Текст книги "Месть Агонии (СИ)"
Автор книги: Машенька Фролова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
У этого юнца не было ничего подобного, он походил больше на дикого зверя, которого забрали к себе люди еще детенышем. Он вырос среди людей и подчиняется их правилам, но только до той поры, пока люди не делают ничего, что угрожало бы его жизни и держат дистанцию. Такое отношение было схоже в чем-то с вампирским, и Марэна ощутила нечто знакомое в нем, нечто, не то чтобы родственное, но вполне дружественное ее сути. Ничего подобного она не испытывала уже давно. Когда-то кто-то из ее высших вампиров заставил ее испытать нечто подобное, но в куда в меньшей степени, и уже после перерождения вампиром. А этот был человеком, и все равно излучал что-то схожее с вампиром. Нет, он не был плодом любви человека и вампира, иначе она ощутила бы его еще на околице деревни. Но и поверить в то, что человек, к тому же молодой, может рассуждать, чувствовать как вампир, она не могла.
Она прошла за несколько метров от него и села за маленьким столом. Юноша не стал оборачиваться к ней, но по его напряженной спине было заметно, что он так же, как и вамп, ощущает на себе чужое внимание. А еще развитая эмпатия подсказывала рыжей, что человек испытывает к ней интерес и, кажется, даже беспокойство. Это немного удивляло. Она не могла припомнить, когда человек проявлял беспокойство за нее в последний раз.
Несколько минут девушка рассматривала зал. Многие обсуждали сумасшедшего графа, который верит, что на него может напасть сильный вампир, и рыжая быстро осознала, что перед ней не профессиональные охотники на нежить, а обычные головорезы. У них не было веры или идей, за которые они дрались. С таким же успехом эта кучка вооруженных идиотов могла бы промышлять разбоем, а не охотой на другие расы. По всему их поведению было заметно, что они не встречались с сильными противниками. Да любой высший перемолол бы эту компанию в четверть часа. Скорее всего, они встречали только юных низших, которые теряли остатки разума при виде человеческой крови. Убивать таких не сложнее, чем поймать в силки куропатку. Достаточно расставить ловушку, потом приманку и немного подождать. Чем опытнее вампир – тем меньше он полагается на силу и ловкость, а больше на магию, тем опаснее он в бою. Против опытного и старого высшего вампира нужны уже не охотники, а маги, причем с десяток. Убить первородного, если он сам не желает этого намного сложнее. По большому счету убить перворожденного невозможно, если он этого не позволит. Марэна много раз наблюдала, как в мирах брали в плен беременных невест или все гнездо детей. Пытали их сутками, разбрасывали по округе отрубленные головы, и обезумевший от горя перворожденный сам приходил, давая себя убить за жизнь невест, нерожденного потомства или друзей.
С Антуаном вышло иначе лишь, потому что охотники попались благородные, и сам вампир не пожелал призвать своих детей на помощь. Он мог бы вызвать к себе всех сотворенных высших, но тогда многие из них погибли бы. Он этого не желал. А уже раненый, с серебром в крови, испугался, что дети почувствуют его боль и сбежал в иную реальность – так далеко, чтобы ни один из высших не ощутил его смерть в первые часы. План сработал, и вампиры уцелели, только вот их отец погиб, а многие из детей винят в этом не охотников, а саму Марэну. Вполне себе логичное предположение.
Многие высшие убивали друг друга из-за силы, которую получает победитель от трупа. Многие захотят отомстить. Мысли об этом снова закружились в голове женщины тяжелым туманом. Она не желала таких глупых сражений, таких бессмысленных смертей, но и не представляла, как этого избежать. Вампиры, по-своему, очень благородная раса. Они не представляют, как можно жить, оставляя за спиной живого врага. А они с детьми Антуана сейчас именно враги, и в разном положении. Если любой высший почтет за честь убить ее и сделает для этого все, то она поклялась защищать их, как настоящая мать. Отчасти это так и было– ведь теперь в ее душе суть Антуана мирно сосуществует с собственной силой.
Марэна вздрогнула, потому что юноша, которого она так хорошо приметила медленно поднялся, развернулся и нерешительно зашагал к ней. Охотники были уже настолько пьяны, что ничего не замечали вокруг. Парочка самых трезвых зажимала служанок. Трактирщик ушел из зала, видимо опасаясь скорой массовой драки. Был один, который казался более трезвым, чем остальные, но он жадно глотал чарку за чаркой, не обращая никакого внимания на остальных. В нем чувствовалась кипящая ненависть, и вамп уже пообещала себе убить его первым.
Юноша остановился в паре шагов от стола и элегантно поклонился.
– Миледи, не сочтите за грубость мой интерес, но, возможно, вам нужна помощь?
– Нет, милорд, – покачала головой рыжая. – Не нужна, я здесь ненадолго.
Юноша улыбнулся уголками губ.
– Спешу разочаровать, но я не милорд, а просто слуга. Из простых, госпожа.
– Как можно? – притворно удивилась вамп. – Из простых и такие манеры, словно вы наследник императорской ветви! Вы, должно быть, шутите во хмелю?
– Я трезв, не люблю вино, здесь оно просто ужасно! Однако, я действительно просто слуга графа Дэ'Антери. Я увидел вас и подумал, что у вас сломалась карета, и вы вынуждены были прийти сюда за помощью, но воспитание не позволяет вам заговорить с мужланами и вы опасаетесь этих воинов.
– Ваша догадливость поражает! – тихо рассмеялась Марэна и указала рукой на противоположенный стул. – Прошу вас, присаживайтесь.
Кол, которым она казнила графа был спрятан на бедре за специальным кожаным ремнем. В таких обычно носят ножи, но вамп прятала там кол. Почему-то ей постоянно казалось, что когда-нибудь он станет и ее палачом, но эта мысль скорее радовала, чем удручала. Вампиры бояться того, что может их убить и стараются держаться подальше от серебра или осины, но Марэне нравилось чувствовать холод на загривке от возможной смерти. Ведь мало-ли что может случиться. На нее нападут, вырвут из рук кол и вгонят ей же в грудь. Он не был обычным серебряным колом На дереве и серебре были выгравированы забытые знаки и руны. Того мира, который изначально породил первородных вампиров уже давно нет. Богиня, создавшая вампиров, то ли бежала, то ли погибла. В том мире были и другие Боги, которые и создали особые магические знаки, при попадание на тело вампира уничтожавшие саму суть его разрушительной магии. И, пусть медленно, но могущие убить окончательной смертью. Кол она спрятала еще у деревни, а вот рука за несколько минут затянуться не успела и глазам юноши предстала обожженная кисть, с уродливо изогнутыми пальцами.
– Миледи! – воскликнул он. – Вы ранены? На вас напали? Так вот почему вы одни, без сопровождающих! – и голос такой встревоженный, что рыжая невольно расплылась в широкой улыбке. На холодной и почерневшей душе как-то резко потеплело. Ах, эти благородные, романтичные глупцы! Если бы они не рождались хотя бы раз в столетие, то в мирах было бы куда скучнее, чем сейчас!
– Нет, милорд – она снова покачала головой. – Хотя в каком-то смысле на меня напали, но это не имеет решительно никакого значения. Так что не стоит портить занимательную беседу разговорами о ранах. О таком с благородными девушками не говорят.
– Но, как же…? – он рассеяно хлопал глазами и явно не мог понять, как женщина с такой изуродованной рукой может так уверенно и спокойно говорить. – Ведь вы ранены, я пойду, найду лекаря и вам окажут помощь!
Он уже хотел было вскочить, но Марэна остановила его жестом.
– Как вас зовут, милорд?
Юноша растерянно взглянул на нее, но подчинился.
– Адриан, миледи, Адриан Витэрн. Но какое это имеет значение, когда вы страдаете от боли? Нет, я решительно не понимаю вас! Возможно вы просто в бреду и не осознаете, что вам нужна помощь? Сейчас я найду лекаря и мы отправимся к графу. У него есть прекрасный знахарь он поможет, а скоро вы забудете про пережитое.
– Какой милый юноша! – совсем по-стариковски отметила рыжая и поразилась собственным словам. Она, конечно знала, что не рассуждает уже, как пятисотлетний вампир, но чтобы вот так, обрадоваться дурости мальчишки, словно она его прабабушка и увидела первые успехи правнука в разговоре с дамой. Это уже слишком! Нет, нужно срочно что-то менять. Возможно, война с вампирами этого мира и приструнение людей не такие уж и плохие мысли, как казалось. Она перестанет рассуждать с высоты прожитых эпох и немного помолодеет душой.
– Что? – не понял мужчина.
– Вы так мило печетесь о моим здоровье, словно это имеет хоть какой-то смысл конкретно для вас.
– Конечно, я не могу смотреть на то, как страдает леди. Такое просто не достойно мужчины.
– Уверены? Многие не согласились бы с вами.
– На мой взгляд, долг истинного человека и заключается в том, чтобы прийти на помощь тому, кто в этом нуждается. Ведь сила не означает разрушение, она же значит и созидание. Если мужчина достаточно силен, то он просто обязан помочь тому, кто в этом нуждается. Я молод и здоров – вы нуждаетесь в помощи, и я не могу ее вам не оказать. Таков мой долг.
– А женщины, милорд? – поинтересовалась Марэна.
– Что? – снова не понял молодой человек.
– Как вам кажется, женщины не должны оказывать помощь более слабым? Или это касается только мужчин?
– Я… – юноша замер, в его глазах промелькнуло непонимание. – Я никогда не думал об этом, миледи. Мне всегда казалось, что у женщины другая цель в жизни.
– Но, как же!? – деланно возмутилась Марэна, едва сдерживая смех. – Вы сказали, что обязанность сильного защищать слабого. А если женщина сильная, может ли она защитить кого-то?
Юноша задумался, чуть заломив левую бровь, отчего над переносицей у него появилась маленькая морщинка. Сейчас выражение его лица так походило на детскую непосредственность, что рыжая даже опешила.
– Миледи, я полагаю, что женщины и так многих защищают. Например собственных детей или родителей. Что делать женщине, если ее муж погиб на войне или, скажем, от нечисти? Она станет защищать близких, разве нет? Но я ведь говорю не о том, чтобы защищать родных людей. Я говорю о готовности помочь незнакомцу, если это необходимо. По вам видно, что вы в замешательстве, и вам нужна помощь– я не могу просто закрыть на это глаза.
– Думаете, я в замешательстве? – рассмеялась вамп. – Вы необычайно милы, милорд.
– Конечно, ведь вы ранены. Уверен, что на вас напали. Здесь места дикие, поселений мало, а людей, которые обладают средствами – единицы. Думаю, вы ехали к нашему графу, но я могу и ошибаться, простите за дерзость. На вас напали и, возможно, убили всех… У вас потрясение, и вы не чувствуете боли. Возможно у вас есть еще раны, только вы не знаете о них.
– Поразительная фантазия!
– Миледи, прошу вас подождать! Я приведу лекаря, а после мы отправимся к графу. Я сумею вас защитить. Здесь вам совершенно ничто не угрожает!
Он решительно поднялся. Но рыжая остановила его тем, что сдернула с головы капюшон. Она не представляла как сейчас выглядит, но не трудно догадаться, что после многочисленных трансформаций, убийства всех, кто был в замке и сожжения родового гнезда последнего из потомков тех охотников, ее лицо, как минимум смотрелось не слишком презентабельно. Смесь сажи, крови и просто грязи хорошо ощущались на лице и шее.
Юнца перекосило и он замер в полуповороте. Видимо, он никогда не сталкивался с подобным, и сейчас пытался переварить новую реальность. Он вбил себе в голову, что говорит и проявляет заботу о благородной деве, но они так не выглядят, даже при страшных трагедиях. А если и выглядят, то не говорят при этом спокойно, учтиво и даже насмешливо, а ведь она не раз за время короткой беседы, словно издевалась над ним. Будто она не избита и в крови, а на пикнике. Рыжей буквально через минуту надоело смотреть на округлившиеся глаза молодого мужчины и она нарушила молчание первой.
– Спешу вас огорчить, милорд, но поехать с вами к графу я не смогу. Дело в том, что туда больше никто поехать не сможет. Его замок, как впрочем и он, сейчас горит. А как понимаете, если там все полыхает, то никто мне помочь не сможет. Да, и вы, хоть и очень милы, но буквально через секунду броситесь на меня, забыв про красивые речи о благородстве. Вполне возможно вашим первым трупом станет женщина. Уверена, что изучая этикет в каком-нибудь лицее вы не думали, что сможете убить женщину. Вы так воспитаны, что это кажется вам бредом. Однако, я уверена, что все ваше благородство улетучится, и вы воспылаете ко мне истинной ненавистью. Мой юный наивный герой, мне правда искренне жаль, что ваши мечты и такой стальной стержень морали пошатнется в столь юном возрасте и из-за меня – она ласково, по доброму улыбалась ему, и ей действительно было жаль. Он почти убедил ее в том, что и правда верит в то, что говорит.
– Почему… вы так думаете? – тихо, запинаясь спросил слуга, не сдвигаясь с места.
– Дело в том, что вашего хозяина и всех, кто был в том замке убила я, – спокойно и без эмоций сказала Марэна, и ей понравились, как прозвучали эти слова, сказанные в глаза не вампиру, а человеку. Она давно не говорила так откровенно с человеком, да и с вампирами тоже.
– Я сделала это, потому что его предок принимал участие в убийстве самого дорогого для меня разумного. Скажу вам даже больше, я и сюда пришла с одной целью – убить всех этих охотников, потому что они вырезают детей моего любимого друга. Понимаете, вампиры очень редко размножаются, как люди. Для нас те, кого мы обратили в вампира – больше, чем просто наше потомство. Мы заботимся о них, причем намного больше, чем люди. У людей может быть любовь к детям, а может и не быть. У вампиров не так, для нас нет ничего дороже сотворенных вампов. Мы умрем за них, убьем любого. Эти охотники, – она указала подбородком за спину юноши, – прибыли сюда, чтобы убить меня. Я не стану их разочаровывать и дам им такую возможность. А для вас у меня есть предложение. Молю, юный лорд, не поддавайтесь порыву разорвать меня на части и останьтесь здесь, в таверне. Это спасет вам жизнь и рассудок. Вы милы и наивны, и вы говорили правильные вещи. Не стоит, имея такой ум и веру, умирать по глупости.
Вамп медленно поднялась и обошла остолбеневшего юношу. Остановилась за его спиной. Дернула шнурок, который удерживал бархат на плечах. Ткань тут же тяжело упала на пол. А она осталась в своем наряде мести. И корсаж, и юбка платья уже давно потеряли свой первоначальный цвет. Кружева, украшавшие линию декольте и талию, были разорваны. Некогда дорогой атлас больше не переливался в золотом свете свечей, а смотрелся бурым пятном. Марэна понимала как выглядит, и от этого на душе становилось радостно. Она на мгновение прикрыла глаза, снимая отворот глаз. На самом деле простенькое внушение, но ему почему-то поддаются все люди. А после двинулась в сторону выхода.
Некоторое время ничего не происходило, охотники все так же пили, а юноша, который так порадовал, все так же стоял не шевелясь. Она уже почти дошла до двери и начала думать, что придется напасть первой, раз эти кретины настолько пьяны, когда в нее полетел первый осиновый болт из арбалета.
Вамп чуть дернула головой и тот вошел в дверной косяк. Она обернулась и увидела того самого мужчину, который жадно пил в одиночестве и, благодаря ауре ярости и ненависти, заслужил первое место в ее охоте. На вид ему было около сорока. Грязные волосы свисали сосульками на лоб, а по густой, но короткой бороде стекали капли вина. Лицо, украшенное несколькими шрамами, исказилось и он злобно ощерился.
– Вампирша! Здесь вампирша! – прорычал он. – Тварь! Я убью тебя!
Марэна покачала головой.
– Как некрасиво, с вашей стороны говорить, так не учтиво. Это выдает в вас простое происхождение и отсутствие элементарного образования. Рискну даже предположить, что на большее, чем просто убийство одного всей толпой вы просто не способны, потому и промышляете именно такой формой убийства. Впрочем, не мне вас судить. Пару часов назад я одна убила почти полсотни человек. Думаю, для вас это и есть высшая несправедливость.
Она говорила так долго специально, потому что мужчина явно выпил больше, чем могло раствориться в его теле незаметно и быстро. Он выстрелил из арбалета, но только лишь потому, что тот был уже заряжен, а вот зарядить по-новой, еле стоявший на ногах охотник явно не мог. Руки не слушались.
– Мразь! Я убью тебя и твоего хозяина! Все твое гнездо! Найду и сожгу до основания! – кричал главарь, на его крики стали обращать внимания те из охотников, что еще не спали.
– Хозяина? – переспросила вамп и вспомнила, как выглядит. Действительно, если хотя бы этот когда-нибудь встречался с высшими, то представление у него сложилось совершенно иное. Вампиры выглядят страшно и уродливо только лишь во время трапезы, в остальное время они образчики вкуса, пусть и несколько экстравагантного. А она в этот образ не вписывалась. В лучшем случае она выглядела, как нищенка, да к тому же не все нищенки выглядят настолько плохо.
Наконец и остальные – примерно с десяток воинов – сообразили что к чему, и в вамп полетели не только болты, но и стрелы. Она сначала присела, а потом вылетела за дверь. Охотники всей толпой бросились за ней. В сознании рыжей пробилась мысль о том, что это не совсем честно – убивать нетрезвых мужчин, но она отогнала ее. Она явно была не ее, а Антуана. Это он всегда сочувствовал людям и жалел их, как люди жалеют собак или кошек. Ему казалось глупым судить о людях с вампирской точки зрения. Ведь на то, чтобы обзавестись характером, силой духа и разумом – у вампиров века, а у людей несколько десятков лет.
"Да я дольше возлежал с тобой на одних простынях, чем большинство из них живет!" – любил говаривать он, а Марэна всегда думала, что говорил он эту фразу не только ей, но и всем, с кем он возлежал. А таких только при ней было больше пары сотен. Антуан, в глазах рыжей, был неисправимым романтиком. Да, эта была не та романтика, о которой так любили читать многие из его невест, но все же он был идеалистом, потому что прожить столько эпох и все равно сохранить сострадание к людям казалось вамп почти подвигом.
Оказавшись за таверной, Марэна на миг задумалась – а стоит ли бежать в лес? Она не была уверена, что разгоряченные вином и сытной едой мужчины погонятся за ней, а игра требовала именно этого. Ей не хотелось просто устраивать резню. Душа требовала представления, приключения и… шутки. Она переместилась за несколько домов от таверны и оказалась в широком тупике. Большие сараи из камня окружали овальный пятачок земли с трех сторон. Нюх подсказывал, что на полсотни метров вокруг нет людей, а только зерно, сено и другие травы. В общем, здесь хранили урожай – видимо, на продажу. За одной из каменных кладок, метров шести в высоту, поскуливала испуганная псина. Животные всегда боятся вампиров, потому что знают, что если не будет людей– они следующие. Но собаки боялись особенно, потому что чувствовали еще и вожака – существо, которое во сто крат сильнее и умнее их.
Примерно через пару минут показались первые охотники. Они были на удивление трезвы. Несмотря на то, что от них все так же пахло выпитым, ни в движениях, ни в ауре алкоголя уже не ощущалось. Вамп повернулась спиной и подняла голову к небу.
– Она здесь! – во всю мощь заорал один из трех мужчин, а двое других с улыбочками двинулись к ней. Один держал лук, второй меч, а третий, чуть отставший, арбалет.
– Что? Не можешь прыгнуть, тварь? – спросил тот, что с луком.
– Что-то здесь не так… – задумчиво протянул крикун с арбалетом и выстрелил целясь в грудь.
Осина с серебряным наконечником вошла точно в позвоночник. Вамп слышала и ощущала, как крошатся позвонки и треснули пару ребер, ведь выстрел был почти в упор. Острая боль распустилась по спине. Рыжую шатнуло вперед, и она рухнула на колени. На мгновение в глазах поплыло. Клыки проступили сами, а из перехваченного горла вырвалось сдавленное шипение.
– Болдр, ты молодец! – завопил один из тройки.
Но стрелявший не был столь радостным и уверенным.
– Заткнись! Что-то здесь не так… Почему она пришла в таверну, в которой охотники? Ведь не могла не унюхать запах серебра.
Повисла многозначительная пауза, но ее прервал топот десятков ног. Весь отряд наемников приближался к тупику. Марэна не видела их, но прекрасно ощущала каждого. Если бы они знали кто она, то бежали бы прочь намного быстрее, чем спешат к ней. Несмотря на боль, вамп ощутила внутри странный трепет, как у скакуна перед скачкой. Тело наливалось нетерпением, и ей стоило огромного труда сдержать силу. Ее суть стремилась защитить тело, отомстить за пролитую кровь и боль. Но рыжая уже приняла решение, что эти наемники умрут от ее рук и клыков, а не от магии, а она никогда не отменяла своих решений, и сейчас не станет этого делать.
Все наемники были трезвы. Держали наготове оружие, но ни стрелы, ни болты, ни мечи не несли в себе следа древних знаков. Это было просто серебро, а точнее сталь с налетом серебра. Вполне логичное решение. Серебро – слишком мягкий металл, чтобы делать из него оружие для ближнего боя, только вот пытаться убить вампира этим, все равно что останавливать бурю глиняным щитом, то есть это возможно, но лишь на мгновение, пока мощь природы не сметет преграду.
– Капитан, он ее подстрелил. Прямо в сердце! – снова заголосил тот, что кричал и раньше. Он был самым молодым из всех, и ему очень нравился запах чужого страха. Рыжая чувствовала, как меняется его запах от удивления к вожделению. Его тело требовало любви, от вида убийства он впадал в экстаз.
"Мелкий сопляк, а такая жажда чужой боли!" – одобрительно отметила про себя вамп. Не будь он охотником, она, возможно и подумала бы, чтобы дать ему новую жизнь. Такие, как этот парень всегда привлекали ее в роли мяса. Сделать из него низшего кровососа, потому что имени "Вампир" он не достоин, и отправить на убой к людям или высшим. Такие долго не живут, но в качестве пушечного мяса дают возможность жить другим. Ей всегда казалось, что в этом есть определенная красота, ведь в мире детей ночи, даже падаль может принести пользу.
Вожак подошел к стоявшей на коленях вамп и от души пнул ее в область болта. Штырь моментально вошел глубже и рассыпался на мелкие щепки внутри раны, протыкая не только сердце, но и легкие. Марэна захрипела, из горла толчками пошла темная густая кровь. Глаза закрыла алая пелена, за которой уже ничего нельзя было рассмотреть. Она почти не ощутила, как рухнула на окаменевшую землю и как ударилась о кладку ближайшей стены.
– Мерзкая тварь! Я же говорил, что убью тебя! – прошипел вожак. – А теперь, чтобы я добил тебя быстро, ты расскажешь кто твой создатель. Кто тот, кто сотворил вампира из проститутки и бросил ее без клана и защиты?
– Капитан, а с чего вы взяли…? – начал было один из охотников, но тот его быстро перебил.
– Вампиры не бросают своих! Возможно, какой-то высший кровосос случайно создал ее, когда спал с ней, но не захотел видеть в клане и бросил. Нет других причин для того, чтобы вампир выглядел так, как она! – возвысил он голос, чтобы его расслышали все. – Запомните, такие вурдалаки самые тупые из всех и самые слабые! Их легко убить и легко найти, потому что высший не занимался воспитанием, не учил скрывать трупы, не учил пользоваться силой. Она даже не смогла сбежать от нас. Это потому, что создали ее недавно, и она ничего не знает о себе. Нам очень повезло – сейчас она расскажет кто ее создатель, и мы сможем отыскать логово целого клана. Эта редкая удача…
Слова охотника прервал тихий, булькающий смех. Марена так и не повернулась к ним лицом. Она все так же лежала на земле, заливая все вокруг собственной кровью, но больше не было сил сдерживать смех.
– Ты еще и скалишься, тварь! – закричал взбешенный мужчина и ударил вамп в область крестца. Ему показалось, что удар такой силы должен был отшвырнуть жертву на пару шагов вперед, но она лишь слабо дернулась, скорее по инерции, чем от силы удара.
– А у тебя никакой фантазии! – дрожа от накатывающего хохота прошептала рыжая. – Вы все называете меня "тварью", словно других прозвищ для вампиров не существует. Это смешно! А еще смешно то, как уверенно ты говоришь о низших. Наверное, тебе и правда многое рассказывали под пытками. Сколько гнезд ты уже сжег, палач?
Охотник осклабился.
– Да, я убил многих, и мне многое рассказывали такие же уроды, как и ты, которые даже не думали защищать своего творца. Серебро развязывает язык любому из вас. И ты расскажешь мне все, что знаешь! А потом вспомнишь еще чуть-чуть!
Марэна зашлась в гоготе. Охотник ощутил холодок между лопаток. И уже хотел было вогнать свой меч в ногу вампирши, но ему не дал окрик.
За спинами всего отряда стоял запыхавшийся юнец с черными волосами. Он тяжело дышал от быстрого бега, на лбу выступил пот. Он поднял руку, привлекая к себе внимание, но ничего не говорил, пытаясь отдышаться.
– Чего тебе надо, хлыщ? – недовольно буркнул вожак. – Мы делаем свое дело, и тут не место таким смазливым выскочкам, как ты!
– Вы не… можете ее убить! – тяжело, но уверенно проговорил юноша.
– Это еще почему? – удивился самый молодой, остальные тоже загалдели, но вожак прекратил диспут.
– А ну тихо всем! – рявкнул он. – Мы здесь по твоему приказу, но ты не имеешь права запрещать нам вершить суд над порождениями ада.
– Это не суд! – сказал юноша проходя сквозь небольшую толпу и приближаясь к капитану. – Это казнь! Причем жестокая и неверная. Она никого из нас не тронула, за что вы ее хотите пытать и убить?
– Она вампир! Этих тварей вообще не должно быть!
– Она женщина, которая не убила и даже не ранила никого из вас, так за что ее наказывать? – продолжал молодой человек и как-то незаметно для всех встал рядом с главой отряда.
– Ты что, совсем идиот? Эта, – он выразительно плюнул на вамп, – самый ужасный кошмар всего человечества. Всех, кто не люди – нужно уничтожать под корень!
– Но почему? – искренне спросил слуга. – Я никогда раньше не видел вампира, а живу уже достаточно, значит их не так много, чтобы грозить людям по-настоящему.
– Они жрут людей! – взрыл кто-то из толпы. – Они убийцы! Мы защищаемся!
Молодой человек хотел что-то добавить или парировать сказанные слова. Но его перебила вамп, которая встала на четвереньки и помимо слов издавала странные звуки: смесь смеха, стона и звука рвущейся наружу крови.
– Какие же вы, люди – лицемеры! А вы разве свиней не едите?
Охотник одним быстрым рывком ухватил ее за горло и вздернул на уровень своих глаз.
– Ты сравниваешь людей и свиней?!
– Ну, воняет от вас точно одинаково, – задумчиво протянула вамп. За что ее тут же метнули в стену, словно мяч.
Марэна поняла, что эти охотники пользовались какими-то простенькими заклятьями на восстановление жизненной энергии. Но ни одно такое заклятье не держалось долго, а значит, как только пройдет его действие, охотники просто рухнут без чувств и пробудут в бреду пару дней.
Новый приступ боли смешался со странным, почти забытым ощущением, когда раздробленные кости черепа, будто осколки разбитого меча вонзаются в мозг. За ее непомерно долгую жизнь ее убивали сотнями, если не тысячами способов и она испытала все, на что способна человеческая фантазия. Однако в ее мире на вампиров уже давно никто не охотится. Им скорее поклоняются, а потому ей никто не отрубал голову уже пару тысяч лет, а про мелкие травмы и говорить нечего. Странные ощущения, покрытые пылью, но не окончательно забытые. Ей так стало интересно наблюдать за собой, что она немного выпала из реальности происходящего, а посмотреть было на что.
Главарь усердно молотил ее ногами, не применяя оружия. Чувствовалось, что он не просто так ненавидит вампиров. В смысле дело было не в банальной мести за сожранную жену или испорченную дочь, которая принесла дампира. Такие убивают просто или пытают с выдумкой. Таким хочется причинить боль не на эмоциях. Они годами планируют месть, воображают, как отрезают по кусочку от того, кто причинил им боль. Этот же мстил именно в ярости, что для мстящего за потерянную семью не характерно.
Вамп поймала сапог главаря тремя пальцами во время очередного замаха– тот так опешил от неожиданности, что едва не упал, но успел опереться на плечо стоявшего рядом любопытного юнца. Этот мужчина нравился вамп, а в душе зарождалось смутное желание не убивать его, несмотря на то, что он не прислушался к ее совету и вышел из таверны.
– Скажи мне, человек, сын света и добра, – она повернула голову на бок и сплюнула пару выбитых зубов под вторую ногу главы, – тебя пытался обратить низший, но тело справилось с силой обряда. Тогда потребовалась кровь высшего вампира и тебе отказали? Ты остался человеком.
Она отпустила ногу вожака, чуть подтолкнув ее назад. Тот не удержался и рухнул на спину, попутно приложившись затылком о землю. Марэна медленно поднялась на ноги и продолжила.
– Охотник, ты говорил что-то о моем создателе. Так позволь мне теперь спросить, всего один вопрос. Как имя того высшего гения из нас, кто рассмотрел в тебе столько грязи, что не дал права на новую жизнь, несмотря на то, что этого желал один из его детей? Обычно вампиры поддерживают решения своих творений, но не в твоем случаи. В твоем – твоя собственная гниль столь омерзительна, что даже любящий творец отказал своему творению в подарке. И ты, из ненависти к такому решению, стал уничтожать всех вампиров. Но ведь только тех, кто не может противостоять отряду в двадцать голов. Потому что, если бы хоть раз, за свою никчемную жизнь, ты встретился с сильным вампиром, то был бы уже мертв! А, охотник? – она говорила, властно и громко. Кровь уже перестала бить из горла фонтаном. Тело послушно регенерировало.
Марэна не смотрела на толпу соратников своего собеседника – в этом не было смысла. Все они изумленно молчали, опустив оружие и, кажется, даже забыли, где находятся, и кто перед ними. Крушение идеалов, оно такое. Глаза вожака от удивления перешли в шок и от шока – к ярости, а от ярости – к страху. Он закричал, что есть сил:
– Убейте ее! Убейте!
– Нет! – взвыл приглянувшийся юноша, но не успел сделать и шага.
В тело вамп вонзилось больше десятка осиновых стрел и болтов с серебряными наконечниками. Взор снова закрыла розовая пелена, а лицо помимо воли изменилось. Мышцы растянулись, опуская нижнюю челюсть намного ниже, чем может обычный человек, а из верхних челюстей выдвинулись, пока что, только два клыка. Ничто из этого не могло убить высшего вампира, но боль застила сознание и мешала контролировать инстинкты. Внезапно в нос ударил приятный запах, и кто-то обнял ее за плечи. Титаническим усилием воли она сдержала себя и заставила сфокусировать взгляд.
