Текст книги "Джек-Фауст"

Автор книги: Майкл Суэнвик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

В ярком свете звезд они снова перешли Пегниц, покидая языческий островок и возвращаясь на чистые узкие улочки города. Наяды и их поклонники неохотно покидали царство волшебных сказок. Повсюду были видны гуляки, медленно бредущие к своим домам; Фаусту не хотелось, чтобы этот прекрасный вечер завершался, и он поделился своими сожалениями с Мефистофелем. Голодным взором глядя вслед нимфам, медленно уходящим во мрак, он произнес: - Они все такие желанные, что я не способен выбрать ни одну. Я был бы счастлив с любой из них. Тогда следуй за мной. - Мефистофель повернулся и двинулся к широкому пыльному пустырю, отделяющему городской арсенал от небольшой церквушки. - Клянусь, я знаю, какая женщина в точности подойдет под твое настроение. Со скептическим выражением лица, но веселый, Фауст последовал за ним. Они были на полпути к пустырю, когда в церквушке открылась боковая дверь и кто-то вышел оттуда. Фауст резко замер. Женщина - если это можно было назвать так приземленно - поспешно остановилась перед ним во всем священном изяществе своей неприкрашенной плоти, и даже Мефистофель промолчал. Груди, маленькие и совершенные; не больше пары сжатых кулаков, с розоватыми сосками, выступавшими из молочной кожи с явным оттенком абрикоса. Вид этого тела и неизбежный бугорок живота заставили Фауста невольно опустить взор туда, где юная пушистость покрывала самые интимные органы, перед тем как она шевельнула руками, и это оказалось закрыто молитвенником. Ее колени и пальцы ног были чуть розоватыми. Она выглядела так же невинно, как Ева перед грехопадением. Так они стояли не больше мгновения. Затем молодая женщина прошла мимо Фауста, одарив его мимолетнейшим взглядом, в котором не было и намека на сладострастно-похотливый интерес. Он бы его распознал. - Кто она? О, Фауст, эту тебе желать не следует. - Я желаю ее. Скажи, как ее зовут. - Женщина уже исчезла за углом. Ее волосы, каштановые, с золотыми искрами, разделенные посередине, были целомудренно забраны назад и там перевязаны тонкой черной ленточкой, а затем целый водопад свободно свисающих кудряшек почти достигал изящной талии. Обрати свою похоть на что-нибудь иное. Это набожная девушка и девственница, совершенно не умудренная в чувственном опыте. Ты не сможешь овладеть ею. Это невозможно. - Но ты говорил… Я говорил, что у всего есть цена. Тем не менее порой эта цена бывает слишком высока. Будь у тебя деньги и положение в обществе, ты мог бы обратиться к ее отцу и попросить ее руки, а уж я подсказал бы, как сделать, чтобы она трудилась, ублажая мужа, так же страстно, как любая другая женщина. Однако здесь ты чужеземец да к тому же совершенно нищий и не имеешь ни друзей, ни влияния. А она молода и неопытна. Любые твои попытки заигрывания заставят ее бежать прочь, подобно испуганной лани в лесу. Конечно, ты можешь напасть на нее в переулке. Но то, чего ты хочешь, Фауст, - ее сегодня же ночью, причем по собственной воле, - это невозможно. Да, соблазнить ее можно. Но, поверь, совершив это, ты лишишься спокойствия. - Я стал бы само спокойствие и терпение, если бы… Ты не сказал мне, как ее зовут! Назови ее имя. Маргарита Рейнхардт. - Маргарита! Это имя приводит меня в неимоверный восторг! Я должен покорить ее. Фауст, послушай. Всего в нескольких домах отсюда есть дверь, за которой в кромешной тьме женщина дожидается своего любовника. Она не знает, что тот запаздывает. Иди туда, стукни в дверь один раз и храбро входи. Она тут же запрет дверь на засов, опрокинет тебя на пол и зубами стянет с тебя штаны. Потом согнется над тобой - ибо она уже скинула с себя одежды в предвкушении этого момента - и насядет на тебя. Она - превосходное создание и в любви не хуже всех прочих женщин. Когда запах из твоего рта и грубые, незнакомые ласки скажут ей, что ты не тот, кого она ждала, она испытает мгновение ужаса и смущения. Однако затем ее похоть разгорится из-за распутности вашего полового акта, и бесстыдство ее удвоится. Она примется выделывать такое, чего ни разу не вытворяла даже со своим любовником. А когда ты соберешься уходить, она шепнет тебе на ушко время, когда в следующий раз ее мужа не будет дома и ни один светильник не будет гореть. - И ты это устроишь? Как всегда, ведь я твой раб. Но чтобы покорить эту девушку, которая вряд ли более красавица, чем дюжины других в Нюрнберге и совсем не имеет любовного опыта мужчины твоих лет, понадобится больше года. Год, Фауст! - и не год ухаживания и флирта, маленьких любезностей и поцелуев украдкой, а год жесткой дисциплины, чтобы она могла убедиться, что это не любезность, не особенные взгляды и не случайная минутная страсть. Год, проведенный в таких предприятиях, в которые ты иначе не рискнул бы пуститься. Это безнадежная затея, друг мой! Фауст осмотрел пустырь, дивясь, каким обычным он казался взору и каким особенным - сердцу. Ручеек воды в сточной канаве рядом улавливал свет, из-за чего вода превращалась в бледное серебро. - О, пересекающиеся тропки судьбы! - вслух проговорил он. - О, самая святая из улочек! - И после добавил: - О чем это ты говорил? О том, как мне покорить ее? Мефистофель вздохнул. Без денег? - Конечно, не за деньги! И все-таки деньги понадобятся, чтобы покорить ее. Рейнхардты не самый богатый клан в этом городе. Однако они занимают довольно высокое место во втором ряду. Чтобы приблизиться к ней без гроша в кармане, надо внушить всем, что у тебя есть кое-что в кубышке. Всем - и ей тоже. - Уверен, такая ерунда не важна для Маргариты. Ты же сам сказал, она невинна. Невежественная неосведомленность в искусстве любви - невинность? Скорее, это просто признак глупости, потому… - Заткнись! Я не потерплю таких речей об ангеле! Она человек. Могу показать содержимое ее ночного горшка, если тебе нужны доказательства. - Издевайся сколько угодно. Твои возражения и увертки только разжигают мое желание. В самом деле? - небрежно осведомился Мефистофель. Фауст задумался, покусывая губу. Затем нетерпеливо произнес: - Тебе известно, чего я хочу. Просмотри-ка хорошенько будущее и посоветуй мне, как лучше достичь цели. Но не более того! Не рассказывай мне ничего, что не относится непосредственно к моей Маргарите. Что ж, если ты так решил, то путь к ее постели начинается у заставы ее родителей, у поста, где взимается пошлина. Если мы поторопимся, тебе удастся застать их до того, как они доберутся сейчас до двери своего дома. Фауст в знак приветствия снял перед Рейнхардтами шляпу. Они представляли собой уважаемую общественностью супружескую пару; мужчина был одет в строгий вельветовый костюм, а его жена, разумеется, ни во что. Это была степенная женщина, склонная к полноте, с тяжелым подбородком и проницательным взором, в котором все же мелькала веселая искра. Ее тело, изнеженное и вполне упитанное, делающееся с каждым годом все пышнее, было округлое и розоватое, но повсюду гладкое и крепкое. Фауст ощутил иррациональное желание пробежаться руками по каждому его изгибу и округлости зада и подумал: да, я действительно вижу мать Маргариты. Ее красота уже отцвела, но остатки прежнего очарования сохранились. Настойчиво обращенная к Мефистофелю мысль вернула ей одежду; повсюду на улицах нимфы тоже вновь обретали человеческое обличье; вечер терял очарование; Нюрнберг снова становился Нюрнбергом. Фауст был зачарован настолько, что почти ничего не замечал. 7. ИНКВИЗИЦИЯ Люди в масках подступили к Фаусту в сумерках. Он возвращался в мастерскую после проверки новых ткацких машин с усовершенствованным челноком, а они вышли из темноты и достали ножи. Все произошло так быстро, что нельзя было сказать, сколько именно головорезов поджидало ученого на пути. По меньшей мере четверо: один угрожающе стоял прямо перед Фаустом, второй заламывал ему руку за спину, третий набросил на голову мешок, а еще один связал Фаусту запястья. Но их могло быть и больше. - Закричишь - и ты покойник, - прорычал один из них. - Не пугайся, мы не враги, - прошептал второй. Во время коротких рефлексивных попыток вырваться Фауст беззвучно прокричал Мефистофелю, чтобы тот сообщил ему имена напавших, их намерения и способ, как от них удрать. Но Мефистофель не отвечал. И потому Фауст стал вести себя смирно. Ослепленного и сбитого с толку, его повели по лестнице вверх, потом вниз по улицу, завели в какое-то здание, затем опять вывели под открытое небо. Он почти сразу же потерял ориентацию, но его продолжали вести через длинный и запутанный лабиринт внезапных поворотов, возвращений обратно и подобных уже не нужных маскировок. Если он замедлял шаг, его били по спине, чтобы поторапливался. Все это наводило ужас. Но даже в эти страшные мгновения он не переставал думать о Маргарите. Он виделся с ней ежедневно. Одетый в грубый рабочий костюм и кожаный передник, в большом берете ремесленника на голове, Фауст все часы, когда не спал, проводил в мастерской, стараясь посредством работы добиться если не умиротворения, то своего рода тупого успокоения. Он читал лекции, демонстрировал технические приспособления, вел учебные занятия. При поддержке постоянно обновляемой группы умелых мастеров и опытных ремесленников он создавал рабочие модели бесчисленного количества новых приборов. Когда внезапно потребовалось, он собрал цеховых мастеров, чтобы сработать кузнечные мехи, и владельцы собственных кузниц пыхтели от натуги, вращая огромные жернова. Оставив его дожидаться, когда она снова вернется. - Вот сюда, - произнес один из бандитов, толкая Фауста. Тот потерял равновесие, сбегая по неожиданно обнаружившимся ступенькам. Внезапно возникший пол вынудил его упасть на колени. - Оставайся на коленях. Отвечай только на заданные вопросы. Ослушаешься - и ты покойник. Рейнхардты устроили Фауста в одной из трех построек, взятых им внаем, которые вместе с их собственным домом обрамляли общий задний двор. Раньше в них располагались магазин и жилище мастера, изготовляющего копья и мечи, но он почти разорился, поскольку оружие такого типа требовалось теперь в основном для украшения и церемоний, для чего требовались те качества, которыми его тяжелое боевое вооружение не обладало. С кончиной мастера оба его сына вместе с дядей занялись торговлей шерстью, и от них остались различные инструменты, которые Фауст счет удобными для усовершенствования в первую очередь. Электрогенератор и мотор встретили меньше восторгов, но быстро распространились повсеместно. С каждым днем их влияние на жизнь становилось все заметнее. Несколько самых маленьких мельниц вдоль Пегница были переделаны в электростанции, и провода тянулись прямо к созвездию наспех построенных лабораторий, где деловито трудились представители новой разновидности ремесленников - мастера по электричеству, - обучаясь и налаживая производство моделей по эскизам и чертежам Фауста. Один предприимчивый молодой человек установил генератор статического заряда на нартексе церкви Святого Лаврентия и брал грош с тех, кому хотелось, чтобы волосы у них встали дыбом, а кончики пальцев выстреливали голубыми искрами. Другой такой же в монастыре Святой Екатерины убивал электрическим током собак. В лабораториях было сделано множество важных открытий, один подмастерье погиб - по собственной неосторожности. Все, кому посчастливилось в том эксперименте участвовать, были уверены, что самим им сказочно повезло. - Ответьте, по какой причине, - произнес безликий, - вы предстали перед нами. - В таком случае, объясни нам. Что это такое, упомянутый тобою процесс - «массовое производство»? С течением времени Фауст обнаружил, что все меньше сожалеет о прежней жизни, жизни ученого. Однажды Конрад Хайнфогель, ученик Бернгарда Вальтера, некогда помощник великого Региомонтана и сам известный астроном, явился в мастерскую, сжимая в руках копию «Звездного посланника» Фауста (утомительно подробно изложив все обстоятельства приобретения этой книги у странствующего книготорговца, посетившего за несколько месяцев до того Виттенберг), опустился на колени на пыльный пол и со слезами на глазах поцеловал Фаусту руку. Он был отослан обратно с собственным телескопом - в качестве бесплатного примера превосходнейшей работы оптической мастерской - и поспешно выпустил альманах о наиболее удобных для поиска новых планет системе координат и способе отсчета времени, а также написал несколько весьма поверхностных статей о природе комет и математическом описании их орбит, изложив по сути то, чему Фауст пытался найти благоприятную почву в его голове. Увидев, что Вагнер тщательно записывает его слова, он улыбнулся. - Массовое производство, - пояснил Фауст, - включает в себя два основных обязательных элемента: взаимозаменяемые части и сборочный цех. - Начав излагать, он сразу же обрел уверенность, ибо его главный талант состоял в умении объяснять. Тем не менее, развивая свои доводы, он обнаружил, что его руки двигаются сами собой. Он был из тех, кто говорит, жестикулируя: его руки поднимались и падали, как крылышки стрижей или плавники выскочившего из воды лосося, понуждая слова выходить из мозга, а рот и губы лишь помогали им появиться на свет и выбрасывали слушателям. Так что в случае Фауста узы мешали не только рукам, но и речи. Но, призывая на помощь воображение, он мысленно снимал с нее девственные покровы. - Если угодно, я могу сделать и большее, - предложил Мефистофель во время одного такого полночного созерцательного обожания. - С моей помощью ты сможешь уже сейчас ощутить чувственную любовь Маргариты… - Нет, нет, конечно нет! Мне нельзя останавливаться. С мягким вздохом Маргарита повернулась на постели, закинув руку на подушку, от чего ее великолепная грудь приподнялась и немного изменила форму. Наблюдая так близко за ней, такой желанной и любимой и такой недосягаемой, Фауст мог только залиться горючими слезами. Его тоска по ней становилась все более и более нестерпимой. И, наконец, для удовлетворения страсти он неизбежно шел на улицу. У человека и подчиненного ему дьявола было множество способов удовлетворить физические потребности, и в своем ничтожестве Фауст ими не брезговал. Жена, уличенная мужем в неоднократных изменах, хотя она обещала, что прекратит наставлять ему рога, - поступила в точности наоборот, и в качестве наказания муж в гневе выставил ее на улицу. Довольно скоро она нашла дожидающегося ее Фауста. Женщина, чей аппетит оказался намного сильнее, нежели способности ее жениха, но слишком стеснительная, чтобы найти для удовлетворения похоти еще и любовника, увидела в небе падающую звезду. Закрыв глаза, она загадала желание - и в то же мгновение почувствовала тепло мужской руки, коснувшейся ее ягодиц. Монахиня, которая вдруг поняла, что ее юность ускользает, а вера никогда не станет прочной (вероятно, родители застукали ее с каким-нибудь юнцом и за это приговорили на всю жизнь), улучив часок для прогулки по лесу за городской чертой, тоскуя и сгорая от страстного желания, повстречала молчаливого человека с печальной улыбкой, который расстелил одеяло на маленькой полянке и наполнил кубки вином. И когда после пары бокалов все покажется ей совершенным, он поцелует ее и тут и там… будет целовать ее везде. Его рука дотронется до ее груди, раздвинет одежды, и она быстро - и нежно - перестанет быть непорочной невестой Христовой и станет женщиной, посвященной, как и любая другая, в удовольствие, которое есть ее неотъемлемое право. Когда Фауст закрывал глаза, то вместо всех этих женщин он видел одну и думал только об одной, о единственной желанной Маргарите. Кот усердно вылизывал свои укромные места. Он занимался этим долго и с особой тщательностью чистил шерстку между пальцами. С какой-то одержимостью долго покусывал подушечки, видимо извлекая крошечные занозы. Затем, удовлетворенный, перевернулся, вновь поднялся на все четыре лапы и выгнул спину дугой. Мефистофель вернулся. Фауст лежал ничком на своей кровати, полностью одетый, прикрывая рукой глаза. Рейнхардт получил деньги и обещал построить фабрику. Вскоре оттуда хлынет поток ружей, да такой, что весь мир ахнет. Эти ружья были абсолютно необходимы. А прибыли позавидует любой предприниматель. Мефистофель выудил из ниоткуда расческу для усов. Приподняв в знакомой манере брови, он начал приводить в порядок свои бакенбарды. При этом он хихикал, но не проронил ни слова. 8. ГРЕТХЕН - Разумеется, я знаю, что доктор Фауст влюблен в меня, - сказала Маргарита. - Не слепая. - Продев нитку в иголку, она порылась в своей корзиночке для вышивания. - Хотя, быть может, слепая. Где же зеленая нитка? Ее кузина София склонила голову над корзинкой, стараясь помочь родственнице.