Текст книги "Дракула"

Автор книги: Матей Казаку

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Влад принял сторону Хуньяди и собирался сохранять клятву верности даже после смерти Яноша. Несмотря на то, что у валашского князя были свои счёты с саксонскими патрициями, его набеги на Сибиу и Брашов весной 1457 года никак не были связаны с междоусобными войнами, которые разрывали Венгрию на части.

Размеры войн становились угрожающими, нужно было договориться о мире или, по крайней мере, о перемирии между воюющими, и король направил в Трансильванию посланца. Переговоры проходили в Сигишоаре, родном городе Влада, куда он направил своих посланников: стольника Стойка, боярина Стана, сына Негреа, и одного из Данов. В конце концов было заключено перемирие почти на два месяца (с 23 ноября 1457 года по 2 февраля 1458 года). С одной стороны его подписали Элизабет, Михай Силаги и Влад Дракула, с другой – сторонники короля и саксонские бояре. По этому соглашению Брашов обязывался изгнать Дана и в дальнейшем не оказывать ему никакой помощи. Саксонцы признали свою вину и предложили заплатить компенсацию Михаю Силаги – 10 000 золотых флоринов.

Уже через неделю, 1 декабря 1457 года, Влад подтвердил боярам Брашова своё согласие на перемирие, оговорённое с Михаем Силаги:

…все дороги будут свободны, ваши люди могут приезжать к нам, покупать и продавать товары без каких-либо хлопот и ущерба, как будто они у себя в стране. Необходимо также, чтобы мои люди на тех же условиях могли свободно приезжать к вам, без какого-либо ущерба, как приказал мне учитель и брат мой Михай Силаги. Я принимаю эти условия только на время его мира с вами.

Эти условия договора были очень важны для Валахии: Влад отказывался от коммерческих ограничений и возобновлял привилегии свободного перемещения и торговли в Валахии для жителей Брашова, более того, он не взимал с них пошлину. Взамен он требовал такой же свободы для валашских торговцев. Таких взаимовыгодных условий тщетно добивался Владислав II и его предшественники.

Аналогичный договор был подписан между семейством Хуньяди и боярами Сибиу. И только Валахия не была включена в него, и это вполне могло спровоцировать новые конфликты.

Матиаш Корвин, король Венгрии (1458 год)

В тот же день, когда было заключено перемирие, в Праге внезапно скончался король Ладислас Постум, ему не было ещё и восемнадцати лет, он жил попеременно то у матери, то у дяди, императора Фредерика III Габсбурга, то у венгерских наставников. Взойдя на трон в тринадцать лет в 1453 году, он невольно участвовал в скрытой и явной междоусобной войне.

С другой стороны, смерть Ладисласа почти не повлияла на клан Хуньяди: 24 января 1458 года второй сын Яноша, Матиаш, стал королём Венгрии. Регентом при нём на пять лет стал Михай Силаги, т. к. молодому королю было всего пятнадцать лет в момент коронации.

После многочисленных споров венгерский сейм предложил молодому королю Wahlcapitulation(устав), который тот должен был принять вместе со своим избранием на престол и короной. Помимо этого, король был обязан защищать страну за счёт собственных средств и своими войсками. Только в случае крайней необходимости он мог обратиться за помощью к светской знати и духовенству. Эти меры, серьёзно ограничивавшие свободу внешней политики, были вполне обоснованны: достаточно вспомнить кампании Яноша Хуньяди, которые стоили стране огромных денег.

Матиаш был очень богатым правителем, его отец владел более чем двумя миллионами гектаров земли, посёлками и городами Венгрии, у него было большое количество верных ему людей среди румынской знати Трансильвании и Баната. Но Святую венгерскую корону удерживал император Фредерик III и уступать её отказывался. Его сторонники пытались противостоять выборам Матиаша королём и не переставали строить против него козни. Так что первостепенная задача, стоявшая перед Матиашем,– возвращение короны, единственного знака отличия, которого так недоставало, чтобы доказать своё законное пребывание на троне. Для этого ему, во-первых, нужно было быстро урегулировать ситуацию в стране, нейтрализовать сторонников Фредерика, приостановить воинственный настрой дяди, мечтавшего скрестить оружие с турками.

Усмирение королевства проходило путём установления королевского авторитета в Трансильвании, в первую очередь на её южных границах, 3 марта 1458 года Матиаш приказал саксонцам прекратить вражду с Владом и предъявил им претензии за «зло и ущерб», в которых их обвинил валашский воевода. Король заявил, что собирается направить письмо Дракуле, а если они не повинуются, то не получат никакой помощи и сами будут отвечать за всё.

Это предупреждение ещё больше укрепило Матиаша, 20 января 1458 года исчез сербский деспот Георгий Бранкович, не оставив ни наследников, ни родственников мужского пола, которые могли бы править (оба его сына были лишены зрения Мурадом II). Угроза турков с южных границ стала серьёзнее, поскольку правителя у страны так и не было. В конце концов Михай Силаги решил присоединить остатки сербского деспотата к венгерскому государству, в основном крепость Белград и Смедерево. Для этого он обратился к Яну (Хуану) Карваялю, кардиналу сент-анжскому, с просьбой о новом крестовом походе против турок, поскольку те претендовали на деспотат. Разъярённый Матиаш Корвин решил избавиться от надоедливого опекунства своего дяди, так что в июне 1458 года он снял с него полномочия правителя Венгрии и сослал его в Трансильванию, в графство Бистрица. Так началось царствование Матиаша.

Оскорбившись такой немилостью, Михай Силаги сблизился с противниками короля и 26 июля заключил договор с Николае Уйлаки и Ладисласом Гараи о взаимной пожизненной защите. Такой договор защищал от любого врага.

Столкнувшись с новой угрозой, Матиаш решил улучшить отношения с саксонцами Трансильвании. Бояре из Клужа и Брашова заметили, что их привилегии подтверждаются и защищаются перед трансильванской знатью, они получили освобождение от налогов, были прощены королём за жестокости, учинённые во времена смуты прошлого года.

Наконец, 10 сентября король направил посла Бенуа де Бойтора к Владу Дракуле с деликатным вопросом: необходимо было объяснить воеводе причину опалы дяди короля, ввести его в политику усмирения магнатов и саксонцев Трансильвании, а также от него была нужна конкретная помощь в вопросе с турками. И за всё это не надо было давать никаких обязательств. Тем временем события в Сербии принимали драматический поворот: деспот умер, а бразды правления перешли в руки людей, у которых не было единого представления о дальнейшей политике государства. Вдова Георгия, Елена Палеолог, и её сын, Степан Слепой, склонялись к союзничеству с Венгрией. Между тем главный воевода и командующий армией Михаил Ангеловик, брат великого турецкого визиря Махмуд-паши, христианина, склонялся на сторону турок. В результате Михаил был пойман подданными Елены Палеолог и сослан в Венгрию.

Реакция Мехмеда II на происходящее была жёсткой; он спешно отправил армию под предводительством Махмуд-паши в Сербию. Жестокая битва растянулась на четыре месяца и практически положила конец сербскому деспотату. Махмуд занял бо́льшую часть крепостей, которые оставались свободными, пригрозил Белграду, а ближе к середине августа захватил Голубак, расположенный на берегу Дуная. И только город Смедерево чудом избежал оттоманской «зачистки», Махмуд, не желая дальше доказывать своё превосходство, удовольствовался Косовопольем.

В биографии Мехмеда II, написанной Францем Бабинжером, поднимается вопрос о причинах, подтолкнувших Махмуд-пашу пренебречь осадой Смедерево и остановить кампанию на Сербию. От уважаемого исследователя ускользнул один факт: анонимная хроника, написанная венецианцем, бывшим в Константинополе в 1458 году, объясняет отступление великого визиря поражением, которое нанёс ему некий Влад:

В это время (1458 год), прежде чем уехать из Адрианополя в Моравию, Великий Господин отправил Махмуда-пашу, своего первого сановника, с 30 000 турков, чтобы он охранял проход через Дунай и помешал венграм пересечь его и разграбить страну. Махмуд-паша, оказавшись там и получив необходимые данные, решил пройти через Венгрию и зайти на земли Валахии, которая всё ещё платила дань Турции. Ещё до восхода солнца он оказался у крепости (castello),захватил её и разграбил, угнал 5000 христиан. По возвращении через Дунай паша взял с собой половину людей, вторая часть ждала их. Волей Господа там оказался Дракула, а с ним войско в 5000 венгерцев и валахов. Осознав, что произошло, он погнался за ними и настиг чуть свет, так что из 18 000 турок меньше 8 000 удалось бежать, а все остальные были утоплены или расчленены, все угнанные люди были возвращены. Махмуд-паша, опасаясь венгерской армии, бежал в Софию. Тотчас же он направил посланника к султану, предупредив его, что пришли венгры с огромной армией. Новость облетела всю страну, людей обуял страх: счастливым считался тот, кому удалось уйти в Анатолию. Когда султан, который ещё утром был в Моравии, а к вечеру успел захватить Коринф, узнал эту новость, то спешно бросил всё и вернулся в Адрианополь.

Я в то время был в Константинополе: этот город и Пера были тогда опустошены турками, отправившимися потом в Анатолию. В том случае, если 10 из наших галер были бы на месте, мы могли бы вновь завоевать Перу и Константинополь. Но грехи наши не позволили достичь такой славы для христиан…

Возможно, всё это произошло в последние дни августа 1458 года. Тогда турки должны были напасть на город Турну Северин, расположенный на территории Румынии; он был захвачен венграми в 1419—1420 годы, что объясняет неточность венецианского источника.

Можно предположить, что после яркой победы над турками молодой король решит продолжить военные действия в Венгрии, но всё случилось наоборот. 8 октября Матиаш Корвин захватил в Белграде своего дядю Михая Силаги, и венгерская армия повернула назад. Поскольку Михай был ярым сторонником антиоттоманского крестового похода, он всерьёз опасался, как бы решение короля не стало началом конца.

Имсннно и такой ситуации 10 сентября Матиаш Корвин отправил Бенуа де Бойтора в Валахию. Именно об этом повествует русский рассказ о Дракуле, который содержит детали, услышанные непосредственно в окружении короля, в Буде:

Некогда от Югорского края прииде к нему посол Матияша, влах родом, великих человек. Дракула же повелел ему сести с собою на обеде среди трупия мертвых, и пред ним лежащее кол велик, позлащен. Дракула же вопроси посла:

– Что ради сей кол аз учиних так?

Посол же убоявся и рече:

– Тако, государь, мнит ми ся: некий великий человек согрешит пред тобою, хощеши ему честную смерть воздати паче инех.

Дракула же рече ему:

– Право рек еси; ты еси великого государя кралевский посол, тебе учинен кол сей.

Посол же отвеща ему:

– Я ж, государь, достойная смерти аз содеях буду, твори еже хощеши. Праведны ибо судия от бога поставлен: не ты ми смерть учиниш, но аз сам есм себе.

Дракула же рассмеявся рече ему:

– Аще б еси не тако отвещал, воистину бы еси был на коле сем.

И почтив его вельми, и одарив, и отпустив, глаголя ему:

– Ты по правде ходи на посольство, а прочий да не дерзнут, а иные неумные будут, како им с великими государи говорит?

Та прохлада, с которой вначале Влад встретил посланца короля, легко объясняется двояким положением валашского князя: с одной стороны, он был брошен Матиашем, принявшим сторону саксонцев, с другой – Дракула знал, что он должен считаться с реакцией Мехмеда, часть чьей армии он только что уничтожил. Бенуа де Бойтор использовал всю свою дипломатию, чтобы объяснить Владу политику его господина и необходимость в поддержке саксонцев, которых он собирается щедро одарить милостями во время собрания королевства, приглашённого в Сегедин 6 декабря.

Сейм принял послов Фредерика III, надеясь найти решение в деле о короне, тем не менее была новость и поважнее: благодаря браку с дочерью сербского деспота наследником сербского деспотата стал князь Боснии Лазарь. Собрание завершилось 5 января 1459 года, но решение о короне так и не было принято. Снова воцарилась анархия. Более двадцати магнатов настаивали на избрании Фредерика III королём Венгрии, а 17 февраля предоставили публике манифест, где призывали всех признать эти выборы. Магнат отправил войска, чтобы помешать коронации, которая проходила в Секесфейерваре (Штульвайссенбург, Алба Регалис), но союз Фредерика III с Георгом Подебрадом, королём Богемии, поставил его в трудное положение. В конце концов церемония состоялась в Винер Нойштадте 1 марта. Отныне Фредерик становился королём Венгрии, а его наследники будут пытаться захватить венгерский трон в 1527 году.

И снова в Венгрии разгорелась гражданская война, к великому несчастью папы Пия II, который видел, что все его усилия по организации сейма в Мантуе были попраны, поэтому он снова повторял свои призывы к крестовому походу.

Влад Дракула – один против всех

Влад не мог простить туркам Турну Северин. Посчитав себя оскорблённым, он прекратил платить дань туркам и лично приезжать ко двору султана, как делал это в 1456—1458 годах, что повлекло за собой тяжкие последствия. Кроме того, чтобы повысить доходы от налогов, Влад затеял настоящую коммерческую войну против саксонцев Брашова и Сибиу. Для начала он выпустил новую монету, серебряный дукат весом 0,60 грамма, образец которого был найден в Тыргушоре, где в 1461 году Влад построил церковь. Нумизматы полагают, что эту монету чеканили уже в новой мастерской Бухареста, куда Влад перенёс столицу страны в 1450 году (первая выпущенная там хартия датируется 20 сентября). Речь идёт о «дукате крестового похода», отчеканенного для оплаты наёмным солдатам за защиту Валахии от нападений. Доказательством этому служит изображение государя на лицевой стороне монеты: он стоит, на голове у него корона, в правой руке он держит длинный крест, а в левой – глобус. Эта византийская модель введена императором Юстинианом I (527—566), позже его примеру последовали Гераклиус и Исаак Комнен, жившие в XII веке [67]67
  Византийские императоры.


[Закрыть]. Эксперт-нумизмат считает, что эта монета – «типичное изображение византийского императора в его двух ипостасях – защитника христианства и носителя вселенского блага». На обратной стороне медали выгравирован бюст Иисуса Христа – обычное изображение basileus basileon, короля королей, его уже использовал Мирча Старый между 1400 и 1418 годами.

Следующим решением Влада был запрет на свободное перемещение в Валахии торговцев из Брашова и Сибиу, а также ограничение их деятельности по покупке и продаже товаров в трёх городах: Кымпулунге, Тыргушоре и Тырговиште, то есть эти города получали лишь право на хранение и размещение.

Такие меры вызвали недовольство на границах, поскольку саксонцы из Трансильвании не соблюдали ограничения, а продолжали вести свои дела в Валахии, как и раньше. Как складывалась ситуация дальше, нам известно благодаря сохранившемуся посланию претендента на валашский трон Дана (2 апреля 1459 года), который именовал себя «князем всей Валахии» и говорил, что послан Матиашем Корвином в Брашов и Барсу, чтобы записать все жалобы саксонцев на Дракулу. В письме Дан обвиняет Влада в том, что он союзничает с турками, а в советниках у него – дьявол, «внутри него самого» (непереводимая игра слов):

Он арестовал и конфисковал всё имущество торговцев из Брашова и страны Барса, которые мирно направлялись в Валахию; не удовлетворившись и этим, он схватил их и посадил на кол, всего 41 человек. Но и этого ему показалось мало: всё более одержимый дьяволом, он собрал 300 мальчиков из Брашова и страны Барса, находившихся в Тырговиште и других городах Валахии, и решил, кого посадить на кол, а кого сжечь.

А своих людей, которые находились в Брашове, он (тайком) позвал к себе.

Что касается торговых разногласий между Владом и саксонцами, Матиаш Корвин реагировал так же, как и его предшественники: позволял претенденту на трон носить титул князя Валахии и селиться в Трансильвании рядом с границей [68]68
  Второй претендент, Басараб, обнаружился в 1459 году в Сигишоаре, откуда и предложил свою помощь боярам Брашова.


[Закрыть].

Царствование Влада принимало опасный оборот: пытаясь защитить свою страну от турецких набегов, он вступил и конфликт с Мехмедом II. Защита валашских торговцев и экономики страны обернулась для него враждебностью саксонцев и, косвенно, короля Матиаша Корвина, который позволял двум претендентам на трон Валахии – Дану и Басарабу – жить в Трансильвании. Со временем стало еще хуже, и в письме того же претендента Дана от 2 апреля 1459 года он сообщает боярам Брашова:

Знайте, я послан королём и знатью, мой господин король дал мне Трансильванию, страны Барсов и Секлеров, чтобы они пошли со мной возвращать мою страну.

Он ждал от них помощи, в первую очередь одежду и оружие. «Моя армия – голая»,– говорил он. В феврале – марте того же года Дан уже заявил о своём намерении перейти в подданство к королю (Фредерику III) и просил оказать ему денежную помощь.

О напряжённом отношении между двумя князьями говорит и то, что 3 апреля Матиаш Корвин запретил Брашову поставлять оружие в Валахию.

Можно себе представить неодумение Влада и его бояр. Непримиримость воеводы завела ситуацию к тупик. Возможно, выходом был союз с султаном, к которому многие склонялись, поскольку в любой момент он мог напасть на Валахию, требуя неуплаченную дань. Страхи их развеялись, когда стало ясно, что Мехмед II удовлетворился тем, что захватил Смедерево и другие крепости, положив тем самым конец сербскому государству более чем на три с половиной века. Другая часть бояр видела выход в перемирии с Матиашем Корвином и саксонцами, что означало отказ от Амласа и Фагараша и восстановление свободной торговли в Валахии. Однако оставался ещё один выход – смена князя…

Кровавая Пасха

Влад осознавал, что его положение в стране сильно пошатнулось, что он должен отреагировать, не зря же существовала его собственная концепция положения «государя». План действий был до гениальности прост: избавиться от всех влиятельных предателей и заменить их верными людьми. Чтобы успешно завершить всё это, он организовал пышный банкет в царских палатах Тырговиште в пасхальное воскресенье 1459 года, которое тогда выпало на 25 марта.

Немецкий рассказ 1463 года так описывает это событие:

Он созвал всех вельмож и всю знать страны в свой дом. Когда пир закончился, он обратился к старейшему и спросил его, сколько воевод или князей, правивших в этой стране, он помнит. Тот ответил, что знал. Влад расспросил других людей, молодых и старых, скольких правителей они помнили. Один ответил, что помнит пятьдесят, другой – тридцать, двадцать, двенадцать, и не было ни одного человека, который не смог вспомнить менее семи князей. И князь всех посадил на кол. Было их около пятисот.

Мейстерзингер Михаэль Бехайм знал этот рассказ, поэтому кажется нам наиболее сведущим и точным в этом вопросе:

 
Покончив с вопросами […]
Дракула сказал: «Ответьте,
как вышло так, что
столько воевод и господ
правило в вашей стране?
В этом ваша вина,
постыдитесь!»
 

Михаэль Бехайм не придумал этот монолог: его главным информатором был бенедиктинский монах из Тырговиште, сбежавший в Винер Нойштадт. Этот эпизод особенно интересен с точки зрения значения слова «князь». Кого имели в виду бояре? От семи (точная цифра, если считать наследных князьёв с момента исчезновения Мирчи Старого в 1420 году) до пятидесяти правителей – потрясающая разница! Дракула знал, что с момента образования Валахии в начале XIV века сменилось пятнадцать князей. Но нужно учитывать не только наследных князей, но и возможных претендентов на трон. Даже превосходно зная историю страны, самый старый из бояр не мог помнить более девятнадцати князей и ещё нескольких претендентов, сосланных в Трансильванию или к туркам. Преувеличение было очевидным, а ответ, каким бы он ни был,– роковым. Дракула был уверен: даже одно названное имя означало, что боярин скучает по тем временам.

Пятьсот посаженных на кол людей во время пира в палатах Тырговиште… Цифра заставляет содрогнуться, тем не менее она очевидно неточная. Прежде всего следует помнить, что празднество не могло проходить на улице, так как было всё-таки 25 марта. Кроме того, учтём размеры большого зала палаты, которая сейчас не сохранилась, но тем не менее была тщательно изучена археологами. Этот зал был далеко не огромным: 12 метров в длину и 7 в ширину, где нельзя было установить более двух столов в длину – для гостей и одного в ширину – для князя. Гости, сидевшие на скамьях, должны были занимать каждый приблизительно по метру. Средневековые вельможи были весьма дородны, любили мясо, дичь и вино, были укутаны в меховые кафтаны. Предположим, что каждый стол занимал десять метров в длину (должно было ещё остаться место для прохода слуг с подносами) и все гости сидели с двух сторон стола, то мы получаем никак не более сорока человек. Включая князя, митрополита, восседавших за главным столом, а также нескольких приближённых вокруг воеводы, на этом пиршестве не могло быть более пятидесяти человек.

Тем не менее пятьдесят убитых бояр! Новость должна была стать сенсационной для того времени, поэтому очень странно, что об этом событии нет упоминаний в источниках. Есть рассказы о расправах над врагами, о том, как он сажал на кол мужчин, женщин и детей, закапывал их по шею в землю, прикалывал стрелами, кипятил в котлах, вешал, отрубал головы и т. д. Однако из двадцати трёх членов княжеских советов Влада Дракулы (в общей сложности) только одиннадцать человек исчезли бесследно. И всё-таки даже эта цифра поражает.

Пасхальное пиршество упоминается только в одном варианте старинной валашской хроники, переписанной и переведённой на румынский язык в XVII веке:

Воевода Влад Цепеш.

Он построил замок в Поэнари и монастырь в Снагове. Узнав, что бояре Тырговиште заживо закопали его брата, он приказал вскрыть могилу и увидел его там, лежащего лицом к земле.

В пасхальный день, когда все жители праздновали и танцевали, он схватил всех. Взрослых людей он посадил на колья вокруг города; а молодых вместе с жёнами, мальчиков и девочек – всех заставил работать в замке прямо в праздничных одеждах до тех пор, пока одежды не превратились в лохмотья и они не оказались голыми. Поэтому его и прозвали Цепеш.

Но речь идёт совершенно о другом событии и других людях. Возможно, автор этой версии знал о существовании замка в Поэнари и о пасхальном воскресенье, когда Влад сажал бояр на кол. Кроме того, есть ещё один спорный момент: обнаружение трупа Мирчи, старшего брата Влада, которого убили вместе с отцом в 1447 году. В православном мире трупы выкапывали через год, три года,  пять или семь лет, чтобы проверить, как они разлагаются. Если трупы оказывались целыми или лежали лицом к земле, значит, перед ними был не умерший, а вампир, которому нужно было устроить новое погребение, вонзив осиновый кол в сердце… Но об этом мы поговорим далее.

Вернёмся сейчас к византийскому историку Лаонику Халкокондилу, который жил в окружении Махмуд-паши и написал труд про упадок греков и возвышение оттоманов. Он видит события совсем по-другому:

Когда он (Влад) пришёл к власти, то первым делом собрал вокруг себя приближённых, которые жили с ним; затем он признал одного за другим знатных господ страны, причастных к смене князей, а после – уничтожал их вместе с семьями, сажал на кол вместе с детьми, жёнами, слугами… Он убил около двадцати тысяч мужчин, женщин и детей, чтобы показать свою власть. Все деньги и имущество убитых доставались солдатам и охранникам, которые исполняли эти казни. Многое изменилось в Дакии (Валахии), произошла настоящая революция при этом человеке…

Халкокондил ничего не говорит о коллективном убийстве, но пишет об убийствах тех, кто «был причастен к смене князей». Свидетельства этого историка очень важны, потому как он отмечает, что у князя была личная охрана, схожая с янычарами турецких султанов, которым также раздавали добро их жертв.

Так кто же стал жертвой на том роковом пасхальном пиршестве? Это можно лишь предполагать, но, например, воевода Кодреа, отсутствовавший на княжеском совете 5 марта 1458 года, скорее всего, вошёл в их число [69]69
  29 апреля 1459 года он умер, и Матиаш Корвин потребовал, чтобы его состояние в 3000 золотых флоринов осталось в Брашове.– Прим. авт.


[Закрыть]. Старого Манеа, сына Удришта, также исчезнувшего после 1457 года, наверное, постигла та же участь. Стольник Милеа мог погибнуть во время того пиршества. Но в сентябре 1459 года мы снова встречаем Драгомира Такаля, Войко Добрита, воеводу Стана (сына Негреа?), Опра (в прошлом канцлера), а также и других: боярина Степана Туркина, коннетабля Гергина и стольника Стойка (все они участвовали в совете 5 марта 1458 года), а также рыцаря и молдавского оруженосца Братула де Милков.

В памфлете от 1463 года есть упоминание об убийстве большого и знатного клана. Это можно добавить к сведениям поэмы Михаэля Бехайма. Там приводится беседа между братом Гансом, послушником католического собора в Загребе, укрывшимся в Тырговиште, и Владом. Монах спрашивает у князя, почему он так озлоблен и убивает женщин, детей и невинных младенцев:

«[…] ты, злой, хитрый / безжалостный убийца, / ты, жадный до преступлений, угнетатель, ты, льющий кровь тиран, мучающий бедных людей! / За какие грехи наказываешь ты / беременных женщин, которых сажаешь на кол? / Что тебе сделали маленькие дети, / у которых ты отнял жизни? / Некоторым не было и трёх дней от роду, / другим – и трёх часов, / а ты пронзил их, / тех, кто тебе никогда ничего не сделал, / а ты, ты купаешься в крови / тех, у кого ты отнял жизнь / и чью чистую кровь ты пролил так безжалостно? / Я поражён ненавистью твоей. / За что ты мстишь им? / Ответь же мне».

И Дракула ответил:

«[…] скажу тебе, / узнаешь ты, / что когда нужно / начать новое дело, / необходимо избавляться не только / от веток проросших, / но и от корней под землёй. Если сберечь корни, / то через год всё вырастет снова, / и придётся снова обрезать. / Если я оставлю детей этих, / из них потом вырастают враги мои. / Нет, я хочу их уничтожать, / не оставлять корней, / иначе они будут / мстить за своих отцов».

Со слов свидетеля, брата Якоба, мы узнаём о страшном наказании, которому подверг Влад брата Ганса:

Дракула тут же схватил монаха / и собственной рукой пронзил, / но не так, как других: / тех он сажал на кол, / а всадил кол в голову, / перевернув его вверх ногами. / Кол поставил перед монастырём, / бедные монахи испугались / за свою жизнь. / Некоторые ушли оттуда, / в том числе брат Якоб, / который решил идти в Штирию [70]70
  Историческая область в Центральной Европе в бассейне р. Мур. С 1192 г. принадлежала австрийским герцогам Бабенбергам, с 1280-го – Габсбургам.


[Закрыть]. / Пришёл же он ко двору в Нойштадт / к господину нашему Императору, / в монастырь окрестный. А я, Михаэль Бехайм, / часто приходил к брату, / и рассказал он мне о деяниях, / которые сотворил Влад, / а я описал.

Вне сомнений, именно этот способ казни вдохновил художника, изобразившего Дракулу на распятии святого Андрея.

Итак, можно предположить, что «кровавая Пасха» затронула не только бояр, входивших в княжеский совет. И тем не менее настолько массовое убийство для того времени было новинкой. В Валахии и Молдавии это станет популярно лишь в XVI веке, и жертвы уже будут исчисляться сотнями, а это сильно превысит количество убитых Владом Дракулой людей.

Количество жертв, которые приписывались Владу Пронзителю в 1459 году современниками,– пятьсот бояр (в немецких памфлетах), к ним прибавляются двадцать тысяч человек, если верить Халкокондилу. Пожалуй, цифры слишком преувеличены.

Халкокондил утверждает, что Влад забирал имущество своих жертв, раздавал его своим фаворитам, новым людям, которые не входили в число валашской знати. Михаэль Бехайм, который получал сведения от упоминавшегося уже монаха, предоставляет нам более точную картину двора Влада:

Тот, кто был способен на самое жуткое преступление, / становился его личным советником; он правил, / окружив себя самыми отъявленными негодяями, / каких только можно было найти на всём свете; / он высоко ценил их, независимо от того, откуда они пришли: / из Венгрии или Сербии, / от турков или Тартарии, / он принимал всех. / Нравы при дворе были дикие, / и он сам и всё его окружение были опаснейшими людьми, / его правление было чудовищным, / а жестокость была в моде. / Слуги и придворные были неверными, лживыми и лицемерными, / так что никто никому не мог доверять. / У них не было ничего общего, / они говорили на разных языках, / это был сброд со всех стран, / приехавший к нему. / Поэтому нельзя говорить о нём одном, / хотя и не было между ними общности. / Его грехи и наслаждение / не длились бы столько, / если бы их не было рядом, / и не случилось бы столько конфликтов, / которые я описал.

Влад окружил себя доверенными людьми, собрав их со всего света, не брезгуя даже турками и татарами. Двор его, должно быть, походил на двор оттоманских султанов, где говорили на славянском, греческом языках и в последнюю очередь – турецком!

«И обезглавил его рядом с могилой…»

Пока Влад Дракула расправлялся с внутренними противниками в Валахии и вёл торговую войну против саксонцев из Трансильвании, в Венгрии продолжались междоусобные войны, Матиаш Корвин продолжал воевать с Фредериком III. Наконец перемирие, заключённое на 10 месяцев (с 24 августа 1459 года по 24 июня 1460 года), на время положило конец вражде. Матиаш воспользовался этим, чтобы освободить своего дядю [71]71
  Письмо из Буды, датированное 13 сентября 1459 года, утверждает, что Михай Силаги, восстановленный во всех должностях, «защищает страну от турецкого вторжения».– Прим. авт.


[Закрыть].

26 сентября 1459 года папа Пий II открыл совет в Мантуе и в своей трёхчасовой речи рассказал об успехах турков, «народа, жаждущего нашей крови, который уже подчинил себе Грецию и теперь метит на Венгрию». Выслушав длинные речи, присутствующие, в их числе был и Фредерик III, пообещали собрать армию в восемьдесят тысяч человек. 14 января 1460 года папа провозгласил начало трёхлетнего крестового похода на турок. Во время этого совета германские князья потребовали заключения мира между императором и Матиашем как одно из необходимых условий для развития военных действий. Между тем богатые немецкие города проигнорировали это и в 1460 году провели два своих сейма: в марте – в Нюрнберге и в сентябре – в Винер Нойштадте. Они сожалели о гражданских войнах, которые мучили немецкие города не меньше, чем Венгрию.

Матиаш Корвин пообещал принять участие в крестовом походе, привести сорок тысяч воинов, но взамен потребовал, чтобы предварительно был заключён мир с императором и его признали королём Венгрии. Для этого папа даровал ему 20 февраля 1460 года сумму в сорок тысяч дукатов для выкупа короны, но при условии, что он не будет подписывать перемирия с Мехмедом II. Для этого Матиашу была необходима помощь саксонцев из Трансильвании, которые склонялись на сторону Фредерика III, несмотря на все щедроты короля. Последним препятствием оставался Влад Дракула со своей торговой войной. Валашский князь был очень неспокойным подданным, слишком независимым и, кроме того, поджигателем войны с турками. Поэтому Матиаш предпочёл держаться от него подальше, по крайней мере пока не разрешится его конфликт с Фредериком III. Всё это происходило, заметим, во время подготовки к крестовому походу, и молодой король прекрасно знал, что война на двух фронтах может стать губительной для Венгрии и для него самого.