, что гомериды в VI в. до н. э. могли довольно точно пересказать истории, составленные в VIII в. до н. э. Подобно всем сказителям, они что-то опускали, вносили свое, исходя из ситуации и личности покровителя. В изменении текста сыграли свою роль и последующие редакторы. Периодом наибольших вмешательств оказался III в. до н. э., когда александрийская школа критиков пыталась создать окончательный текст. В начале Шестой песни, к примеру, слова «между рекой Скамандр и stomalimne» были заменены Аристархом: «между брегов Симоиса и пышноструистого Ксанфа», ибо такова была топография Троады его дней. Некоторые отрывки были признаны негодными просто за их «дурной тон». Многие слова опускались, потому что были теперь непонятны.

СУЩЕСТВОВАЛА ЛИ МИКЕНСКАЯ ЭПИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ?

На чьих поэтических традициях сформировался Гомер? Существовал ли в микенские времена устный эпос, унаследованный гомеровским эпосом? Звучала ли песнь о Трое в микенских цитаделях, прежде чем рухнул их мир? Таблички с линейным письмом Б, конечно, являются антитезой поэзии в бюрократическом исполнении. Но в то время, несомненно, были певцы или сказители, потому что на одной из пилосских фресок изображен музыкант или бард, играющий на лире, а обломки лиры были найдены в купольной гробнице в Мениди. Вполне вероятно, что существовала подлинная эпическая поэзия, прославлявшая деяния микенских правителей, и она дошла к нам не только через Гомера. Так сейчас считают многие ученые, ведь темы, подобные темам «Илиады» и других греческих мифов, встречаются в поэзии многих, современных бронзовому веку, народов. Например, в Угарите, большом торговом городе Северной Сирии, существовал эпос Krt,повествующий о похищении царской жены и осаде города.

Но как оценить составляющую творчества Гомера, связанную с бронзовым веком? Во-первых, у него есть описания реальных микенских объектов. Гомеровские «башнеподобные» щиты в полный рост, которые обычно ассоциируются с Аяксом и изображены на фресках Феры, к XIII в. до н. э. уже устарели. На фресках XIII в. до н. э. из Микен, Тиринфа и Кносса можно увидеть щиты в форме восьмерки. «Среброгвоздные мечи» известны по находкам XVI и XV вв. Так же и поножи, о которых пишет Гомер, упоминая «ахеян красивопоножных», находили в могилах только бронзового века, но не последующего железного. Шлем с клыками вепря, может быть, самую знаменитую часть вооружения (он подробно описан в «Илиаде»), находили на большом числе изображений, а весь целиком он был отыскан в Кноссе. Гомер даже отмечает, что клыки торчали попеременными рядами. Кубок Нестора, украшенный голубицами («Илиада») и с двумя ручками [8]8
  В русском переводе Гнедича рукояток четыре.


[Закрыть], напоминает кубок, найденный Шлиманом в шахтовой гробнице IV в Микенах. Инкрустацию по металлу, описанную в сцене изготовления щита Ахилла, находим на кинжалах из шахтовых гробниц (на которых изображены и «башенные» щиты). Добавим почти повсеместное упоминание Гомером, что бронза – металл для мечей и инструментов, и вы получите впечатляющую подборку фактов, заставляющую предположить, что здесь сохранены описания давно минувшего (хотя наши знания о наступавших «темных веках» слишком скудны, чтобы с уверенностью утверждать, что какие-то из этих артефактов не использовались после крушения Микенской державы). Единственным надежным способом показать, что гомеровские предания уходят корнями в героическую поэзию микенской эпохи, была бы демонстрация специфических микенских поэтических выражений, использованных Гомером. К сожалению, это трудно сделать. Язык Гомера представляет собой смесь многих диалектов, относящихся к разным периодам, преимущественно ионических (отражая происхождение из региона Смирны самого Гомера и его последователей, хиосских гомеридов?). Но он также содержит большое число слов из более древнего аркадо-кипрского диалекта, на котором говорили в отдельных областях Аркадии и Кипра, и восходящего к микенской эпохе. К сожалению, во всех сочинениях Гомера только одно выражение выглядит несомненно микенским, а именно: phasganon arguroelon,«среброгвоздный меч», с вариантом: ksiphos arguroelon. Phasganonи ksiphos(«меч») – это микенские слова, как и arguros(«серебро») и, возможно, alos(«гвоздь»). Такие мечи не так давно были найдены, они датируются периодом между микенской эпохой и приблизительно 700 г. до н. э., из чего можно предположить, что эпитет относится к мечам бронзового века. Но столь скудный урожай заставляет полагать, что прямые вербальные наследования, дошедшие к ионийским певцам, большая редкость.

Есть моменты, в которых Гомер полностью расходится с тем, что мы знаем о бронзовом веке. Очевидно, что он понятия не имел о сложном бюрократическом мире дворцов с их бухгалтерией и нормированием, с их дотошным учетом всего добра до последней овцы. Этот мир не вошел в его поэмы. Вместо него дан «героический» идеализированный. Интересным отзвуком этого является представление Гомера об использовании колесниц. В бронзовом веке они действительно применялись в бою – по крайней мере, хеттами и египтянами. Таблички с линейным письмом Б и хеттские таблички позволяют предполагать, что и греки применяли их в военных целях. В «Илиаде», однако, колесницы используются только как транспортное средство, за небольшим исключением, когда того требовало положение дел: как в случае приказов Нестора пилосским войскам – поставить колесницы и кавалерию впереди, пехоту сзади. «Кто ж в колеснице своей на другую придет колесницу, пику вперед уставь… Так поступая, и древние стены, и грады громили» («Илиада», IV, 306). Так что поэтические предания лишь смутно помнили подлинные детали военного искусства «героев», и очевидно, что очень мало микенских поэтических сведений о жизни на войне и во дворцах попало в более поздние эпические предания.